The marriage stone

Но это не могло быть и любовью, размышлял он. Возможно, Снейп поступил так, будучи собственником по натуре, или исходя из соображений приличий и благопристойности, или просто заботясь о своей репутации. К тому же он был очень рассержен - даже повысил голос на Гарри. Этот поцелуй мог означать все и ничего. Гарри думал как гриффиндорец, а Северус был слизеринцем. И кто знает, почему слизеринец сделал то, что сделал?

А больше всего его беспокоил тот факт, что Северус так и не признался, видится ли он с кем-то. Эта мысль чаще других приходила в голову Гарри, начавшего подозревать, что в тот момент в Северусе заговорил слизеринец-лицемер, увидевший в отношениях Гарри и гриффиндорок то, в чем был повинен сам.

Окончательно запутавшийся в своих предположениях, Гарри решил, что ему поможет только шпионаж. Он начал следить за мужчиной, ну насколько можно было выслеживать человека, который САМ был настоящим шпионом. В основном, он наблюдал за другими учителями рядом с ним, пытаясь понять, кто из них мог бы быть тем, с кем Северус тайно встречается. Кандидатов было немного. Единственной, кто подходил ему по возрасту, была Синистра, но, насколько он знал, ее интересовали люди лет на двадцать моложе Северуса.

МакГонагалл была вне подозрений - одинокая, но слишком старая и строгая. Трелони он даже не принимал в расчет. Мисс Хуч - чуть старше Северуса, здорова и привлекательна, и, кроме того, была ему достойным противником в бою на мечах. Гарри видел несколько их тренировок в прошедшие месяцы. Но она была замужем, что делало ее кандидатуру маловероятной. Хотя, с другой стороны, после всего, что он узнал, возможно брак не являлся серьезным препятствием?

А если не считать брак препятствием, тогда можно заподозрить супругов Вектор - профессор Вектор была очень привлекательна, как и ее муж, служивший в Гринготтсе. Возможность была и у него и у неё. Или у обоих сразу... Ум Гарри с трудом освоился с этим предположением. Конечно, ходили слухи о каких-то хаффлпафцах, устроивших секс на троих, но большинство студентов посчитало это пустой сплетней - ну как можно думать такое о Хаффлпафе?

Несмотря на свои подозрения, Гарри так и не заметил в поведении Северуса ничего, что могло его заставить предположить реальный интерес к кому-то из преподавателей. А больше вокруг него никого не было, за исключением, возможно, выходных в Хогсмиде.

Сам Гарри не был в Хогсмиде со дня нападения, случившегося много месяцев назад. Риск был слишком большим, а кроме того, вездесущая пресса сделала бы такой поход бессмысленным. Теперь выходить за пределы Хогвартса он мог исключительно для посещения еженедельных уроков аппарации, да и то, только под наблюдением нескольких авроров, заслуживающих доверия.

Северус же часто уходил в выходные из замка в деревню. Гарри считал, что, вероятно, он там с кем-то встречается. И тем не менее, он старался не делать поспешных выводов, как поступил с ним Северус, обвиняя в потворстве домогательствам Лаванды и Парвати.

Не то, чтобы его это волновало.

Конечно нет.

Северус волен жить так, как хочет. А то, что при мысли об этом, внутри Гарри все завязывается тугим узлом, и ему хочется разнести все вокруг, так это простое совпадение. Его вообще не заботит, что происходит в личной жизни Северуса, пока он соблюдает достаточную осторожность. Гарри считал, что уж на это ему ума хватит - чертову слизеринцу!

Если бы Северус ответил тогда на его невысказанный вопрос, он бы не мучился теперь, размышляя обо всем этом. Само собой, он не собирался спрашивать снова - это было унизительно.

- Ты занимаешься сексом? - он хотел провалиться сквозь землю, вспоминая тот позорный момент.

Чертов слизеринец! Он никогда не должен был целовать его. Если бы не тот поцелуй, Гарри сейчас не терзали бы сомнения. И, конечно же, то, что в его грезы вторгся Северус Снейп собственной персоной, очень мешало - ведь мечтать о нем, а не о безымянном, безликом человеке, было гораздо сложнее. И занятия с мечом теперь омрачались постоянным ожиданием ловушки, подвоха, так как теперь Гарри ощущал подтекст в каждом прикосновении мужчины. Жизнь была бы намного проще, вернись они к тому способу существования, в котором оба взаимно ненавидели друг друга, но теперь и это стало невозможным, ведь Гарри стремился иметь семью и совершенно не хотел отказываться от этого желания.

Чертов слизеринец!

- О чем задумался, Гарри? - вопрос Сириуса застал его врасплох, и он заметил, что Сириус и Ремус озадаченно смотрят на него. - Ты буквально испепеляешь взглядом свои ботинки. С ними что-то не так?

Гарри покраснел.

- Да нет, - торопливо ответил он. - Просто я думал о...

- О...? - допытывался Сириус. - Домашнем задании? Отработке? Флобберчервях?

- О лете! - выдал Гарри. - Чего мне ждать от этого лета?

Сириус неодобрительно посмотрел на него.

- Большинство студентов с нетерпением ждут лета.

- Я имею в виду, мне что же - придется вернуться к Дурслям? - в принципе, об этом Гарри тоже много думал, и чем больше он размышлял на эту тему, тем больше беспокоился. А как Северус обычно проводит лето? Может быть, он отправляется в дальние страны и встречается с таинственными людьми?

- Ты никогда не вернешься к Дурслям! - отрезал Сириус, и темное пламя полыхнуло в глубине его глаз. - А как проводит лето Снейп, я и правда не знаю. В любом случае, для тебя намного безопаснее будет оставаться в Хогвартсе, пока мы не поймем, что затевает Вольдеморт.

При этих словах Гарри вздрогнул. Он старался не думать о Вольдеморте, как, впрочем, и о многом другом в эти дни. Как и том, что ему придется сопровождать Ремуса в Министерство Магии для рассмотрения вопроса о необходимости его эвтаназии. Сам по себе брак Драко и Чарли еще не отменял ордера на арест Ремуса, и чтобы он не стал еще одним беглым преступником, Дамблдор решил ответить на этот вызов. Сегодня он собрал полный состав Визенгамота, чтобы решить возникшую проблему раз и навсегда.

- Не уверен, что Северусу захочется оставаться в замке, - добавил Ремус, - Думаю, летом он обычно путешествует. Но ты прав, что для Гарри будет небезопасно следовать за ним.

Гарри предположил, что любые планы относительно его лета неизбежно коснутся и Северуса. При этом он почувствовал необъяснимое облегчение. Комнаты Северуса в подземелье стали для него настоящим домом. И он будет скучать по этому человеку, если расстанется с ним надолго. Ну какие же странные мысли лезут сейчас в его голову!

Через мгновение дверь открылась, и в кабинет вошли Северус и Дамблдор. У Северуса на плече висела маленькая кожаная сумка. Гарри знал, что в ней образец зелья от ликантропии и официальный отчет для предоставления в Отдел исследования Зелий. На сегодняшнем слушании Северус выступал в качестве свидетеля защиты по делу Ремуса.

