The marriage stone

Темные глаза Северуса блеснули, а уголки губ дернулись, сдерживая усмешку.

- А ты, без сомнения, ответил бы каким-нибудь оскорблением в адрес слизеринцев о том, что в наших душах нет ни капли романтики, и мы не заметили бы её, даже если бы она была прямо перед нашими чрезмерно большими носами.

Гарри не смог сдержаться. Он рассмеялся, выходя из образа «угрюмого Северуса». Улыбнувшись, Северус взял банку с флобберчервями, большой нож и положил это на стол перед Гарри.

- Нарежь этих флобберчервей, - велел он. - Это будет великий романтический жест.

- Слизеринцы! - с осуждением произнес Гарри, но всё же с улыбкой взял нож и принялся за работу.

Примечания автора:

Ну, я закончила читать «Дары Смерти» и осталась ими весьма довольна. Конечно, меня расстроили смерти (одни больше, другие меньше). Но я знала, что JKR собирается убивать своих персонажей и была к этому готова. В отличие от 5 и 6 книг, в этой было много интересного - в конце нам раскрыли множество тайн, нам давали множество подсказок и всю дорогу сопровождали, так что оно того стоило. Мне, правда, очень не понравилась (помимо смертей, конечно) плохая пунктуация в тексте, но, возможно, это была ошибка редактора.

Само собой разумеется, эта история - теперь ДЕЙСТВИТЕЛЬНО AU. Я не намереваюсь включать что-либо из седьмой книги в эту историю - и на случай, если вы спросите, ссылка Дамблдора в этой главе на большую тайну, которую искали Волдеморт и Гриндевальд, не имеет никакого отношения к «Дарам Смерти».

В следующих нескольких главах этой истории я собираюсь немного поиграть со временем (я уже делала так раньше). Есть несколько важных поворотов сюжета - сцены, которые я планировала с самого начала работы. Многие из них трудны, поэтому мне нужно сначала как следует проиграть их в голове.

Извините, что пришлось так долго ждать обновления - я читала «Дары Смерти».

Глава 52. Сюрпризы в Валентинов день.

День святого Валентина стал также и днем свадьбы Драко Малфоя и Чарли Уизли. По требованию Малфоев, церемония была скромной, для узкого круга родных, без обычных для таких случаев газетной шумихи и многочисленных гостей. С помощью хогвартских домашних эльфов, Альбус подготовил Выручай-комнату к вечернему приему с частным семейным обедом. Зачарованная Комната напоминала весенний сад, хотя вокруг замка еще лежал снег.

Альбус, Северус и Гарри вместе с девятью Уизли уже ждали в комнате, когда прибыли Малфои. Люциус и Нарцисса вошли рука об руку, оба в элегантных парадных мантиях, которые, вероятно, стоили больше, чем Артур зарабатывал за год. Алмазное ожерелье Нарциссы, наверное, было раз в десять дороже, чем Нора со всей обстановкой. Но, несмотря на богатые наряды, оба выглядели недовольными. Красота Нарциссы, сохранившаяся почти неизменной со школьных времен, искажалась высокомерным и язвительным выражением, резко контрастируя с румяным и улыбчивым лицом Молли. Драко, шедший позади родителей в одинаково нарядных, зеленых слизеринских мантиях, словно надел непроницаемую маску, и только сияющие глаза выдавали его радость.

В отличие от четы Малфоев, сильно недовольных происходящим, все Уизли были в отличном настроении. И хотя очевидно, что выбор супруга Чарли удивил их, самой идее брака и новому члену семьи они, без сомнения, были рады. Молли совершенно ошеломила немного растерянного Драко, заключив мальчика в теплые объятия, а затем начав поправлять его волосы и мантию, смятые ею. Совершенно изумленное лицо Драко говорило о том, что он понятия не имел, как реагировать на такое поведение - факт, изрядно позабавивший Рона и Гарри. В отличие от душевного тепла, которым окружила Драко новая семья, Чарли удостоился лишь лицемерной улыбки Нарциссы.

Люциус задержался возле Северуса, пока Драко пытался представить мать остальной части клана Уизли.

- Я думал, что здесь будут только ближайшие родственники, - заметил Люциус, мельком взглянув на Гарри, стоявшего рядом с Роном.

Северус просто пожал плечами, не собираясь извиняться за свое присутствие. По правде говоря, ни он, ни Альбус не рискнули бы оставить Малфоев наедине с Уизли.

- Они считают Гарри членом своей семьи.

Северус уловил тень некой мысли, промелькнувшей в глазах Люциуса при этом замечании. Сама мысль, что он соединил свой род и род Уизли, была для него, вероятно, невыносимой, но Северус подозревал, что возможность видеть Гарри Поттера в числе близких, могла бы несколько утешить Малфоя. Несомненно, Люциус повернул бы и это в своих интересах, намекая общественности, что его больше интересует союз с Поттером-Снейпом, чем с Уизли.

Когда с приветствиями было покончено, Люциус настоял на том, чтобы ему дали просмотреть свадебный контракт. Все бумаги подготавливал Дамблдор, поэтому, до начала официальной церемонии, Люциус считал необходимым изучить каждую строчку документа. Он снова и снова оспаривал некоторые пункты, пытался изменить формулировки в своих интересах, но в документах брачного контракта Подчинения было мало возможностей для компромисса. Существовали некоторые детали, требующие рассмотрения обеими сторонами, и Чарли показал, что готов обсудить их открыто.

Понимая, что Люциус попытается ловчить, Северус внимательно наблюдал за переговорами. Он знал, что Чарли Уизли не искушен в Магическом Законодательстве. Поскольку деятельность Артура была связана лишь с контролем за соблюдением закона, то и он не разбирался в юридических контрактах; из всей семьи, пожалуй, только юный Перси был подкован в этом. Если бы не Дамблдор, наблюдавший за процессом, Северус, возможно, волновался бы, что у Чарли возникнут проблемы в результате переговоров с Люциусом. Но, как вскоре выяснилось, Чарли заранее продумал, что и как говорить. Он, похоже, знал наперед каждый вопрос, который заинтересует Люциуса, и мог возразить на каждое предложение - категорически отказывая в одних пунктах и допуская компромисс в других, не имеющих важного значения.

Озадаченный очевидной состоятельностью Чарли в этом деле, Северус обратил свое внимание на Драко. Тот был тих, подавлен и избегал встречаться со строгим пристальным взглядом отца, но Северус заметил, что на лице мальчика появлялось торжествующее выражение, когда Чарли одерживал победу по каким-либо пунктам. Внезапно мужчина понял, что осведомленность Чарли исходила от Дракона, которого он приручил - Драко предупредил его заранее о каждом вопросе, который поднимет его отец, и научил, как противостоять этому.

Было заметно, что Драко не хватало храбрости, чтобы спорить с отцом, но Чарли делал это бесстрашно и почти с радостью. Северус мягко усмехнулся - Чарли и Драко станут очень сильной парой. Он сомневался, что их отношения будут хоть в какой-то степени столь же неравными реально, как подразумевалось в контракте - было очевидно, что Драко имел достаточно ловкости и ума, чтобы исподволь управлять происходящим, а Чарли, казалось, не просто соглашался, а скорее испытывал удовольствие, позволяя ему это. Северус ухмыльнулся - против такой пары Люциус бессилен.

Саму церемонию - короткую и простую, снова провел Альбус. Во многом она походила на ту, в которой участвовали Гарри и Северус, но на этот раз ее завершил довольно страстный поцелуй двух молодых людей. Молли Уизли тут же разрыдалась и начала вытирать глаза платком, переданным ей мужем. Стоящая напротив Нарцисса Малфой окинула её ледяным взором и презрительно фыркнула.

Во время церемонии Северус оглянулся на своего супруга. Шесть месяцев назад, находясь в ситуации Чарли и Драко, оба они категорически отказались от традиционного поцелуя, ужаснувшись при одной только мысли об этом. Теперь же Северус спрашивал себя, как бы он поступил в данной ситуации? Он сомневался, что сейчас, получив шанс, откажется от возможности поцеловать мальчика безнаказанно - прилюдно или нет. Но как бы отреагировал Гарри? Мальчик смотрел на Драко и Чарли с некоторым любопытством, легкий румянец тронул его щеки. И Северус спросил себя, воображал ли Гарри их самих в том же положении?

Северус поднял руку и коснулся кристалла, висевшего на шее: камень был хорошо скрыт под его одеждой, но постоянно напоминал о своем присутствии - мужчина мог чувствовать его мощную магию. Он мысленно возвратился к моменту, когда впервые увидел эту вещь и коснулся ее, и уже в который раз спросил себя, что все это значит. Как и все связанное с Гарри Поттером, это ставило Северуса в тупик, лишая уверенности.

Каждый год наступление Дня святого Валентина заставляло его нервничать. Альбус не знал меры, украшая Хогвартс к этому празднику, а студенты с энтузиазмом отдавали дань странному обычаю дарить друг другу валентинки. Теперь, будучи женатым человеком, Северус знал, что им с супругом тоже надлежит обменяться подарками - так было принято. Даже в устроенных браках такие знаки внимания не игнорировали. Поэтому сегодня после уроков он протянул Гарри большую коробку, обернутую в бумагу алого гриффиндорского цвета.

В его память навсегда врезалось выражение лица Гарри, когда тот увидел свой подарок. Без сомнения, Рон или Гермиона предупредили его, что традиция и долг заставят мужа подарить ему что-то, но зельевар подозревал, что мальчик ожидал получить одну из тех глупых открыток, продающихся в Хогсмиде, а не большую коробку.

Северус молча ждал, когда мальчик развернет упаковку, и почувствовал, как волна огромного удовлетворения накрыла его, при виде восхищения на лице Гарри. Подаренный ему плащ был весьма необычен. Северус заказал сшить его в январе, после того, как они возвратились из Уинтерленда, зная, что Гарри вряд ли получал в своей жизни подарки, подобные этому.

Выглядел плащ великолепно - с высоким ярко-оранжевым воротником, облегающий плечи и грудь, плавно сужающийся к талии и расширяющийся на бедрах, доходящий длиной до колен. Но замечателен был не столько внешний вид, сколько материал, из которого был выполнен плащ. Для внутреннего слоя была выбрана прочная драконья шкура, а для внешнего - кожа василиска, убитого Гарри в Тайной комнате. Шкура дракона могла защитить практически от любого клинка, но не устояла бы перед заклинаниями. Кожа василиска была менее прочной, но зато могла отразить все заклинания, кроме непростительных. На свету черные чешуйки переливались множеством оттенков, что делало плащ не только защитной броней, но и произведением искусства. Он был сшит на заказ по меркам Гарри, но зачарован так, чтобы увеличиваться, если хозяин вырастет или захочет надеть под него доспехи.

Гарри никогда не был тщеславен или зациклен на одежде, покупаемой ему Северусом, но гриффиндорец в нём пришел в крайний восторг от подарка. Он немедленно надел плащ и подбежал к зеркалу в их спальне, Северус последовал за ним с довольной улыбкой.

- Круто! - объявил мальчик, восхищенный своим отражением в зеркале, - действительно высокая похвала. Удовлетворение, которое Северус ощутил, видя, как хорошо принят его подарок, застало его совершенно врасплох - он не должен был испытывать удовольствие, слыша жаргонное словечко. Но вид Гарри, облаченного в плащ, его глаза, сияющие от удовольствия, затронули что-то в душе Северуса, чему он не мог найти объяснения.

Мальчик очень удивил его, когда вынул маленькую коробочку из кармана брюк и протянул её Северусу - она также была обернута в традиционную красную бумагу.

- Это для тебя, - сказал Гарри, и легкий румянец заиграл на его щеках. - Конечно, это не так клёво, как плащ. Я не знал, что еще подарить тебе, - он неуверенно пожал плечами; это прозвучало так, словно он заранее извинялся за то, что лежит в коробке. Было очевидно, что он считает свой подарок хуже полученного от Северуса.

Приятно удивленный тем, что мальчик тоже решил ему что-то подарить, Северус развернул обертку. Он задавался вопросом, кто помог Гарри выбрать подарок? Скорее всего Гермиона - представив, как гриффиндорцы обсуждали, что станет наилучшим подарком ко Дню святого Валентина их суровому Мастеру Зелий, Северус внутренне улыбнулся. Без сомнения, внутри окажется какой-нибудь компонент зелья, или, возможно, мальчик выбрал юмористический вариант и купил ему сердцевидный снитч.

У него перехватило дыхание, когда он, наконец, поднял крышку коробочки и увидел предмет, находившийся внутри. На первый взгляд это было похоже на самоцвет, но Северус видел достаточно много таких, чтобы понять, что у него перед глазами. Это был Сердечный Камень, а точнее - Сердечный Камень Гарри.

Все студенты шестого года обучения были должны сотворить Сердечный Камень - это был проект, который они начинали в начале года на уроках Трансфигурации, а заканчивали на занятиях Чар. Студенты работали над ними всю первую половину года с разными преподавателями. Как правило, Сердечные Камни шестикурсников были готовы к началу февраля и являлись излюбленным подарком ко Дню святого Валентина среди студентов.

Это становилось первым шагом студентов в искусстве создания Магического Артефакта: далеко не каждая ведьма или волшебник были по-настоящему сильны в этом. Разумеется, большинство Сердечных Камней ценились не слишком высоко и сохранялись, как сувениры, среди возлюбленных или членов семьи. Те, у кого не было возлюбленного, чтобы подарить свой камень, как правило, отдавали их матерям. Собственный Сердечный Камень шестикурсника Северуса - довольно необычно выглядящий аметист, пострадавший от прискорбной трещины в середине - был заперт в пыльной коробке где-то в его спальне, и стоил не больше удовлетворительной отметки, которую он получил, когда был закончен. У него не было никого, кому бы он мог отдать камень.

Эти камни не имели большой силы - они предназначались только для хранения отпечатка магии волшебника или ведьмы, сотворивших их. Камень Гарри был уникален. Большинство камней было немногим лучше стекляшек - все они делались из куска угля, преобразованного во время длинной серии уроков Трансфигурации. Некоторые маги создавали настоящие драгоценные камни - рубины, изумруды, алмазы, сапфиры, аметисты - хотя это требовало отличного умения управлять своей Силой, которым большинство в шестнадцать лет не обладало. По словам МакГонагалл, Гермиона Грейнджер сотворила весьма внушительного вида сапфир, а Драко произвел довольно привлекательно выглядящий гранат.

