The marriage stone

Чарли подошел ближе, чтобы смягчить боль от своих следующих слов.

- Оба наших отца были сегодня здесь, - сказал он. - Ты стоял перед своим и дрожал от страха, зная, что он ударит тебя, если представится такая возможность. А я был уверен, что мой отец без колебаний поддержит меня. Так же, как я точно знаю, что мои мать, братья и сестра будут рады видеть тебя в нашей семье.

Драко покачал головой в яростном отрицании. - Нет, я тебе не верю!

Чарли сел на кровать рядом с ним.

- О, я не сомневаюсь, что Рон всласть повеселится из-за этого, - он щелкнул по золоту на шее Драко одним пальцем. - И тебе придется потерпеть шутки и поддразнивания, но я думаю, что после твоих комментариев по поводу брака Гарри, ты это заслужил. - Драко сверкнул глазами при этом, и Чарли не смог сдержать улыбку. - Но я также знаю, что если кто-либо попытается обмануть или обидеть тебя из-за этого, Рон будет первым, кто встанет на твою защиту. Ни он, ни Джинни не останутся в стороне и никому не позволят причинить боль их зятю.

Было видно, что Драко разрывают противоречивые чувства. Растерянность, недоверие, предубеждение, воспитанное в нем за шестнадцать лет, что род, в который он собирается войти, ниже его по статусу, - со всем этим боролось осознание того, что эта семья способна подарить ему любовь, о которой он так долго мечтал.

- Ты не понимаешь, - вздохнул Драко. - Ты не представляешь, с чем мне придется столкнуться. Почему ты не мог просто...

- Поухаживать за тобой? - спросил Чарли. По румянцу, появившемуся на лице Драко, он понял, что предположил правильно. - Мы оба понимаем, что нам бы этого никогда не позволили.

Драко нахмурился, и его взгляд подтвердил, что он прекрасно все понимает. Шанс, что Люциус Малфой принял бы предложение от Уизли, был нулевым.

Драко зажал в кулаке золото, висящее у него на шее. Он посмотрел Чарли в глаза, следя за его эмоциями, и задал самый важный для себя вопрос.

- Обязательно было обманывать меня?

- Я был в отчаянии, - признался Чарли. - Без этого золота я бы никогда не смог претендовать на тебя. А без Брака Подчинения твой отец убил бы меня, как только бы я снял золото с твоей шеи. Это то, чего ты хочешь Драко? Ты желаешь мне смерти?

Драко замер, еще сильнее сдавив золото в кулаке. Когда он не ответил, Чарли решил, что если он хочет прожить всю жизнь с этим молодым человеком, он должен позволить Драко сделать окончательный выбор.

- Я уберу золото дракона прямо сейчас, но ты должен попросить об этом, - прошептал Чарли, повторяя слова, которые он произнес прошлой ночью. - Ты должен попросить.

Драко повернулся к нему, широко раскрыв глаза, как будто чего-то ожидая.

- Я его уберу, - пообещал ему Чарли. - Ты снова будешь сыном своего отца. Может быть, он все равно заставит тебя жениться на Сириусе. А может, выберет кого-то еще - одного из твоих одноклассников - слизеринцев. Или он оставит тебя в покое, дав тебе возможность жить самостоятельно. В любом случае, ты больше никогда не увидишь меня.

Чарли поднял руку и нежно погладил гладкую кожу щеки Драко, слегка касаясь пальцами мягких губ молодого человека. Драко задрожал. Чарли медленно накрыл ладонью пальцы Драко, которые до сих пор судорожно сжимали кусочек золота.

- Я уберу золото, но ты должен попросить об этом, - повторил он, в страхе ожидая ответа, а его сердце бешено стучало в груди.

Драко нервно сглотнул, в его глазах мерцали тысячи различных эмоций.

- Я - Малфой, - сказал он просто. - Мы никогда не отдаем нашего золота, - томная, сладкая улыбка, появившаяся на лице Драко, уверила Чарли, что со временем темный, голодный волк уйдёт от их двери.

Когда Гермиона сказала, что теперь Ремус и Сириус свободны от требований «Заветов», Гарри почувствовал такое облегчение, что от души захохотал, чего не делал уже давно. Он сидел за столом Гриффиндора, а студенты и преподаватели вокруг него, пытались восстановить Большой Зал из руин. Он никогда не думал, что будет чувствовать такую благодарность к Драко Малфою, даже, несмотря на то, что его помощь, оказанная в состоянии истерики, была, вероятно, неосознанной.

Ожидая, когда он отсмеется вместе со всеми, Гермиона смотрела на него понимающе и спокойно. Но на остальных гриффиндорцев она поглядывала неодобрительно: Невилл, Дин и Симус все еще хохотали вместе с Роном, правда, Невилл пытался хоть как-то привести стол в порядок.

- Ой, да ладно, Гермиона, - сказал Рон, наконец, заметив, что его девушка не в восторге от их поведения. - Ты должна признать, что это смешно. Гриффиндорец надул слизеринца!

- Ты считаешь, что Драко Малфой, ставший рабом твоего брата и зависящий теперь от его милости - это забавно? - разозлилась Гермиона.

Гарри удивился, когда после этих слов Рон сразу же перестал смеяться, а взгляд его стал жестким.

- Что ты имеешь в виду? - потребовал он ответа.

Его слова озадачили Гермиону.

- Что? - спросила она в замешательстве, неуверенно поглядывая на Гарри, который тоже был немало удивлен таким напором.

- Ты считаешь, что мой брат способен унизить кого-то своей защитой?

- Разве вы не из-за этого смеялись? - смущенно спросила Гермиона. Гарри наблюдал за ними в тишине. Невилл тут же стал серьезным, а Дин и Симус одергивали друг друга, заметив, что Рон уже не веселится.

- Нет! - закричал Рон, оскорбленный, как никогда. Мгновение спустя Рон повернулся к нему. - Ты из-за этого смеялся? - потребовал он ответа.

Удивленный Гарри покачал головой.

- Я только радовался за Сириуса и Ремуса, - признался он. На самом деле, он вообще не думал о судьбе Драко. Всё его внимание было сосредоточенно на Ремусе, и его возможной смерти по воле министерства, так что он был не в состоянии думать о чем-либо другом. Если бы Рон видел вчера вечером Ремуса, лежащего неподвижно, словно мертвый, в холодной и темной Тайной комнате, он не стал бы задавать подобных вопросов.

Рон повернулся к трем другим мальчикам. Невилл успокоился так же быстро, как Рон, а Симус и Дин выглядели столь же смущенными, как Гермиона и Гарри.

- Мы не из-за этого смеялись? - неуверенно спросил Дин. У Гарри опять появилось ощущение, что все проблемы из-за их маггловских корней. Два чистокровных волшебника - Рон и Невилл, были единственными, кого расстроила и потрясла подобная мысль.

- Подождите минуту! - прервала их Гермиона, прежде, чем Рон мог сказать что-либо еще. - Какой еще я могла сделать вывод, учитывая то, как волшебники обращаются с домовыми эльфами?

- Ты когда-нибудь видела, что я пинаю домового эльфа? - перебил её Рон. - Ты когда-либо видела, что кто-то в моей семье пинает домового эльфа? Или, может, ты видела, что мой отец проклинает кого-то из своих детей или бьет жену? Ты когда-либо видела, чтобы кто-то из нас мучил магглов, или ты разглядела клеймо Черной Метки на наших руках?

Все молча слушали его.

- Я ничего такого не имела в виду, Рон, - спокойно сказала Гермиона.

- Но звучит так, Гермиона, будто имела, - поправил девушку Невилл. Когда все повернулись к нему, мальчик лишь застенчиво пожал плечами. - Я ничего не знаю о золоте Дракона, но предположение, что Чарли оскорбил бы Драко или любого другого человека или существо, обращаясь с ними, как с рабами, злоупотребляя магической связью, так же дико, как все перечисленное Роном.

- Я думал, что тебе понравился Чарли! - воскликнул Рон, выглядя огорченным.

- Мне он нравился! - запротестовала Гермиона. - Но он поработил человека!

- И что, ты думаешь, он с ним сделает? Превратит в домового эльфа семьи Уизли? Или может, запрет в клетке на всю оставшуюся жизнь и отберет палочку? Тебе не приходило в голову, что, возможно, у него было серьезное основание, чтобы сделать это?

Гермиона покраснела, и Гарри понял, что, скорее всего, именно об этом она и думала.

- Ну и какая у него могла быть причина, чтобы поработить его?

- Очевидно, он влюбился в этого неженку и хочет быть вместе с ним, - сказал Рон, глядя на девушку недоверчиво.

После этих слов Гарри обменялся недоуменным взглядом с Гермионой, такой же потрясенной, как и он сам.

Рон только посмотрел на них еще более недоверчиво.

- Не говорите мне, что вы не замечали взглядов, которыми они обменивались каждый вечер?

Гарри не заметил, в отличие от Гермионы.

- Ты видел? - спросила она у своего, обычно ненаблюдательного, парня.

- Как я мог это пропустить? Хорёк аж покраснел на днях в классе! Чего еще можно было от них ждать? Что они убегут и тайно поженятся? - рассмеялся Рон, будто это была самая смешная вещь, которую он когда-либо слышал. Гарри, Гермиона, Дин и Симус обменялись недоуменными взглядами. Очевидно, они не улавливали чего-то очень важного.

- Мой дядя сбежал, - признался Дин.

- Так же, как и мой двоюродный брат, - добавил Симус.

- Драко - наследник Малфоев, - напомнил им Рон. - Если глава рода не согласен, то не будет никакого брака, независимо от чьих-либо желаний.

- Ты думаешь, Люциус аннулировал бы их фактический брак? - воскликнула Гермиона.

Рон уставился на неё, как будто она была сумасшедшей.

- Если он может использовать магию крови, чтобы убить любого члена его семьи, вызывающего у него недовольство, неужели ты думаешь, что что-то столь простое, как брак, вызовет какие-то проблемы?

Гермиона только вздохнула и закатила глаза.

- Хорошо, - проворчала она. - Но я все еще не считаю, что порабощение кого-либо - это выход.

- У тебя были такие же проблемы с домовыми эльфами, - сказал Рон, как будто это объясняло её непонимание. Гарри съежился - разговор нравился ему все меньше и меньше.

Глаза Гермионы стали злыми.

- Они живые существа, Рон! Они не должны быть оскорбленными и порабощенными!

- Они - домашние эльфы! - настаивал Рон. - Это их работа! Вспомни Добби, ради Мерлина!

- Вот именно! - торжествующе закричала Гермиона, как будто Рон сказал все за неё. - Он хотел быть свободным! Едва завидев свободу, он сразу же воспользовался ею и сбежал!

- Сбежал прямо к Дамблдору, и попросил нанять его на работу домового эльфа! - закончил ее мысль Рон. - Это то, чем занимаются домовики. В этом смысл их существования!

- Ему платят! - запротестовала Гермиона.

- Деньги, которые ему не нужны, - напомнил Рон. - Домовые эльфы не покупают вещи. Он - не что иное, как аномалия, с нездоровой страстью к одежде. И не позволяй этой мнимой свободе одурачить себя. Если честно, я думаю, что теперь он просто связан с Гарри, обрати на это внимание.

Гарри был шокирован.

- Подожди минутку! Что ты имеешь в виду, говоря, что он связан со мной?

Рон вздохнул.

- Гарри, если бы ты велел Добби прижечь руки раскаленным утюгом, он бы сделал это?

Гарри нахмурился и задумался.

- Да, вероятно, - признал он неохотно. Эльф отчаянно стремился ему угодить.

- Значит, вы связаны, - настаивал Рон, как если бы это было свершившимся фактом.

- Это то, что собирается делать Чарли? - потребовала Гермиона. - Заставлять Драко прижигать руки утюгом?

Рон уставился на неё так, будто видел впервые.

- Гарри когда-нибудь приказывал Добби прижигать руки?

- Конечно нет! - воскликнула Гермиона.

- Тогда почему ты считаешь, что мой брат будет заставлять Драко это делать?

- Потому что Драко теперь - раб, животное! - воскликнула Гермиона.

Рон только молча посмотрел на неё, а потом покачал головой.

- Вот именно! - заявил он. - Я заберу у тебя Живоглота. Очевидно, ты проводишь все свое свободное время, втайне мучая бедного кота.

- Ни в коем случае! - закричала Гермиона в негодовании.

- Почему нет? - прервал её Рон. - Он же просто животное!

- Это было бы больно!

- Вот именно! - рявкнул Рон, а затем повернулся и решительно зашагал к выходу из Большого зала.

В отчаянии, девушка повернулась к Гарри.

- Он не понимает! - заплакала она.

- Возможно, это как раз мы не понимаем, Гермиона, - тихо сказал Гарри, и девушка посмотрела на него в замешательстве. Он вспомнил тех мужчин и женщин в Бифрост Холле, которые становились на колени и присягали ему на верность. Они охотно примут смерть в бою, следуя его воле. Это не особо отличалось от приказа сумасшедшему эльфу погладить себе руки утюгом. Может быть, здесь было что-то большее, более глубокая древняя магия, которая позволяет одному человеку или существу быть настолько готовым дать клятву верности другому.

- Давай, Гермиона, - мягко сказал он. - Пошли в класс. Как любит говорить Дамблдор - некоторые проблемы имеют свойство решаться сами собой.

Профессор Флитвик, который восстанавливал Большой зал вместе с префектами, влетел в класс, опоздав на несколько минут. Гарри и остальные гриффиндорцы все еще рассаживались по местам - слизеринцы же, на противоположной стороне класса, собрались в группы и о чем-то яростно шептались между собой. Пока Флитвик рылся в свитках на столе, дверь открылась снова, и в класс вошел Драко Малфой. К всеобщему удивлению, он выглядел так же самодовольно и высокомерно, как утром. И золото Дракона все еще свободно висело на его шее, как будто Драко до сих пор хвастался им.

В полной тишине мальчик сел на своё обычное место рядом с Панси, выглядя так, как будто он был лучшим в этом мире. Слизеринцы, очевидно, не знали, как реагировать, поэтому просто наблюдали. В этот момент Гарри заметил Чарли, стоящего в дверях класса. Старший Уизли улыбнулся брату через весь класс, сделав неопределенное движение рукой, прежде чем повернуться и уйти, позволив двери классной комнаты закрыться за ним.

- Черт возьми, - пробормотал Рон. Гарри, чтобы расслышать его слова, пришлось наклониться ближе. - Он собирается жениться на высокомерном хорьке.