- Ну что, все готовы? - спросил Дамблдор, посматривая на Ремуса сквозь очки-половинки. Ремус и Сириус оба встали, и, хотя они пытались скрыть это, Гарри все же заметил, что они крепче взялись за руки. Сириус не мог сопровождать их, так как все еще считался в розыске. Вместо него с Ремусом шел Гарри. В этот раз они решили использовать его славу в своих интересах. Если бы что-то пошло не так, Гарри мог бы, пользуясь своей известностью, устроить шумиху в прессе.

Гарри и Северус отошли к камину Дамблдора, чтобы Сириус и Ремус могли попрощаться. Гарри переживал за Ремуса и результат слушания, но Дамблдор, казалось, был полностью уверен в благоприятном исходе дела. Парень мог только представить, насколько тяжело было Сириусу оставаться здесь, не имея возможности что-то предпринять, чтобы защитить любимого.

Оглянувшись на прощающихся мужчин, Гарри увидел их довольно жаркий поцелуй и покраснел, подавляя улыбку. Он бросил короткий взволнованный взгляд на Северуса и обнаружил, что тот наблюдает за ним, любуясь его потемневшими от возбуждения глазами и румянцем на щеках, не пропуская ничего. Все мысли Гарри были заняты поцелуем, который подарил ему Северус, и под этим изучающим взглядом он почувствовал себя неловко. Почему глаза Северуса проникают в самую душу, и почему каждый его взгляд заставляет Гарри ощутить свою юношескую глупость, с которой он не в силах справиться? В ту же секунду он ощутил острое желание пнуть мужчину в голень, чтобы увидеть его реакцию на это.

Через несколько минут к ним подошел Ремус, и Дамблдор протянул им всем дымолетный порошок. Северус пошел первым, сопровождая Гарри. Перед тем как бросить порошок в огонь, мальчик оглянулся на крестного, заметив его бледность и взволнованные синие глаза. Ободряюще улыбнувшись ему, Гарри шагнул в камин, отправляясь в Министерство Магии.

Северус схватил Гарри за руку, чтобы не дать упасть, когда тот запнулся, выходя из камина в оживленный транспортный коридор, где нескончаемый поток людей перемещался в Министерство и из него через десятки каминов, облицовывающих всю стену. Не успел мальчик прийти в себя, а Северус - удалить сажу с его одежды взмахом палочки, как вокруг защелкали десятки ярких ослепительных фотовспышек. От неожиданности Гарри отшатнулся, инстинктивно ища защиты у Северуса, и тот прижал его к себе.

К ним рванулись репортеры с камерами, невзирая на строй авроров в красных мантиях, защищающих выход из камина. Казалось, журналисты были предупреждены об их прибытии. Гарри узнал некоторых авроров - Коннора Старка и Кингсли Шеклболта - в ряду охранников, готовых проводить их в Визенгамот.

- Мистер Поттер! - кричала ему дюжина репортеров, пытаясь привлечь его внимание из-за стены авроров. Некоторых, из «Ежедневного Пророка» и «Ведьминского еженедельника», Гарри узнал, но, оценивая общее их количество, предположил, что они представляют более сотни других изданий. Учитывая, что в Великобритании не было такого количества газет, он догадался, что многие приехали из-за рубежа, хотя почему другие страны так интересуются им, он не понимал.

- Мистер Поттер! - кричал один. - Какова Ваша позиция по закону о регистрации магов?

- Мистер Поттер! - выкрикивал другой. - У Вас есть планы аннексировать какие-либо другие британские протектораты?

- Мистер Поттер! Верно ли, что Вы начали переговоры с королем Франции, чтобы начать торговлю с Уинтерлендом?

- Мистер Поттер! Ходят слухи, что Вы собираетесь наделить черных вирм гражданскими правами! Как-то прокомментируете?

- Мистер Поттер! Кого Вы будете поддерживать на приближающихся выборах?

- Мистер Поттер! Верно ли говорят, что вы собираетесь стать следующим Министром Магии?

- Мистер Поттер! Правда ли, что у Вас любовная связь с царицей Египта - фараоном Нитокрис?

- Мистер Поттер! Что Вы думаете о доктрине сертификации волшебных палочек?

- Мистер Поттер! Вы поддерживаете закон о неравных браках?

- Мистер Поттер! Можно ли верить слухам, что Вы собираетесь провести лето у братьев Шилонг в Китайской Империи?

Чтобы защитить Гарри от нарастающей лавины вопросов, Северус закрыл его собой от репортеров, дожидаясь Ремуса и Дамблдора. Им хватило одного взгляда на происходящее, чтобы также выйти вперед, заслоняя Гарри, теперь уже втроем. Поклонившись Дамблдору, авроры сомкнули свои ряды и начали стремительно прокладывать путь по коридору в сторону лифтов. В то время как большинство охраны сдерживало нашествие журналистов, Шеклболт, Старк и еще два аврора вошли в лифт вслед за вверенной их попечению группой.

- Я сожалею об этом инциденте, - заметил Старк, нажимая на кнопку, чтобы отправить их на десятый нижний уровень Министерства Магии, где заседал Визенгамот.

- Как они узнали, что с нами будет Гарри? - рассержено спросил Северус. Гарри все еще пытался проморгаться от фотовспышек, ослепивших его.

- Ну как, - Старк пожал плечами. - Они прочли расписание слушаний и увидели, что сегодня будет рассматриваться дело Люпина. Предполагая, что Гарри придет его поддержать, они прибыли на всякий случай. Они легко смогли вычислить, через какой камин вы прибудете, по той толпе авроров, которую Министр Магии распорядился отправить сюда. Мы не были уверены в его полной... вменяемости, - он окинул взглядом Ремуса. Тот был одет очень скромно, в старый твидовый костюм, такой же, как он носил во время своего преподавания в Хогвартсе, поэтому его облик был далек от портрета на первой полосе «Пророка» несколько месяцев назад - затянутого в кожу, отлично владеющего булавой, воина. Тем не менее, два других аврора настороженно следили за ним, ведь он был известным оборотнем, славящимся своей силой.

Ремус только кротко улыбнулся всем им, стараясь выглядеть как можно безобиднее. Казалось, его нисколько не задевают подозрительные взгляды, но Гарри буквально ощетинился при этом.

- Как видите, мистер Люпин в порядке, - заверил их Дамблдор, строго глядя на настороженных авроров из-под очков. Шеклболт, член ордена Феникса, был абсолютно невозмутим, и до сих пор Гарри не видел ничего особенного в беспокойстве Старка. Он не имел понятия, можно ли ему доверять, просто принимал многие вещи такими, какие они есть.

- Да, я вижу, - согласился Старк. - Пресса будет удалена из основного коридора, ведущего в зал суда, и им не позволят присутствовать на процессе. Но и без них будет очень много наблюдателей.

Лифт остановился, и дверь его заскользила, открываясь. Снаружи их ждали еще больше авроров и другая многочисленная толпа репортеров, начавших выкрикивать вопросы, как только они увидели Гарри и сопровождавших его волшебников. Под прикрытием охраны, им без проблем удалось попасть к главному входу в зал суда Визенгамота. Гарри, его спутники и сопровождавшие их авроры смогли беспрепятственно пройти в вестибюль, а журналисты были моментально остановлены сияющей стеной света.

- Защита от прессы, - сообщил Шеклболт. - Лучшее изобретение после метлы, - защита не пропускала также шум и крики из коридора, поэтому к дверям в зал суда они подошли в относительной тишине. Вокруг сновала толпа людей, с интересом поглядывающих в их сторону, но никто не останавливался и не задавал им вопросов.