Северус сказал бы, что, на первый взгляд, Гарри удалось создать изумруд необычного цвета. Зелень была безупречно прозрачной, но слишком темной, а внутри вспыхивали рубиново-красные лучи, несвойственные изумрудам. Он сказал бы, что рубиновые прожилки были следствием дефекта в структуре камня, но не заметил никаких трещин; кристалл был превосходен.

Но настоящий шок Северус испытал, когда прикоснулся пальцем к камню, ища магический отпечаток Гарри. Он касался многих подобных камней - слизеринцы любили показывать ему свои достижения год за годом. Он знал, чего ждать от контакта с этими кристаллами. Но ощущение присутствия, охватившее его, когда пальцы вошли в контакт с поверхностью камня, было несравнимо с тем, что Северус испытывал прежде. Прикосновение к этому артефакту походило на прикосновение к магии Гарри - как будто мощный стихийный поток вливался в него. Внезапно он вспомнил ночь после того, как Ремус стал диким, когда Северус потерял самоконтроль и поцеловал спящего Гарри. Он чувствовал гул магической энергии Гарри под его кожей, и это ощущение Силы опьяняло. Это походило на стихийную магию Гарри - ее бесконтрольные скачки, освободившиеся от управления мальчика, часто ввергали мир вокруг него в хаос. Каким-то образом Гарри удалось объединить все это - в эффекте Присутствия - в рамках Сердечного Камня. И хотя у самого кристалла не могло быть никакой реальной силы - никакой способности или задачи, для которых он мог использоваться - это был поистине Магический Артефакт.

- Я знаю, что это глупо, - сказал Гарри извиняющимся тоном, поскольку Северус молча стоял, изумленно глядя на камень в своей руке. - Но все сказали, что это традиционный подарок в День святого Валентина у шестикурсников. Я собирался подарить тебе книгу, но Гермиона сказала, что это будет лучше. Если тебе не нравится это, я еще могу ту книгу... - он тревожно замолк.

- Нет, - немедленно прервал его Северус, не находя слов. - Это... это... - он неуверенно покачал головой. - Я польщен, - признался он наконец. - Но ты действительно уверен, что хочешь отдать это мне? Действительно ли ты уверен, что не предпочел бы сделать подарок своему крестному? - Даже наименее внушительные из Сердечных Камней не отдавали необдуманно. Не имея любимого, маги оставляли камни в своей семье, чтобы, после их смерти, камень был укреплен на могильной плите и даже через столетия сохранял в себе отпечаток магии своего хозяина.

Недоумение мелькнуло на лице Гарри.

- С чего бы я стал что-то дарить своему крестному в День святого Валентина?

Северус снова покачал головой.

- Не именно в Валентинов День, - поправил он. - Я имел в виду камень. Сердечные Камни, как правило, хранятся в семьях.

Гарри резко выпрямился, его лицо потемнело.

- Мы - семья, разве нет?

Уже не первый раз Гарри высказывал подобную мысль, но впервые он просил подтверждения у Северуса. Столкнувшись с таким напряженным взглядом зеленых глаз, Северус только и смог, что кивнуть, не желая отрицать любые предположения Гарри относительно себя. Если мальчик хотел, чтобы они были семьей, то кто такой Северус, чтобы спорить с этим? Он приближался к осознанию того, что ему, как еще никогда в жизни, хочется этих уз.

- Спасибо, - сказал Северус вместо этого, и его рука сжалась вокруг камня.

Лицо Гарри просветлело, и он улыбнулся.

- Спасибо за плащ, - радостно ответил он. - Он просто замечательный! Я пойду покажу его ребятам в Башне! - И умчался прочь, чтобы похвастаться своим плащом, очевидно довольный тем, как прошел обмен подарками в Валентинов день. Северус остался один в спальне, крепко сжимая камень, который практически пел от энергии Гарри.

Позже, внимательно рассмотрев зеленую окраску кристалла и странные рубиновые лучи, пронизавшие его структуру, он поймал себя на мысли, что было что-то странно знакомое в нем, как если бы он уже где-то видел нечто подобное. Его посетила мысль - странная тревожащая мысль, которую он сразу отверг, как нереальную. Но опять же, то, что связано с Гарри, не могло быть простым и обычным. Он понял, что не остается ничего другого, как позже отнести артефакт Альбусу.

Не желая, однако, расставаться с камнем, Северус укрепил его на цепочке и надел на шею. Спрятав его под одеждой, он позволил камню касаться кожи напротив своего сердца. Было ощущение, словно рядом с ним находится маленькая частица Гарри. - Какое смешное романтичное представление, - думал он, чувствуя полнейшее отвращение к себе. Что, впрочем, не помешало ему носить кулон.

Он несколько утешился тем, что Гарри тоже решил надеть свой подарок. Стоя около него на свадебной церемонии, в плаще, черные чешуйки которого, отражали волшебный солнечный свет весенней поры, освещавший комнату, Гарри выглядел очень изящным, его стройная фигура, притягивала не одну пару глаз в комнате. Северус ловил взгляды, которые Люциус бросал на мальчика - он поймал момент, когда глаза Люциуса сузились, поскольку он, наконец, понял, шкура какого животного использовалась для плаща. Он быстро взглянул на Северуса, который только насмешливо поднял одну бровь. Люциус был в значительной степени ответственен за присутствие василиска в Хогвартсе - случай, который чуть не погубил единственную дочь в семье, в которую входил теперь его сын. При этих обстоятельствах, даже Люциус Малфой знал, когда держать рот на замке, а свои мнения при себе.

В конце церемонии Драко и Чарли поставили свои подписи на брачном контракте. Артур и Люциус последовали их примеру, подписавшись в качестве свидетелей. Копии контракта были выданы обоим Главам Родов, третью копию Дамблдор с помощью волшебства отправил в Министерство для регистрации. Когда с формальностями было покончено, Чарли использовал заклинание, известное только Укротителям драконов, и снял Золото Дракона с шеи Драко. Он вручил ему золото, разрешая мальчику оставить себе вещь, которую тот, очевидно, очень ценил. Драко наградил Чарли необыкновенной улыбкой, которая заставила Молли разрыдаться снова.

После церемонии гости расселись за обеденным столом в Выручай-комнате, чтобы отведать свадебное угощение; прислуживали им хогвартские домовики. Несмотря на присутствие Люциуса и Нарциссы, настроение было праздничным - трудно было сдержать природную жизнерадостность клана Уизли, и ни один из них, похоже, не чувствовал потребности надевать фальшивые маски, чтобы изображать чопорность, к которой привыкли Малфои.

Драко был несколько растерян, сомневаясь, как сможет влиться в семью, которую он бОльшую часть своей жизни презирал. Северус обнаружил, что вновь впечатлен великодушием семьи Уизли - братья и сестра Чарли были готовы дать Драко шанс стать одним из них. Даже Рон, давно враждовавший с Драко, держал язык за зубами и пресек пару шуток близнецов, не допустив, чтобы они все испортили.

Во время обеда, Нарцисса, до того загадочно молчавшая за столом, наконец заговорила.

- Чарли, я полагаю, у вас с Драко еще нет планов на лето? - спросила она во время паузы в общей беседе. - Я думаю, что вы оба должны приехать, провести лето на нашей вилле в Тоскане. Или, может быть, вы предпочтете остров в Греции - я прикажу подготовить яхту для вас, и вы сможете провести лето в круизе. Разве это не замечательно? - Она обращалась, главным образом, к своему сыну, любезно улыбаясь Чарли при этом.

Северус знал, что Гарри предупредил Чарли о том, что рассказал о Нарциссе Сириус Блэк, и задавался вопросом, был ли Драко также в курсе его подозрений. Северус не сомневался, что если Чарли доверится заботам Нарциссы, и отправится на одну из их вилл или частных островов, его больше никто никогда не увидит. Контракт Подчинения давал Чарли возможность управлять своей судьбой, но обычное убийство покончит с браком и возвратит Драко снова под власть отца.

Драко взглянул на Чарли, очевидно, желая дать своему супругу возможность самостоятельно справиться с ситуацией, но Северус видел настороженность в голубых глазах мальчика. Чарли только улыбнулся.

- Спасибо, Нарцисса, - он склонил голову, отвечая на ее предложение. - Но мы еще не строили определенных планов. У меня работа, Вы знаете, лето - напряженное время для Укротителей драконов. Я смог выкроить время этой зимой, только потому, что многие из драконов впадают в спячку в холодное время года.

- Тогда вы можете провести у нас не все лето, - ответила Нарцисса, и выражение ее лица ясно показывало, что она думала о ком-то, имеющем необходимость «зарабатывать на жизнь». - Возможно, неделю или две? Драко так любит путешествовать, верно, мой дорогой?

- Я жду встречи с Румынией, мама, - ответил Драко. - Я хочу увидеть, где Чарли работает - я хочу посмотреть на его драконов.

- Неужели? - приподняла тонкую, светлую бровь Нарцисса. - Я думаю, что климат в Тоскане был бы намного лучше для вас обоих. И ты должен, право, представить Чарли остальным членам семьи - это необходимо. Я запланирую поездку на...

- О! - взволновано воскликнула Молли, прерывая Нарциссу на середине фразы. - Вы все можете приехать и пожить в Норе! Разве это не замечательно? Вы увидитесь со всеми Уизли - у Артура очень много кузенов, и познакомитесь с моими родственниками - родом Прюэттов.

И Люциус, и Нарцисса казались ошеломленными подобным предложением, но прежде, чем они смогли сказать что-либо против, Молли разрыдалась снова, прижимая к глазам носовой платок.

- О! Простите! - сказала она всем им и затем начала неудержимо смеяться. - Я так счастлива! Обычно я не настолько эмоциональна, на самом деле это из-за ребёнка, я просто не могу сдержаться.

Мгновение все молчали, а затем все семеро детей Уизли закричали в унисон.

- Ребенок!

Северус просто потерял дар речи.

Молли удивленно посмотрела на них.

- Разве я не говорила вам? - Быстрый взгляд на мужа, который покачал головой, подтвердил ей, что она практически никому ничего не сказала.

- Мама? - растерянно спросила Джинни. - Ты...э... Ты беременна? - Все сыновья уставились на нее - их внимательные взгляды перебегали с чрезмерно эмоциональной матери на весьма довольного отца.

- Да! - подтвердила счастливая Молли. - Все произошло после возвращения Гарри из Уинтерленда. Не знаю, что тогда нашло на Артура!

Все взгляды обратились на Артура, который, несколько оробев, пожал плечами. В дальнем конце стола Северус заметил Альбуса, прикрывающего рот ладонью, пряча смех, который был хорошо заметен в его мерцающих глазах. Северус не был уверен, что Уизли понял значение выбора времени, но увидел, что слабый румянец вспыхнул на щеках Гарри, когда мальчик шокировано посмотрел на него.

- Ремус будет очень смущен, - прошептал ему Гарри, и Северус кивнул, соглашаясь.

Оказалось, что Северус и Чарли были не единственными, чье либидо затронул дикий переход оборотня.

Нарциссу, казалось, объявление ввергло в ступор. Люциус, в свою очередь, раздраженно сверкал глазами в сторону жены, словно в произошедшем была ее вина. Северус знал, что Люциус всегда хотел иметь несколько детей - он подозревал, что ненавидя образ жизни Артура, Малфой, тем не менее, завидовал его многочисленному потомству.

Северус мельком взглянул на Альбуса, который поднял свой бокал, чтобы отметить счастливый случай. Северус только вздохнул, не сомневаясь, что Альбус считает это ещё одним последствием благотворного влияния оборотня. Даже став диким, Ремус смог способствовать появлению чего-то хорошего, даже если сам мужчина в это время лежал без сознания в пещере. Безусловно, ещё один Уизли необходим миру. Хогвартс перестанет быть собой без представителей этой семьи в своих стенах.

Благодаря болтливости клана Уизли, Нарциссе так и не удалось вытянуть хоть какое-нибудь обещание у Чарли. Драко и Чарли отправлялись в некое уединенное местечко на следующие пять дней для короткого медового месяца - Драко не хотел пропускать много занятий, чтобы не отстать в учебе. Как только оба исчезли с помощью портключа, подготовленного Дамблдором, оставшаяся часть детей Уизли, с Гарри во главе, вернулась в гриффиндорскую башню на вечер. Альбус и Северус проводили Молли, Артура и чету Малфоев вниз к экипажам, ожидающим у парадных ворот. Они считали, что лучше всего самим убедиться, что Люциус действительно покинул помещение, нигде не задерживаясь.

Проводив всех, Альбус улыбнулся Северусу.

- Я полагаю, ты хочешь поговорить со мной о чем-то?

Северус только кивнул. Альбус, казалось, всегда знал, когда в нем нуждаются, хотя клялся, что не читает мысли. Возможно, он просто научился чрезвычайно хорошо понимать язык тела? Так или иначе, Северус последовал за ним, по многочисленным лестницам Хогвартса, в директорский кабинет на самом верху башни. Счастливая трель Фоукса приветствовала их, когда они вошли в загроможденную комнату. Приласкав феникса, Альбус приказал принести чай и предложил Северусу располагаться в одном из многочисленных кресел у стола.

- Альбус, - осторожно начал Северус. - Вы когда-нибудь видели Глаз Одина вблизи?

Его вопрос, очевидно, озадачил директора, и он, погладив длинную бороду, задумался перед ответом.

- Вблизи, нет, - признался он. - Я видел его с расстояния, когда Вольдеморт подошёл к замку. И еще где-то в газетах мне попадался снимок - хотя и довольно плохого качества.

- На что это было похоже? - настойчиво продолжал Северус.

Альбус отвел взгляд, словно погружаясь в воспоминания.

- Он был зеленого цвета, как изумруд, но пронизан красными прожилками. По легенде, он, то ли являлся настоящим глазом, то ли символизировал зеленый глаз Одина. Красные прожилки - словно сосуды, начавшие кровоточить, когда его вырвали из глазницы.

Кивнув, поскольку он ожидал такого ответа, Северус достал из-под воротника и поднял цепь, которую носил на шее. Сняв ее, он положил Сердечный камень на стол, между собой и Альбусом.

- Что-то похожее?

Глаза Альбуса ошеломленно раскрылись.

- Северус, где...