Гарри посмотрел на Малфоя - судя по лицу блондина, он был доволен происходящим. Однако это не объясняло истерику в Большом зале.

Очевидно, никто не знал, что сказать, поэтому Флитвик решил просто проигнорировать происходящее и начать лекцию. Они изучали магическую защиту дома на этой неделе, и маленький преподаватель начал рассказывать теорию.

Как обычно, все студенты развернули свитки и начали конспектировать. Гарри был рад делать что-то привычное, после всей суматохи предыдущих дней. Его радость, однако, была недолгой, так как несколько минут спустя в класс вошел аврор в красной форменной мантии.

- Извините, профессор, - прервал он урок.

Флитвик, стоя на столе, с которого он любил читать лекции, сделал паузу и взглянул на аврора.

- Да? - спросил он в замешательстве.

- Прошу прощения, но я должен спросить у ваших студентов, не видел ли кто-нибудь из них Ремуса Люпина в последнее время.

С замиранием сердца Гарри понял: они ищут Ремуса, а это означает только одно - Люциус Малфой получил разрешение на эвтаназию. Он нашел глазами Драко - удивительно, мальчик хмурился, а не ухмылялся, как ожидал Гарри. Слизеринец едва заметно покачал головой, хотя Гарри не понял, что он хочет этим сказать.

Панси Паркинсон вытащила из-под учебников выпуск Ежедневного пророка. Там, на первой странице была фотография Гарри, Северуса, Ремуса и Элрика, стоящих в Большом зале.

- Все видели его два дня назад, - саркастически заметила она.

Аврор впился в нее взглядом.

- Кто-нибудь видел его после этого?

Зашумев, студенты переглянулись и отрицательно покачали головами.

- А вы, мистер Поттер? - обратился он к Гарри. - Вы видели его сегодня?

- Нет, - честно ответил Гарри. Он не видел Ремуса со вчерашнего вечера. - Вы напрасно тратите время.

- Я был обязан спросить, - попытался оправдаться аврор и виновато улыбнулся Гарри, как будто говоря, что в этом не было ничего личного. - Я просто делаю свою работу.

- Простите за беспокойство, - он кивнул профессору Флитвику и вышел.

Сердце Гарри немного успокоилось, но он продолжал лихорадочно размышлять о Тайной комнате и о спящем там беспомощном человеке. Комната была закрыта в течение тысячи лет - только он и Волдеморт могли открыть её. Шансы, что Ремуса найдут там, были нулевыми. Беспокоиться было не о чем. Но сама мысль, что даже сейчас, такие люди, как Люциус Малфой и Корнелиус Фадж, против него, была ему неприятна. Будет ли у него когда-нибудь нормальная жизнь, в которой его и его близких оставят в покое?

К обеду по школе гуляли разные слухи о Драко Малфое и Чарли Уизли, ни один из которых Драко не прокомментировал, хотя Гарри подозревал, что многие пустил он сам. За обедом, он, как обычно, сидел за столом Слизерина с таким видом, будто был, по меньшей мере, хозяином мира, но, под неусыпным присмотром учителей, никто не осмелился обсуждать его поведение. Гарри заметил нескольких недружелюбно настроенных слизеринцев, но и они ничего не предпринимали. Было очевидно, что все они сбиты с толку тем, что Драко не старался изо всех сил скрыть золото или как-то отрицать свой статус. Он явно гордился этим, приводя всех в замешательство.

Последним уроком в этот день были сдвоенные Зелья со слизеринцами, поэтому они все спустились в подземелья. Насколько Гарри понял, авроры покинули замок, чтобы продолжить поиски в другом месте. Он задавался вопросом - куда они отправятся теперь, он никогда не интересовался тем, где жил Ремус. У него где-то должен быть дом, но мальчик ничего об этом не знал. Также он не имел понятия о работе Ремуса - откуда он получал средства к существованию.

Они тихо сидели на своих обычных местах в кабинете Зельеварения, когда вошел Северус. Взмах палочки - и рецепт очередного зелья появился на доске. Они должны были разделиться на пары - гриффиндорец со слизеринцем, и, к удивлению Гарри, Рон добровольно пошел в пару с Драко.

Гарри сел за стол, позади Рона и Драко, в паре с Панси. Студенты шептались между собой о зелье и распределяли обязанности - несчастные случаи на уроках почти прекратились, видимо благодаря угрозам Северуса в начале года. Пока Гарри доставал котел, он внимательно прислушивался к разговору Рона и Драко - и не только он - бОльшая часть класса ловила каждое их слово.

- Добро пожаловать в семью, Малфой, - спокойно сказал Рон.

Драко замер и недоверчиво уставился на Рона. Он ничего не сказал, просто смотрел так, как будто Рон внезапно превратился во что-то страшное и непонятное. Даже Гарри чувствовал себя неловко - он не ожидал, что Рон поведет себя так зрело, хотя, возможно, существовал какой-то закон о принятии нового члена в семью, о котором он не знал.

- Что? - нахмурился Рон, видя, что слизеринец продолжает недоуменно молчать.

Наконец Рон раздраженно вздохнул и закатил глаза.

- Хорошо, - прошипел он. - Добро пожаловать в семью, ты, мелкий хорёк! Так лучше?

- Намного, - засмеялся Драко и кивнул. - Спасибо, блохастый, тупой Уизел.

На это Рон только что-то проворчал и вернулся к работе над зельем.

Гарри и Панси удивленно моргали. Через несколько мгновений все в классе знали содержание их разговора и удивленно шептались по этому поводу. Гарри не ожидал, что Рон примет Драко с такой готовностью - они ведь ненавидели друг друга. А слизеринцы вообще были в замешательстве, не зная правды о случившемся. Казалось бы, это подтверждало слух о том, что Драко принял предложение руки и сердца от Чарли Уизли, но никто не знал почему.

Шепот сплетен был прерван шипением Северуса, заставившем всех замолчать. Под бдительным надзором Мастера зелий, класс в тишине продолжил свою работу.

Только в конце урока, когда все собирали вещи, Гарри услышал, как Панси, наконец, пристала к Драко с вопросами.

- Я не понимаю, Драко, - хныкала она. - Что значит вся эта ерунда о золоте Дракона?

Драко, понимая, что их слушают практически все, высокомерно откинул волосы назад.

- Брось, Панси, я же говорил тебе - мой отец пытался заставить меня жениться на том, в ком я не был заинтересован, - сказал он так, будто это всё объясняло. - Теперь это не обязательно.

Теперь уже все слизеринцы уставились на него. - Ты говоришь, что это, - Панси указала на золото, - была твоя идея? План, чтобы избавиться от нежелательного брака?

- Разумеется! - раздраженно бросил Драко. - Конечно, это была моя идея! Волшебство не работает без обоюдного согласия. Разве ты ничего не знаешь о золоте Дракона?

Многие слизеринцы выглядели смущенно. Только Блейз покачал головой с недоверием. - Тогда что это была за истерика утром? Если это была твоя идея - что тебя так разозлило?

- А, это? - отмахнулся Драко, как будто речь шла о чем-то незначительном. - Всего лишь маленькая размолвка между влюблёнными. В конце концов, все уладилось. Он сделал предложение, и мой отец принял его. Все прошло, как я и планировал, - он собрал свою сумку и направился к двери.

- Но - Уизли! - вскрикнула Панси, не веря, что он снизойдёт до этой семьи.

- Укротитель драконов! - снисходительно напомнил Драко. Он поднял цепочку, висящую на шее, и потряс ею, как бы напоминая о золоте. Красный металл мерцал в свете факелов, как расплавленная лава, притягивая множество жадных взглядов. - Богатый укротитель драконов с целой кучей золота Дракона. Соображайте! - Он вышел из комнаты с видом глубочайшего отвращения к их тупости. Слизеринцы последовали за ним.

Гермиона, слышавшая весь разговор, повернулась к Рону.

- Чарли богат? - спросила она тихо.

Рон только пожал плечами.

- У него довольно приличный заработок, но я бы не назвал его богатым - по крайней мере, не по меркам Малфоя.

Гермиона только усмехнулась и покачала головой.

- Доверься ему и история перевернется с ног на голову. Слизеринцы..., - вздохнула она. По улыбкам, которыми они обменялись с Роном, Гарри понял, что их утренняя ссора забыта.

Запихивая последние вещи в ранец, он махнул на прощание Рону с Гермионой, собираясь вернуться в их с Северусом комнаты. Когда последний ученик покинул класс, он посмотрел на мужчину, собирающего свитки со стола.

- Я видел, как авроры обыскивали замок, - сказал Гарри.

Северус кивнул, с непроницаемым выражением лица окинув его темным пристальным взглядом.

- Они ничего не нашли.

- Но у них уже есть приказ об эвтаназии?

- Нет, только на арест и допрос.

- А ситуация с Драко и Чарли - это ведь означает, что Сириус больше не должен жениться на нем, верно? - настаивал Гарри. - Значит Ремус теперь....

- Гарри, - прервал его Северус, плавно поднимая руку и призывая к тишине. Гарри занервничал. От Северуса шла странная, напряженная энергия, и он не знал, как реагировать на это. Мужчина был расстроен, волновался, сердился? Хотел бы он лучше понимать его - прожив вместе несколько месяцев, он все еще не научился разбираться в настроении мужа.

Северус засунул свитки в сумку и взмахом руки позвал Гарри за собой. Видя, что мужчина пытается подобрать слова, он молча шел следом по коридорам подземелий в их комнаты. Войдя и отложив сумку в сторону, Северус жестом предложил Гарри сесть на диван перед камином. Взмахом палочки он зажег огонь, согревая холодную комнату.

- То, что проблема с Блэком решена, не означает, что все в порядке с Люпином, - сказал он Гарри. - Он стал диким, и это ничем не изменишь, кроме, может быть, зелья Слизерина. Мы не можем рисковать и будить его, пока зелье не будет готово. Он должен остаться там, где находится.

Гарри вздохнул и разочарованно опустил взгляд. Он надеялся, что можно будет просто разбудить Ремуса, сообщить ему хорошие новости, и он мгновенно излечится. Часть его надеялась, что ему не придется рассказывать Сириусу о произошедшем, пока все проблемы не решатся. Но теперь, оказалось, что этому не суждено сбыться. Мальчик задавался вопросом - что бы он сделал на месте Сириуса? Что бы он почувствовал, если бы узнал, что его любимый человек погружен в смертельный сон и заперт в Тайной комнате? Он заметил, что крутит своё обручальное кольцо вокруг пальца.

- Чарли любит Драко? - спросил он с любопытством.

- Это так важно? - усмехнулся Северус.

Гарри посмотрел на него. Северус непринужденно сидел в своём кресле, вытянув перед собой ноги, хотя в нем все еще ощущалось напряжение. Черные глаза пристально смотрели на мальчика, и под этим взглядом он почувствовал себя неуютно.

- Они женятся, - напомнил Гарри.

Темная бровь насмешливо приподнялась.

- Ну и? Какое это имеет отношение к любви?

После этих слов Гарри смутился.

- Ну, говорят, что в брак лучше вступать по любви, хотя не стану утверждать.

- Вы, гриффиндорцы, слишком романтичны, - заметил Северус с блеском в глазах.

- А вы, слизеринцы, такие... - Гарри с трудом подбирал слова, раздраженный насмешкой Северуса.

- Такие...? - переспросил Северус, с интересом ожидая, какое же оскорбление подберет Гарри.

- Холодные! - выпалил Гарри и вскочил на ноги в полной уверенности, что над ним насмехаются.

- Холодные, - почти промурлыкал Северус, и Гарри застыл. Совсем не выглядя оскорбленным, Северус даже обрадовался такому определению. Мужчина внезапно наклонился вперед, практически обездвиживая его тёмным, пристальным взглядом. - Говорят, море холодно, но море заключает в себе самую горячую, самую неистовую кровь* , - тихо процитировал Северус, и от этих слов волна дрожи пронизала тело Гарри. Он почувствовал, как во рту пересохло, и когда мужчина медленно поднялся из кресла, он все еще оставался неподвижен, не зная, как реагировать на происходящее.

- Я хотел спросить, Гарри, - произнес Северус, остановившись перед ним. Сердце Гарри забилось сильнее. - Ты хочешь обучаться искусству меча?

- Что? - растерянно спросил Гарри. Зачем он стоит так близко? От мужчины приятно пахло экзотическими пряностями из жарких стран. Гарри словно опалило огнем.

- Меч, мистер Поттер, - повторил Северус, слегка улыбнувшись. Странно, как часто мужчина улыбался в его присутствии - четыре месяца назад, он мог бы поклясться, - тот практически не умел улыбаться.

- Ты будешь обучать меня? - спросил Гарри, мечтая, чтобы его сердце перестало так бешено колотиться. Северус молча кивнул. - Хорошо, - выдохнул Гарри.

Что-то вспыхнуло в темных глазах Северуса, и он отстранился, стремительно пересекая комнату.

- Договорились, - бросил он через плечо, - встречаемся в Выручай-комнате через час. Тогда и начнем, - и, в вихре развевающейся мантии, поспешно исчез в кабинете, закрывая за собой дверь.

В одиночестве сердцебиение Гарри быстро пришло в норму. Он прижал ладони к щекам, замечая жар, идущий от кожи.

«Господи, - думал он про себя. - Что это было? - На мгновение ему показалось, будто... Возможно... - Нет, - покачал он головой. - Северус Снейп флиртовал с ним? Воистину, пути Господни неисповедимы, но этого просто не может быть!»

А затем он вспомнил, на что сейчас согласился. Меч? Мужчина собирался обучать его владению мечом? Гарри возбужденно сглотнул. О, Мерлин! Во что он опять ввязался?

Комментарии автора: было очень много вариантов решения проблемы Драко, я даже не знаю с чего начать комментарий. Возможно, эти две последние главы сказали все за меня. Я знала, что этот вопрос будет спорным - я думаю, что это просто свидетельство того, насколько сильно мы все любим этих персонажей.

Комментарий беты )): * Здесь Северус цитирует первую строчку стихотворения Дэвида Герберта Лоуренса «Киты не плачут!».

Оригинал здесь: http://www.poets.org/viewmedia.php/prmMID/15350

Современный перевод Алекса Грибанова взят отсюда: http://www.stihi.ru/2010/02/07/219

Говорят, море холодно, но море заключает в себе

самую горячую, самую неистовую кровь.

Киты в глубинах, разве не горячи они, стремясь,

полные сил, в ледяной воде высоких широт?

Настоящие киты, кашалоты с крепкими головами, убийцы,

вот они выбрасывают наверх мощное белое дыханье!