Вместо того, чтобы проводить их прямо в зал суда, Старк показал жестом на дверь дальше по коридору. - Я должен арестовать мистера Люпина и изъять его палочку, - сообщил он. - Профессор Дамблдор, Вы можете сопровождать его, - он взглянул на Снейпа. - Как я понимаю, Вы - свидетель защиты. Лучше, если Вы не будете ни с кем общаться до начала слушания - Шеклболт останется с Вами и проводит Вас, когда они будут готовы начать.

Сильная рука Северуса, которую Гарри ощутил на своем плече, подсказала ему, где именно останется он сам, но он не мог не волноваться, глядя как Ремуса и Дамблдора уводит Старк в сопровождении авроров. Шеклболт лишь раз ободряюще улыбнулся ему, подпирая каменную стену коридора, словно он был равнодушен ко всему происходящему.

Гарри вздохнул и отвернулся, снова глядя на светящуюся стену, не пропускавшую журналистов.

- Зачем здесь зарубежная пресса? - спросил он Северуса, недоумевая, чем можно объяснить повышенный интерес к себе со стороны других государств.

Северус заметно напрягся и поджал губы при виде вспышек журналистских камер.

- Я не позволю им беспокоить тебя, - сказал он Гарри с интонацией, ясно дающей понять, что в ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ - это может даже очень его обеспокоить. Северус был, видимо, сильно недоволен их присутствием.

- А что они там болтали о царице Египта, и кто такие братья Шилонг? - упорствовал Гарри, подозревая, что Северус знает гораздо больше него о политической ситуации в остальной части мира. Запутавшись даже в британских новостях, состоявших в основном из политических интриг и вновь принятых законов, Гарри уже не знал, что и думать. С той поры, как он возвратился из Уинтерленда, было предпринято уже три попытки убийства различных кандидатов в Министры, включая Корнелиуса Фаджа. Интересно, что ни одна из этих попыток не была связана с Пожирателями Смерти.

Несмотря на то, что Фадж считался лидером предвыборной кампании, поскольку занимал выборную должность, по итогам опросов вперед вырывались мадам Боунс и Александр Малбург. Было даже выдвинуто предложение по сбору подписей за то, чтобы все посты в министерстве отдать игрокам сборной по квиддичу - своеобразная защитная реакция людей, не доверяющих своему правительству.

Гарри надеялся, что Северус объяснит ему все касательно Нитокрис и братьев Шилонг. Но тот, оставаясь внешне невозмутимым, - лишь глаза вспыхнули гневом, - и снова произнес:

- Я не позволю этому коснуться тебя.

- Но почему они задают такие вопросы? - спросил Гарри, недоумевая, откуда берутся подобные сплетни. Когда на четвертом курсе ему приписывали отношения с Гермионой, была хоть какая-то причина для слухов. С ней он проводил тогда очень много времени, что давало повод для поспешных и неверных выводов. - Я же никогда не был ни в Египте, ни в Китае! И даже не слышал о тех людях! - до этого дня он вообще не подозревал, что Египтом все еще правят фараоны, и совершенно не представлял, какая она - Китайская Империя.

- Это только нелепые слухи, - произнес Северус, став мрачнее тучи. - Им просто не о чем больше говорить, поэтому приходится смаковать сплетни.

Неудовлетворенный ответом, Гарри вздохнул и прислонился к стене, возле Шеклболта. Аврор, похоже, не собирался поддерживать этот разговор. Гарри вспомнил о других, заданных ему вопросах, касавшихся доктрины сертификации волшебных палочек и закона о неравных браках. И спросил себя, а Гермиона смогла бы понять, о чем все они говорили?

Почти все волшебники и ведьмы, входившие в зал суда, были одеты в красивые официальные мантии, и теперь Гарри был рад, что позволил Северусу нынешним утром выбрать одежду для него. По его мнению, гардероб Северуса составляли очень качественные, но несколько старомодно выглядящие вещи. Он уже начал привыкать к дублетам, но сегодня его облачили в шелковую бледно-зеленую сорочку с длинными рукавами, отлично сидящие молескиновые брюки и кожаные ботинки. Сверху была надета темно-зеленая мантия до колен, застегивающаяся на груди богато украшенными серебряными пряжками. Северус, в похожем наряде, выдержанном в серебристо-черной гамме, смотрелся рядом с ним весьма респектабельно.

- Северус! - послышалось через минуту радостное приветствие, и Гарри увидел приближающегося к ним очень старого человека в белой мантии. В отличие от Дамблдора, он был чисто выбрит и абсолютно лыс. Поскольку Гарри не доводилось раньше видеть лысых волшебников, он подумал, что голову мужчина тоже бреет. Рядом со стариком шел человек, гораздо моложе, с золотистыми волосами и резкими чертами лица. В его наряде, как и у Северуса, преобладали серебристый и черный цвета.

- Мастер Дорстер, - Северус приветствовал его официальным почтительным поклоном, немедленно привлекая этим внимание Гарри. Кем же был старик, которого Северус, похоже, очень уважал?

- Я счастлив видеть тебя, мой мальчик! - поздоровавшись с Северусом, старик с энтузиазмом пожал его руку. - Ты, конечно, узнаешь моего помощника? - он кивнул в сторону своего спутника.

Северус повернулся, чтобы пожать руку мужчины, и Гарри заметил легкую улыбку, коснувшуюся его губ.

- Конечно, как дела, Андрэ?

Еще более говорящим, чем улыбка Северуса, было сияние в проницательных глазах златокудрого человека.

- Превосходно! Ты хорошо выглядишь, Северус, - ответил он, и дрожь... не стоящая внимания... пронизала тело Гарри. Он задумчиво прищурился. Андрэ был немного ниже Северуса, стройный, красивый. Его голос был прекрасно поставлен, одежда весьма элегантна, а в глазах светился острый ум, напомнивший Гарри взгляд Гермионы или МакГонагалл.

Северус любезно повернулся к Гарри, представляя его, и он оттолкнулся от стены, чтобы пожать протянутые руки.

- Гарри, это Эллиот Дорстер, Мастер Гильдии Зельеваров. Я много лет учился у него. А это - Андрэ Серран, э... мой коллега. - Гарри услышал короткую паузу, которую Северус сделал перед словом «коллега», и отметил оценивающий взгляд белокурого мужчины, во время их рукопожатия. И хотя Гарри улыбался обоим незнакомцам, сердечно их приветствуя, внутри он сгорал от гнева. Яснее ясного, что Андрэ был не просто «коллегой».

- Примите мои поздравления по случаю вашего брака, - радостно сказал Мастер Дорстер, ни разу не взглянув на шрам Гарри, из-за чего сразу стал ему очень симпатичен.

- В самом деле, - подхватил Андрэ, улыбнувшись несколько высокомерно, как только его острый пристальный взгляд уперся в шрам Гарри. - Прекрасный выбор, Северус, - улыбнулся он. - Ты счастливчик.

Северус только склонил голову вместо ответа, его лицо при этом ничего не выражало.

- Поговаривают, у тебя для нас сногсшибательные новости, Северус? - спросил Дорстер, с любопытством глядя на сумку, все еще висевшую на плече Северуса. - Снова собираешься перевернуть Мир Зельеварения с ног на голову? Ты всегда был самым умным из моих учеников! - он еще раз взглянул через плечо на вход в зал суда, где двигалась толпа людей. - Ну, Андрэ, нам пора занимать наши места. Северус, приходите к нам на обед, как-нибудь на днях. Не могу дождаться встречи с тобой. Приятно было познакомиться, мистер Поттер!