- Это - Сердечный Камень Гарри, - перебил его Северус. - Он подарил мне его днем. Я хочу думать, что это - совпадение, что это только похоже на Глаз Одина. Гарри видел камень вблизи.

- Глаз Одина взорвался в руке Гарри, - подтвердил Альбус. - Он был разрушен - я не сомневаюсь в этом. Мальчик не лгал - я совершенно уверен, что он даже не думал больше о нём. Это не может быть Глазом.

- Я знаю, - Северус, соглашаясь, кивнул. К настоящему времени каждый портрет в комнате наблюдал за ними, бывшие директора школы толпились на самых близких холстах, чтобы увидеть кристалл вблизи. - Это - определенно Сердечный Камень. Коснитесь его.

Альбус протянул морщинистую руку и приложил пальцы к поверхности камня. Его голубые глаза за очками-полумесяцами широко распахнулись.

- Мерлин! - воскликнул старик. - Минерва и Филиус сказали мне, что Сердечный камень мальчика экстраординарен, но чего-либо подобного я не ожидал, - он взял камень, бережно покачивая на ладони, как в колыбели, словно не в силах выпустить его из рук.

- Мальчик видел Глаз Одина вблизи, и его подсознание, вероятно, подсказало эту форму - сам он даже не подозревает, на что это похоже, - заявил Северус, как будто пытаясь убедить самого себя. - Но Вы видите, как трудно поверить в это - особенно учитывая силу, заключенную в этом камне?

Альбус согласно кивнул.

- Мне жаль, но я не знаю, что сказать тебе, Северус, - вздохнул он. - Признаюсь, что озадачен так же, как и ты - я не знаю, что это означает, если здесь вообще есть какой-то скрытый смысл. Все мои чувства говорят мне, что это - не что иное, как Сердечный Камень, без скрытых или явных необычных способностей...

- Но есть то, что заставляет усомниться, - закончил за него Северус. - Для чего именно предназначался Глаз Одина?

Альбус неопределенно покачал головой.

- Есть много версий. Наиболее распространенные говорят, что у него была способность находить сокрытое.

Северус нахмурился в замешательстве.

- Заклинание Местоположения сделало бы то же самое, - заметил он. - Я полагал, он делает мага непобедимым? Как такая простая вещь может стать оружием? - Он слышал, что в руках Вольдеморта Глаз Одина был мощным оружием: с его помощью он мог убить кого угодно и не оставить от Хогвартса камня на камне. Он был в состоянии поработить умы всех существ вокруг него.

- Не совсем так, - покачал головой Альбус. - Найти сокрытое, не означало находить предметы, а, скорее, энергии, вибрации. Глазом можно было найти нити Судьбы, нити Жизни и Смерти, скрытые силы Земли, пути Провидения. Ужасно, когда кто-то обладает такой властью, не говоря уже о таком сумасшедшем, как Вольдеморт.

При этих словах Северус вздрогнул, но почувствовал небольшое облегчение. Сердечный камень Гарри не обладал такими возможностями - он нес в себе только мощный магический отпечаток необыкновенного юноши.

Альбус задумчиво посмотрел на камень, который все еще покачивал на ладони, как в колыбели.

- Я не знаю, почему это похоже на Глаз, Северус, - признался старик. Он протянул руку, возвращая камень. - Но это необычный и драгоценный подарок, которым ты должен дорожить. И возможно... - Он задумчиво покачал головой. - Ты прав; мы не можем быть ни в чём стопроцентно уверены, если это касается Гарри.

Северус снова надел через голову цепь, скрывая камень под одеждой. Альбус откинулся на спинку кресла и, поглаживая бороду, глубоко задумался.

- Альбус? - Северус окликнул его, спрашивая себя, что могло так сильно обеспокоить директора.

- В последнее время я получил много писем, касающихся Гарри, - произнес Альбус. Северус вспомнил о грудах свадебных подарков, которые он получил, и о потоке новых писем, непрекращающемся с тех пор, как Гарри побывал в Уинтерленде. Может, Альбус снова изменил маршрут почты?

- Масса писем от поклонников? - предположил он.

Альбус улыбнулся, но покачал головой.

- Я видел некоторые из тех груд, которые вы получали, но нет. Это - письма, адресованные мне иностранными правительствами. Очень многие в мире сильно интересуются Гарри.

Иностранные правительства! Северус ничего не понимал - он знал, конечно, что истории о Гарри Поттере часто становились международными новостями, но по большей части безумие, которое следовало за мальчиком, ограничивалось Британскими островами.

Альбус наклонился вперед и облокотился на стол, соединив пальцы рук, размышляя.

- У провидцев во всем мире были видения о Вольдеморте, - объяснил Альбус. - Все видения неопределенны и неясны, но они насторожили ВСЁ Магическое сообщество. В течение долгого времени мир, в значительной степени, игнорировал нас, потому что все полагали, что Вольдеморт просто хотел завоевать Великобританию. Теперь они уже не так уверены в том, что он будет удовлетворен одной только Британией. Они все напуганы. И из того, что я услышал, можно понять, что Вольдеморт перемещается. Он не проявляет никакой агрессии, что стало бы известно всем, но он двигается от одной страны к другой, от одного континента к другому. Его присутствие ощущают на всей планете.

- И из-за этого они спрашивают о Гарри? - предположил Северус. То, что Британия ожидала, что шестнадцатилетний подросток спасет ее, было плохо само по себе, но, чтобы весь мир возлагал на него свои надежды, это было недопустимо.

Альбус кивнул, соглашаясь.

- Они в еще большей растерянности, чем мы.

- Они ждут, что Гарри знает, что делать? - возмутился Северус.

- Они ожидают чуда, Северус, - ответил Альбус. - А Гарри прославился, совершая чудеса.

- Скажите какое совпадение! - возмутился Северус. - Это безумие!

- Они спрашивают также о тебе, Северус, - продолжил Альбус.

Северус нахмурился.

- Обо мне? - он покачал головой. - Что именно?

- Они интересуются твоим браком с Гарри. Нет страны в мире, которая не хотела бы потребовать Гарри для себя. Не будь он уже женат, я уверен, что его завалили бы еще большим количеством предложений руки и сердца, чем сейчас.

Всего мгновение потребовалось, чтобы Северус осознал эти слова, а затем - возмущенно вскочил.

- Больше? - воскликнул он. - Вы говорите, что получаете предложения руки и сердца для Гарри несмотря на то, что все знают, что мы женаты? - Неожиданная вспышка ревности настигла Северуса, вместе с оскорблением, которое он ощутил от такого известия.

Альбус только пожал плечами.

- В мире есть много мест, где влиятельному и благородному человеку разрешают иметь больше, чем одного супруга. Проводимая Британией политика открыта для всего мира. Для людей не составит труда выяснить, что ваш брак был устроен, чтобы защитить Гарри от кандидатов Министерства. И есть много Провидцев в мире, достаточно одаренных, чтобы выяснить, что Гарри все еще девственник.

Сердце Северуса сжалось при этих словах, словно пронзённое ледяной стрелой. Развод был очень необычен для Волшебного мира, но брак мог быть аннулирован достаточно легко, если бы его признали фиктивным. Он пристально посмотрел на Альбуса.

- Вы предлагаете, чтобы я... решил эту проблему? - Насколько он был шокирован этой идеей, настолько же желал, чтобы директор сказал «да». Как легко после этого было бы убедить себя, что то, что он хочет сделать, делается для всеобщей пользы - что, возможно, это будет, так или иначе, благородно и оправдано.

- Нет, - покачал головой Альбус, и Северус ощутил в равной степени облегчение и разочарование. Он начал беспокойно кружить по кабинету, пытаясь справиться с захлестнувшими его эмоциями.

Альбус наблюдал за ним мгновение, перед тем как продолжить.

- Я решил не скрывать, что ваша пара была подобрана Камнем Брака. Это дает вам некоторую защиту. У них нет иного выбора, кроме как уважать духовные узы. Но проблема, возникнув однажды, вероятно, не исчезнет сама собой. Наступит время, когда ты должен будешь принять решение... - Он прервался и покачал головой. - Нет, - поправился он. - Когда ты и Гарри должны будете принять решение. Это не может быть решено без него. Его слишком часто лишали возможности выбора.

С каждым словом, произносимым директором, Северус чувствовал, как его мир ускользает от него - его будущее неумолимо выходит из-под контроля. Он заскрипел зубами, сдерживая проклятия, которые ему хотелось выкрикивать, чтобы не дать произойти чему-то подобному. Он был готов поразить любого - хотел выразить свой гнев, рвущийся из груди. Как смеет кто-либо вмешиваться так в его жизнь! Как смеет кто-то вмешиваться в его брак!

- Я так понимаю, ты не собираешься отказываться от него? - спокойный тон Альбуса действовал на нервы. Меньше, чем месяц назад, старик спросил Северуса, любит ли он мальчика - он не смог ответить тогда, и не собирался отвечать теперь.

- Так нельзя! - закричал он в ярости. - Я не собираюсь начинать с Вами неуместную беседу о любви! - Он ударил кулаком по одной из каменных стен кабинета, сбивая с нее портреты; и снова начал метаться, как зверь в клетке. Паника и гнев нарастали в нем. - Проклятье, Альбус! Что Вы со мной делаете?!

- Ты не ожидал, что будешь испытывать чувства к нему? - предположил Альбус.

- Этого нет! - закричал Северус. - Нет! - Но как только он произнес это, то осознал, что это была ложь. Помоги ему Бог, но он действительно привязался к мальчику! Слишком сильно!

Он сник и опустился в кресло перед директорским столом.

- Проклятье, Альбус, - прошептал он, делая усилие, чтобы возвратить себе хотя бы подобие самоконтроля. Северус глубоко вздохнул. Он не мог избавиться от гнева и чувства жадной, всеобъемлющей ярости, вызванной тем, что любой мог посягнуть на то, что принадлежало ему. - Я женился на нем, - зарычал он. - Я принял его, как своего супруга. И я не собираюсь позволить Вам, или Министерству, или кому-либо еще забрать его у меня!

С непонятным выражением лица Альбус мягко спросил - А что, если он сам захочет быть свободным?

Эти слова выбили почву из-под ног Северуса. Потому что Гарри был тем единственным человеком в мире, который имел власть над ним, и чье мнение Северус не мог игнорировать. Что он станет делать, если Гарри откроет глаза и поймет, что целый мир буквально лежит у его ног, и что он не должен соглашаться на посредственный брак с человеком, которого едва терпит? Мужчина обнаружил, что судорожно обхватывает рукой Сердечный камень, пульсирующий силой мага, которому он даже не надеялся стать когда-нибудь равным.

Его пристальный взгляд некоторое время бесцельно перемещался по комнате, пока не остановился на синем хрустальном шаре, лежащем, как безобидный сувенир, на одной из многочисленных полок, украшающих кабинет. Камень нареченных начал все это - глупый артефакт, разрушивший очень много жизней. Мужчина встал, пересек комнату, и, взяв хрустальный шар в руки, заглянул в него.

- Северус Снейп, - отчетливо произнес он, ожидая образ, который должен был появиться в его глубине. Улыбающееся лицо Гарри Поттера взглянуло на него из света, вспыхнувшего на мгновение в сердцевине камня.

Для него в целом мире не было больше никого. Мальчик был его родственной душой. Что, черт возьми, он должен делать с этим?

- Будьте Вы прокляты, Альбус, - спокойно сказал он, возвращая Камень нареченных на место и поворачиваясь, чтобы выйти из кабинета. Директор молча отпустил его.

Примечания автора:

Очень много людей спрашивали меня о Дне святого Валентина, так что в последнюю минуту я решила описать обмен подарками между Гарри и Северусом. Как, видимо, часто происходит с такими вещами, это фактически определило дальнейшую сюжетную линию. Вот такое счастливое совпадение.

Кроме того, я получала много просьб объяснить мои литературные и мифологические ссылки. Я не имею в виду определенные источники - в действительности есть очень много версий мифов, от которых я отталкиваюсь, и на которые невозможно сослаться, чтобы вы могли пойти и посмотреть их. Я опишу объяснение своей символики в конце истории для тех из вас, кто хочет больше информации. Мой сюжет основан в большей степени на норвежских, скандинавских и кельтских традициях.

Что касается фрагмента с беременностью Молли - нет, это не жизненно важно для сюжета, но идея показалась мне забавной. Мы никогда не рассматривали, как Артур реагировал на влияние дикого оборотня, и я подумала, что это могло быть естественным следствием тенденции Уизли размножаться. Они, должно быть, самая плодовитая пара в Волшебном мире. Люциус ужасно завидует этому (несмотря на то, что сам он - плохой отец), а Нарцисса чувствует отвращение от одной только мысли. Вы можете представить себе Малфоев в Норе?

Относительно иностранной корреспонденции: письма идут к Дамблдору, потому что он отвечает за контакты Гарри с общественностью. Как вы могли заметить - Дамблдор, и Северус стараются держать Гарри подальше от публики и представителей власти, что довольно разумно. Только Северус имеет дело со всеми письмами от поклонников, а не Гарри. Гарри - все еще студент - он должен сконцентрироваться на учебе, а не на шумихе, которую люди устроили вокруг него. Альбус, как член Международной Конфедерации Волшебников (о ней я напишу дальше), является посредником между остальной частью мира и Гарри.

Много людей спрашивало о разводе в Волшебном сообществе - поэтому я решила, что также упомяну об этом здесь. Как вы можете видеть из этой главы, развод технически возможен, но редко осуществляется. Он считается очень постыдным в этом обществе. Аннулирование было бы гораздо вероятнее. И потому, что очень много людей спросили о Камне Брака (Северус был избран для Гарри, но будет ли Гарри избранным для Северуса?), я подумала, что рассмотрю и эту проблему, чтобы успокоить всех раз и навсегда. Надеюсь, что вам это понравилось.

И последнее: Благодарю за множество откликов и электронных писем. И спасибо тем, кто присылает фан-арт! Я случайно наткнулась на несколько рисунков на различных ресурсах. Мне понравилось. Я очень сожалею о правописании и редактировании ошибок, которые вкрались в мою историю - моя бета значительно отставала от меня, а у меня нет терпения ждать слишком долго. Я думаю, что большинство из вас предпочитает получать мои главы, как только я заканчиваю их (полностью, со всеми моими ошибками), а не ждать в течение дополнительных дней (или недель иногда), которые требуются для работы беты. Бета проверит текст, когда вещь полностью будет готова, и я выложу чистую копию на своем вебсайте. Я обещаю, что исправлю, наконец, все свои досадные ошибки.