Вечно в движении, в бесконечности чувственных веков,

в толщах семи морей

они кружатся с пьяным восторгом в соленых струях,

они дрожат от любви в тропических водах,

они волнуются мощным, тяжелым желанием, как боги.

И громадный самец ложится со своей подругой

в синюю глубокую постель,

подобно скале, прижавшейся к другой скале в приливе жизни,

и вот из ревущего красного океана китовой крови

протягивается могучий побег, трепещущий водоворот, ищущий покоя

в мягком и крепком зажиме ее бездонного тела.

И по мосту сильного фаллоса, связующего мир китов,

огненные архангелы проходят взад и вперед,

великие архангелы блаженства,

от него к ней, от нее к нему,

сошедшие со своих небес над волнами моря,

чтобы послужить китам.

И огромные матери дремлют, облизывая своих сосунков,

но и в дреме их не похожие на наши глаза смотрят

сквозь древнюю воду.

И самцы собирают жен и детей в круг,

если угрожает опасность, и строятся в кольцо,

подобные гневным серафимам перед лицом беды,

защищая этих чудовищ, которых любят.

Все это происходит в море, в соленой воде,

где Бог - тоже любовь, только слова не звучат,

и Афродита воплощается в самке кита

в ее высочайшем счастье.

И своя Венера среди дельфинов,

она весела, она играет с любовью и морем,

и своя у тунцов - округлая и счастливая в мужской толпе,

переполненная ликующей кровью, радужное блаженство моря.

Глава 49 - Танец

Северус вошел в Выручай-комнату и удовлетворенно кивнул. Комната была точной копией тренировочного зала, в каком учился он сам - открытое пространство с матами на полу. Одна стена от пола до потолка была полностью закрыта зеркалами, а длинные столы у дальней стены прогибались под тяжестью всевозможных мечей. Из такого большого количества оружия можно было подобрать что-нибудь и для Гарри.

Северус стремительно пересек зал, сбрасывая мантию и жакет, оставшись лишь в плотно облегающих черных брюках и белой льняной рубашке. Заклинание горячими волнами согрело воздух комнаты, прогоняя зимний холод, который словно цеплялся за старые камни замка.

Его предложение Гарри было импульсивно и, вероятно, плохо обдумано, но он не сожалел об этом. Он мог бы попробовать избавиться от жажды, охватившей его, но не мог подавить в себе желание прикасаться к Гарри. С тех пор как он отказался утолить свое вожделение, у него осталось только два социально приемлемых способа физического контакта - танец или фехтование. Но он справедливо полагал, что уроки танцев вряд ли смогли бы заинтересовать мальчика.

Сам он обучался у нескольких мастеров меча - некоторые ему нравились, некоторых он ненавидел. Северус надеялся, что сможет сделать эти уроки радостным опытом для Гарри, укрепить связь, растущую между ними. Мерлин свидетель, что у него не было такой надежды с зельеварением; Гарри всего лишь терпел этот предмет. Но, возможно, фехтование - нечто активное, физическое, близкое гриффиндорской сущности, - достигнет цели и заставит его думать более нежно о Северусе. Он знал, что мальчика нужно немного отвлечь; его постоянное беспокойство за волка и шавку, как и махинации Министерства, скоро свели бы его с ума. Северус знал по собственному опыту, что занятия с мечом часто дают человеку ощущение контроля над жизнью, даже если она кажется совершенно хаотичной.

Дверь открылась, и Гарри быстро вошел, немного запыхавшись, будто он всю дорогу бежал. Он был в гриффиндорской гостиной, где делал домашнее задание с остальными студентами. Северус видел, что, войдя, мальчик окунулся в свою стихию, поскольку его зеленые глаза засияли, когда он быстро взглянул на мечи, лежавшие на столе. Он не мог не залюбоваться румянцем, вспыхнувшем на лице Гарри.

- Сними мантию, - велел ему Северус.

Мальчик секунду растерянно смотрел на него, изумленный этим приказом. Но затем, окинув пристальным взглядом фигуру Северуса, заметил, как тот был одет. Понимающе усмехнувшись, он стал избавляться от верхней одежды. В отличие от Северуса, он носил маггловскую зеленую рубашку под тяжелой зимней мантией, но облегающие черные брюки были именно те, что Северус купил для него. Что-то шевельнулось в душе Северуса - ему было приятно видеть на Гарри одежду, купленную им для него.

- Теперь ты должен выбрать себе меч, - сказал он, указывая на стол. Отступив, когда мальчик приблизился к клинкам, он стал с интересом наблюдать.

Вначале тот остановился возле огромных, двуручных шотландских старинных палашей. С дерзкой улыбкой, он поднял один со стола, лукаво глядя на Северуса. Эти клинки были более чем шесть футов длиной, больше роста самого мальчика, и слишком тяжелые для него. Он зашатался под таким весом. Такой меч подошел бы Элрику, но не Гарри.

- Предсказуемо, - ухмыльнулся Северус мальчику. - Можно подумать, что ты пытаешься компенсировать некоторые свои недостатки.

Сообразив, что его поддразнивают, Гарри даже не подумал обидеться, а, засмеявшись, отложил меч, переходя к следующим. Он брал в руки все, один за другим, восхищаясь каждым - от римского гладиуса и спаты, любимых многими из молодых воинов Уинтерленда, до более крупных, изогнутых ятагана и хопеша. Они различались техникой боя, и он попробовал каждый, взмахнув несколько раз в воздухе, прежде чем отложить со все более озадаченным выражением лица.

Казалось, его привлекла японская катана, так как он долго любовался ею, обхватывая эфес и медленно вытягивая лезвие из деревянных ножен, чтобы внимательно рассмотреть со всех сторон. Она была одним из любимых клинков Северуса, хотя меньший вакидзаси был бы лучшей парой для Гарри. Но, в конечном счете, Гарри отложил и ее, подойдя к английским лонгсвордам.

Мальчик испытал каждый из них, его глаза засияли от восхищения, и Северус спросил себя, не потому ли, что он видел, как его крестный использовал такой же. Настоящий лонгсворд, который был у Сириуса, плохо подходил для Гарри, будучи слишком массивным для его хрупкого телосложения. Северус был рад, когда мальчик наконец отложил массивные клинки и выбрал вместо них уменьшенный вариант лонгсворда, одобренный в свое время тамплиерами. Он долго держал его в руках, просто разглядывая, пока, наконец, не обратился к Северусу.

- Этот, - уверенно заявил он.

Северус кивнул

- Почему он? - ему хотелось убедиться, что мальчик осознанно сделал выбор.

- Он кажется мне родным, - ответил тот. - Я доверяю ему.

Северус понимающе покачал головой.

- Это копия клинка Гриффиндора. Таким ты убил василиска. Понятно, что ты доверяешь ему. А почему ты обошел вниманием рапиры? - И правда, телосложение Гарри более подходило для фехтования ими.

- Мне не понравился их вес, - пожал он плечами.

Северус слегка улыбнулся - это была чисто гриффиндорская черта, стремиться держать в руках нечто более существенное. Однако его заключительный выбор был верен.

- Клинок, выбранный тобой, хорош, но будет полезнее обучиться нескольким стилям, чтобы уверенно чувствовать себя в любой ситуации. Мы начнем занятия с твоего лонгсворда и вакидзаси, - он показал на меньшее японское лезвие. - Эти два меча используются в различных стилях боя, и оба хорошо подойдут для тебя.

- У тебя тоже лонгсворд, да? - спросил Гарри.

Северус поднял одну бровь, довольный тем, что мальчик узнал клинок, который он принес.

- Он изготовлен на заказ из магической стали, - объяснил он. - Если ты преуспеешь в этом искусстве, тебе, вероятно, тоже сделают твой собственный.

Он жестом позвал Гарри выйти вслед за собой в центр комнаты.

- Первым делом - заклинание Tectum, - сообщил он ему, доставая палочку. Он направил ее на клинок в руках мальчика, и медленно произнес заклинание, так, чтобы Гарри мог запомнить его. Клинок на мгновение был охвачен ярким светом, который вспыхнул и тут же исчез. - Потом будешь делать это сам, но ты никогда не должен работать без заклинания, пока я не разрешу тебе этого, понятно?

Гарри кивнул и тщательно проверил лезвие, замечая, что после заклинания его острый край не может порезать кожу, даже при сильном нажатии.

- Маггл никогда не учился бы с настоящим клинком, - сообщил ему Северус. - Маг же использует заклинание, чтобы обезопасить себя. Без этого ты точно поранишься. Теперь, хорошенько взмахни клинком, почувствуй его.

Он отступил, с интересом и удовольствием наблюдая, как Гарри с энтузиазмом размахивает мечом. Он позволил ему продолжать в течение нескольких минут, прежде, чем сообщить о совершенно очевидной и значительной ошибке.

- Левой рукой, Гарри, - ухмыльнулся он. - Ты - маг, а не маггл. Твоя палочка - лучшее оружие. Она остается в твоей доминирующей руке; меч держат в другой.

Гарри смущенно покраснел и быстро сменил руку. На это раз его движения были гораздо скованнее.

- Так неудобнее, - признался он.

- Чтобы привыкнуть, требуется время, - сказал ему Северус. - Потом ты научишься использовать любую руку и с мечом, и с палочкой, но начнем мы, как и подобает магам. Он жестом велел мальчику встать перед зеркалами и подошел к нему сзади. - Итак, начнем с некоторых простых упражнений.

Мальчик напрягся, когда он дотронулся до него, взволнованно следя в зеркале за тем, как правая рука Северуса располагается на правом бедре Гарри, а левая движется вниз, обхватывая мальчишескую ладонь, сжатую вокруг рукояти меча. Мальчик так редко в своей жизни испытывал прикосновения, что даже это было для него смущающей близостью.

- Расслабься, Гарри, - тихо сказал Северус. - Я собираюсь показать тебе, как надо двигаться.

Затем он продолжил показывать мальчику, как держать клинок, какой захват использовать, как стоять, как держать равновесие. Стоя позади него, обхватывая с обеих сторон руками, он показал ему правильный взмах клинком. Легкими нажатиями на его бедро он перемещал его вес, а когда ноги мальчика не вставали вовремя в надлежащую позицию, он подталкивал их своими ногами, нажимая на колено или голень, чтобы изменить положение.

Он пробежался руками по плечам мальчика, расслабляя его зажатые мышцы, провел ладонью вниз по позвоночнику, выравнивая его, так как посчитал, что тот прогнул поясницу, делая взмах мечом. Подтолкнул его ногу, а затем, мягким нажатием руки на внутреннюю поверхность бедра, изменил и сбалансировал его стойку.

Это было - словно их собственный танец, дающий тактильный опыт, который мальчик воспринимал, не задавая вопросов. Скованность в его теле быстро исчезла, когда он привык к прикосновениям к себе под маской этого урока. Он без протеста принял вторжение в свое личное пространство, разрешая Северусу перемещать и кружить себя по комнате в медленном танце меча. Несмотря на то, что мальчик не был прирожденным фехтовальщиком, он имел уверенную грацию, выработанную лётными навыками, хорошо подготовившими его к этим упражнениям. Он воспринял их с восторженным восхищением, которое заставило его глаза пылать. Гарри впитывал в себя знания, уже не избегая прикосновений и внимания, шокировавших его вначале.

Северус чувствовал жар, исходящий от тела Гарри. Аромат пота и гладкое скольжение мускулов Гарри под его руками были опьяняющими. Гарри настолько отдавал всего себя движениям, принимая тихий ритм танца, что Северус мог чувствовать, как нити магического огня, струившиеся в теле мальчика, успокаивают терзающий его внутренний голод. Это никак не удовлетворяло его вожделение, но действительно ослабляло потребность в прикосновении, в близости. Это связывало их друг с другом, отчего Северуса охватило ликование. Отсутствующий крестный Гарри должен был стать его учителем. Но это удовольствие досталось Северусу, и он не отдаст его, ни за что на свете.

Даже тогда, когда он отпустил мальчика и позволил ему двигаться одному, он все еще чувствовал, как нити чужого магического огня пронизывают его, наполняя комнату, а его собственная магия инстинктивно тянется им навстречу. Он задавался вопросом, знал ли Гарри о той силе, которую источал, или как-то иначе понял, что влечет к нему людей. Но видя сейчас, как горят его глаза, когда он получал радость от чего-то простого, но все же красивого, Северус подозревал, что тот вообще забыл о существовании остальной части мира.

- Хорошо, Гарри, - похвалил он, когда мальчик успешно выполнил изящный поворот и выпад с мечом. Он снова встал сзади мальчика в позицию, с которой начал управление его телом: одна рука на бедре, другая - на его ладони, обхватывающей рукоять меча. - Вот тебе новое задание, - мягко шепнул он ему на ухо. - Двигайся вместе со мной и запоминай это ощущение.

Гарри задрожал под его прикосновениями, но полностью вверил себя его власти. Северус почти мурлыкал от удовольствия - танец никогда не был настолько сладок.

Северус встал рано, что уже стало его привычкой. Он хотел, чтобы Гарри был всегда уверен, что вся комната - в его личном распоряжении для того, чтобы одеться утром. Последнее, что ему было нужно, так это чтобы мальчик нервничал или смущался в его доме - по этому поводу он был очень щепетилен с самого начала их совместной жизни.

Он выпил свою утреннюю чашку кофе, пробежал глазами несколько оставшихся для проверки эссе, но ум его был слишком рассеян, и ему было трудно сосредоточиться. После вчерашнего занятия с мечом, - за которое Гарри поблагодарил его позже, - на лице мальчика читалось такое неподдельное удовольствие, что Северус заинтересовался причиной. Он помнил вечер, когда Гарри неохотно поблагодарил его за одежду, которую он купил, и в то же время, казался достаточно благодарным за те маленькие дополнения, которые он привнес в их комнаты, чтобы они стали удобными для Гарри. Но уроки меча были чем-то другим - чем-то, что Гарри принял с огромным желанием и был безгранично за это благодарен. Северус снова пришел к мысли, что в детстве мальчика был некий мрачный эпизод, определяющий нынешнее поведение, и ему было жаль, что он не знал, что это было. Он, очевидно, сделал что-то правильно, и хотел знать, что именно, чтобы снова повторять это. Часто.

Когда Гарри, наконец, вышел из спальни, чтобы собрать учебники и отправиться в Большой Зал на завтрак, Северус обратил внимание, что глаза его весело блестят.

- Ты сегодня в хорошем настроении, - заметил он, задаваясь вопросом, скажет ли Гарри ему, о чем думает. Было приятно видеть мальчика счастливым после всего того, что ему довелось пережить. Он знал, что Гарри все еще волновался по поводу Блэка и Люпина, но решение о браке Малфоя ослабило бОльшую часть этой напряженности.