Старик снова с огромным воодушевлением пожал их руки, а затем поспешил к залу суда, жестом приглашая Андрэ следовать за собой. Тот только ухмыльнулся, не собираясь спешить.

- И правда, приезжайте на обед, Северус, - повторил он с улыбкой, после чего кивнул Гарри и отправился вслед за стариком.

Гарри дождался, когда они окончательно скроются из вида, прежде, чем начать разговор.

- Коллега? - многозначительно процедил он, пытаясь подавить бурлящие в нем эмоции. Он ощущал, как скованы его плечи, вероятно от волнения за исход слушания.

Северус бросил на него острый взгляд.

- Я встретил его на конференции по зельям прошлым летом, - спокойно объяснил он.

Гарри начал внимательно разглядывать пол под ногами. Ну что же, теперь ему известен ответ на вопрос, как обычно Северус проводит свое лето. Острая боль пронзила грудь Гарри. Он беспристрастно отметил, что никогда не сможет сравниться с Андрэ по внешним и внутренним качествам. Мужчина был изящным, образованным и, вероятно, Мастером Зелий впридачу. Кроме того - умным, возможно очень талантливым. Он подходил Северусу по возрасту, без сомнения был искушенным и опытным. В общем, ему было присуще все то, чем не обладал Гарри.

Его это не волнует, решил он с тихим рычанием. Это - не его дело. А если ему очень хочется яростно крушить все вокруг, то лишь потому, что его с утра разозлили журналисты. Мистер Андрэ Серран может взять свой обед и засунуть его себе.... Гарри был взбешен. Он зациклился на этих мыслях. Он не мог не думать о том, что кто-то - кто угодно - может встать между ним и человеком, в котором он начал видеть свою семью. Он спокойно обошелся без Дурслей, и, конечно, не будет нуждаться во внимании Северуса Снейпа... При этой мысли сердце Гарри заныло. Затолкав эти размышления на задворки своего разума, он решил больше не возвращаться к ним. Забыть.

Мгновение спустя из зала суда вышел аврор и кивнул Шеклболту. Кингсли тут же собрался, обращаясь к Гарри и Северусу.

- Похоже там готовы начать, - сообщил он им. - Мы с вами пройдем на галерею. Альбус вызовет вас, когда потребуются ваши показания.

Гарри и Северус немедленно отправились за Шеклболтом в зал суда. Почти все взгляды обратились на них, когда они вошли, люди начали громко перешептываться. Занимая свое место на первом ярусе галереи, Гарри увидел море сливово-синих мантий членов Визенгамота, уже разместившихся на верхних рядах. Остальные места были заполнены наблюдателями. В самом низу, в центре, в одиноко стоящем кресле сидел Ремус Люпин, Дамблдор стоял рядом с ним. Гарри с облегчением заметил, что кресло не обвивают цепи. Ремуса не стали заковывать в кандалы.

Начался суд, и в зале воцарилась тишина, когда незнакомый Гарри человек начал зачитывать вслух обвинения по делу Ремуса. Потрясенный шепот наполнил зал, когда Люпина обвинили в том, что он стал диким оборотнем, и его следует подвергнуть эвтаназии. Гарри узнал нескольких молодых людей в зале, учившихся в Хогвартсе в тот год, когда Ремус был преподавателем. А многие из присутствующих сами учились вместе с Ремусом. Гарри также заметил Люциуса Малфоя, сидевшего с другой стороны зала на высокой трибуне наблюдателей. Он с холодным любопытством наблюдал за ходом слушания. Гарри испепелял его взглядом - ведь это именно из-за него Ремус был сейчас здесь.

Когда ему предоставили слово, Дамблдор заговорил.

- Главный следователь, я заявляю, что мы полностью отклоняем все обвинения.

Волна удивленных голосов пронеслась по залу. Министр Фадж, сидевший слева от человека, назначенного Главным Следователем, подался вперед.

- Мы не можем принять подобное заявление, не выслушав доводов защиты. И мы не можем снять какие-либо обвинения, пока их не огласили полностью.

Кто-то в зале согласно закивал, а кто-то нахмурился, несогласный с этим утверждением.

- Обвинения? Есть еще? - спросил Дамблдор, и Гарри ощутил страх, кольнувший его в грудь. - Есть новые обвинения против Ремуса? Я не знаю других обвинений против мистера Люпина, кроме того, что он стал диким оборотнем.

Мадам Боунс стрельнула глазами на Фаджа прежде, чем кивнуть Дамблдору.

- Новые обвинения появились только что, - объяснила она.

- Только потому, что мы не знали, что мистер Люпин был за границей, - встрял Фадж. Они заранее договорились, что Ремус будет утверждать, что был за рубежом, и не знал об ордере на арест. Если бы стало известно, что он отказался сдаться властям, и что они предоставили ему убежище, им всем грозили бы серьезные наказания.

- Я уже говорил Вам, Корнелиус, - заметил Альбус, - мистер Люпин не знал об ордере на арест. Как только он узнал об этом, то тут же сдался мне - представителю власти. Он находился у меня под стражей, как было записано, когда я подавал запрос на слушание. Вы не можете обвинить его в...

- Не только это, - раздраженно прервал его Корнелиус. - Мистер Люпин по закону был обязан зарегистрироваться, как оборотень, в течение двадцати четырех часов после возвращения в страну. Невыполнение карается пятью годами в Азкабане.

Пять лет в Азкабане! Гарри почувствовал, как кровь отхлынула от его лица, и взволнованно глянул на Северуса. Тот сдержанно наблюдал за процессом, ничем не выдавая своих чувств.

- Понимаю, - серьезно ответил Альбус. - В таком случае я должен отклонить и это обвинение, поскольку оно больше не соответствует действительности.

- Больше не соответствует действительности? - воскликнул Фадж. - Вы не можете делать второе заявление, до того, как будет рассмотрено первое.

Главный Следователь постучал палочкой по столу перед собой, и шум, возникший, было, в зале, стих.

- Весьма необычно, когда делают заявление до предъявления обвинения, Альбус, - сообщил он.

Альбус, соглашаясь, кивнул.

- Но совершенно объяснимо, поскольку сами обвинения не только бессмысленны, но и нарушают данные законом гражданские права волшебника.

Толпа еще больше зашумела, и Гарри начал нервно грызть ноготь на большом пальце. Он понятия не имел, к чему клонит Дамблдор. Он покосился на Северуса, который в ответ мрачно уставился на него и смотрел до тех пор, пока мальчик не перестал грызть ноготь.

Главный Следователь опять постучал палочкой, призывая к порядку.

- Потрудитесь объяснить свое высказывание, Альбус, - тоскливо вздохнул человек, как будто его лично касались эти странные события, в которые оказался втянут Дамблдор.

Альбус улыбнулся.

- Ну, думаю, что мы все можем лично убедиться, что мистер Люпин вовсе не является диким оборотнем.