Глава 53. Взаимоуважение

Когда следующим вечером Гарри спешил в Большой Зал на ужин, последним, что он ожидал увидеть, зайдя за угол, это обнаружить двух своих лучших друзей, слившихся в жарком объятии. Этот коридор почти не использовался, но сокращал путь для Гарри и Северуса из их комнат до Большого зала. Видимо, парочка нашла себе занятие поинтереснее, чем просто болтать в ожидании Гарри. Он уставился на них, в шоке открыв рот.

Освещённая светом факелов, Гермиона прислонялась к стене коридора. Рон жадно целовал девушку, прижимаясь к ней всем телом, его ладони упирались в каменную стену по обе стороны от её головы. В какой-то момент он зарылся пальцами в её волосы и, запрокинув её голову, углубил поцелуй. Реакция Гермионы говорила о том, что она не имеет ничего против такого неожиданно-резкого проявления страсти: слабый стон вырвался у неё из груди, и она вернула не менее жаркий поцелуй.

За последние несколько дней он уже второй раз видел целующуюся пару, и так же, как при виде поцелуя Чарли и Драко, Гарри почувствовал, как его лицо заливает краска. Он, конечно, знал, что Рон без ума от Гермионы, и что она испытывает к нему те же чувства. Он достаточно долго наблюдал, как эти двое танцуют друг вокруг друга, чтобы не удивляться подобной картине - но всё же, она застала его врасплох. Он не мог не задаться вопросом, как давно их отношения перешли на этот уровень? Недавно Гермиона намекала, что их отношения ещё не продвинулись настолько далеко.

Но, с другой стороны, им было шестнадцать, а шестнадцатилетние известны своей импульсивностью. Возможно, традиционный обмен подарками на Валентинов День что-то зажёг между ними.

Смотря на них, он почувствовал, как что-то пробудилось в нём - нечто большее, чем просто смущение. Что бы он ощутил, задумался Гарри, если бы его так же поцеловали? На мгновение он попытался представить себя в подобной ситуации и тут же наткнулся на проблему.

Какую бы позицию он занимал? Рона или Гермионы?

Если бы кто-нибудь целовал его… кто-нибудь… Северус, например? Он был женат на Северусе и после многочисленных занятий с мечом, во время которых физический контакт был постоянным, Гарри начал думать, что уже не считает эту идею отвратительной. Интересно, он был бы прижатым к стене, как Гермиона, или тем, кто целует?

Картинки из его снов вернулись и снова взволновали его, вызывая известную реакцию. Человек в этих снах, сильный и мужественный, возбуждал его умело и легко. В тех снах он чувствовал себя совершенно ошеломлённым, он был готов взорваться от переполняющих его чувств, реагируя на вкус чужих губ, прикосновения и жар чужого тела, вжимающегося в него. Северус сильный, - размышлял Гарри, - с прекрасно развитой мускулатурой, и не в его характере - быть пассивным. Представить Северуса на месте Гермионы Гарри никак не мог. Его сердце взволнованно вздрогнуло, когда он представил, как бы было, если бы Северус прижался к нему, как Рон к Гермионе, или как мужчина в его сне. Жаркая волна окатила его с ног до головы, лицо запылало.

О, Боже, что же с ним не так? Он не был… не был кем? - спросил он себя. Не был геем? В последнее время он уже почти готов был признать, что возможно был им - его весьма определённо привлекали мужчины. По крайней мере, Северус - хотя это был выбор судьбы! Его Мастер Зелий, отрава его существования! Но, ни у кого в мире больше нет такого восхитительного оттенка глаз, как у Северуса, а его голос… Гарри задрожал. Его голос мог расплавить сталь. Чёрт, ему даже нравился запах этого мужчины - по крайней мере, настоящий запах его тела, а не когда он пропах какими-то странными зельями.

Но что же сам Северус - гей ли он? Однако ему было известно, что Северусу нравятся высокие блондинки, а не безбашенные гриффиндорцы.

Едва эта мысль появилась, Гарри почувствовал, как всё внутри всколыхнулось от негодования. А что, если у Северуса есть любовница? Или любовник? Всё, что он знал о Северусе - это то, что возможно у него были долгосрочные отношения с кем-то, но они никогда не разговаривали на эту тему, и Гарри не знал, как обстоят дела сейчас. Долгое время Гарри так сильно переживал из-за своего вынужденного брака с Северусом, что совсем забыл о том, что того также заставили жениться на нём. Конечно, никто даже не потрудился спросить Северуса той ночью много месяцев назад, не был ли он в тот момент связан с кем-то ещё? По идее, Северус мог спокойно встречаться с дюжиной любовников, и Гарри никогда бы об этом не узнал.

- Ой! Гарри! - шокировано воскликнула Гермиона, вырывая его из странных мыслей, роящихся в его голове.

- Гарри! - точно так же воскликнул Рон, немедленно покраснев. Оба его друга выглядели такими смущёнными, словно их обоих застали за кражей печенья из буфета, они даже отодвинулись друг от друга.

- Извините! - выпалил Гарри, чувствуя себя неловко от того, что разглядывал их. Несколько минут все смущённо переглядывались, потом кто-то из них нервно хихикнул, и все улыбнулись.

- Идёмте на ужин, - предложила Гермиона.

Они поспешили покинуть место происшествия и помчались по коридору в сторону Большого зала, облегченно вздохнув, когда попали в холл, переполненный студентами.

Рон и Гермиона обычно сидели за обеденным столом друг напротив друга, но в свете сегодняшней ситуации, Гарри не был удивлён, увидев, что они сели рядом. Гарри только робко улыбнулся им, садясь напротив. Однако, к его ужасу, Лаванда Браун и Парвати Патил сели по обе стороны от него. С ними были ещё несколько девчонок - семикурсницы и пятикурсницы, включая Джинни. Темой их оживленного разговора был брак.

Различные хогвартские романы активно обсуждались вчера, в Валентинов день. Прошлой ночью в Гриффиндорской башне студентки забросали вернувшихся с церемонии Билла, Перси, близнецов, Рона, Джинни и Гарри вопросами о браке Драко Малфоя и Чарли Уизли. Все хотели знать, через что пришлось пройти Чарли во время заключения брака с наследником Малфоев. Девушки признавали, что внешне Драко довольно привлекателен, но, как человек - неприятен. Все хотели в деталях услышать, как он ведёт себя с Чарли.

Даже сегодня разговоры об этом ещё не утихли, хотя теперь девушки обсуждали достоинства устроенного брака, и, судя по тому, как сели Лаванда и Парвати, их интересовало его мнение об этом обычае. Он раздражённо вздохнул - ну, почему девушки так бесцеремонны?

- Теперь мои родители тоже хотят устроить мой брак, - пожаловалась Лаванда всем, кто слушал. - Они думают, что это снова стало очень модно - если это достаточно хорошо для Гарри Поттера, то это должно быть достаточно хорошо для любого. И они полагают, что очевидно Малфои считают точно также. Мои родители всегда старались быть современными, а теперь они хотят быть старомодными.

- Брак Драко не был устроен, - прервала её Гермиона. - Это, скорее, решение Драко и Чарли, а не их родителей.

- А по словам мистера Малфоя, всё было по-другому, - ответила Парвати. - И в газетах пишут, что Дамблдор также имеет к этому какое-то отношение. Мои родители подумывают, чтобы тоже обратиться к нему, чтобы устроить мой брак.

- Ясно, похоже, я единственная, кто не хочет устроенный брак, - заявила Лаванда. - Я даже не могу себе это представить!

- Лаванда, - предупреждающе сказала Гермиона, и бросила виноватый взгляд на Гарри. Юноша подозревал, что её собеседница даже не понимала, что фактически оскорбила его.

- О, чёрт! - проворчала Лаванда. Она обняла его одной рукой за плечи и кратко прижала к себе, а другой - словно извиняясь, погладила его по бедру. - Прости, Гарри. Я знаю, что твой брак был устроен, и всё же! Я не хочу застрять в таком кошмарном браке - я имею в виду: чтО, если мои родители выберут мне кого-то ужасного? Как потом вообще жить? Худшее, что может произойти - это жизнь с кем-то, в которой единственные эмоции между вами - это холодное презрение или, если повезёт - равнодушие. И самое бОльшее, на что вы когда-либо сможете надеяться - это взаимное уважение. И кто захочет прожить такую жизнь? Без страсти, без огня?! Я лучше умру!

Парвати, сидящая с другой стороны от Гарри, ухмыльнулась и, дразнясь, потянула его за прядку волос.

- Ну, и что же получаешь ты, Гарри? Холодное презрение, равнодушие или уважение?

Все за столом рассмеялись. Гарри покраснел и сердито оглядел всех вокруг.

- Я должен выбирать только из этих вариантов? - недовольно спросил он.

- Очевидно, да, - пробормотал Рон, тоже раздражённый темой беседы. Он впился сердитым взглядом в девушек. - Вы что думаете, что это всё, на что может надеяться мой брат?

- Он женат на Малфое! - напомнила ему Лаванда. - А они подняли слово «холодный» на новый уровень.

- Ну, не знаю, - задумчиво сказал Невилл. - По мне, так он совсем не казался «холодным», когда метал ножи в преподавательский стол.

- Отлично подметил, - согласился Дин, кивнув головой. - И я вполне уверен, что мы можем также исключить слово «вежливый».

На это последовал ещё больший смех.

- Это же относится и к профессору Снейпу, - добавил Симус.

- Видите, - сказала Гермиона двум девушкам. - Вам следует пересмотреть свои взгляды на эту тему.

Но Лаванда не хотела, чтобы от неё так просто отделались.

- Только не говори мне, что ты бы хотела, чтобы твои родители устроили твой брак! - воскликнула она. - Я имею в виду, что бы ты сделала, если бы завтра они сказали тебе, что решили выдать тебя на следующей неделе за Эрни МакМиллана, и что ты ничего не можешь с этим сделать?!

- Во-первых, мои родители - магглы и не верят в устроенные браки, - напомнила ей Гермиона. - А во-вторых, я не говорю, что мне нравится идея устроенного брака. Я только сказала, что многие из сидящих здесь, не имеют выбора в этом вопросе, и ты не должна оскорблять обычай. Некоторые устроенные браки оказываются вполне удачными. Люди могут быть вполне счастливы в устроенных браках.

- Вполне счастливы, - проворчала Лаванда. - Вполне счастливы в их посредственных жизнях, в которых нет ни малейшей страсти. Назови хоть один устроенный брак, который превратился в настоящую любовь?

- Мои родители, - уверено заявил Рон. Все в шоке повернулись к нему. Он только пожал плечами. - Их родители договорились о браке, когда моим родителям было десять лет. Они влюбились, когда вместе учились в Хогвартсе. Ты же не можешь сказать, что в их жизни нет страсти? Мерлин, да моя мама снова беременна!

Девчонки, каким-то образом пропустившие вчера эту новость, в шоке завизжали. Лаванда выглядела очень удивлённой. В следующее мгновение тема беседы перешла от брака к детям, и Гарри показательно закатил глаза, переглянувшись с Роном и Гермионой. Ему больше нравилось, когда Дин, Симус и Невилл, как обычно, сидели рядом с ним.

Глубоко задумавшись, Гарри возвращался после ужина в свои комнаты. В голове у него роилось множество мыслей, приводивших его в смятение. «Посредственная жизнь, в которой нет ни малейшей страсти» - это то, что они думают станет с его жизнью? Неужели взаимоуважение - это все, что он когда-нибудь сможет получить? Он не мог выкинуть из головы вчерашнее страстное объятие Чарли и Драко на свадьбе, и недавний поцелуй Рона и Гермионы, и начал снова задаваться вопросом, есть ли у Северуса ещё кто-то.

Его беспокоило то, что немного зная о прошлом мужчины, он, в то же время, совершенно ничего не знал о его личной жизни, несмотря на то, что прожил с ним почти полгода. Рядом с ним был такой сильный, мужественный человек, что казалось невозможным, чтобы в его жизни не было страсти. Его предполагаемые отношения просто не могли быть холодными или бесчувственными.

Но, что если у него нет никаких отношений? - спросил ворчливый голос в его голове. Что если это просто секс? В конце концов, Северус не был гриффиндорцем - Гарри сомневался, что зельевар верит в идеи настоящей любви или преданности. Среди студентов ходило много догадок о поведении представителей разных Домов: у влюблённых гриффиндорцев были благородные, возвышенные романы, наполненные эпической страстью, трагедией и вечной любовью. Хаффлпафцы предпочитали тихие, нежные отношения, которые оставались неизменными на протяжении всего романа, становясь дружбой. Равенкловцы подходили к выбору логически, подбирая совместимого с ними компаньона, который сможет поддерживать в будущем ровные спокойные отношения. Слизеринцы действовали холодно и расчётливо, перемещаясь от одного соблазнения к следующему, оставляя позади себя тропу из разбитых сердец.

Гарри, конечно, понимал, что эта классификация была просто смешна. Конечно, Драко сломал эти стереотипы, ведь у него, несомненно, были возвышенные любовные отношения. И Ремус с Сириусом, - ладно, Гарри должен признать, что эти двое очень подходили к этой классификации. Хотя из рассказов Ремуса о бурной молодости Сириуса было известно, что крёстный заводил романы скорее как слизеринец, чем как гриффиндорец. Но через некоторое время Сириус, наконец, оставил слизеринский путь без малейшего сожаления. Сириус признался ему, что даже интересуясь Ремусом, смотрел в другую сторону потому, что тот казался ему совершенно равнодушным.

Гарри раздражённо застонал. С какой стати такие мысли изводят его сейчас? Неужели недостаточно того, что он волновался, размышляя о том, какой у него будет личная жизнь? Он очень сомневался, что Северуса тоже посещали подобные мысли, поскольку тому были неведомы мрачные подростковые терзания и сомнения. Гарри тихо проклинал Корнелиуса Фаджа за его дурацкие планы, из-за которых всё это началось.

Северус сидел у камина и читал книгу, когда Гарри, наконец, вошёл в комнату. Судя по тому, как Северус переворачивал страницы, Гарри понял, что тот был чем-то раздражён. Мужчина перелистывал страницы так быстро, что вряд ли смог бы прочитать хоть предложение.