- Сегодня меня не будет в газетах, - радостно объявил Гарри, как будто это объясняло всё о его настроении.

Северус нахмурился. Он знал, что Гарри не нравилась вся эта шумиха вокруг него - раньше он заблуждался на этот счет; он был слеп. Но он не мог понять, почему Гарри заботит это теперь.

- Тебя не будет?

Гарри покачал головой.

- Будет Драко, - объяснил он. - Из-за его помолвки с Чарли. Эта новость станет главной сплетней на несколько дней. А Малфои любят, когда о них пишут в прессе.

- Допустим, - согласился Северус, хотя он сильно сомневался, что этот брак Люциусу захочется оглашать слишком широко. Это Гарри мог считать, что брак с Уизли был важным событием, но для Люциуса члены этой семьи всегда останутся теми, кто ниже его по статусу.

Гарри снова улыбнулся ему, его зеленые глаза сияли.

- Я думал о том, что я могу сделать, чтобы расплатиться с тобой, - объявил он.

Расплатиться с ним? Северус уставился на него в замешательстве. О чем он вообще говорит?

- За что ты собираешься расплачиваться? - потребовал он ответа. Неужели он снова об одежде?

- За уроки с мечом, - объяснил Гарри. - И за зелья, которые ты делаешь для Ремуса. Ты делаешь все это для меня, а я никогда ничего не даю тебе взамен.

При этих словах Гарри Северус ощутил поднимающуюся в нем жаркую волну: в равной степени - удовольствие от очевидной благодарности, вину и смущение. Как сказать мальчику, что ничто в мире не помешало бы ему сделать то зелье - нечто, подвластное только Салазару Слизерину в прошлом. Или как сказать ему о своей уверенности, что он получил гораздо больше от занятий с мечом, нежели сам Гарри. Даже теперь одного воспоминания об ощущении упругого молодого тела перед собой было достаточно, чтобы возбудить его. Гарри, не подозревающий о его мотивах, заставил его чувствовать себя ещё более виноватым. После одного единственного урока Северус понял, что стал зависимым от контакта - настолько, что договорился с Гарри встречаться три раза в неделю для продолжения занятий. В те дни, когда у Гарри не было тренировки по квиддичу, он должен был встречаться с ним в Выручай-комнате для занятий с мечом.

- Гарри, я ничего не жду от тебя взамен, - напомнил ему Северус. - Мы уже обсуждали это прежде.

- Я помню, - заверил его Гарри. - Но, тем не менее, мне хочется сделать что-то для тебя. Поэтому, я собираюсь перевести остальную часть книг Слизерина.

Северус ошарашено моргал, не уверенный, что он верно расслышал. Он предложил мальчику заниматься с мечом - в тщетно скрываемой попытке прикоснуться к его телу - а Гарри в уплату предлагает ему эксклюзивный доступ к самым бесценным книгам в мире. Гриффиндорцы были наивны. Совершенно наивны. Их надо было по закону обязать вступать в браки со слизеринцами, потому что без кого-то, наделенного здравым смыслом и чувством самосохранения, ни один из них не выжил бы в этом мире.

- Гарри… - начал Северус, не зная, как ответить - само собой, он не собирался отклонять такое предложение, но, тем не менее... он не хотел, чтобы Гарри считал себя обязанным.

Но Гарри только улыбнулся и махнул ему рукой.

- Увидимся за завтраком! - крикнул он, выбегая за дверь.

- К нему определенно нужна инструкция по эксплуатации, - пробормотал про себя Северус.

Он сделал несколько последних пометок в работах и затем тоже отправился в Большой Зал. Вежливо раскланявшись с Альбусом и другими учителями, зельевар расположился на своем месте, а затем окинул внимательным взглядом длинный слизеринский стол. Кажется, у его змеек было все в порядке этим утром - Драко опять находился в центре внимания и, похоже, его положение даже не пошатнулось от общения с Чарли Уизли. Действительно, он все еще гордо демонстрировал золото Дракона на шее - и в то время, было хорошо заметно, что если значительная часть студентов изумлена, остальные, скорее, завидовали. Воистину, Малфой был способен что угодно использовать в своих интересах.

Он уловил частый обмен взглядами между Драко и Чарли, сидевшим рядом с Хагридом за преподавательским столом. Чарли все еще выглядел весьма довольным, а Драко... Северус только вздохнул. Белокурый мальчик был просто сражен. Кто мог когда-либо предположить, что этот испорченный мальчишка способен влюбиться? Но он не сомневался, что это было так. Он не мог не задуматься, а виделись ли Драко и Чарли снова этой ночью? Волна зависти поднялась внутри него, и его тяжелый взгляд метнулся к Гарри. Что неправильного в том, спрашивал он себя, чтобы желать его? Но он выглядел настолько юным - как и все они. Проклятье, ведь совсем недавно Чарли был одним из его студентов! Мальчишки, - среди них он как-то сразу ощутил, насколько стар.

- Что-то не так, мой мальчик? - спросил Альбус, прерывая его размышления.

Северус поглядел на директора школы, нахмурившись от его вопроса.

- Я уже далеко не мальчик, Альбус, - сказал он раздраженно, находя странным, что слова директора настолько совпали с его собственными мыслями.

Альбус рассмеялся, его глаза ярко мерцали.

- О, я не знал этого, Северус, - ответил он. - Для меня все вы ужасно молоды. Все зависит от точки зрения.

Северус вздохнул и еще раз окинул пристальным взглядом студентов. Он заметил, что девочки Хаффлпафа, казалось, были поражены какой-то странной глазной болезнью, которая заставляла их подмигивать и постоянно хихикать. Он спрашивал себя, почему многие из них смотрят на него - они вели себя странно в течение нескольких последних дней. Это начинало раздражать, тем более, что он увидел горстку рэйвенкловцев и гриффиндорцев со сходными симптомами.

Его внимание привлек шум крыльев огромной стаи сов, доставивших утреннюю почту. Личная сова Северуса, Парацельс, бросила на стол перед ним свежую газету, прежде чем улететь. Развернув Ежедневный Пророк, Северус был ввергнут в изумление портретом своего супруга на первой полосе. Гарри, одетого в доспехи Уинтерленда, снова противопоставляли Корнелиусу Фаджу. В который раз газета изобиловала рассуждениями о состоянии Волшебного мира и месте Гарри Поттера в нём.

Северус поглядел на Гарри. Мальчик спрятал лицо, уронив голову на руки, скрещенные на столе. Развернутая газета лежала рядом с ним. Рон и Гермиона вдвоем пытались утешать его, но Гарри выглядел живым воплощением отчаяния. Северус не мог сдержать легкой улыбки, коснувшейся его губ - мальчик должен стать более предусмотрительным и научиться владеть собой.

Пробежав глазами газету, он увидел, что Драко и Чарли действительно были в новостях, хотя и не на первой полосе. Удивительно, но драконье золото не упоминалось вовсе. Без сомнения, здесь не обошлось без Люциуса: его деньги купили больше, чем одного редактора Ежедневного Пророка. Зато было краткое интервью с Люциусом и Нарциссой о помолвке их сына и Уизли. Люциус на вопросы журналистов отвечал беспристрастно и осторожно, а Нарцисса разливалась о том, что любовная интрига между Драко и Чарли походила на историю Ромео и Джульетты. В то время как о золоте Дракона не говорилось ни слова, Нарцисса вскользь заметила, что Драко пошел против их воли, вступая в эти отношения, но ее настолько тронула красота чувств, что они с мужем позволили помолвке состояться. Поскольку Северус знал, что у Нарциссы не было склонности ни к сентиментальности, ни к романтичности, он понял, что Малфои просто стремились подать историю в выгодном свете, используя свой талант извлекать пользу из всего. В конце концов, все любят истории о любви.

Быстрый взгляд на Чарли показал, что статья его только позабавила. Укротитель Драконов, несомненно, понимал, на что идёт, выбирая слизеринца. Его уважение к семье Уизли еще больше возросло.

Закончив завтрак, Северус отправился в свой кабинет, чтобы подготовиться к первому уроку. Подойдя к двери, он заметил худого, странного человека со значком Министерства, несущего множество огромных свитков. Северус хмуро взглянул на него, надеясь отпугнуть прежде, чем тот испортит ему день.

- Простите, - окликнул его мужчина. - Вы - Северус Снейп?

- Да, - буркнул Северус. - Что Вам нужно?

- Меня зовут Гикори Макфарлен, - ответил тот. - Я из VIP-отдела. Я должен поговорить с Вами о Ваших подарках.

VIP-отдел - Северус никогда о таком не слышал. Он раздраженно нахмурился и сердито переспросил.

- Подарки?

- Да, сэр, - человек быстро закивал, его голова странно подергивалась, когда он говорил. - Директор школы Дамблдор перенаправил все ваши свадебные подарки в мой офис. Я отвечал за их прохождение. Я был почти готов, и собирался дать Вам полный финансовый отчет. - Он потряс свитками, которые принес. - Но случился внезапный приток новых подарков - Коронационные дары Вашему супругу, вот, извольте видеть.

- Коронационные дары! - с отвращением воскликнул Северус. - Официально он не коронован! - Бывали дни, когда он начинал сомневаться в наличии ума у большинства жителей Волшебного мира.

- Конечно же нет, сэр, - поспешно согласился человечек. - Но, видите ли, сэр, многие люди, тем не менее, посылают подарки, а также поступает много запросов, и я не знаю, что с ними делать.

- Каких запросов? - настороженно уточнил Северус.

- Иммиграционных, - с улыбкой объяснил человек. - Кажется, что Уинтерленд внезапно стал очень популярным местом. И я действительно должен обсудить с Вами все это.

Одной из задач, которые поставил перед собой Северус, женившись на Гарри, было оградить его от окружающей суматохи в максимально возможной степени, чтобы дать возможность спокойно закончить обучение. Это, к сожалению, означало, что ему самому придется иметь дело со всем этим.

- О, Мерлин, - тихо выдохнул Северус. - В следующий раз, когда Альбус попросит об одолжении, я сбегу из дома.

Комментарии автора:

Те из вас, кто никогда не брал уроков боевых искусств, вероятно, не знают, насколько «осязательными» могут стать такие занятия. Проходит минута, как вы вежливо раскланялись с совершенно незнакомыми людьми, и в следующее мгновение ваши руки и тела начинают тесно взаимодействовать, поскольку вы помогаете друг другу изучить различные движения. Для учителя вполне обычно обходить тренировочный зал, касаясь учеников - толкая ваши ноги в разных направлениях, захватывая ваше колено или ваше бедро, чтобы изменить вашу позицию, хлопая вас по спине или по груди, чтобы изменить ваше положение, захватывая ваши ладони или ваши руки, чтобы переместить вас в ту или иную сторону - поначалу вы ощущаете некоторую неловкость. Прикосновение, которое посчитали бы грубым и недопустимым при любых других обстоятельствах, будет даже не замечено в атмосфере тренировки. Но, в то же время, я хочу заметить, что очевидное удовольствие, испытываемое Северусом, вовсе не распространенное явление во время таких уроков. Как любой 100%-ный слизеринец, он просто использует ситуацию в собственных интересах. Этого не происходит в реальной жизни.

Относительно выбора Гарри мечей - я решила, что буду придерживаться самой близкой версии меча Гриффиндора из второго фильма. Потому что английский мальчик выберет то, что ему больше всего знакомо.

Кроме того, Гарри НЕ собирается становиться профессиональным фехтовальщиком в ходе этой истории. На такое обучение мастер тратит годы. Северус и те, кто преуспел в этом искусстве, вероятно, начали бы обучение, когда им было 5 или 6 лет. Гарри потребуется долгий путь к вершинам мастерства, что вышло бы за рамки правдоподобия нашей истории.

Относительно пары Ремус / Сириус: многие интересуются, препятствуют ли «Заветы» семьи Блэк женитьбе Сириуса и Ремуса. Отвечаю - да. В настоящее время Сириус не может жениться на Ремусе, потому что оборотней считают животными (или, как бы, нечистыми). Это не препятствует тому, чтобы Сириус «соединился» с Ремусом - поскольку, как намекает Северус, «соединение» и брак, не одно и то же. И при этом ничто не мешает тому, чтобы Сириус изменил «Заветы» (как Глава Рода, он имеет право сделать это) так, чтобы брак стал возможен. Но для изменения «Заветов» Сириусу необходимо попасть в Министерство Магии, а, как беглый преступник, он не может объявиться, без риска быть арестованным. Очевидно для того, чтобы сделать брак в принципе возможным, Сириус должен сначала снять с себя все обвинения.

Ответ на другой вопрос - есть ли двойной смысл или игра слов в выражении «искусство меча» - также «да». Также верно, что обращение Артура к Чарли было намеренным парафразом комментария мистера Беннетта в «Гордости и Предубеждении». Часть социальной структуры магического общества основана на произведении Джейн Остин, поэтому фраза показалась мне подходящей. И еще: то, что Северус постоянно называет Гарри «мальчик», сделано намеренно. Если вы вернетесь и посмотрите, что он думает о Драко и Чарли, то увидите, что их он называет также. Но в главе, там, где рассуждения (POV) Чарли, ясно видно, что он рассматривает Драко как «молодого человека». Выбор слова в каждом случае является преднамеренным.

Кстати, любой фан-арт по этой истории только приветствуется, и, я надеюсь, что вы будете присылать свои ссылки на него, чтобы мы все смогли увидеть это.

Я хочу поблагодарить всех, кто присылал свои отзывы на мою историю. Возможно, вы заметили, что их общее количество уже превысило 3000 - что просто поразительно. Когда я начала писать эту вещь, я и не предполагала, что она будет так хорошо воспринята. Я рада откликам. Еще меня удивляет, что эту историю читают те, кто не является поклонниками слэша вообще и снарри в частности. Я знаю многих, кто не читает слэш совсем, но наслаждается этим рассказом.

Скоро выйдут «Дары Смерти». Надеюсь, эта книга не ввергнет меня в пучину отчаяния, но нельзя быть уверенной ни в чем. Буду искать утешения, продолжая писать эту историю, где все мои любимые герои все еще живы и здоровы. (Позор Пятой книге!!)

Глава 50. Какие сны могут присниться

Когда Северус предложил учить его фехтованию, Гарри не знал чего ожидать. Он был взволнован предстоящими занятиями. Идея изучения искусства владения мечом была настолько близка его гриффиндорской натуре, что он просто не мог отказаться. Но эти уроки будоражили его и еще по одной причине.