Несмотря на то, что Ремус сидел в кресле в самом центре зала, и его было прекрасно видно со всех сторон, в это мгновение все присутствующие подались вперед или вытянули шеи, чтобы лучше рассмотреть его. Он только вздохнул и сел, положив ногу на ногу. В своем твидовом костюме, с теплым и мягким выражением янтарных глаз, он, казалось, ожидал чашки чая, а не решения суда, касающегося его жизни. Гарри восхищался его спокойствием. Окажись он в подобной ситуации, то не смог бы похвастаться выдержкой и терпением.

- Это действительно так, мистер Люпин? - задал вопрос Главный Следователь. Люди еще сильнее склонились вперед, чтобы расслышать ответ. Гарри вспомнил слова Сириуса о том, что дикие оборотни не умеют говорить.

- Признаюсь, я был весьма разочарован, что Палящие Пушки продули игру на прошлой неделе, но это еще не делает меня диким, - отчетливо ответил Ремус. Его слова вызвали вспышку смеха в зале. Фадж с чрезвычайно раздраженным видом оглянулся на Люциуса Малфоя. Лицо Малфоя ничего не выражало.

Гарри спрашивал себя, для чего Фаджу понадобился весь этот фарс с судом. Он же прекрасно понимал, что арестуй он Ремуса, Гарри тут же дал бы интервью прессе, крича о кровавом убийстве. Или он рассчитывал через Ремуса воздействовать на Гарри?

- Ну хорошо, - ответил Фадж; убедившись в нормальности Ремуса, теперь они едва ли могли предъявить ему обвинение в дикости. - Но другой вопрос остается в силе. Почему Вы не зарегистрировались, как оборотень, в Министерстве Магии, вернувшись в страну?

- Это простое недоразумение, Корнелиус, - ответил Дамблдор, качая головой. - Мистер Люпин не сообщил о себе, как об оборотне, в течение 24 часов после своего возвращения, лишь потому, что в это время он уже не являлся оборотнем.

Удивленные и протестующие возгласы полетели над толпой, люди не могли понять, как возможно то, о чем говорит Альбус.

- И кроме того! - воскликнул Альбус, перекрывая гомон своим голосом, - поскольку мистер Люпин больше не оборотень, он в полной мере обладает гражданскими правами, и предъявлять подобные запросы в отношении него - противозаконно. По закону нельзя арестовывать или задерживать волшебника, опираясь лишь на слухи о том, что он не в настроении, - по тому, как Дамблдор голосом выделил слово «волшебник», Гарри сделал вывод, что по отношению к оборотням это вполне допустимо.

На сей раз Главный Следователь был вынужден не только громко постучать палочкой, но и выпустить из нее сноп искр, чтобы заставить толпу замолчать.

- Альбус, Вы знаете, как и все мы, что ликантропия неизлечима. Известно, что мистер Люпин - оборотень, и, как таковой, не является полноправным гражданином.

- О, боюсь, вы заблуждаетесь, - ответил, улыбаясь, Альбус. - Ликантропия БЫЛА неизлечима. Теперь мы имеем средство, чтобы справиться с ней. Подробности объяснит вам мой свидетель, Мастер Зелий Северус Снейп.

- Вы не можете вызвать свидетеля защиты - тем более по вопросу, который не был заявлен к рассмотрению! - взвился Фадж.

- А я поддерживаю это предложение, - произнес темноволосый мужчина, сидевший справа от мадам Боунс. - Хотелось бы узнать о новом средстве.

- Вы не можете поддержать это предложение! - вспылил Фадж. - Мы не имеем права принимать свидетельские показания по запросу, который не был официально предъявлен.

Главный Следователь отрицательно покачал головой.

- Нельзя предъявлять незаконные обвинения. Суд вызывает Северуса Снейпа для дачи свидетельских показаний.

Гарри следил в абсолютной тишине, как Северус с достоинством поднялся с места, поднимая сумку, стоявшую у него в ногах, и направился вниз, где остановился возле Дамблдора и Люпина. По требованию Главного Следователя Северус объяснил принцип действия ликантропного зелья; в подтверждение своих слов он вынул из сумки два свитка, в которых содержались подробности его исследования. Один он вручил Главному Следователю, а второй передал Мастеру Дорстеру, сидевшему поблизости, в ряду наблюдателей. Также он передал ему коробку с образцами зелья для официального тестирования Гильдией.

- И Вы, в результате, сделали заключение, что мистер Люпин полностью вылечен? - недоверчиво переспросил Главный Следователь, выслушав объяснение Северуса.

Северус недовольно взглянул на него.

- Я предполагаю провести еще ряд тестов в дальнейшем, - сообщил он. - Но уже сейчас могу сказать, что, отталкиваясь от юридического определения оборотня, включающего обязательное преобразование в ночь полнолуния, мистер Люпин больше не является таковым. Полная луна не имела на него никакого влияния две ночи назад.

Ошеломленный шепот пополз по залу.

- И Вы утверждаете, что мистер Люпин - теперь фактически анимаг? - настойчиво поинтересовалась мадам Боунс, вновь взглянув на председательствующего, казавшегося невозмутимым.

- Да, - соглашаясь кивнул Северус.

- Так докажите это! - сердито потребовал Фадж. И хотя его требование прозвучало резко, большинство членов Визенгамота присоединилось к нему, желая видеть доказательства.

Главный Следователь склонил голову.

- Мистер Люпин, суд просит, чтобы Вы показали нам свое преобразование, для подтверждения анимагической сущности.

Ремус быстро взглянул на Альбуса, который ободряюще ему кивнул. Он встал и закрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Гарри затаил дыхание - он знал, что Ремус тренировался с Сириусом, но все же превращение было для него пока непривычным. Тем более, что сейчас он был вынужден проделать это без своей волшебной палочки, с чем не каждый опытный анимаг мог справиться. Но Гарри надеялся, что Ремус сумеет.

Он часто видел, как превращается Сириус. Когда его крестный обращался в Мягколапа, изменение было очень быстрое, едва заметное глазу. Также меняла облик профессор МакГонагалл. Но Ремус пока не умел так. Начало изменения стало достаточно напряженным моментом, ведь все взгляды в зале были прикованы к нему в ожидании неведомого.

А потом Гарри ощутил мгновенный и мощный всплеск магической энергии, в которой он узнал силу Ремуса. Он почувствовал, как энергия изменяется, концентрируясь внутри своего хозяина. И затем, внезапно, его человеческий облик начал будто бы таять, преобразуясь в нечто новое. Мгновение спустя перед членами Визенгамота стоял Луни.

Люди, крича от ужаса, ринулись вон из зала. Множество палочек нацелилось на оборотня, и слова проклятий уже были готовы сорваться с губ, если бы Альбус Дамблдор не остановил их, подняв руку и громко требуя спокойствия голосом, усиленным с помощью соноруса. Толпа замерла, со страхом рассматривая оборотня. Луни, действительно имея довольно внушительный облик, сел на задние лапы и завилял хвостом.

Гарри облегченно вздохнул, когда понял, что Ремуса никто не будет проклинать. Мельком взглянув на Северуса, он заметил выражение величайшего презрения на его лице. Оно свидетельствовало о чрезвычайно невысоком мнении о перепуганных мужчинах и женщинах в этом зале.

Когда стало очевидно, что внушающий страх оборотень не собирается ни на кого нападать, люди стали возвращаться на свои места.

Ремус очень медленно принял свой человеческий облик, успев быстро подмигнуть Гарри, прежде чем снова опуститься в деревянное кресло в центре зала суда.