Зельевар впился в него долгим пристальным взглядом. Он снял свою учительскую мантию и сейчас был одет в тёмные брюки и белую рубашку. После их тренировки с мечом, он принял душ, и его чёрные волосы выглядели мягкими и чистыми, концы локонов слегка вились и красиво струились по плечам мужчины. Он не был настоящим красавцем - не как Сириус - но сверкающий взор, резкие и гордые черты лица делали его по-своему привлекательным. Даже его нос начинал нравиться Гарри; он добавлял его лицу что-то аристократическое, что ему весьма нравилось. Такие мысли только ещё раз убедили Гарри, что многие могли бы заинтересоваться Северусом. Он понял, что с его стороны было глупо полагать, что мужчина был совершенно одинок. Что-то внутри сжалось от этой мысли.

- Ты занимаешься сексом? - выпалил он, и тут же испуганно застыл. Его лицо вмиг залилось краской. Он не мог поверить, что только спросил это!

Северус недоверчиво разглядывал его некоторое время, его тёмные глаза удивлённо расширились.

- Не в данный момент, - проворчал он, его голос был полон пренебрежения. Он приподнял книгу. - Это называется чтением. Твои знания оставляют желать лучшего, если ты путаешь это с сексом.

- Нет, - пискнул Гарри, его голос сломался. - Я имел в виду ты… Я имел в виду, что я немного в замешательстве, если… если… есть кто-то… Я не имею в виду… - он резко замолчал, будучи совершенно не в состоянии закончить мысль, найти правильные слова, чтобы задать свой вопрос. Он подозревал, что потеряет сознание, если ему станет ещё жарче.

Глаза Севеурса сощурились, когда он слушал, как мальчик путается в словах.

- Это твоя неуклюжая попытка спросить меня, встречаюсь ли я сейчас с кем-то?

- Неуклюжая? - воскликнул Гарри.

- Очень, - усмехнулся Северус. - Это маггловский оборот речи. Правильным способом задать такой вопрос было бы спросить: есть ли у меня любовная связь.

Часть обиды Гарри превратилась в возмущение.

- Правильный способ? Это и есть правильный способ задавать подобные вопросы? - волна негодования захлестнула его.

- Именно, - прохладно ответил ему Северус, снова продолжив резко перелистывать страницы. - Хотя, по правде говоря, обсуждать такие темы вообще немного рискованно. В конце концов, это может побудить меня тоже начать спрашивать.

Гарри не был уверен, что ему нравилось направление, куда начал сворачивать их разговор. Он одновременно чувствовал и злость, и нерешительность, не говоря уже о том, что совершенно запутался.

- Спрашивать о чём?

- Например, я мог бы спросить, что делала рука мисс Браун на твоём бедре во время ужина сегодняшним вечером? - ледяным тоном заявил Северус.

- Этого не было! - протестующее возразил шокированный Гарри.

Северус с громким хлопком яростно захлопнул книгу, впиваясь в гриффиндорца тёмным обжигающим взглядом.

- Безусловно было!

Гарри попытался вспомнить прошедший ужин. Конечно, Лаванда сидела довольно близко к нему, и она несколько раз обнимала его за плечи, и, возможно, дотрагивалась до него больше, чем ему того хотелось, но он, правда, был уверен, что заметил бы, если бы кто-то положил ему руку на бедро, - по крайней мере, он думал, что заметил бы?

- Она не делала этого! - снова решительно заявил он. - Думаю, что я бы заметил, если бы кто-то положил руку мне на бедро. И даже, если она это сделала, это не значит, что она подразумевала… - он снова начал что-то бормотать, неспособный найти подходящее слово.

- Не значит, что она подразумевала - что? - воскликнул Северус, вскочив на ноги и швырнув книгу на журнальный столик. - Если ты не замечаешь, как кто-то кладёт свою руку тебе на бедро, то я нахожу весьма сомнительным то, что ты вообще способен понять, что именно это могло или не могло обозначать!

- Я знаю, что это значит! - возмущённо закричал Гарри. - Я не тупой! Я понимаю, если кто-то начинает флиртовать со мной.

Северус угрожающе шагнул к нему, но Гарри был слишком рассержен, чтобы беспокоиться насчёт этого.

- Флиртовать? Флирт - это обмен УСТНЫМИ намёками. А скольжение руки по твоему бедру больше похоже на заигрывание.

- Она не заигрывала со мной! - настаивал Гарри, впиваясь в него взглядом. - Я, думаю, заметил бы, если бы кто-то начал заигрывать со мной!

- Правда? - усмехнулся Северус. - И ты также заметил, когда мисс Патил начала играть с твоими волосами?

- Что? - испуганно уставился на него гриффиндорец. Он действительно смутно помнил, как кто-то пару раз дёрнул его за волосы, но он сразу отодвинулся от раздражителя. - Она не делала этого! Она не… Я имею в виду, они не заигрывали со мной! Я бы заметил, если бы они сделали это!

- Ещё секунда - и она бы поцеловала тебя! - прорычал Северус, сверкая своими горящими глазами, возвышаясь над ним, как гора. Гарри мог почувствовать, как его горячее дыхание опаляет кожу. Его сердце бешено колотилось в груди, кровь бурным потоком неслась по венам от бури чувств, которым он не знал названия.

- Ты несёшь полный бред! - гневно воскликнул Гарри, не зная, что ещё можно ответить. - Думаю, я бы заметил, если бы кто-то собирался меня поцеловать!

Вдруг сильная рука обхватила Гарри за талию и крепко прижала, в то время как вторая - запуталась в его волосах. Его шокированное восклицание было заглушено горячими губами, захватившими его рот в пламенном требовательном поцелуе, который превратил его мысли в настоящий хаос. Он теснее прижался к Северусу, чувствуя, как жар прошёл по их телам обжигающей волной, когда они соприкоснулись бёдрами. Невероятное ощущение давления чужого языка, и движения жадных, горячих губ - Гарри застонал от такой атаки.

Не задумываясь, он поднял руки и вцепился в узкие, сильные бёдра целующего его мужчины, чувствуя, как под руками движутся мускулы, когда он скользил по ним пальцами. Он не мог думать - только чувствовать, не в силах сфокусироваться на чём-либо кроме восхитительного вкуса губ мужчины и сладости его прикосновений. Требовательный горячий поцелуй Северуса опьянял его.

Внезапно объятия разжались. Его губы опухли, а тело дрожало и пело от пробуждённой энергии. Он заглянул в горящие глаза Северуса Снейпа.

- Ты заметил это? - сердито бросил мужчина, прежде чем стремительно развернуться и исчезнуть в своей лаборатории. Дверь громко хлопнула, оставляя всё ещё задыхающегося и дрожащего Гарри одного в гостиной.

Гарри застыл посреди комнаты настолько дезориентированный, что если бы сейчас вдруг из ниоткуда появились и напали на него дементоры, он бы никак не отреагировал. Словно в прострации, он поднял руку и прикоснулся к своим губам. В них ещё ощущалось легкое покалывание, и он мог чувствовать вкус губ Северуса. Слова, которые он услышал сегодня вечером, неожиданно всплыли в его памяти. Холодное презрение, равнодушие? Взаимное уважение? Что из перечисленного подходит, - спрашивал он себя. И не был уверен, что знает ответ. Его сердце всё ещё бешено колотилось.

О боже! Мужчина поцеловал его! Что, во имя Мерлина, он сделал такого, чтобы вызвать у него такую реакцию? И смог бы он сделать это снова? - тут же спросил слабый голос, прежде чем Гарри заставил его умолкнуть.

Он медленно направился в спальню, всё ещё прикасаясь пальцами к своим опухшим после жаркого поцелуя губам. Он начал понимать, почему его одноклассники так бурно и самозабвенно обсуждали все это. Это было… ладно, он не был уверен, как это описать, и не был полностью уверен, как относиться к факту, о котором говорил Северус Снейп. Конечно, если кто-то предположил бы подобное шесть месяцев назад, он бы реагировал совершенно иначе.

Вдруг он резко остановился, когда ему в голову пришла одна мысль. Северус так и не ответил на его вопрос! Северус, как истинный слизеринец, просто находчиво ушел от ответа! Неуклюжий! - кипятился он. Неуклюже поинтересовавшийся, была ли у его супруга любовная связь!

- Твою мать! - ругнулся Гарри, и, сердито шагнув в спальню, яростно захлопнул за собой дверь.

Он не собирается извиняться! - крутилась у Северуса в голове мысль, когда он сел за рабочий стол и достал перо, чтобы начать проверять работы студентов. Нет, он совершенно определённо не собирается просить прощения! Какое это имеет значение, если он поцеловал мальчика - мальчика, которого несомненно нужно было поцеловать, если он настолько невежественен, что не может понять, когда две - ДВЕ - девушки публично домогаются его!

Весь день он с трудом пытался обуздать свои чувства, которые были всё ещё взвинчены после вчерашнего разговора с Альбусом. В конце концов, Гарри не был виноват в том, что остальная часть мира настолько интересовалась им, что совершенно незнакомые маги подвергали сомнению их брак. И студенты тоже были ни в чём не виноваты, хотя он всё равно не жалел о снятых им пятидесяти баллах в течение дня. Это ему очень понравилось.

В принципе, он был в довольно неплохом настроении, когда пришёл сегодня на ужин. Чуть раньше у них с Гарри было занятие с мечом, и ему удалось дать выход своему раздражению в безобидной форме. Он вежливо кивнул Альбусу и Минерве, услышал вопрос о своём здоровье от Хагрида, и положил себе на тарелку несколько кусочков ростбифа. Домовые эльфы разместили на столе неплохой выбор напитков, включая немного хорошего вина, которое было позволено за главным столом только в редких случаях.

Ужин проходил отлично. Почти отлично. Студентки Хаффлпафа всё ещё хихикали над ним. Равенкловцы обсуждали какой-то жизненно важный вопрос, о котором - они были абсолютно уверены - весь остальной мир судил совершенно неверно. Слизеринцы перешёптывались, без сомнения составляя очередной план по захвату мира. А гриффиндорцы вели себя шумно и отвратительно. Как всегда. Всё было как всегда.

А затем Лаванда Браун обхватила рукой плечи Гарри и прижала его к себе на несколько секунд, довольно сильно прижимаясь к нему своей грудью.

Увидев это, Северус ощутил, как все внутри него переворачивается. Что, чёрт возьми, это было! - внутренне возмутился он. Было очевидно, что гриффиндорцы что-то горячо обсуждали, хотя со своего места он и не мог услышать, о чём именно. И почему во время этого обсуждения Лаванда Браун и Парвати Патил сидят так непозволительно близко к Гарри, он не знал.

Увидев улыбку Лаванды, и то, как её рука скользнула под стол, он почувствовал, что внутри всё заледенело. Она поглаживает его бедро! Только выдержка, выработанная за долгие годы, помогла ему остаться внешне невозмутимым, несмотря на чувства, бушевавшие в душе. Но это не уменьшило его кипящую ярость.

С другой стороны Гарри, к нему близко наклонилась Парвати, не менее сексуальная, чем Лаванда, но более красивая. Она тепло улыбнулась Гарри, что-то тихо говоря ему. С места Северуса казалось, что она словно что-то шептала ему на ухо, а когда она подняла руку, чтобы коснуться волос Гарри, Северус резко сжал в кулаке рукоять ножа. Что, во имя Мерлина, вообще творится за столом гриффиндорцев? И с какой стати девушки лезут к его супругу!

Полагая, что ему, вероятно, не позволят убить кого-нибудь в Большом зале, по крайней мере, в присутствии Дамблдора, Северус пулей вылетел из Зала, слишком злой, чтобы продолжать смотреть на гриффиндорцев. Были ли среди тех предложений о женитьбе, которые присылали Альбусу, какие-либо от кого-то из студентов? Он попытался вспомнить брачные обряды в Индии - Патил же были индианками. Было ли им позволено иметь больше, чем одного супруга? Браун, конечно, была англичанкой, но эта маленькая потаскушка, вероятно, не заботится ни об обычаях, ни о чести.

Он попытался успокоиться до того, как вернётся Гарри, но провёл эти минуты, задаваясь вопросом, а собирался ли Гарри вообще возвращаться. И подобные мысли совершенно не способствовали успокоению. А затем, через несколько минут, Гарри вошёл в комнату и спросил его, есть ли у него секс. Твою мать!

И он поцеловал его. Возможно это не лучший ответ, но Северус слишком устал быть таким чертовски честным. Таким чертовски благородным! У него был великолепный, сексуальный, сильный - НЕВЕЖЕСТВЕННЫЙ - молодой человек, который каждую ночь спит с ним в одной кровати, а он даже не может до него дотронуться. А сейчас Гарри практически напросился на это. И, во имя Мерлина, они женаты! Ни один суд мира не признает его виновным за то, что он поцеловал мальчика. Нет, он определённо не собирался извиняться.

И мальчик выглядел так потрясающе, когда разозлился во время их разговора - его глаза пылали, лицо раскраснелось от переполняющего его возмущения. Просить его держать свои руки при себе, было бы просто смешно. Во имя Мерлина, слизеринец он или хаффлпафец? В этот момент он некстати вспомнил троих четверокурсников-хаффлпафцев, опозоривших, вероятно, свой факультет, и решил, что выбрал неудачное сравнение.

- Он сам должен извиниться передо мной, - сказал зельевар сам себе, поставив Тролля на одной из проверенных работ. - Только подумайте - задавать мне такие вопросы! - Он проводил с Гарри каждую ночь с тех пор, как они поженились, делал всё возможное и невозможное, чтобы защитить его. Когда, во имя Мерлина, у него могло быть время, чтобы завести роман? А главное, почему Гарри вообще беспокоится об этом?

Но если он действительно беспокоится… Северус застыл от этой мысли. Правда ли он беспокоится? Он попытался вспомнить выражение лица Гарри, когда тот задавал свой вопрос. Была ли это ревность - или это было просто праздное любопытство? Преданность - была очень важна для Гарри, Северус знал это из прошлых разговоров с ним. Действительно ли Гарри начал размышлять о личной жизни Северуса и, если это так, то как он может повернуть это в своих интересах?

- Чёрт побери, - выдохнул он. Что с ним случилось в последнее время? Почему он стал настолько помешан на том, чтобы прикоснуться к мальчику? До сих пор никто не становился ему настолько близок. И он не знал, как справиться с этим.