Гарри не был до конца уверен, почему Северус предложил преподавать ему это искусство. В любом случае, такое времяпрепровождение не было характерно для Северуса. То, что Северус решил потратить личное время на Гарри, очень много значило для мальчика, ведь это означало, что мужчина будет терпеливо учить его и поддерживать, даже если у него не будет получаться. При мысли о поддержке Северуса, внутри Гарри разливалось тепло, которое он не мог объяснить.

Вся его жизнь прошла в бесплодных попытках заработать одобрение Дурслей. Он упорно трудился в школе, чтобы получать хорошие оценки, надеясь, что несмотря ни на что, однажды тетя и дядя посмотрят его табель успеваемости и будут хоть немного гордиться им. Но вместо одобрения, любой его успех всегда был встречен отвращением и неприкрытой злобой. Дурсли считали, что отличная успеваемость была результатом его «странности», которую они стремились искоренить. В итоге, он перестал стараться.

Или, по крайней мере, он думал, что перестал. Однако одобрение Северуса словно лило целебный бальзам на глубокую рану в его сердце, и мальчик никак не мог разобраться в своих чувствах. Поэтому он решил, что ни за что не бросит занятия, хоть они и требуют много времени, и после них все мускулы ноют тупой болью, пока Северус сам не скажет ему, что больше не хочет продолжать эти уроки.

Но для Гарри эти занятия были больше, чем просто упражнения, и странное чувство вины горело в его крови, когда он думал о кое-чем другом. Когда Северус прикоснулся к нему, приобняв, Гарри не знал что и думать. Ему тогда потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это было обычной практикой на подобных занятиях, и что Северус таким образом просто перемещал его тело и ставил в нужную позицию, обучая правильным стойкам. Но постоянные прикосновения его рук к коже мальчика, давление сильного тела Северуса на его тело, когда они двигались вплотную вместе - все это вызывало смятение в чувствах Гарри. Он женат на мужчине уже больше четырех месяцев, спит с ним каждую ночь в одной кровати, недавно ему начали сниться откровенные сны о неком безликом мужчине, и только теперь он всерьез задумался, что вполне мог бы быть геем.

Гермиона, узнав о его мыслях, назвала бы его невежественным или просто глупым. Но Гарри очень старался вообще не думать на эту тему - даже после смущающих разговоров с разными людьми, которые считали, что ему просто необходимо понимать некоторые нюансы жизни. Он еще помнил, как по всему телу бегали мурашки, когда он даже просто смотрел на Чжоу Чанг на четвертом курсе. И потом, когда смотрел на Джинни и восхищался ее формами и личиком. Однако ему совсем не нравилась Синистра, хотя он и не мог отрицать ее физической привлекательности. Кроме того, он никогда не думал о направлении своих желаний долго или серьезно, и конечно, он никогда раньше не думал о мужчинах в этом плане.

Да, будучи представленным Джулиусу Снейпу, он, в числе многих, попал под его очарование, рассуждал Гарри. Но это закончилось столь плачевно, что он решил не учитывать тот случай. Затем был сон - он все еще заливался краской всякий раз, когда вспоминал о нем. Первый эротический сон, который он смог запомнить, был с участием мужского образа, кого-то высокого и сильного, хорошо сложенного, и, если он правильно помнил, с великолепными мускулами. Но это был сон, поэтому его можно было не принимать в расчет.

Но от того, что Гарри чувствовал, когда Северус касался его, было не так-то легко отмахнуться. Жар вспыхивал во всем его теле, сердце подпрыгивало и начинало колотиться в груди, и он никак не мог логически объяснить это. Он не понимал, почему чувствовал жар стоящего рядом Северуса так же отчетливо, как свой собственный, или почему он внезапно стал так очарован ароматом пряностей, который источала кожа Северуса, или то, как завораживающе темные волосы обрамляли лицо мужчины? Или почему от вида обычно суровых губ, изгибающихся в мягкой улыбке, сердце переворачивается в груди?

Все эти ощущения заставляли его чувствовать себя неловко, взволнованно и совершенно выбивали из колеи, и все же, в это же самое время, он с нетерпением ждал этих уроков; рвение переполняло его. Он не знал, что делать с бушующими внутри чувствами, но также не хотел и отказываться от них.

Они обсудили и установили расписание занятий на следующую неделю. Перед ужином - тренировка по Квиддичу или фехтование, а вечером, когда будут сделаны домашние задания, он будет работать над переводом книг Слизерина, пока Северус готовит в своей лаборатории зелье для Ремуса. Гарри написал Сириусу и рассказал ему обо всем, что случилось, и заверил его, что сейчас Ремус в абсолютной безопасности. Репортеры все еще часто появлялись в Хогсмиде, и Гарри не хотел, чтобы Сириус попался при попытке увидеть Ремуса. Он настаивал, чтобы Сириус оставался на месте, и попросил Дамблдора, чтобы он в письме к крестному тоже велел ему ничего не предпринимать. Но, зная Сириуса, Гарри все равно волновался, что тот сделает какую-нибудь глупость.

Обдумывая все это, Гарри работал над переводом книг Слизерина, в которых стал довольно хорошо разбираться. Он был поглощен чтением, полностью сфокусировавшись на странных словах небольшой книги в кожаном переплете, когда заметил, что за ним наблюдают. Переведя взгляд на огонь, чтобы дать отдохнуть глазам, Гарри заметил, что Северус стоял на пороге комнаты, небрежно прислонясь к двери в свою лабораторию, не сводя с него пристального взгляда темных глаз. Гарри тут же вспыхнул под этим взглядом. В последнее время, замечая пристальные и изучающие взгляды Северуса, мальчик всякий раз ощущал жар и смущение. Вечерами, когда Северус занимался зельями, случались моменты, когда ему нужно было подождать, пока какое-нибудь зелье закипит или остынет, и тогда мужчина часто выходил и просто стоял на пороге между гостиной и лабораторией и смотрел, как работает Гарри.

- Что-то случилось, Северус? - спросил Гарри, когда мужчина продолжил смотреть на него.

Его слова вызвали слабую улыбку на лице мужчины, его губы дернулись вверх.

- На английском, пожалуйста, - мягко сказал он.

- Что, извини? - в замешательстве переспросил Гарри и неясно услышал шипящие звуки.

Улыбка на губах мужчины теперь стала еще более явной.

- Ты даже не знаешь, когда делаешь это, да? - спросил зельевар.

Гарри никак не мог понять, о чем говорил Северус. Гриффиндорец нервно провел рукой по волосам. Иногда он сожалел, что улучшил зрение - раньше бы он никогда не смог рассмотреть, как иногда меняется оттенок в глазах Северуса.

- Делаю что? - спросил мальчик. - О чем ты говоришь?

- Гарри, - глаза Северуса ярко блестели. - Ты говоришь на парселтанге. Я не понимаю тебя.

Пораженный, Гарри опустил взгляд на книгу, которую переводил. Иногда ему было тяжело помнить, что это парселтанг, потому, что для него он выглядел как обычный английский и звучал как английский. Способность переключаться с одного языка, на другой была для него еще очень сложным и непонятным делом. Гарри попытался хорошенько сконцентрироваться на том, что говорит, и тщательно контролировать произношение каждого слова.

- Так лучше? - спросил он.

Северус кивнул.

- Намного. Ты правда не чувствуешь разницы, когда говоришь на парселтанге?

Гарри утвердительно кивнул.

- Для меня он звучит как английский. И на странице выглядит как английский, - гриффиндорец показал на пергамент, на котором был написан его перевод. - Я здесь написал по-английски?

Когда он переводил первую книгу, то постоянно останавливался и заново переделывал страницы, когда оказывалось, что в какой-то момент вместо перевода, начинал копировать текст на парселтанге.

Северус пересек комнату и взял у него пергамент, внимательно изучая небрежно написанные строки. Гарри специально пользовался маггловским карандашом, чтобы можно было легко что-нибудь стереть и исправить, но, тем не менее, все слова на странице были написаны четко и ясно.

- Да, - заверил его мужчина. - «О том, как пробудить магию в спящем Смертным Сном», - громко прочитал он. - Я думал, это трактат о Светлой Магии. А это больше похоже на Некромантию, - Северус бросил хмурый взгляд на книгу, лежащую перед Гарри.

- Это Светлая Магия, - поспешил заверить его мальчик - перед тем, как переводить, он тщательно изучил эту главу. - Это не значит пробуждать кого-то мертвого. Насколько я понял, здесь говорится о Напитке Живой Смерти, хотя он здесь так не называется. Здесь рассказывается о древнеегипетском целебном зелье Смертного Сна. В этой главе рассказывается о том, как вернуть кого-либо из этого состояния.

- «Напиток Живой Смерти» был изобретен тысячи лет назад, - согласился Северус. - Но его считали Темным зельем потому, что от него нет противоядия. Все отравленные этим зельем засыпали навсегда. Пока в 1475 году Мастер Зелий Марака не изобрел противоядие. Ты хочешь сказать, что Слизерин знал противоядие задолго до этого?

Но Гарри покачал головой.

- Не противоядие, а заклинание, - объяснил он. - Слизерин писал, что возможно использовать магию, чтобы разбудить кого-либо и вернуть его к жизни. Для этого требовалось или своеобразное объединение усилий, или волшебник исключительной мощи, чтобы в нужное время в нужном месте произнести заклинание, - Гарри вдруг озорно улыбнулся ему. - Вообще-то, я думаю отсюда и пошла сказка о Белоснежке.

Северус весело сверкнул глазами и наклонил голову, оценив шутку о его семейной истории.

- Ты что намекаешь, что Сириус Блэк сможет разбудить Ремуса Люпина поцелуем истинной любви?

Гарри весело рассмеялся над этим предположением.

- Нет, - согласился он с ним. - Как я говорил, объединение сил необходимо в меньшей степени. В основном в этой главе рассказывается, как чувствовать магию другого волшебника через прикосновение или в воздухе вокруг него. Ты когда-нибудь о таком слышал?

Странное выражение промелькнуло на лице зельевара, когда он пристально посмотрел на Гарри.

- Да, - ответил он наконец. - Встречал раз или два.

Северус протянул пергамент Гарри, чтобы тот мог продолжить работать. Развернувшись, он направился назад в лабораторию.

- Тебя это беспокоит? - успел спросить Гарри до того, как мужчина скрылся за дверью. Северус остановился и оглянулся, вопросительно смотря на мальчика. - Когда я говорю на парселтанге - тебя это беспокоит? - после того, как на втором курсе от него шарахались одноклассники, Гарри стеснялся использовать парселтанг при ком-то.

Странная улыбка скривила губы Северуса, а глаза вспыхнули в свете огня.

- Нет, - мягко рассмеялся он, выглядя немного удивленным. - Нисколько. На самом деле, мне это даже нравится.

Гарри почувствовал, как от этого утверждения его щеки запылали. Он был очень благодарен, когда Северус вернулся в свою лабораторию и оставил его наедине с книгой и смущением.

Гарри работал еще некоторое время, постепенно чувствуя, что становится сонным и расслабленным от жара огня. После трех-четырех зевков он решил немного передохнуть. Но так как идти спать было еще рано, да и к тому же он собирался еще поработать над переводом этим вечером, он оторвался от книги и облегченно откинул голову на спинку дивана. Он хотел только на мгновение прикрыть глаза, но прежде, чем смог это осознать - дремота утянула его в свои сети, комната растворилась, и он погрузился в сон.

Шелест крыльев привлек его внимание, и он удивленно повернул голову, когда черный ворон сел на его плечо. Гарри стоял на вершине и смотрел на горящий внизу город, а второй черный ворон летал над его головой на фоне темнеющего вечернего неба. Птица на его плече шептала ему на ухо, убеждая Гарри спуститься с холма и войти в руины города. Напуганный, он сделал так, как ему советовали, совсем не уверенный, что действительно хочет увидеть, что находится впереди.

Неожиданно он начал понимать, что светящиеся линии на земле, расходящиеся в разные стороны, исчезают далеко за пределами видения. Эти линии, словно огромная паучья сеть, покрывали всю землю. Сеть пульсировала, словно живая, и Гарри успокаивало лишь то, что со стороны города он не чувствовал признаков жизни.

Он не знал, что это за город. - Возможно это Лондон, - рассуждал он. Город был довольно большим. Но Гарри так мало в своей жизни бывал в Лондоне, потому что Дурсли никогда не брали его с собой, что он не был уверен. Турист, путешествующий по Англии, который останавливался, чтобы увидеть Биг Бен, и тот видел больше, чем Гарри. Гарри не был уверен, что сможет различить какие-нибудь ориентиры, которые подскажут ему, где он находится. Город продолжал гореть, далеко на горизонте пылал огонь, посылая в небо густой черный дым.

Страх заполонил его сердце, когда он приблизился к окраине города, шагая теперь вдоль маггловского шоссе. Впереди не было никакого движения - ни борьбы или крика, никто не пытался потушить огонь. Едва подойдя ближе, он понял почему - вся земля вокруг была покрыта телами. Мужчины, женщины и дети лежали мертвыми на улицах, в машинах, которые неподвижно стояли на переполненном шоссе, в домах, которые тянулись по обе стороны. Гарри был в Некрополисе - городе мертвых. Здесь случилось что-то ужасное, какое-то невероятное зло, которое Гарри не смог предотвратить. Ужас от этого поглотил его, заставил его дрожать, когда он стоял на светящейся паутине, которая словно насмехалась над ним, пульсируя и искрясь жизнью. Был ли где-то в центре этого всего паук, задавался вопросом гриффиндорец, или был ли он - пауком, окруженный мертвыми?

И вдруг он заметил движение. Темные тени отделились от земли и заскользили к нему - существа с горящими глазами и постоянно изменяющимися телами: в один момент они выглядели как рептилии, а в следующий - как огромные насекомые. Но большинство из них были просто тьмой и тенями, которые схватили его и потащили из горящего города. Их прикосновения были чистым злом, и холодом обжигали его тело, замораживая кровь в его жилах, когда он боролся, стараясь вырваться из их плена.

Они приволокли его обратно на холм, далеко от огня и смерти, и там, в свете заходящего солнца, привязали его к стволу старого дуба. Веревки врезались в кожу до крови, грубая кора впивалась в тело, когда они привязывали его к дереву. Когда он, наконец, повис связанный, беспомощный, без всякой возможности двигаться, они отступили и засмеялись. Их голоса заставили землю содрогнуться.

- Теперь это все наше, - сказали они ему. - Феникс никогда не возродится из пепла.

И ушли, растворившись в тенях, когда солнце погрузилось во тьму.