- Как вы все могли убедиться, мистер Люпин теперь анимаг, - объяснил Альбус. - Не оборотень. Поэтому по закону он является полноправным гражданином. И, прежде, чем Вы спросите, Корнелиус, - Альбус поднял руку, не давая Министру себя прервать, - Да, я уже оформил соответствующие документы на его регистрацию в качестве анимага и предоставил их в Министерство.

Фадж сердито насупился, но снова сел на свое место.

- Но... но... - попыталась возразить женщина с голубыми волосами, сидящая через несколько мест позади Фаджа, - Он превращается в опасное существо! Он - угроза обществу!

Альбус окинул внимательным взглядом сквозь очки-полумесяцы говорившую женщину. - Мадам Бремингтон, я знаю, что Ваш отец также был анимагом. Он превращался в лягушку Blue Arrow (Голубая Стрела) - очень ядовитое существо. Яда одной такой лягушки достаточно, чтобы убить сразу сто человек. Он тоже был угрозой обществу?

Женщина смущенно что-то пробормотала, перед тем как сесть на место, и, казалось, задумалась над словами Альбуса.

- И все равно, это не вписывается ни в какие рамки, - снова прорезался Фадж. - Мы прежде никогда не сталкивались со способностью анимага превращаться в магическое существо.

- Прежде у нас и зелья для лечения ликантропии не было, - напомнил ему Альбус. - Сегодня - день, который в будущем станут отмечать, как праздник.

В этот момент Гарри заметил, что Мастер Дорстер уже просматривает свиток Северуса, а Андрэ и горстка других мужчин и женщин, видимо тоже бывших членами Гильдии Зельеваров, читают, заглядывая через его плечо.

- Итак, - произнес Альбус. - Я отклоняю данный судебный запрос, и прошу считать все обвинения против мистера Люпина несостоятельными. Что скажут члены уважаемого собрания?

Главный Следователь поставил предложение Дамлдора на голосование. У Фаджа и кучки его сторонников не было иного выбора, кроме как согласиться с мнением большинства. Таким образом, с Ремуса Люпина были полностью сняты все обвинения.

— — — — — — — — —

Примечания автора:

Без сомнения я исказила Правила Роберта* , касающиеся Парламентской судебной процедуры, в своем описании процессуальных действий, но я не собираюсь сильно переживать из-за этого.

Также, вы смогли убедиться, что реакция Гарри на «тот поцелуй» весьма характерна для него. Он сгорает от ревности при мысли, что у Северуса может быть кто-то на стороне, но не отдает себе отчета в своих чувствах. В этом они с Северусом похожи: упорствуют, отрицая свою любовь, не признавая очевидное. Многие из вас задавались вопросом, что может заставить Гарри явно ревновать Северуса. Представим, что это некто, понимающий истинную ценность Северуса.

Андрэ, в случае, если вы не знаете, был упомянут мимоходом в предыдущей главе - мне был нужен персонаж, на котором сконцентрируется ревность Гарри.

Фараон Нитокрис была настоящей женщиной-фараоном Египта во времена 6-ой династии. Наша Нитокрис не имеет никакого отношения к исторической фигуре, но мне действительно понравилась идея фараона-женщины, и я подумала, что будет уместным дать ей такое имя.

Братья Шилонг полностью выдуманные персонажи. Насколько я знаю (я не говорю на китайском языке), «long» означает «императорский дракон». А «she» переводится как «змея». Мне показалась симпатичной идея управления Китайской империей близнецами-слизеринцами.

Между прочим - я нашла еще одну замечательную работу на Deviantart.com под названием «Wolf at the Door» («Волк у дверей»), автора septemnox. Эта превосходная картина изображает Драко, носящего драконье золото. Спасибо тем, кто дал мне ссылки на нее!

* Примечания переводчика:

Начало систематическому изучению и обобщению парламентских процедур было положено в 1860-х годах Генри М. Робертом - кадровым американским офицером, профессиональным инженером и общественным деятелем. Составив тогда в качестве первого опыта нечто вроде «карманного руководства» на этот счет, он, в 1915 г., увенчал свой полувековой труд изданием обширного пособия под названием «Правила парламентской процедуры» (на русский язык переведено в 1992 г.). Работу эту называют «сводом парламентских законов», «моделью парламентского поведения», а автора ее - отцом современной парламентской процедуры. Как писал сам Г. М. Роберт: "...крайне важно, чтобы каждый почтенный общественный орган действовал на основе порядка, благопристойности и единообразия». Особенность «Правил» Роберта состоит в том, что они приспособлены для любой «ассамблеи», где принимаются решения, - будь то палата парламента, клуб избирателей или религиозная община. Скрупулезно разбираются процедуры ведения дел на собраниях (от внесения предложений при их классификации на главные, побочные и привилегированные до этикета прений и порядка голосования), права собраний, их рабочих органов (комитеты, комиссии), должностных лиц (председатель, секретарь, казначей) и т. д. Но многие из них, будучи привнесены от английского и американского опыта парламентаризма, представляют то, что можно назвать азами собственно парламентской культуры. Именно в них процессуальная сердцевина той особой юридической структуры каждого парламентарно организованного государства, которую теперь называют парламентским правом. Так что среди классиков, с именами которых мы традиционно связываем основание идеологии и практики парламентаризма, свое достойное место занимает (или должно занять, конечно), имя Генри М. Роберта.

Глава 56. Пешка в шахматной игре.

Через полчаса Северус стоял рядом с Гарри в коридоре, ожидая, пока Люпин и Дамблдор уладят последние формальности и получат у авроров конфискованную ранее палочку Ремуса. После снятия всех обвинений с Люпина масса людей желала поговорить с ними. Поэтому Северус был вынужден отвечать на шквал вопросов от других зельеваров, стараясь в то же время не выпускать из вида Гарри. Ему казалось, что отвернись он хотя бы на секунду, и мальчик исчезнет в толпе. А он не собирался снова терять его по милости Фаджа.

Северус передал Мастеру Дорстеру свиток с подробным описанием зелья, в котором умышленно неясно указал первоисточник рецепта. Он не хотел, чтобы Вольдеморт узнал, что они нашли записи Слизерина. Поэтому утверждал, что инструкции к этому зелью были найдены в «древних текстах», которые он решительно отказался называть. Было решено скрыть важные подробности до наступления мирного времени.

Наконец, поговорив с зельеварами, Северус вышел вместе с Гарри в коридор. Они наблюдали, как группа Мастеров Зелий направилась по коридору к свободному теперь выходу. Но едва они пересекли всё ещё сияющую золотую Защиту от прессы, как ожидающие за углом репортёры тут же кинулись к ним.

Глядя на это, Северус с досадой подумал, что им тоже предстоит снова пройти через толпу журналистов. Ему и одного раза было достаточно. Их вопросы встревожили его - особенно те, что были о царице-фараоне и братьях Шелун из Китая. Он подозревал, что некоторые предложения брака, о которых рассказал ему Альбус, могли поступить от кого-либо из них.

Он никогда не встречал царицу-фараона Нитокрис, но видел её портреты. Она была очень юной - ей исполнилось всего пятнадцать лет - но уже считалась одной из самых красивых женщин на земле. Династии Фараонов Египта давно отказались от браков между близкими родственниками и вместо этого начали искать подходящих партнёров в других странах по всему миру, выбирая или магически сильных волшебников и ведьм, или тех, кто имеет нечеловеческое происхождение. Возможно, в Нитокрис течёт не только кровь вейлы, но и кровь азиатской Китсунэ* . Так что, то, что она обратила внимание на Гарри Поттера, как на своего будущего супруга, совершенно не удивило Северуса. Он твердо знал, что эти двое никогда не должны встречаться.