Долгое время он просидел полностью поглощённый своими мыслями, совершенно не обращая внимания на пергаменты, которые он, как предполагалось, должен был проверять. Слишком много в последнее время он размышлял о Гарри. Шесть месяцев назад, он согласился на этот брак, только чтобы защитить его, потому что Альбус сказал, что мальчик нуждается в нём. Северус тогда пообещал себе, что будет честным партнёром. Он был воспитан так, что верил, что мужчина должен относиться к своему супругу определённым образом - с уважением и заботой, независимо от своих собственных чувств. И он намеревался вести себя только так. Но в какой-то момент - начал чувствовать нечто большее.

Раньше он думал, что когда придёт время, и Гарри обратит своё внимание на кого-то более подходящего, он спокойно примет это и закроет глаза на любую интрижку - конечно, если об их связи не будет знать общественность. Но он начинал понимать, что вряд ли сможет сделать это - вряд ли когда-нибудь сможет закрыть глаза на то, что Гарри может захотеть сделать. Но в то же самое время у него не было никакого желания причинить мальчику боль. Всё, что ему оставалось - это по-глупому надеяться, что Гарри захочет строить свои отношения не с кем-то, а только с ним, что конечно решило бы все его проблемы, верно?

Тут же слизеринец внутри него напомнил, что надежда - для гриффиндорцев, а совсем не для слизеринцев. Слизеринцы предпочитают знать. Последнее, что он хотел бы делать - это вести себя как глупый гриффинорец. Правильно?

Вздохнув, Северус отложил перо и убрал со стола свитки пергамента. Было уже поздно, и сидение в лаборатории никак ему не поможет. Вместо этого он встал и направился в спальню - возможно, завтра всё будет выглядеть в ином свете. Если тот поцелуй был единственно верным шагом, он принесет нужные плоды.

Войдя в комнату, Северус увидел, что Гарри спал, свернувшись на своей стороне кровати, на тумбочке стоял пустой пузырёк зелья Сна-без-Сновидений. Это его немного успокоило - поскольку означало, что после бурной вспышки, мальчик не перестал доверять ему и не отказался от своего зелья, опасаясь каких-либо поползновений со стороны Северуса. Он снова почувствовал вину, когда вспомнил ту ночь, когда почти соблазнил мальчика, пока тот спал.

Он снова отправился в душ, несмотря на то, что был там совсем недавно, желая избавиться от определённых реакций тела до того, как ложиться в постель рядом с Гарри. Под струями горячей воды он поглаживал себя, представляя, что он мог бы сделать, если бы ему дали возможность - как бы он мог ласкать и целовать каждый кусочек тела Гарри, если бы ему дали шанс. Целовать Гарри, когда он не спал, оказалось в тысячу раз приятнее, чем спящего: сонный - он был мягок и уступчив, но в гостиной - ответил страстно, сильно. Он немного поборолся, прежде чем раскрыться, позволяя языку мужчины проникнуть внутрь, отвечая яростной, нетерпеливой страстью, которая заставляла его тело вибрировать от переполняющих чувств.

Северус начал гладить себя сильнее, закрыв глаза и вспоминая, как выглядел тогда Гарри: опухшие зацелованные губы и сверкающие зелёные глаза. Он схватил другой рукой Сердечный камень, всё ещё висящий на его шее, чувствуя ошеломляющую силу магии Гарри, пульсирующую в камне. Мужчина резко закусил губу, чтобы сдержать рвущийся крик, и прислонился к стене душа. Он был слишком возбуждён, чтобы долго продержаться.

Он тихо чертыхнулся. Так глупо, так отчаянно. Перед тем, как покинуть душ, он сердито смыл все признаки своей неосмотрительности, и переоделся, снова скрыв Сердечный камень под ночной рубашкой.

Лёгким взмахом палочки он затушил все, кроме одной, свечи и забрался в кровать. Не в силах удержаться, он склонился над Гарри и легко провёл пальцами по его лицу. Мальчик мягко потянулся за его прикосновением, но не проснулся. Его мягкие губы слегка раскрылись во сне, и Северус почувствовал, что его пах напрягся в ответ.

- Глупый гриффиндорец, - прошептал он. - Ты должен знать, что лучше не дразнить змею.

С другой стороны, именно это гриффиндорцам удаётся лучше всего.

Комментарий автора:

Я совершенно уверена, что Сердечные камни не должны использоваться так, как это сделал Снейп. Как вы можете видеть, Гарри и Северус сделали ещё один шаг. Так же, как и Рон с Гермионой. Полагаю, День святого Валентина раскрывает романтику в каждом человеке (это была романтика для Гарри и Северуса… они общаются лучше, крича друг на друга).

Гарри рассматривает не только идею о том, что он может быть геем, но и пытается также определиться со своей гендерной ролью (это неоднократно упоминалось в предыдущих главах). Уверена, что он когда-нибудь, наконец, всё поймёт. Если бы ему не надо было бороться с Тёмным Лордом, иметь дело с политиками, оборотнями, викингами, дементорами и разбираться с мистическими видениями, он, вероятно, всё понял бы намного быстрее.

И да, в этой главе был ещё один кусочек Джейн Остин, мои читатели настолько проницательны, что сразу подмечают такие вещи.

Глава 54. Просыпайся, Луни.

В Пасхальные каникулы Северус объявил об окончании работы над ликантропным зельем для Люпина. Гарри встретил новость с энтузиазмом, сразу же отправив письмо Сириусу, и отблагодарил Северуса потрясающим объятием, от которого гормональная буря, бушующая последнее время в крови зельевара, несколько улеглась. После сцены ревности, которую он устроил, и последующего поцелуя они общались довольно напряженно, и ему хотелось как-то убедить Гарри, что брак с Мастером Зелий имеет свои преимущества. Хотя мальчик не стал отдаляться или сердиться на него, с того вечера он выглядел нервным и беспокойным, как будто осознал, насколько изменились их отношения, но так и не понял, что с этим делать. Он уклонялся даже от намёков на флирт и избегал любых интимных тем. Всё это сдерживало Северуса, и он был благодарен за временную отсрочку.

Большинство студентов разъехалось на весенние каникулы, так что Сириус мог без опасений вернуться. Остались двое младших Уизли и Гермиона. Драко отказался уехать, несмотря на то, что мать, в письмах, приглашала его. После краткого медового месяца, Чарли вернулся к работе в Румынии, приезжая по выходным к Драко, которого поселили в отдельной комнате в замке. Как и сказала МакГонагалл, женатым студентам запрещалось жить в общих комнатах, а так как Хогсмид был для него небезопасен, директор предоставил отдельную комнату, чтобы они могли видеться с Чарли по выходным. Драко воспринял этот факт, как величайшую привилегию, возносящую его на недосягаемую высоту над остальными студентами. Северус счел его реакцию довольно забавной.

В первый день каникул Сириус, в облике Мягколапа, сопровождаемый Дамблдором, появился в комнатах зельевара. Едва за ним успела закрыться дверь, он преобразовался и крепко обнял Гарри, бросившегося через всю комнату ему на шею. Северус раздраженно наблюдал за ними. Кто бы мог подумать, что однажды Сириус Блэк сможет свободно приходить в его личные комнаты?

Блэк выглядел уставшим, но взволнованным, его синие глаза горели от нетерпения, как в детстве, когда он затевал очередную шалость. Заметив это, Северус постарался унять подозрения, возникшие у него - маловероятно, что сейчас тот был способен думать о чем-либо, кроме своего оборотня. Судя по мерцанию в глазах директора, Северус подозревал, что волнение Блэка и Гарри было заразным.

Увидев Северуса, Блэк кивнул ему, вспомнив о манерах.

- Снейп, - поприветствовал он. - Зелье готово? - Было больно слышать с какой надеждой он произнес эти слова. Ну почему у гриффиндорцев всегда сердца нараспашку?

Северус кивнул, взглянув на Гарри, который с сияющей улыбкой тесно прижимался к Блэку, обнимая его одной рукой. Если бы он также радостно встречал по вечерам Северуса!

- Для начала, мы должны кое-что обсудить, - предупредил он Блэка, жестом приглашая садиться. Вместе с Гарри и директором, они уселись перед камином. - Одним из условий этого процесса является умение Люпина становиться анимагом, - начал Северус. - Я знаю, у вас было не так много времени, чтобы попрактиковаться, перед тем, как он стал диким.

Но Сириус отмахнулся, быстро покачав головой.

- Ремус уже знает необходимые заклинания, хотя и никогда не применял их раньше. Джеймс и я управляли преобразованием самостоятельно на пятом году обучения, но Питеру понадобилось большее количество тренировок. Ремус помог ему закончить преобразование. Он, вероятно, знает теорию и заклинания так же, как и я - если не лучше. Единственное, чего ему не хватает, это практики. Мы уже тогда предполагали, что если Ремус станет анимагом, он сможет избавиться от ликантропии. Но потом мы узнали, что заклинание Animagus не работает для оборотня.

Северус кивнул с облегчением - одной проблемой меньше. - Как только он выпьет зелье, он должен прочесть заклинание. Ты должен будешь дать ему зелье и затем ждать пятнадцать минут, пока оно не начнет действовать. После этого ты должен заставить его преобразовываться в волка, а затем назад в человека, повторяя это в течение следующего часа столько, сколько будет возможно. Его тело должно привыкнуть поддерживать две магических сущности - это, вероятно, отнимет все его силы, но ты не должен позволить ему сдаться или отвлечься. Чтобы всё получилось, он должен пройти полную последовательность преобразования по крайней мере двадцать раз.

Сириус внимательно слушал его слова, Северус его таким никогда не видел. Он кивнул в ответ.

- А после? - спросил Блэк с надеждой. - Он будет вылечен, правда?

- Согласно записям, да - пожал плечами Северус. - Но мы не будем знать наверняка до следующего полнолуния, которое будет через два дня. Луна никак не должна повлиять на него. Если под её влиянием он не превратится в волка, то у нас всё получилось. В любом случае, мне нужно будет сделать ещё несколько тестов. Он все равно останется волком, как ты понимаешь. Его инстинкты, его чувства, его поведение вряд ли изменятся. И, насколько я знаю, серебро все еще будет смертельным для него. Как я сказал, мне нужно будет изучить некоторые моменты.

- Понял, - кивнул Сириус, поднимаясь. - Мы уже можем пойти к нему? Больше нет причин для задержки?

Северус вздохнул, заметив, что Гарри тоже нетерпеливо вскочил. Дамблдор только улыбнулся ему и покачал головой - если гриффиндорец стремится к цели, его уже не остановить.

Сириус снова преобразовался в Мягколапа, пока Северус собирал необходимые зелья. Вместе с зельем от ликантропии, он взял антидот к зелью Живой Смерти. Гарри взял мётлы, которые ранее поставил в угол комнаты. Затем три человека и собака отправились в туалет Плаксы Миртл, где был скрыт вход в Тайную комнату.

Они шли знакомой дорогой через подземелья и Большой Зал Салазара в комнату за статуей основателя. Северус не был здесь с той ночи, когда они принесли сюда Люпина, поэтому закатил глаза, глядя на нынешнюю обстановку в комнате. Блэк преобразовал её в точную копию гриффиндорской гостиной. Если бы Северус не знал, что из-за зелья сны сниться не могут, то решил бы, что Люпина мучают кошмары в таком интерьере.

Когда все зашли в комнату, Северус многозначительно переглянулся с Дамблдором, и тот понимающе кивнул. Подойдя к Люпину, он взмахом палочки приковал его руки и ноги цепями к кровати. Сириус и Гарри удивленно посмотрели на директора.

- Помните, - сказал им Дамблдор, - он всё ещё будет диким, когда проснётся.

Они понимающе кивнули, но все равно казались расстроенными. Дамблдор положил руку на плечо Гарри.

- Теперь, Гарри, мой мальчик, ты должен уйти, - заявил он.

- Что? - испуганно спросил Гарри, - Я не хочу уходить. Я хочу быть здесь, когда Ремус проснётся!

- Нет, Гарри, - отрезал Дамблдор. - Если бы Ремус не был диким, это не было бы проблемой, но ему и так сложно себя контролировать - чем больше людей в комнате, тем труднее ему будет. Мы с тобой выйдем.

- Но... - снова начал Гарри, и тут вмешался крестный.

- Всё в порядке Гарри, - сказал он. - Я все понимаю. Иди с директором. Я позабочусь о Ремусе.

На лице Гарри ясно читалось подозрение, что от него что-то скрывают. Но он доверял крёстному, поэтому просто вздохнул и кивнул, соглашаясь. Северус подождал, пока Дамблдор выведет его из комнаты, прежде чем подойти к Блэку и дать последние инструкции.

- Ты не знаешь, сработает ли оно, верно? - спокойно произнес Сириус, прежде чем зельевар успел произнести хоть слово.

- Согласно тестам - должно сработать,- пожал Северус плечами. - Но я не могу сказать наверняка.

- Я так понял, что ты тоже уйдешь, - догадался Сириус. - Я буду управлять процессом один?

- Только у тебя есть защита, если он преобразуется, - напомнил ему Северус. - В форме собаки ты защищен от инфекции. Я - нет. Но это не единственное, что мы должны принимать во внимание. Если бы он не был диким, это не было бы так важно.

- Что ты имеешь ввиду?

Северус только вздохнул и покачал головой.

- Смотри, Блэк, я надеюсь что зелье сработает, но ты должен быть готов к тому, что окажешься в ловушке, в закрытой комнате с оборотнем, у которого на уме только одно - сделать тебя своим. Причем я сильно сомневаюсь, что твоя форма будет иметь для него значение. Ты можешь оказаться не в состоянии его контролировать.

- Ремус не станет причинять мне боль, - сказал Сириус с абсолютной убеждённостью.

- Ты - идиот! - воскликнул Северус.

- А ты - слизеринец! - парировал Сириус .

Глаза Северуса сузились, он понял, что это оскорбление, но не уловил смысла.

- И что это значит?

- Это значит - ты не способен понять и принять тот факт, что любовь может преодолеть любые препятствия.

- Любовь! - усмехнулся Северус, не понимая, как взрослый человек может верить в подобные глупости. - Любовь не может победить все, Блэк. Она определённо не помогла твоим друзьям - Джеймсу и Лили Поттер.

Взгляд Сириуса стал напряженным, но он спокойно ответил.

- Джеймс и Лили умерли вместе. Их любовь защитила Гарри. А Гарри защищает нас снова и снова. Есть вещи и похуже смерти.