Оставшись один, Гарри висел там, привязанный к дереву, и смотрел на горящий внизу город мертвых. Он чувствовал, как жизнь медленно уходит из него, чувствовал неутолимые жажду и голод, грызущие тело. Кровь вытекала из какой-то невидимой раны, и он чувствовал, как что-то горячее капает из его глаз. Вороны вернулись и, усевшись на скрюченных ветках дуба, снова принялись шептать ему на ухо. Гарри не выдержал и пронзительно закричал.

Северус работал одновременно над несколькими котлами, в каждом из которых была часть Ликантропного зелья. Он был вынужден осторожно разделить это зелье на несколько частей, чтобы быть уверенным в безопасности каждого шага. Шанс излечить от Ликантропии был слишком рискованным, но рисковать жизнью Ремуса Люпина он не хотел. Только из-за Гарри, конечно, он был вынужден все перепроверять, чтобы быть уверенным, что готовящееся зелье не нанесет вреда оборотню.

Это уже стало привычкой, что Гарри сидит в гостиной перед огнем и трудится вечерами над переводом, пока Северус работает в лаборатории. Обычно он оставлял дверь своей лаборатории закрытой, чтобы его ничто не отвлекало. Но он понял, что не может сделать так снова, потому что был совсем не против отвлекаться на Гарри. Гарри не осознавал, что работая над переводом, он иногда сам с собой разговаривал на парселтанге, зачитывая вслух трудные слова. Тихое обольстительное шипение делало кое-что бесспорно приятное с телом Северуса. Это было еще одно удовольствие, кроме фехтования, из-за которого он чувствовал себя виноватым, но не мог заставить себя остановиться.

Когда ранее Гарри спросил его, не чувствовал ли он магию вокруг Дамблдора, он едва не расхохотался. Мальчишка был такой бестолковый! Неужели он не знал, что, чем старше становится, тем больше крепнет его магия? Сам Северус с первых уроков фехтования стал зависим от желания, прикасаясь, ощущать струящуюся магию в теле Гарри. Ночь стала для него самым тяжелым временем, когда Гарри лежал рядом с ним в кровати, и все, что ему оставалось делать, это изо всех сил сдерживать свое желание прикоснуться к мальчику. Гарри, казалось, положительно отреагировал на его прикосновения во время занятий фехтованием, и когда Северус похвалил его, мальчик почти светился от радости; однако пока Гарри не сделал ничего, что показало бы, что он хотел бы чего-то большего.

Все чаще Северус ловил себя на том, что одеваясь по утрам, оценивает черты своего лица и фигуру в зеркале ванной, пытаясь найти хоть что-нибудь приятное в своем облике, что могло бы показаться привлекательным для молодого гриффиндорца. Гарри посчитал Джулиуса красивым и помимо одинакового цвета волос, у Северуса было еще кое-что общее с братом. Даже его бывшие любовники признавались ему, что у него был чарующий голос. Однако никто не воспевал его внешность.

Он мрачно вспоминал о самодовольном лице Чарли Уизли, когда тот появлялся на завтраках по утрам, и вид глупой удовлетворенной улыбки в глазах Драко каждый раз, когда он бросал взгляд на рыжего парня. И еще Северус вспоминал об отвратительных хаффлпафцах, которые творили невероятные вещи друг с другом в Выручай-комнате. Хаффлпафцы, во имя Мерлина!

По крайней мере Северус успокоил себя тем, что Сириус Блэк не получил больше, чем он. А затем к нему пришла еще одна мысль, и он нахмурился. Блэк был в Уинтерленде, окруженный благодарными и достигшими совершеннолетия молодыми ведьмами и магами, которые стремились выразить свою признательность, и без ревнивого оборотня, внимательно следящего за его поступками, кто докажет, что Блэк не наслаждался жизнью по полной? Северус раздраженно ворчал себе под нос - Гриффиндорцы! Он ненавидел всех их!

Сняв котлы с огня, он отставил их в сторону, чтобы они остыли, и начал настраивать свой волшебный микроскоп, чтобы исследовать реакции готовых зелий и сравнить результаты с записями Слизерина. Неожиданный крик из другой комнаты заставил сердце мужчины пропустить удар, и, тут же бросив все, Северус схватил палочку и стремглав ринулся к Гарри.

Окинув гостиную быстрым взглядом, он не заметил ничего опасного и сосредоточил все свое внимание на Гарри. Мальчик уснул прямо на диване, его книги и карандаш упали с колен, и без зелья Сна-без-сновидений он был пойман в ловушку кошмара, из-за чего кричал, стараясь вырваться из своих темных видений. Подбежав к нему, Северус схватил мальчика за плечи и начал трясти.

- Гарри! - звал он мальчика, надеясь, что тот очнется, услышав его голос. - Проснись!

Гарри тут же резко открыл глаза. Одного взгляда в эти испуганные зеленые глаза было достаточно, чтобы Северус все понял. Он обнял Гарри так же, как это делал Сириус Блэк в ту ночь, когда нашел его в библиотеке, и так, как сам он обнимал Гарри в Уинтерленде, когда мальчик разбудил его посреди ночи. Гарри вцепился в него и спрятал лицо на груди Северуса, не плача, а практически надрывно крича, словно из него рвались одновременно ярость и страх. Северус не знал, что еще он может сделать, поэтому просто продолжал крепко держать в объятиях, нежно поглаживая спину и бормоча мальчику успокаивающие слова. Сердце зельевара быстро стучало; он был испуган мыслью о том, что мальчик увидел в своем видении. Теперь он почти не сомневался, что эти видения, которые столь часто посещали мальчика, не были просто снами. Реакция Альбуса на историю о вОронах только подтверждала это.

Через некоторое время Гарри успокоился и перестал кричать, но не отпускал Северуса. Он только повернул голову, так, что его ухо прижималось к груди Северуса, и просто слушал, как бьется его сердце. Он выглядел оцепеневшим, совсем так же, как той ночью в объятьях Блэка, и Северус ни за что бы не потревожил его сейчас, даже ради того, чтобы узнать, что тот видел в кошмарном сне.

Взмахнув палочкой, он вызвал домашнего эльфа. Как всегда появился Добби; со дня бракосочетания Гарри и Северуса только Добби прислуживал им двоим, не позволяя делать это никакому другому эльфу. Домовик начал расстроено выкручивать себе руки, увидев, в каком состоянии был Гарри.

- Гарри приснился плохой сон, - сказал зельевар эльфу. - Скажи Дамблдору, чтобы он пришел сюда.

Эльф кивнул и моментально испарился. Гарри никак не показал, что слышал их разговор, продолжая все так же лежать, прижимаясь головой к груди Северуса, уставившись в никуда. Северус медленно гладил его, пропуская пальцы сквозь шелковистые пряди волос. Беспокойство не оставляло его ни на минуту, и хотя он знал, что совершенно не умеет успокаивать, потому что ему не доводилось делать это раньше, тем не менее понимал, что кроме него сейчас больше некому успокоить Гарри.

Через несколько минут Добби снова появился, неся поднос с дымящейся кружкой горячего шоколада и дюжиной разных маленьких булочек.

- Шоколад - это хорошо, - сказал маленький эльф Снейпу, устанавливая поднос на журнальном столике около дивана. - Шоколад поможет. Дамблдор уже идет.

- Спасибо, - кивнул Северус, ожидая, когда же эльф, наконец, исчезнет. Но к его удивлению, Добби потянулся и нежно погладил плечо Гарри, осторожно, словно ласкал напуганного котенка.

- Бедный хозяин Гарри, - печально сказал Добби. - Видение - это всегда нелегко. Это такая тяжкая ноша - противостоять Тому-Кто-Будет-Идти-Один.

Северус был настолько поражен словами существа, что, не скрывая своего потрясения, уставился на него.

- Что? - прошептал он. Он никогда раньше не слышал, чтобы эльф говорил подобное. - Разве ты не имеешь в виду Того-Кого-Нельзя-Называть?

Добби смотрел на него большими влажными глазами, его уши поднялись вверх.

- Эльфы знают разные имена, - ответило существо. - Эльфы знают, что профессор Снейп не должен оставлять Гарри Поттера. Добби никогда не оставит Гарри Поттера. Даже за всю одежду в мире, - произнес он и с тихим хлопком исчез.

Совершенно запутанный, Северус прижал Гарри к себе еще сильнее, неожиданно желая оградить своего мальчика от всего мира, готовый отчаянно защищать его. Он знал с самого начала, что темные силы накапливают мощь, чтобы сразиться с Гарри, но он никогда не чувствовал это так остро, как сейчас. Как он может защитить мальчика, когда он даже не может оградить его от этих жутких снов? Какую силу он должен иметь, чтобы противостоять этому?

Через некоторое время Северус услышал, как хлопнула входная дверь, и, повернув голову, кивнул вошедшему директору. Приблизившись, Альбус нахмурился и опустился в одно из кресел, стоящих около дивана.

- Еще один сон? - мягко спросил он.

Северус кивнул и взял с подноса кружку с горячим шоколадом. Он поднес ее к губам мальчика, убеждая его выпить. Невероятный аромат шоколада, казалось, полностью пробудил Гарри, и он начал медленно пить, выпустив, наконец, из мертвой хватки одежду Северуса, чтобы взять в руки горячую кружку. Жизнь снова возвращалась в его глаза и, увидев это, Северус с облегчением вздохнул.

- Гарри? - мягко позвал его Альбус.

Гарри удивленно взглянул на директора, он не ожидал увидеть его здесь, и, неуверенно моргая, мельком окинул взглядом комнату. Затем мальчик на мгновение прикрыл глаза, снова содрогаясь от воспоминаний, и сделал большой глоток горячего шоколада, чтобы успокоиться.

- У меня снова был сон, - сказал он им; его голос дрожал. - Как и прошлый раз, это был город мертвых и паучья сеть. И вОроны.

Сердце Северуса сжалось, едва он услышал, что вороны вновь появились в его сне. Теперь он был более чем когда-либо уверен, что этот сон имел какое-то отношение к Глазу Одина. По хмурому лицу Альбуса стало понятно, что тот думал о том же.

- Гарри, ты можешь рассказать, что это был за город? - спросил Альбус.

Но Гарри покачал головой.

- Возможно, это был Лондон. Я не знаю. Я не узнал его. Все было в огне, и все были мертвы.

- Ты видел тела? - спросил директор и получил в ответ кивок от Гарри. - Что убило их?

Гриффиндорец нахмурился, задумчиво глядя на пар, поднимающийся из кружки с остатками горячего шоколада.

- Не знаю, - признался он. - На телах не было ран. Они были просто мертвы.

- А паучья сеть?

- На земле во все стороны была растянута гигантская светящаяся паутина, - описывал Гарри, в замешательстве качая головой.

- Возможно, это были ley-линии* , - предположил Альбус, и взглянул на Северуса, который согласно кивнул в ответ.

- Ley-линии? - спросил Гарри.

- Линии силы, по которым течет энергия Земли, - объяснил Северус.

Гарри кивнул, словно эта фраза все для него объяснила.

- Возможно, - согласился он. - Но они, кажется, не имели никакого отношения ко сну. Они ничего не делали во сне. Они там просто… были. Но на этот раз там также были существа. Монстры, тени.

- Дементоры? - предположил Альбус.

- Нет, - покачал головой Гарри. - Что-то другое. Что-то хуже. Они сказали, что феникс никогда не возродится из пепла. Казалось, солнце никогда больше не взойдет снова.

- А вОроны, Гарри, - продолжал расспрос директор. - Они говорили с тобой? Ты помнишь, что они сказали?

Мальчик посмотрел на Дамблдора печальным взглядом.

- Это были не слова, - объяснил он. - Секреты. Но я не помню их. Думаю, во сне я понимал, что они мне говорили, но сейчас я этого не помню.

Он вздохнул и дотронулся до своего лба, массируя пальцами кожу около шрама.

- Голова болит.

Альбус перевел взгляд на Северуса и тот, кивнув, взял у Гарри из рук кружку и поднял мальчика на ноги.

- Давай я уложу тебя спать, Гарри, - убеждал его мужчина. - Утром тебе будет легче.

Гарри не протестовал, когда Северус повел его в их спальню. Взмахнув палочкой, мужчина трансфигурировал его одежду в пижаму. Едва Гарри вскарабкался на кровать, Северус подошел к тумбочке и взял один из пузырьков Сна-без-сновидений. Он прижал к губам Гарри стеклянный пузырек и поддерживал его голову, пока тот не выпил зелье до конца. Потом он сидел около Гарри и ждал, когда зелье подействует, внимательно наблюдая, как мальчик становится все более сонным.

- Северус, - пробормотал Гарри, чувствуя, как его веки становятся тяжелыми и закрываются сами собой.

- Да, Гарри?

- Оно похоже на музыку, - произнес Гарри, балансируя на грани сна и яви.

Музыка? Северус нахмурился.

- Что похоже, Гарри? - переспросил он. - Что похоже на музыку?

Слабая улыбка коснулась губ мальчика.

- Биение твоего сердца, - прошептал он, и уснул, поддавшись успокаивающей силе зелья.

Комментарий автора:

Прежде, чем кто-то спросит - образы в этой главе (Гарри, привязанный к дереву) не имеют никакого отношения к христианству. Значение этого нужно искать в кельтских и норвежских мифах.

Как я сказала в самой первой главе этого фанфика (вы можете прочитать это в комментариях к ней), Волдеморт собирается получить титул Темного Лорда. Он был очень тих в этой истории, но скоро он возвратится с удвоенной силой.

Мне очень нравилось писать о развитии взаимоотношений между Гарри и Северусом в последних нескольких главах - это давало мне возможность сосредоточиться на их отношениях, а не на сумасшествии, что творится вокруг них. Как вы можете видеть, они потихоньку делают успехи, и у них еще все впереди. Из-за большого количества событий, описанных в этом фанфике, кажется, будто эта история длится уже очень долго, однако следует помнить, что Северус и Гарри женаты лишь немногим больше четырех месяцев. Кому-то может показаться, что их отношения развиваются ужасно медленно, но если учесть, что до брака они ненавидели друг друга четыре года, полагаю, они и так сделали большие успехи. Северус постепенно становится одержимым Гарри, а Гарри… ну, он, по крайней мере, признал, что у него есть желания - и сейчас он все еще решает, каковы они.

Не ждите, огромного количества описания секса (хотя, в конечном счете, они, конечно, доберутся и до этого!) - как я сказала с самого начала - упор в этой истории больше на романтику, чем на секс.

Не могу дождаться седьмой книги - скрещу пальцы, чтобы она понравилась мне.