О братьях Шелун он знал только понаслышке. Ходили слухи, что те были также невероятно красивы, и очень гордились, что в их роду был Императорский Дракон. Зельевар не был уверен, получал ли директор предложение для Гарри от них, но близнецы считались одними из самых завидных женихов мира. И будь на то его - Северуса - воля, то Гарри никогда не увидится с ними.

Он видел, как члены Гильдии Зельеваров разговаривают с репортерами в дальнем конце коридора. В отличие от него, они были совсем не против ответить на вопросы - без сомнения, известие о появлении лекарства от Ликантропии, так же, как и все подробности судебного процесса, будут в завтрашних газетах. Северус уже подготовил пресс-релиз о своём зелье, который он отдал Шеклболту, чтобы тот, в свою очередь, передал его позже журналистам.

Его взгляд ненадолго остановился на Андрэ Серране, который в тот момент разговаривал с репортёром из «Ежедневного Пророка». Смутное беспокойство шевельнулось в нем. Северус не ожидал столкнуться с ним сегодня - он не видел этого человека с Конференции по Зельям прошлым летом. Их недолгое общение было приятным; молодой человек был красив, но еще больше Северуса привлекал его незаурядный ум. Да и Андрэ вряд ли заинтересовался им из-за его внешности. Насколько он помнил, они расстались друзьями. Но что удивило Северуса, так это то, как Андрэ с вызовом смотрел сегодня на Гарри. И от него не укрылось, что Гарри ответил ему не менее вызывающим взглядом.

Следя за Андрэ и репортёрами, он не мог не задаться вопросом, намекнёт ли им мужчина об их бывших отношениях. Это было бы крайне нежелательно - особенно учитывая вопросы, которые журналисты задавали Гарри. Мысль, что многие сомневаются в истинности их брака, глубоко волновала его - даже намёк на скандал с его стороны может обострить нездоровый интерес публики.

- Что-то не так? - спросил Гарри.

Он быстро глянул на мальчика и понял, что тот, не отрываясь, следит за Андрэ. Гарри язвительно поджал губы, что было абсолютно на него не похоже. - Я был прав, верно? - проворчал он. - Он не просто коллега.

Северус прищурился. Почему мальчик именно сейчас оказался так проницателен?

- Я уже говорил тебе, что встретил его прошлым летом на Конференции по Зельям.

Гарри раздражённо на него посмотрел.

- Я знаю, что ты весьма невысокого мнения о моем уме, но даже мне понятно, что выражение «встретить кого-то» может иметь скрытый смысл.

Даже несмотря на всю серьёзность ситуации, Северус не смог сдержать вспышку веселья. Если бы он не знал мальчика лучше, то мог поклясться, что тот ревнует его! Его замечание было почти ехидным.

- Я не виделся с ним с того момента, как мы с тобой поженились, так что избавь меня от своих инсинуаций.

Его слова заставили Гарри вспыхнуть от гнева, и Северус ощутил волну возбуждения, которую изо всех сил постарался подавить. В такие моменты он не мог не восхищаться мальчиком - возможно, это происходило из-за прекрасного оттенка, в который окрашивались его щёки, или из-за жизненной силы, сияющей в его глазах. Эмоциональные взрывы Гарри обнажали его потаенную страсть - Северус уже знал, что так он сублимирует свои истинные желания.

- Я не делал никаких инсинуаций! Я только заметил, что ты явно о чём-то волнуешься, - сказал Гарри. - Если ты не встречался с ним, тогда почему тебя так волнует, о чем он рассказывает прессе?

- Потому что он может намекнуть кое на что, - ответил ему Северус. - А это совершенно ни к чему, учитывая присутствие иностранных журналистов.

Гарри в замешательстве нахмурился.

- А почему международная пресса - это так важно? Это имеет какое-то отношение к той истории о царице-фараоне?

- В том числе, - подтвердил Северус, кратко кивнув головой. Он недовольно поджал губы, думая об этом. Последнее, чего он хотел - прочесть в завтрашних газетах статьи, сравнивающие его и фараона Нитокрис. Он подозревал, что здесь счет будет не в его пользу.

Гарри только пренебрежительно вздернул подбородок.

- Ну, ты у нас мастер изворотливости, вот и скажи, что, по-твоему, я должен со всем этим делать?

Его слова зажгли кровь Северуса. Значит, мальчик сердился - возможно, даже ревновал. Хотя возможно, он просто был раздражен тем, что может оказаться под прицелом прессы из-за любовника своего мужа. В этот момент Северус понял, что может извлечь из этой ситуации пользу - предложив прессе нечто гораздо более интересное для публикации на передовице, и одновременно отпугнет от Гарри вероятных зарубежных претендентов. Ещё ни одному репортёру не удалось сфотографировать их двоих в по-настоящему интимный момент - он знал, что это будет очень щедро с их стороны - разрешить сделать подобный снимок.

- Я надеюсь, ты поможешь мне дать им более захватывающую тему для разговоров, - сообщил он мальчику, окидывая его взглядом с головы до ног. Тот выглядел сегодня восхитительно - любая фотография с ним была бы прекрасна. Бледно-зелёная сорочка и темно-изумрудная мантия выгодно подчеркивали цвет его глаз и замечательно оттеняли нежность кожи. Его волосы были как обычно взъерошены, как у истинного гриффиндорца, и это невероятно ему шло. Он выглядел как молодой принц - даже его осанка как-то изменилась за последние несколько месяцев. Если раньше его ловкость и изящество проявлялись в основном во время полетов, то теперь регулярные занятия с мечом заметно улучшили его общую манеру двигаться и держаться, придав ей хищную грацию.

- Более захватывающую тему? - неуверенно переспросил Гарри, выглядя одновременно озадаченным и заинтригованным. - Не могу представить, что они могут посчитать интереснее, чем скандал. Они так это обожают, что готовы выдумать его буквально на пустом месте.

- Используй воображение, - Северус намеренно понизил тембр своего голоса, сделав его бархатным, зная, как это влияет на Гарри. И тут же увидел, что зелёные глаза ошеломленно раскрылись.

- Ты не серьёзно, - прошипел он ему в ответ, снова отчаянно краснея.

Северус поднял одну бровь и чувственно улыбнулся.

- Такой снимок обязательно будет на первой странице - и затмит любую другую историю. Что нам и нужно.

В глазах Гарри вспыхнула и пронеслась целая буря эмоций - слишком много, чтобы Северус успел различить их все. Иногда он отчаянно хотел изучить разум мальчика, раз и навсегда узнать, что же на самом деле тот думает. Но такое насилие могло разрушить их и без того хрупкую связь. Наконец, во взгляде Гарри одержало верх раздражение - это была не та эмоция, которую хотелось бы видеть Северусу, но, в принципе, и этого было достаточно.

- Я чувствую себя чёртовой пешкой в шахматной игре, - проворчал мальчик.

- В шахматной игре? - нахмурился Северус, не понимая, о чём он сейчас говорит.