- Хуже смерти, - усмехнулся Северус. - Возможно именно это ты сегодня и испытаешь. Верь в свои счастливые фантазии, если хочешь. Я сделал своё дело, - он поднял два пузырька. - Это, - указал он на первый, - противоядие к зелью Живой Смерти. Он проснётся практически немедленно. Это - ликантропное зелье. Дашь ему, как только проснётся. Потом у тебя будет пятнадцать минут, чтобы до него достучаться, если получится. Если сможешь - освободишь его от оков, и после - немедленно начинайте преобразование. Если через час ты будешь всё ещё жив, пошли к нам своего патронуса, и мы выпустим вас из комнаты.

Он передал оба зелья Блэку, а затем вытащил из рукава палочку Люпина и положил её на тумбочку. Затем стремительно направился к выходу. - Ради Гарри, я надеюсь, ты окажешься прав насчет всепобеждающей любви, - сказал он на прощание.

- Ради Гарри? - мягко засмеялся Блэк. - Почему тебя волнует Гарри? Почему не ради себя - ради награды за обнаружение лекарства от ликантропии?

Северус замер, нахмурившись.

- Я... Гарри не был бы... - он замолчал, не зная как ответить на этот вопрос.

Блэк ехидно ухмыльнулся.

- Видишь Снейп, как все сложно для тех, кто не верит в любовь. Ты будешь отрицать очевидное, пока оно не вцепится в твою задницу.

- Беспокойся лучше о своей! - рявкнул в ответ Снейп, выходя из комнаты и с силой захлопнув дверь. Несколько сильных заклятий гарантировали, что она не будет открыта, пока они не вернутся сюда с Дамблдором.

Гарри и Альбус ждали его в пещере, возле статуи змеи, закрывающей вход. Выходя, Дамблдор закрыл за собой дверь, и кивнул Гарри, чтобы он запер её. Шипение на парселтанге привело механизм в действие, и змея блокировала вход.

- Всё, что нам остается сейчас - ждать, - произнес Северус.

Сириус услышал, как Снейп запечатывает за собой дверь заклинанием, и понял, что теперь всё зависит только от него. Но, как он сказал ранее - иногда нужно просто поверить, а уж в этом Сириус Блэк был лучшим. Открывая пузырек с первым зельем, Сириус пальцами раскрыл холодные губы Ремуса и влил зелье прямо в рот. Он должен был использовать свою палочку, чтобы заставить мужчину глотать, так как даже безусловные рефлексы не работали из-за зелья. Затаив дыхание, он ждал, пока зелье вступит в силу - ему совсем не нравилось видеть Ремуса в таком состоянии. Через мгновение он ощутил вспышку жизненной силы под своими руками, одна из которых лежала на груди Ремуса, а другая прижималась к ледяной щеке. Сердце совершило удар, просыпаясь от глубокого сна, температура тела начала повышаться, возвращая щекам нормальный оттенок. Мягкий вздох вновь наполнил лёгкие воздухом, а под закрытыми веками стали беспокойно двигаться глаза, свидетельствуя о том, что мозг тоже начал свою работу.

- Ну же, Луни, - прошептал Сириус, - проснись, вернись ко мне.

Мгновение спустя на него взглянули дикие желтые глаза волка.

Дрожь прошла по телу Сириуса, конечно, умом он понимал, что Ремус стал диким, но видеть это вживую было странно - он ожидал посмотреть в теплые, янтарные глаза своего друга. Всего несколько раз, когда Ремус был в ярости, в его глазах мелькал такой оттенок, и то всего на пару мгновений. Он не был готов к тому, что Ремус попытается яростно схватить его, борясь с путами, привязывающими его к кровати. Сердце Сириуса забилось быстрее.

- Все хорошо, - быстро сказал он, прижимаясь грудью к Ремусу и беспокоясь, что если он будет слишком яростно вырываться из оков, то может поранить себя. - Я здесь, Луни. Я здесь, - он погладил волосы Ремуса, убирая их с лица.

Ремус напрягся под его руками.

- Сириус? - прошептал он хрипло, отчего странное волнение пронзило Сириуса. Люпин всё ещё мог говорить - он сохранил хрупкую власть над собой, позволяющую ему общаться. Он знал, что Ремус никогда не позволит волку победить себя, его разум слишком силён для этого.

- Да, Луни, - ответил он с нежной улыбкой и открыл второй пузырёк с зельем. - Ты должен выпить это, пожалуйста, Луни, сделай это для меня, - он не был уверен, понял ли его Ремус, так как невозможно было прочитать выражение этих пылающих глаз, смотрящих на него с такой жадностью. Но Ремус раскрыл губы и выпил зелье, не спуская с лица Сириуса пристального взгляда.

Снейп сказал, что зелью необходимо как минимум пятнадцать минут, чтобы начать действовать, и Сириус палочкой создал на тумбочке таймер. Однако, движение, казалось, насторожило Ремуса, и он вновь начал биться в цепях, как будто боясь, что Сириус вновь уйдет от него. Сириус быстро вернулся, и накрыл собой Ремуса, прижав его к постели. Он снова погладил волосы друга, согревая своим дыханием его лицо. Желтые глаза неотрывно следили за ним.

- Ты меня понимаешь, Луни? - спросил он осторожным, ровным голосом. Последнее, что он хотел сделать - это напугать волка.

- Сириус, - повторил Ремус, как будто неспособный сказать что-либо еще. Что-то мерцало глубоко в желтых глазах, возможно искра памяти, которая дала Сириусу надежду. Ремус снова напрягся, сжимая и разжимая кулаки, как будто отчаянно пытался схватить его.

- Я никуда не уйду, - пообещал Сириус. - Я твой. Я никогда не оставлю тебя, Луни. Ты знаешь это. Я люблю тебя, - он не был уверен, понял ли его Ремус, но слова, кажется, успокаивали оборотня. Усевшись поудобнее рядом с другом, он тихо начал рассказывать ему обо всём, что произошло в течении тех месяцев, пока они были в разлуке, поглаживая при этом его волосы и лицо. Медленно утекало время, и вместе с ним, казалось, уходила напряженность Ремуса, мышцы его постепенно расслаблялись.

Когда желтое пламя ушло из любимых глаз, сменившись янтарным теплом, Сириус почувствовал, как его сердце сжалось, а на глаза навернулись слезы. - Ремус, - прошептал он, утыкаясь лицом ему в шею. Тысячи страхов покинули его, и это было единственным, что он мог сделать, чтобы не разрыдаться от счастья. Храбрясь перед Снейпом, он очень боялся, что ему не удастся спасти Ремуса от охватившего его безумия.

- Мягколап? - мягкий шепот, полный надежды достиг его слуха. Ясные янтарные глаза любимого друга смотрели на него. - Это действительно ты?

- Кто ещё заперся бы в комнате с диким оборотнем? - игриво заметил Сириус.

- Мне... - Ремус, казалось, не мог подобрать слов.

- Не смей извиняться, - строго сказал Сириус. - Теперь признание в любви дикому оборотню возглавляет мой список мародёрских диких поступков. И мне это так понравилось, что я не собираюсь останавливаться на достигнутом.

Ремус залился краской, но беспокойство всё ещё не ушло из его глаз.

- Ты... Не...

- Я не женат, - заявил Сириус, догадываясь о вопросе. - И я не собираюсь жениться ни на ком, кроме тебя. Драко Малфой счастливо женат на Чарли Уизли и больше не является угрозой ни одному из нас. Выброси это из головы.

- Чарли? - Ремус выглядел совершенно сбитым с толку, но в его глазах сияла надежда. - Я... Не..

Сириус улыбнулся и покачал головой, у них будет достаточно времени для разговоров позже. Он взглянул на часы. Пятнадцать минут были почти на исходе.

- Ремус, могу я освободить тебя?

- Я не знаю, - признался Ремус, увидев оковы на своих руках.

Сириус понял, о чем он говорит - безумие отступило, но он не знал, насколько далеко. Вероятно, он всё ещё чувствовал его отголоски.

- Послушай меня, Луни, - сказал он, привлекая к себе полное внимание друга. - Я дал тебе зелье от ликантропии. Через несколько минут ты должен будешь впервые превратиться в волка. Ты должен превращаться в волка и обратно в человека столько раз, сколько получится в течение этого часа. Ты не должен думать ни о чем другом, сконцентрируйся только на этом. Я буду здесь и никуда не уйду, но ты должен на этом сосредоточиться, понимаешь?

Ремус кивнул, но его взгляд был очень взволнованным. Сириус улыбнулся и, тихо прошептав заклинание, освободил его от цепей.

В момент освобождения оборотень внезапно и очень сильно обнял его, отчаянно прижимая к себе, не давая даже шанса на освобождение. Сириус заставил себя полностью расслабиться, позволяя Ремусу притянуть себя ближе. Он задрожал, когда Ремус уткнулся лицом в шею, вдыхая его запах. Он почувствовал теплое прикосновение губ, а затем зубов к горлу, и подумал, укусит его оборотень или справится с собой?

- Пожалуйста, Ремус, ты должен сосредоточиться, - прошептал он.

Спустя несколько мгновений, с невероятным усилием Ремус всё же разжал руки и отстранился. Медленно отодвинувшись, Сириус заметил напряжение в лице Ремуса и спросил:

- Все хорошо?

Ремус медленно кивнул, но одна из его рук коснулась лица Сириуса и соскользнула в волосы, как будто он не мог остановиться. Сириус улыбнулся, стараясь обуздать свои эмоции. Его сердце разрывалось от счастья, поскольку он понял, что этот красивый, измученный человек будет принадлежать ему - так или иначе, Ремус будет, наконец, принадлежать ему.

Он потянулся к тумбочке и, взяв палочку, которую там оставил Снейп, вложил её в руку Ремуса. Тот резко выдохнул, вновь чувствуя магию после долгого перерыва.

- А сейчас соберись, Луни, - велел ему Сириус и повел его по пути преобразования - от визуализации к концентрации магии и вербальному заклинанию - вплоть до преобразования тела. Сам он освоил этот процесс более двадцати лет назад, поэтому анимагия стала для него практически инстинктом. Он не умолкал ни на минуту, руководя Ремусом на каждой стадии процесса, поощряя его, помогая сосредоточиться на поставленной задаче.

Первое преобразование заняло почти десять минут, но в конце концов Ремус смог безболезненно принять очень знакомый облик Луни. Сириус редко видел его человеческими глазами. Хотя волчье зелье делало его безопасным для людей, Сириус всегда превращался в собаку, чтобы остаться с ним. Сейчас, оставшись человеком, он понял, насколько устрашающе выглядел оборотень. Луни был гораздо крупнее Мягколапа. Он будто состоял из одних мускулов, клыков и когтей, его челюсти были достаточно сильны, чтобы раскусить любую кость в людском теле. Не просто волк - но Адский Пёс из страшных сказок.

Сириус нежно провел рукой по темному густому меху, оставаясь совершенно неподвижным, когда Луни уткнулся носом в его шею, снова вдыхая запах. Это был окончательный акт доверия - один неверный шаг, одна ошибка в зелье или концентрации Ремуса и Луни может убить его или заразить одним укусом.

- Превращайся обратно, - позвал он тихо, низким голосом, чтобы не испугать. Он надеялся, что Ремус всё ещё здесь и может понять его.

Через минуту он почувствовал очередную волну магии и увидел, как Луни начал медленно превращаться обратно в Ремуса Люпина.

Ему показалось, что Ремус исчерпал все силы на обратное преобразование, но вид радости на его лице был неописуем. Сириус не смог удержаться и поцеловал его, так же безудержно улыбаясь.

- Я знал, что у тебя получится, - радостно кричал он. - Мой Луни!

Ремус, практически потеряв дар речи от счастья, только смеялся в ответ.

- Теперь ты должен сделать это снова, - убеждал Сириус. - Я знаю, что ты устал. Но с каждым разом это будет все легче. - Он поглядел на часы. Прошло ещё пять минут. - Ты должен сделать это столько раз сколько сможешь, пока я не скажу, что можно остановиться. Ты понимаешь?

Ремус кивнул, крепко сжав свою палочку.

В течение следующих сорока минут Ремус превращался снова и снова, продолжая, даже когда ему казалось, что он не может идти дальше, просто потому, что Сириус просил его. Когда он закончил последнее преобразование, то был настолько обессилен, что не мог даже поднять палочку, и лежал совершенно неподвижно на кровати, почти рыдая от слабости, когда Сириус, наконец, сказал ему, что всё закончилось. Сириус призвал влажное полотенце и аккуратно протёр лицо Ремуса, осторожно целуя его, так как он был слишком слаб, чтобы двигаться. Наколдовав стакан воды, он поддержал голову друга и помог ему сделать глоток. Затем он поднял свою палочку и отправил Патронуса - светящегося белого волка, которого он очень любил - чтобы вызвать Гарри и остальных.

Им не пришлось долго ждать. Гарри был первым, кто вошел в дверь, несмотря на то, что - Сириус был уверен - Снейп пытался его удержать. С неописуемым восторгом мальчик смотрел на них обоих - Ремус лежал уставший на кровати, а Сириус сидел рядом с ним. Люпин открыл совершенно человеческие, теплые янтарные глаза, чтобы поприветствовать его.

- Ремус! - закричал Гарри и подбежал к ним, обнимая с облегчением.

В ответ обессиленный Ремус смог лишь легко похлопать его по спине, чуть улыбаясь одними губами. Сириус только усмехнулся, глядя на них, и самодовольно взглянул на Снейпа и Дамблдора.

- Ты цел, как я вижу, - сказал мастер зелий, но, несмотря на их бурное прошлое и нынешние напряженные отношения, мужчина, казалось, испытывал облегчение.

- Спасибо, - сказал Сириус, крайне удивив зельевара. Без сомнения, он никогда не ожидал услышать такие слова из его уст, но Сириус был слишком счастлив сейчас. - Твоё зелье сработало.

Не зная, как отреагировать, Снейп просто наклонил голову.

- Ну, а теперь, - сказал Дамблдор счастливо, - Давай выбираться отсюда, Ремус. Я думаю, ты был заперт в этой камере достаточно долго.

- Как долго? - хрипло спросил Ремус. Он не ощущал течение времени во время сна.

- Сейчас пасхальные каникулы, - ответил Гарри. - Прошли месяцы. Нам тебя не хватало.