Комментарий переводчика:

ley-линии* - Ley-Линии или Линии Земной Энергии.

Впервые термин «ley-линии» (ley-lines) был введен Альфредом Уоткинсом (Alfred Watkins) применительно к разработанной им теории, рассказывающей, что некоторые особые древние места на территории Англии были созданы или оформлены для того, чтобы соединять между собой этими энергетическими линиями населенные земли Англии. К таким особым местам относят круги из камней, камни, поставленные вертикально, длинные холмы, пирамиды из камней, могильные курганы и церкви.

Полагают, что слово Ley произошло от саксонского слова, означающего «расчищенная просека». Пол Диверикс (Paul Devereux) и Йен Томпсон (Ian Thompson) в своей книге «Путеводитель по энерго-линиям» (The Ley Guide), указывают, ссылаясь на Краткий Оксфордский cловарь английского языка (Concise Oxford English Dictionary), что слово «ley» может быть связано с «lea», означающим «след на открытом грунте»

А также:

Земля, так же как и человеческое тело, обладает нервной системой. В волшебных поучениях отмечается, что древним людям было свойственно располагать места, в которых проходило богослужение, как раз над такими «нервными сплетениями» на теле Земли. Энергетический поток, движущийся от одного нервного центра к другому, называется среди современных исследователей ley lines. Уже в древние времена было известно множество таких мест, и в некоторых из них были воздвигнуты культовые сооружения. С их помощью усиливалось исходящее от тела Земли духовное излучение, изменялось и перенаправлялось.

Британские исследователи называют ley lines, прямыми треками. Обычно эти линии связаны с неолитическими погребальными холмами. Считается, что ley lines были созданы с таким расчетом, чтобы соединить мертвых с энергией великих мегалитов (Megalith - большой камень, используемый в ритуальных целях или как монумент.- Прим. пер.) и других древних сооружений. Коллективный разум данного народа как бы сохранялся в этих огромных стоящих камнях, поглощающих текущие вдоль ley lines потоки энергии. Иными словами, ley lines, связанные с холмами и курганами, гарантировали сохранение памяти и знаний предыдущих поколений.

Глава 51. Широкие жесты.

Альбус ждал его у камина, когда Северус вышел из спальни, плотно закрыв за собой дверь, чтобы не тревожить Гарри. Подойдя к дивану, он встретился с печальным, задумчивым взглядом директора.

- Они - фамилиары Одина, верно? - Северус сел, готовый услышать плохие новости относительно вОронов.

Альбус кивнул.

- Да, теперь я уверен в этом. Думаю, именно они посылают эти сны. Возможно для того, чтобы показать или объяснить ему что-то.

- А город? Вы думаете, он реален? - спросил Северус. - Это какой-то город, разрушенный Волдемортом?

- Не знаю, - покачал головой Альбус. - Интересно, что на телах не было никаких повреждений. Даже Волдеморт не способен истребить смертельным проклятием целый город.

- Тогда, возможно, яд? - предложил Северус. - Или биологическое оружие?

- Может быть, - Альбус пожал плечами. - Но разве не нелепо, что после стольких лет войны, Волдеморт использует маггловское оружие для массового убийства?

- Альбус, тот домашний эльф, который постоянно ходит за Гарри - Добби - он сказал что-то странное, когда принёс горячий шоколад, - Северус увидел, что директор заинтересовался. - Он назвал Волдеморта - Тот-Кто-Будет-Идти-Один.

Альбус кивнул, нисколько не удивившись.

- Да, они называют его так уже несколько месяцев, но не понимают почему. Я расспрашивал их всех, когда впервые заметил изменения, но они не знают, что это может означать. Раньше они называли так Гриндевальда, и тоже не знали причины.

Северуса охватило беспокойство.

- Но в учебниках истории об этом ничего не говорится.

Альбус едва заметно улыбнулся, а в его глазах, скрытых очками-полумесяцами, замерцали искорки.

- Неудивительно. Очень немногие люди разговаривают с домовыми эльфами, и ещё меньше - записывают их мудрые мысли.

- Мудрые мысли?

- Они мыслят по-своему, Северус. - объяснил Альбус. - У магических существ есть свои мифы и легенды, но их не принимают всерьез, считая чем-то вроде животных. Посмотри на кентавров - их интеллект намного выше нашего, но все же их считают низшим видом, потому что они предпочитают жить в диких лесах. Я заметил, что домовые эльфы часто делают такие вещи, которые неподвластны обычному волшебнику. Они просто не могут объяснить это.

- А Гриндевальд? - уточнил Северус. - Вы не пытались узнать, что означало то имя?

Альбус сел поудобнее, и медленно поглаживая бороду, начал рассказывать.

- Гриндевальд был сумасшедшим, добивающимся превосходства и величия чистокровных волшебников путём геноцида. Он, как и все безумцы до него, пользовался одними и теми же способами привлечения обиженных и недовольных. А потом всё изменилось. Он стал одержим новой идеей, - Северус, не сводящий с него глаз, заметил, что Альбус нахмурился. Директор никогда не говорил о тех днях, поэтому было невероятной удачей услышать что-то о войне с Гриндевальдом из уст Дамблдора.

- Он решил, что существует некий секрет, раскрыв который, можно обрести власть над миром, - продолжил Альбус. - Он стал одержим поиском и изучением этого секрета. Всё остальное перестало его волновать, и он начал делать ошибки, становясь уязвимым для атаки. В конце концов его приспешников поймали или убили, они предали его, оставив сражаться со мной один на один.

- Он так и не узнал этот секрет? - спросил Северус.

- Нет, не думаю. В любом случае, умирая, он забрал все свои знания с собой в могилу.

- Вы считаете, Темный Лорд ищет именно это? - предположил Северус. - Возможно, вОроны шепчут Гарри об этом.

- Надеюсь, что нет, Северус, - вздохнул Дамблдор. Свет от пламени в камине, причудливо мерцал в его очках. - Надеюсь, что мне это только кажется.

Северус только презрительно фыркнул, ясно представляя себе, насколько это маловероятно.

- Что мне делать, Альбус? Как мне защитить его?

- Поверь в себя, Северус. - сказал Альбус. - Верь в него и в то, что всё будет хорошо.

Северус с отчаянием покачал головой.

- Я не такой как Вы, Альбус. Я не умею смотреть на мир через розовые очки. И я не могу поверить в невозможное.

Альбус тихо засмеялся.

- Не думаю, что мы настолько разные, Северус. Я тоже не всеведущ. Я сбивался с верного пути несколько раз. - Внезапно он улыбнулся, а в глазах появился странный блеск. - Тебя не было здесь в прошлом году, при нападении Волдеморта. В тот день, я искренне считал, что умру во время битвы.

Северус шокированно смотрел на Альбуса. Никогда раньше он не слышал от старика ничего подобного. Ему не был свойственен пессимизм.

Альбус только пожал плечами и мягко улыбнулся.

- В тот день я собирался принять смерть в бою. Как и все остальные - учителя, авроры, члены ордена, прибывшие специально для последней битвы. Я силён, Северус, но даже будь я в сто раз сильнее, не думаю, что смог бы противостоять Глазу Одина. Я потерял веру, потерял надежду. А потом Гарри Поттер на квиддичной метле спас нас всех, - он улыбнулся своим воспоминаниям. - Немного странно осознавать, что та финальная битва была лишь началом чего-то большего, и что у подвига Гарри есть последствия, которые мы и наблюдаем сейчас с появлением этих вОронов. Но все эти события восстановили мою веру, и я не могу потерять надежду, несмотря на тьму, которая сгущается на горизонте.

Альбус, вглядывающийся в пламя камина, казался очень сильным, несмотря на свои годы, и Северус неотрывно смотрел на него.

- Грядет что-то страшное, Северус, - тихо произнес старик. - Я это чувствую. Эльфы, кентавры, гоблины, гиганты тоже ощущают это. Мир скоро изменится. Но я всё-таки не теряю веры в лучшее.

Директор с улыбкой посмотрел на Северуса.

- Ты любишь его, не так ли? - спросил он внезапно.

По телу Северуса прокатилась жаркая волна. Альбус уже задавал подобный вопрос, когда Гарри был ранен в Хогсмиде. Но тогда он быстро закрыл эту тему.

- Я... я... - он изо всех сил пытался разобраться в хаосе, царившем у него в голове. В его лексиконе не было слова «любовь», да и в жизни - не было. Он мог признать, что чувствовал вожделение - но любовь? - Я не знаю.

- Поняв это, тебе будет легче с ним общаться, - язвительно заметил Альбус, поднимаясь на ноги. - Любовь делает странные вещи с людьми, особенно с гриффиндорцами. Учти это - в жизни пригодится, - он похлопал Северуса по плечу и направился к выходу, скрываясь за портретом.

Несколько дней спустя, после обеда, Гарри выходил из Большого Зала вместе с Роном и Гермионой, когда заметил Грима, прячущегося в темном углу замка. Попрощавшись с друзьями, он поспешил за тёмной фигурой по заброшенным коридорам в старый, пыльный чулан, где и нашел своего крёстного.

Несмотря на волнение и беспокойство, он был рад видеть мужчину и крепко его обнял. Беспокойство немного утихло, когда Сириус обнял его в ответ.

- Ты не должен был приходить, - сказал он, высвободившись из объятий. - Это небезопасно.

- Я должен увидеть Луни, - объяснил Сириус. Тёмные круги под глазами и взволнованное выражение лица говорили красноречивее любых слов. Гарри должен понять - он не останется в стороне. - Сегодня полнолуние.

- Сейчас оно не повлияет на Ремуса, - сказал ему Гарри. - Напиток Живой Смерти приостановил все процессы в его организме. Он даже не будет знать о твоём присутствии, - мальчик читал о зелье, прежде чем дать его Ремусу, поэтому знал, что полная луна не разбудит оборотня. Ничто не сможет пробудить его, пока ему не дадут противоядие.

- Мне всё равно, - покачал головой Сириус. - Я лишь хочу увидеть его. Отведи меня туда. Пожалуйста, Гарри.

Гарри вздохнул, но кивнул, соглашаясь.

- Встречаемся в туалете Плачущей Миртл. Я возьму мётлы и приду.

Сириус превратился в собаку, и Гарри умчался в подземелья за мётлами. Он взял новую метлу, подаренную Сириусом на Рождество, а также свою старую Молнию для крёстного. Из предосторожности он взял ещё и плащ-невидимку и отправился в туалет Миртл к Сириусу.

Сириус, в облике черного пса, метался перед раковиной, под которой был скрыт вход в Тайную комнату. Как ни странно, нигде не было Миртл, как будто даже призраки опасались Грима. Когда мальчик вошел, Мягколап снова превратился в Сириуса. Взяв у Гарри метлу, он отошел в сторону, пока крестник открывал скрытый ход. И через мгновение они уже спускались в пещеру.

Гарри видел, как расстроен и обеспокоен Сириус и, пока они шли по подземелью к комнате, спрашивал себя - что с ним будет, когда он увидит Ремуса.

- Неужели он действительно стал диким, Гарри? - спросил Сириус. Под ногами у них хрустели обломки крысиных костей.

Гарри кивнул.

- Он сказал, что потерял контроль над своим волком и не смог его восстановить.

Сириус резко обернулся.

- Он говорил с тобой?

Когда Гарри кивнул, Сириус слабо улыбнулся.

- Дикий оборотень вообще не в состоянии говорить. Луни всегда был сильнее, чем мы думали.

- Он попросил меня передать тебе, что ему жаль, - признался Гарри. - Извинялся, что заставил тебя ждать.

Лицо Сириуса напряглось, и, в слабом свете их палочек, Гарри показалось, что по его щеке скатилась слеза.

- Ремус всегда во всём винит себя, - он покачал головой, плотно сжав губы. - Но во всём виновата Нарцисса.

- Нарцисса? - в замешательстве спросил Гарри. - Я думал, это было идеей Люциуса.

Сириус только покачал головой.

- Возможно, Люциус считает, что это - его идея, но я могу поклясться, что инициатором была Нарцисса. Это она внушила ему такую мысль. Именно она выбрала меня для Драко.

- Зачем ей это? - Гарри ничего не знал о матери Драко, но всегда считал, что основная опасность этой семьи заключена в Люциусе.

- Она ненавидит Ремуса, - пояснил Сириус. - И она хочет наказать меня. Она знает, что я люблю его.

- Ты считаешь, всё это придумано не ради спасения Драко, а чтобы причинить боль Ремусу? - недоверчиво спросил Гарри.

- Моя семья темная, - вздохнул Сириус. - Дом Блэков не дал миру ничего хорошего.

- Кроме тебя, - заметил Гарри.

Что-то болезненное промелькнуло в глазах крёстного.

- Я провёл половину своей сознательной жизни в Азкабане. Подвел твоих родителей и свёл с ума лучшего друга. Я даже не смог заменить тебе семью. Это сделал за меня Северус Снейп.

Услышав такие слова от любимого крёстного, Гарри испуганно схватил Сириуса за руку.

- Я люблю тебя, - сказал он. - И Ремус тоже. Ты ни в чем не виноват.

Сириус ласково провел ладонью по волосам крестника. Он кивнул и, казалось, согласился с его словами, но в глубине синих глаз всё ещё таилась печаль.

- Ты всегда наставляешь меня на истинный путь, - вздохнул он. - А должно быть наоборот, - Сириус ещё раз обнял Гарри, и они отправились дальше.

- Почему Нарцисса ненавидит Ремуса? - спросил, помолчав, Гарри.

Сириус тяжело вздохнул.

- Она была влюблена в меня.

Пораженный, Гарри уставился на Сириуса.

- Разве она не твоя кузина? Я думал, вы росли вместе, как брат и сестра.

- Блэки всегда были немного странными, - нехотя признался Сириус. Он встряхнул головой, словно отгоняя плохие воспоминания. - В молодости моя личная жизнь была довольно бурной, но даже тогда я хотел Ремуса. Он никогда не показывал, что интересуется мной или кем-либо ещё. Тогда я не знал, что оборотни выбирают партнера на всю жизнь. Если бы знал - не наделал бы столько ошибок.

- Что произошло с Нарциссой? - спросил Гарри.

- Она решила, что хочет выйти за меня и попыталась получить благословение наших родителей, - объяснил Сириус. - Я отказал ей. Сказал, что моё сердце принадлежит другому, но ей было всё равно.

- И ваши «Заветы» позволили бы такой брак? - поинтересовался Гарри.

Сириус пожал плечами.