Ремус только улыбнулся, тронутый этими словами. Покачиваясь от усталости, он позволил Сириусу и Гарри помочь ему встать на ноги, и они вышли из Тайной комнаты.

Когда Ремус проснулся, он обнаружил себя лежащим на знакомой кровати в комнате, которую разрешил занимать ему в Хогвартсе Дамблдор. Кто-то преобразовал его одежду в пижаму, и, несмотря на события последних нескольких дней - месяцев - он чувствовал себя удивительно обновлённым, правда немного голодным.

Открыв глаза, он увидел улыбающегося Сириуса Блэка, который сидел на краю постели и смотрел на него. Запах Сириуса окружал его, и он подозревал, что его друг не отходил от него ни на минуту. Он чувствовал, как волк шевелится в нем, голодный, как и обычно, но на этот раз ощущения не наполняли его тревогой. Волк чувствовал, что он уже не воюет с человеческой природой.

- Добро пожаловать, Луни! - сказал Сириус, его улыбка соперничала с солнечным светом, проходящим через высокие узкие окна вдоль дальней стены.

Ремус взял друга за руку, улыбнувшись, когда Сириус сжал его пальцы в ответ. Его мысли, наконец, успокоились - он вспомнил кое-что из того, что Сириус сказал ему, когда он боролся с безумием, охватившим его. Боги, безумие! Это казалось кошмаром сейчас - а если бы он кого-нибудь обидел, спрашивал он себя, если бы уничтожил часть своего мира, который так отчаянно хотел защитить? Он смутно помнил непреодолимое желание убить - Драко Малфоя кажется? А если бы мальчик пострадал?

Драко Малфой пытался забрать его любимого - сердито ворчал волк в глубине его души, но Ремус отверг эти мысли. Рациональный человеческий ум знал - вина была полностью на Люциусе Малфое, а не на его сыне. Как странно, заставить волка молчать оказалось очень легко, а вот подавить желание схватить Сириуса и никогда не отпускать было сложнее. Но опять же он полагал, что желание не принадлежит одному только волку. Но почему это было так просто - возможно, из-за действия зелья Северуса?

- Сириус, мне очень жаль, - начал он.

- Не смей извиняться! - твёрдо сказал Сириус. - Мы говорили об этом раньше. Ты ни в чем не виноват. Оставь, Луни.

Оставить? Ремус неуверенно моргнул. Вот так просто - оставить - когда он даже не знал, что могло совершить его безумие? На самом деле он натворил достаточно, чтобы извиняться - не только за потерю контроля, но и за то, что держал Сириуса на расстоянии все эти месяцы, когда он его добивался. Он не должен был колебаться - как он мог сомневаться, что Сириус его любит? Он может быть непостоянным и ветреным, но он никогда не был лжецом.

- Но ты... - он не был уверен, как задать вопрос.

- Полностью твой, - уверил его Сириус. - Одинокий, не состоящий в браке, свободный - за исключением преследования за «убийство, которое я не совершал» - и отчаянно любящий одного бывшего оборотня, который, кажется, неспособен понять, насколько я великолепен.

Эти слова уничтожили последние сомнения, и Ремус, схватив Сириуса за рубашку, потянул того на себя, впиваясь в его губы требовательным поцелуем. У него был небольшой опыт в этом - точнее сказать, вообще никакого - но с другой стороны, неопытным был человек, а волк всегда знал, как сделать это более чем правильно. Услышав стон, который издал Сириус, Ремус предположил, что он отнюдь не жалобный. Сириусу не понадобилось много времени, чтобы перехватить инициативу в поцелуе, и прежде, чем он понял это, Ремус утонул в потрясающих ощущениях, задаваясь вопросом - почему он отказывался от них раньше.

В конце концов Сириусу понадобился воздух, но выражение его лица, когда он посмотрел на Ремуса, было незабываемо. Эти синие глаза сияли так ярко раньше? Казалось, будто все тени Азкабана и тьма войны были на мгновение забыты им, оставляя только прекрасного, блестящего молодого человека, которого он знал еще в детстве. Сердце Ремуса переполняли эмоции.

- Я люблю тебя, - сказал он ему, жалея теперь, что не признался в этом великолепном чувстве столько лет назад, когда он впервые увидел Сириуса Блэка при их сортировке в Большом Зале Хогвартса. Это было столь же верно тогда, как и теперь.

- Конечно! - радостно согласился Сириус, а потом склонился, чтобы поцеловать его снова.

Ремус застонал, обнимая его и прижимая еще ближе. Ему казалось, что он все еще недостаточно близко от горячего стройного тела своего любовника. А когда бедро Сириуса скользнуло между его ног, Ремус ахнул и выгнулся от получаемых ощущений. Волк хотел поглотить человека, забрать то, что принадлежало ему; человеку в нем хотелось увидеть, куда Сириус приведет его. Было это влиянием зелья или нет, но Ремус все еще чувствовал огромную силу волка, текущую по его венам, и знал, что он может доминировать при любом физическом контакте. Он очень осторожно провел ладонями по спине любовника, намеренно делая прикосновения лёгкими и нежными. Позже, - пообещал он волку, и человек взял верх.

Сириусу не потребовалось времени вообще, чтобы понять - на сей раз Ремус не сомневается. И получив разрешение, как любой истинный гриффиндорец, он в полной мере воспользовался им. Он сорвал с Ремуса пижаму так, что некоторые пуговицы отлетели, и его кожа обнажилась для прикосновений.

Ремус боролся с чувством стыда - он ненавидел шрамы, пересекавшие всё его тело. Но его страхи быстро растаяли под нежными прикосновениями Сириуса Блэка. Его тело пылало, когда Сириус проводил сначала пальцами, а затем губами по наиболее длинным шрамам, и поклонялся его телу, как если бы он был произведением искусства. Тихий ласковый шепот проливался бальзамом на его душу, и даже волк подчинился пьянящей эйфории, подавляющей все чувства.

Желая большего, Ремус также нетерпеливо избавил Сириуса от одежды, обнажая тело, которое уже было ему немного знакомо. Подростком Сириус не был излишне застенчив, он раздевался без каких-либо затруднений. Став взрослым, в этом он не изменился, и причиной того, что до сих пор Ремус видел это тело лишь украдкой, была только его собственная стеснительность. Теперь он осмотрел всё полностью, обводя линии тела, касаясь гладкой кожи и очерчивая упругие мышцы, которыми он всегда восхищался. Несмотря на то, что волк сделал его гораздо сильнее любого из окружающих, Сириус всегда был более высоким и мускулистым. Даже Азкабан не забрал у него этой красоты.

В конце концов, они полностью избавились от одежды, а их руки и губы пустились в нетерпеливое исследование тел друг друга. Ремус постоянно подавлял свою врожденную застенчивость и неуверенность, которая приходила с каждым новым ощущением, но Сириус, казалось, был бесстрашен и нетерпеливо показывал ему вещи, о которых он только читал и не вполне верил в их реальность.

Он задыхался и кричал от удовольствия, тело горело, а потрясающие эмоции заполнили его сердце и душу. К тому времени, когда Сириус вошел в него глубокими сильными толчками, и волк и человек находились в абсолютной гармонии друг с другом, свято веря, что нет ничего прекраснее этого жара, этой любви. Кончая, он по-волчьи завыл и услышал, как Сириус выкрикивает его имя в унисон.

- Мой, - рычал Луни, - наконец, мой!

Позже, усталые, но счастливые, они лежали, обнявшись, пока Сириус рассказывал Ремусу о событиях, которые он пропустил из-за своего долгого сна в Тайной комнате. Ремус покраснел и стыдливо закрыл лицо руками, когда узнал о том, как повлиял на различных людей, бывших в комнате во время дикого перехода. Беременность Молли вызвала его смущение даже больше, чем внезапное стремление Чарли к Драко.

- Ох, и Снейп любит Гарри, - сказал ему Сириус. - Только я не знаю, имело ли это какое-либо отношение к твоей дикости. Хотя лучше бы не имело. Я убью его, если он тронул Гарри.

- Как ты узнал об этом? - спросил Ремус, ещё более удивлённо, чем когда услышал о Чарли и Драко. Хотя, после того, как Снейп вел себя в Уинтерленде, это не должно было так удивить его.

- Это понятно по его словам, - пожал плечами Сириус. - Как типичный слизеринец, он абсолютно ничего не смыслит в этом. Я думаю с этими слизеринцами что-то не так - в те моменты, когда яркие эмоции касаются их высушенных сердец, их мозги сгорают, как вампир в солнечном свете. Или как улитка, на которую посыпали соли.

- А что Гарри? Он тоже... - спросил Ремус, игнорируя грубое описание.

- Я тебя прошу, - возразил Сириус. - Мы же говорим о Снейпе. Гарри молод, но он не сумасшедший. И вкус у него намного лучше. Кроме того, я думаю, что практически убедил его уйти в монастырь. Хотя, наверно, теперь придется быть более.... милым... со Снейпом. В конце концов он вылечил тебя.

Ремус нахмурился, вспоминая, что Сириус говорил раньше. Он назвал его бывшим оборотнем.

- Мы не узнаем наверняка, работает ли зелье до следующего полнолуния, - напомнил ему Ремус. - Я имею в виду, что хотя теперь я анимаг, но вполне могу потерять контроль и преобразоваться в полнолуние.

Сириус засмеялся, как будто это была смешная шутка.

- Луни, - сказал он радостно. - Ты спал два дня. Полная луна была прошлой ночью, а ты даже не проснулся.

Прошлой ночью? Ремус ошеломленно смотрел на него. Полнолуние прошло, а он даже не заметил? Не было никакого преобразования - никаких болезненных смещений костей и сухожилий, криков от мучительных изменений тела, от лунного безумия?

Его переполняли чувства, и рыдания безудержно срывались с губ, за все прошедшие десятилетия отчаяния. Он почувствовал крепкое объятие Сириуса и, уткнувшись в него лицом, закричал так, как кричал все эти долгие годы от страдания, которого больше никогда не будет.

Примечания автора.

Мне понадобилось время, чтобы понять, как работать с этой парой. Луни, очевидно, альфа-самец, но Ремус таковым не является - несмотря на свою силу и склонность ставить непослушных щенков на место, когда они становятся слишком непокорными. Я могла бы так же легко написать Ремуса довольно агрессивным, как любовника, но для человека, у которого не было никакого опыта, это кажется маловероятным. Без сомнения, этим двоим (троим - если считать волка) придется многому учиться по мере развития их отношений.

Кстати - я попыталась ответить на всю свою электронную почту, но не успела. У меня в настоящее время приблизительно 4000 новых сообщений в электронной почте, и мне довольно трудно разобраться в них. Много людей просило у меня разрешения перевести эту историю, и я с большой радостью соглашаюсь, если в переводах будет указана информация об авторе и правовые оговорки. Уже сейчас идет перевод на венгерский, русский, немецкий, испанский, и нидерландский язык. Я дам ссылку на свой сайт, когда история будет, наконец, закончена.

Что касается фан-арта: я пока не получила разрешений ни от одного художника размещать здесь ссылки на их произведения, но могу сказать, что на deviantart.com. появились еще две очень хорошие работы. Наберите в поисковой строке «The marriage stone», и вы сможете увидеть замечательный рисунок Germa, изображающий Северуса, несущего раненого Гарри из Хогсмида. Или наберите «Julius Snape», чтобы найти прекрасно изображенного в стиле аниме Джулиуса, загоняющего Гарри в угол в Лабиринте. Если кому-то известно о других подобных работах, пожалуйста, расскажите о них.

Мне, как автору, кажется очень странным, когда мне предлагают такой способ публикации - выкладывать новую главу «по кусочкам». Порой, написав главу до середины, внезапно понимаешь, что это неверно. В этом случае приходится возвращаться назад, иногда на несколько сцен, и менять ход сюжета так, чтобы логично подвести к новому, измененному повороту. Но если эти сцены уже будут опубликованы, согласитесь, весьма сложно менять что-либо.

У меня написано 15000 слов новой главы - но я продолжаю переписывать последнюю сцену в ней снова и снова, потому что она просто не хочет становиться правильной. Каждый раз, когда я переписываю, я должна вернуться назад и изменить что-то ещё. Поэтому, пожалуйста, потерпите, пока я ищу выход из положения. Я пишу с такой скоростью, как могу.

И конечно, вы получите объяснение реакции Гарри на «поцелуй» довольно скоро. Я не оставлю это без внимания.

Глава 55. Юридические маневры

Два дня спустя Гарри, Сириус и Ремус сидели в директорском кабинете, ожидая Дамблдора и Северуса. Гарри отчаянно хотел поговорить с крестным и Люпином - с каждым в отдельности, но подозревал, что это у него получится еще очень не скоро. Он заметил, что отношения и поведение этих двоих сильно изменились - теперь, сидя на диване, они тесно прижимались друг к другу, чего никогда не бывало раньше. И тот факт, что при этом они держались за руки, переплетя пальцы, говорил о многом.

Эти перемены нисколько не удивляли его. Ему было хорошо известно, через что прошли крестный и Ремус. Но ему было необходимо знать больше. Только вот говорить на такую интимную тему с обоими сразу он стеснялся. Тем более, что к каждому из них у него были свои вопросы.

Гарри знал, что Ремус был столь же неопытен в этих вещах, как и он сам. Он стремился узнать, как «это» было, хотя понимал, что задавать такие вопросы, касающиеся человека, в котором он видел отца, весьма неловко.

А у Сириуса он хотел бы узнать, счастлив ли он теперь, когда выбрал серьезные отношения, отказавшись от холостяцкой жизни. Конечно, он знал, что у него не хватит смелости задать такие вопросы. Вместо этого он, как ребенок, улыбнулся обоим, довольный тем, что они, наконец, вместе. Его радовало, как эта пара буквально лучится от взаимного счастья.

Как частенько бывало в те дни, мысли его вновь обратились к Северусу. После того ночного поцелуя, между ними возникла некоторая неловкость. Гарри так часто вспоминал тот случай, прокручивая в уме с разных сторон, что теперь уже был уверен, что напридумывал себе лишнего. Поцелуй просто не мог означать всего того, о чем думал Гарри. Он предположил, что это была вспышка ревности, но казалось невероятным, чтобы такой человек, как Северус Снейп, ревновал, словно Лаванда Браун. Тем более не укладывалось в голове, чтобы он ревновал Гарри. Это означало бы, что Северус относится к нему гораздо серьезнее, чем есть на самом деле.