- Ничто не мешает двоюродным брату и сестре пожениться, но такой брак был бы невыгодным. Блэки были богаты, но им всегда хотелось большего. А наше с Нарциссой бракосочетание ничего бы не принесло в семью. Поэтому я уговорил их выдать её за Люциуса. Я знал, что он хотел её, и Малфои по всем параметрам подходили Блэкам.

- Она не была счастлива с Люциусом? - предположил Гарри.

Сириус покачал головой.

- Она поклялась, что когда-нибудь отомстит мне. Даже если для этого ей придется убить своего собственного ребёнка.

Испуганный Гарри внезапно почувствовал симпатию к Драко. Он задавался вопросом, знал ли слизеринец, каким человеком была его мать. Он всегда считал, что Люциус был истинным монстром в этой семье, но теперь он узнал о Нарциссе. Какой матерью она была, если всё это время так глубоко ненавидела?

Остаток пути они прошли молча, поэтому Гарри открыл дверь в полной тишине. У входа в библиотеку Слизерина Гарри пропустил Сириуса вперед, позволяя увидеть кровать, стоящую в центре комнаты. Ремус лежал в той же позе, в которой они его оставили, на кровати, трансфигурированной МакГонагалл. Светильник Дамблдора всё ещё горел рядом с кроватью, и в помещении было довольно тепло. Тем не менее, было что-то жуткое в тишине комнаты, и Гарри вздрогнул, представляя Ремуса, лежащего здесь в окружении мерцающих теней.

Гарри остался у двери, а Сириус подошел к Ремусу. Красивое лицо его крёстного исказилось от боли, когда он присел на край кровати и прикоснулся к щеке Ремуса. В глазах Сириуса мелькнул испуг: кожа Ремуса была холодной, а кровь, которая должна была течь по венам, остановилась под властью зелья.

- С ним всё в порядке, - поспешил успокоить его Гарри. - Это действие зелья. Оно заморозило жизненные процессы в его теле.

Сириус кивнул с пониманием. Скорее всего он знал действие зелья лучше, чем Гарри. Ведь когда-то он был аврором. Но всё же крёстный был шокирован, увидев своего любимого в таком состоянии.

- Мой бедный Луни, - услышал он шепот Сириуса. - Ему, должно быть, очень стыдно.

- Стыдно? - спросил Гарри.

Сириус вздохнул.

- Он всегда гордился своим самообладанием. Даже когда мы были детьми, он старался не выходить из себя и никогда не терял контроль над своими эмоциями. Полная луна лишала его разума, поэтому он изо всех сил старался сдерживаться в оставшуюся часть месяца. Мало кого он презирал больше, чем оборотней, которые просто сдались и стали дикими. Сильнее всего он боялся, что сам станет диким.

Сириус наклонился, и, убрав волосы со лба Ремуса, провёл пальцами по бледным шрамам на его лице.

- Я должен был остаться здесь с ним, - сказал он. - Я должен был быть рядом с ним, чтобы не допустить этого.

- Тут повсюду были авроры и журналисты, - сказал ему Гарри. - Ты не мог с ним остаться, и он это знает.

- Я бы не женился на младшем Малфое, - поклялся Сириус.

Стоя в дверях, Гарри нахмурился, неловко переминаясь с ноги на ногу.

- Разве в соответствии с Заветами ты не был обязан сделать это? Или я чего-то не понимаю? - спросил он.

- Я всё равно мог отказаться, - пожал плечами Сириус.

- Тогда Люциус сделал бы Главой Рода Беллатрису, а она убила бы тебя с помощью Магии Крови.

Сириус поднял голову, и его синие глаза сверкнули в темноте. Выражение его лица было таким жестоким, что Гарри невольно засомневался - не был ли его крёстный немного сумасшедшим.

- Я сильный, Гарри, - сказал он. - Магически, я имею ввиду. Действительно сильный. Я мог бы противостоять Магии Крови.

Гарри вспомнил статьи из газет на третьем курсе, в которых говорилось о страшном убийце Сириусе Блэке. Люди шептались о нем в ужасе, говоря, что он был самым сильным из слуг Волдеморта. Они считали, что он мог убить десятки людей одним заклинанием. Узнав, на каком принципе основано распределение власти в Волшебном мире, Гарри начал понимать, что действительно имели в виду люди, говорившие, что присоединяются к влиятельным волшебникам.

- Северус говорил, что Магия Крови очень сильна, - ответил Гарри. - Ты смог бы справиться с ней?

- Я не знаю, - признал Сириус, хотя злость не ушла из его глаз. - Но я мог бы попытаться. Я готов сделать всё для Ремуса, даже умереть.

Гриффиндорская бравада - их общий недостаток. Гарри начинал понимать, почему это так не нравится Северусу.

- Может, мы перестанем говорить о смерти и попытаемся жить друг для друга? - раздраженно заметил Гарри.

Эти слова поразили Сириуса, и он долгое время смотрел на Гарри, прежде чем улыбнуться.

- Ты говоришь сейчас, как твоя мать, - засмеялся он. - Она ненавидела, когда Джеймс говорил ей подобное, - на мгновение его лицо затуманилось грустью. - Я часто спрашивал себя, не было ли у неё дара предвидения.

Он снова улыбнулся, глядя на Гарри, настроение его менялось со скоростью молнии.

- Она часто называла тебя своим маленьким принцем и вот, пожалуйста - Король Уинтерленда.

Услышав это, Гарри застонал.

- О, Боже, не называй меня так. Этот титул ничего не значит - он недействителен. Надо мной и так смеются в школе. Лаванда Браун уговаривает остальных девушек делать реверанс при встрече со мной, хотя Джинни и Гермиона объяснили, что они не столько приветствуют меня, сколько демонстрируют свои ноги.

- Тогда они, должно быть, делают его неверно, - засмеялся Сириус. - При правильно выполненном реверансе ноги не должны быть видны.

- Но у них очень короткие юбки, - ответил Гарри, размышляя, как вообще одобрили такую школьную форму для девочек. Конечно, сейчас они носили зимние колготки, но формы всё равно были видны.

Сириус усмехнулся, а затем снова задумался.

- Именно так тебя и называют, ты знаешь?

- Что?

- Король Уинтерленда, - объяснил Сириус. - Людям, кажется, нравится эта идея. Даже знать приняла тебя. Они перестали с ужасом шептать имя Сам-Знаешь-Кого и начали в открытую говорить о своём короле. Ты вернул им их мужество.

Гарри не знал, как ответить на это.

- Я не хочу быть чьим-либо королем, Сириус. Я не хочу власти. Я не хочу связываться с политикой или Министерством.

- Я знаю, Гарри, - тихо произнес Сириус. - Пока я был там, они попросили меня помочь с ремонтом ферм. Из-за дементоров им пришлось забросить свои поля. Все эти годы им приходилось покупать еду у магглов, а это никому не нравилось. Этой весной они собираются снова начать выращивать зерно, чтобы ни от кого не зависеть. Они возвращаются в свои дома, изгоняя грендлингов. И они попросили, чтобы я помог им бороться. Много раз люди приходили ко мне и спрашивали, одобришь ли ты их действия, гордился бы ты тем, что они делают.

Гарри вздрогнул при этих словах, удивлённый, что кого-то заботит, будет ли он им гордиться.

- Я не думаю, что они заботятся о политике, правилах или нормах, Гарри, - сказал ему Сириус. - Я думаю, что они только хотят знать, что мальчик, который их спас, может гордиться ими.

- Я не спасал их в одиночку, Сириус, - напомнил Гарри, эмоции переполняли его. - Они спасали себя сами.

- Да, но неужели ты не видишь, Гарри, - улыбнулся Сириус. - Это именно то, чего они ожидают от короля - он вдохновляет людей, чтобы они спасали себя.

На это у Гарри не было ответа, он неловко прислонился к двери, обдумывая сказанное.

- Ты не возражаешь, если я преобразую несколько вещей? - внезапно спросил Сириус, его настроение стало почти игривым.

- С чего бы мне возражать? - в недоумении спросил Гарри.

- Это - твоя комната, - напомнил ему Сириус.

- Это - комната Слизерина, - поправил Гарри.

Сириус только пожал плечами, как будто этот факт был незначителен.

- Теперь она твоя.

- Не возражаю, - сказал Гарри, не желая спорить.

Сириус спрыгнул с кровати и начал рыться в карманах плаща. Он вытащил горсть монет и свою палочку. Гарри смотрел, как мужчина преобразовывает кнаты и сикли в различные предметы мебели - плюшевые кресла, ковры и гобелены. Казалось, он хотел сделать комнату яркой, похожей на гриффиндорскую гостиную.

Пока он работал, Гарри изучал его магию. Он знал, что Дамблдор и МакГонагалл часто использовали навыки трансфигурации в быту. Они оба, казалось, могли создать предмет буквально из ничего. МакГонагалл говорила, что именно так все и происходит - волшебники преобразуют молекулы воздуха во что-то новое. Это была одна из самых сложных форм магии.

Способности Гарри к трансфигурации были довольно посредственными. У Гермионы всегда получалось гораздо лучше, сколько бы он не практиковался. Наблюдая за Сириусом, он мог сказать, что тот не хвастался, когда говорил, что силён. Конечно, его гобелен был немного кривым, и у ковра был какой-то неприятный цвет - скорее оранжевый, чем красный - но выполнил он все это без особых затруднений.

Гарри вспомнил, что Слизерин писал об ощущении магии другого волшебника, и попытался почувствовать Силу крёстного.

Он ощутил её почти сразу - яркая энергия вдохновения и жизни заполнила комнату. В ней было что-то безумное, поскольку Сириус пытался отвлечься от человека, лежащего на кровати в центре комнаты.

Гарри обратил внимание на Ремуса, и с удивлением обнаружил, что его магию он тоже чувствует. Но никакого движения энергии не было. Магия застыла, как будто ждала одного единственного удара сердца, чтобы прийти в движение. Смог бы он сделать это, - задумался Гарри. Смог бы он послать часть своей Силы и вернуть Ремуса к жизни?

- Что ты думаешь? - голос Сириуса вернул его к реальности. Он ужаснулся мыслям, пришедшим ему в голову. Кажется, он провёл слишком много времени за чтением книг Слизерина, если начал думать о таких диких вещах.

- Что? - переспросил он.

- Комната, - уточнил Сириус, взмахом руки указывая на плоды своего труда. - Думаешь, ему бы понравилось?

Осмотревшись в чуть более бледной копии гриффиндорской гостиной, Гарри заметил на одном из кресел маггловскую резиновую «пукающую подушку», на столе - стакан-проливайку, а на стене - картину, изображающую благородных членов Дома Гриффиндор в облике собак, играющих в покер. Один из псов подозрительно смахивал на Мягколапа. Гарри улыбнулся - крёстный не мог обойтись без проказ.

- Ты забыл книги, - сказал Гарри. - Ремусу бы не понравилась комната без книг.

- Ты прав, конечно, - согласился Сириус и бросил кнат на пол, так, чтобы он подкатился к стене. Взмахнув палочкой, он создал огромный книжный шкаф, заполненный книгами. Гарри нахмурился. Все книги были одинаковой формы и размера. Он взял одну с полки.

- Камасутра?- спросил он, бросая на крёстного озорной взгляд.

- Надежда умирает последней, - пожал плечами Сириус. Открыв книгу, Гарри увидел, что её страницы пусты.

- Я никогда не умел делать полноценные книги, - признался Сириус. - Только копировать форму. Ремус всегда мог воспроизвести книгу, которую когда-либо читал. Он всегда был очень способным, - лёгкая улыбка появилась на его губах, когда он посмотрел на спящего.

- С ним всё будет в порядке, Сириус, - заверил его Гарри. - Нам пора идти. Уже поздно.

- Я останусь с ним этой ночью, - ответил крёстный, подходя к кровати.

Идея Гарри не понравилась. Он не мог рисковать и оставлять дверь в комнату открытой, только не сейчас, когда Министерство ищет Ремуса. А если её закрыть - Сириус не сможет выйти из комнаты, если что-нибудь произойдёт.

- Со мной ничего не случится, - заверил Сириус, увидев выражение его лица. - Ты можешь выпустить меня утром.

- Но Сириус, он не проснётся.

- Я знаю. Но сегодня полная луна, а я обещал, что всегда буду с ним в полнолуние. Я не собираюсь нарушать это обещание. Я пропустил слишком много лун, вроде этой.

После этих слов, Гарри понял, что спорить бесполезно. Он был вынужден согласиться, с сожалением глядя, как крёстный вновь принимает облик собаки. Черный пес вскочил на кровать и лег рядом Ремусом, положив лохматую голову ему на живот.

- Доброй ночи, Мягколап, - прошептал Гарри, оставляя их наедине.

Возвратившись домой, Гарри заметил, что дверь в лабораторию Северуса была открыта. Обычно в это время он сидел на диване, работая над переводом, а Северус трудился над зельем. Он зашел в лабораторию, чтобы сказать, что вернулся. Зельевар был занят, помешивая содержимое одного из четырех маленьких железных котлов.

- Ты опоздал, - сообщил ему Северус, и в его голосе не было и тени насмешки, как несколько месяцев назад.

- Я встретил Сириуса и проводил его к Ремусу.

Он заметил, как Северус напрягся, скрывая эмоции. Было неясно, что больше встревожило его - известие, что Сириус вернулся в замок, или то, что Гарри спускался в комнату.

- Он все еще здесь?

- Он остался в комнате, - ответил Гарри. - Захотел побыть с Ремусом. Сегодня полная луна.

Мужчина посмотрел на него с удивлением.

- Оборотень спит мёртвым сном! - воскликнул он, и теперь Гарри услышал явную насмешку. - Он даже не будет знать о его присутствии. Какой в этом смысл?

- Гриффиндорская сентиментальность, - парировал Гарри. - Мы - великие мастера романтических жестов.

Северус с отвращением фыркнул и покачал головой. Гарри почувствовал, что его задела такая реакция.

- Да, я знаю, что ты думаешь по этому поводу. Можешь не говорить, - воскликнул он.

Черная бровь насмешливо изогнулась.

- Правда? - спросил Северус. - Ты знаешь, о чем я думаю?

Гарри ухмыльнулся и сложил руки на груди.

- Вероятно, как-то так, - он кивнул, а затем попытался скопировать позу Северуса и, хотя ему не хватало роста, попробовал посмотреть на мужчину сверху вниз. Он не смог бы сымитировать его голос - да и никто бы не смог - но выдал лучшее, на что был способен. - В действительности, мистер Поттер, сентиментальность ценят лишь дураки. Но, поскольку трудно заметить разницу между дураком и гриффиндорцем, я не удивлен, что вы их перепутали.