Гарри взглянул на него, в его зелёных глазах застыла боль, и Северус почувствовал, как его сердце сжалось от этого взгляда.

- Каждое мгновение моей жизни - это часть хитроумного плана, организованного кем-то другим. Даже мой брак. Ничего из этого не имеет смысла!

Оказывается, мальчик всю жизнь ощущал себя пешкой в чужой игре. Северус даже представить не мог, что его предложение будет воспринято Гарри всего лишь как еще одна попытка манипулировать им в чьих-то интересах. Конечно, отчасти это было так, но Северусом двигало не только желание отвлечь прессу. Он забыл, как смехотворно-романтичны могут быть гриффиндорцы; подобные уловки идут против их натуры.

Зельевар мягко коснулся руки мальчика.

- Гарри, - начал он, пытаясь найти слова, способные ослабить боль, которую он видел в его глазах.

Но Гарри решительно вздернул подбородок.

- Нет, ты конечно прав, - перебил он его прежде, чем тот смог произнести что-то еще, кроме его имени. - Пусть журналисты получат свое фото. Уверен что, в конце концов, это всё ради великой цели, не так ли?

И прежде чем Северус смог продумать ответ, мальчик внезапно шагнул к нему, и прижался, обняв руками за шею. А когда Гарри поднял на него ждущий взгляд, у Северуса не осталось другого выбора, кроме как ответить ему - да он и не желал ничего иного. Его руки сомкнулись на талии мужа, и он приник к его губам в нежном поцелуе. Краем сознания он успел уловить, что вспышки всех фотокамер за Защитой от прессы лихорадочно защелкали, спеша запечатлеть редкий кадр. А затем его разум затопили ощущения вкуса губ Гарри, жар их тел, вжимающихся друг в друга. Он еще крепче обнял мальчика, целуя его более глубоко и страстно, чем планировал, когда всего лишь хотел сыграть на камеры.

Как и во время последнего раза, он совершенно растворился в поцелуе, его тело жаждало более близкого контакта. Как долго он еще сможет продержаться, сохраняя дистанцию между ними, контролируя свое желание соблазнить мальчика? Судя по тому, как Гарри невинно отвечает на его нежное касание губ - соблазнение не будет трудным. Но сможет ли он простить его потом, или навсегда отвергнет, если Северус возьмет то, что для него не предназначалось?

Он отпустил мальчика прежде, чем совершенно потерялся в своих чувствах, отмечая, как зарделись щёки Гарри, и как тот опустил ресницы, словно стыдясь своей несдержанности. Но со стороны всё выглядело превосходно - молодой человек вспыхнул от внезапной страсти. Северус не сомневался, что фотография затмит даже замечательную новость о лечении Ликантропии. Остальная часть мира желала Гарри Поттера, как и он сам. Должно быть приятно сознавать себя частью толпы единомышленников.

Звук шагов Дамблдора и Люпина помешал им сказать друг другу хоть слово. Они обернулись, и Гарри мгновенно отошел от Северуса, щёки его все еще алели. Северус еле сдержал желание схватить мальчика за руку и снова прижать к себе - когда уже он сможет спокойно и без оглядки касаться его?

Подойдя, Люпин улыбнулся Гарри, но Альбус был серьезен, в глазах старика сквозило беспокойство, губы были сердито поджаты.

- Что-то не так? - сразу спросил Северус. Шеклболт и Старк были всё ещё с ними, но это не выглядело, словно у Ремуса были всё ещё какие-то проблемы. Вероятно, авроры просто собирались помочь им беспрепятственно пройти сквозь толпу журналистов.

Альбус только скупо кивнул.

- Не здесь, - сказал он просто, и Северус понял, что он не будет говорить о том, что его беспокоит, пока они не вернутся в Хогвартс. Все трое шли вокруг Гарри - Альбус чуть впереди, а Ремус и Северус по обеим сторонам от него. Шеклболт и Старк двигались впереди, ведя их через Защиту от прессы, где другие авроры уже ждали, чтобы раздвинуть толпу репортеров и создать живой коридор.

Едва они переступили границу сияющей стены, как их оглушили газетчики, выкрикивающие свои многочисленные вопросы. Северус видел, как Гарри побледнел, когда стремительно двигался в окружении охраны к лифтам. Зельевар не понимал, как он мог раньше полагать, что мальчик наслаждается вниманием прессы и той шумихой, которую вечно устраивают вокруг его имени. Неужели он был настолько слеп?

Под охраной авроров они быстро достигли коридора, в который выходила каминная сеть. Авроры блокировали один из каминов, оттесняя от него других ожидающих пассажиров. Под вспышки камер и яростные крики журналистов четверо волшебников один за другим переместились в кабинет директора Хогвартса. Последним в комнате появился Альбус и тут же взмахнул палочкой, заблокировав камин, чтобы ни один назойливый репортёр не смог последовать за ними.

Сириус Блэк, всё это время ожидающий их в кабинете, едва увидев появившегося Ремуса, тут же кинулся к нему и сжал в крепком объятии. Увидев это, Гарри улыбнулся, а Северус с отвращением ощутил свою собственную радость от такой простой вещи. Он превращался в проклятого гриффиндорца! Глядя на эти бесконечные улыбки, ему хотелось рычать и огрызаться и сказать какую-нибудь гадость Блэку. Но он сдержал свой порыв, не желая портить настроение Гарри в такой момент.

Блэк, казалось, задавал тысячу вопросов сразу. Северус молча наблюдал, как Люпин и Гарри пытаются ответить одновременно на все эти вопросы - он видел это и раньше. Казалось, это было уникальной чертой всех гриффиндорцев - они говорили одновременно, перебивая друг друга, будучи настолько возбуждены, что лепетали нечто бессвязное. И всё же им каким-то непостижимым образом удавалось передать большую часть информации за относительно короткое время. Он в замешательстве покачал головой. Твою мать! Неужели им троим так необходимо держаться за руки и прыгать, вот как сейчас? Люпин и Блэк - взрослые люди, а ведут себя как пятилетние дети.

Не желая больше это наблюдать, Северус повернулся к Дамблдору, который умиленно взирал на трёх гриффиндорцев, глаза его мерцали при этом. Очевидно, он разделял их восторг.

- Теперь Вы можете сказать, что случилось, Альбус? - спросил Северус, привлекая своим вопросом также и внимание веселящейся троицы.

Альбус только кивнул и устало опустился в одно из кресел, стоящих около стола.

- Министр Фадж проинформировал меня, что наша Национальная Сборная по Квиддичу недавно лишилась Ловца. Поэтому в течение двух недель они будут проводить открытые испытания для выбора нового Ловца здесь, в Хогвартсе.

- Что? - в шоке спросил Северус, сомневаясь, что правильно расслышал.

- Национальная Сборная? - воскликнул Блэк. - Но ведь это привлечёт игроков из всех профессиональных команд в стране.

- Что в свою очередь привлечёт тысячи зрителей, - закончил его мысль Ремус.

- Я знаю, - согласно кивнул Альбус.

- Наше поле для Квиддича не подходит для подобного мероприятия, - сказал им Гарри. - Оно не настолько большое, как профессиональный стадион, и оно никогда не вместит тысячи зрителей.

Альбус снова кивнул, поглаживая свою бороду.

- Поэтому за следующие две недели наше поле для Квиддича будет полностью перестроено, как мемориальная дань аврорам, которые погибли здесь в прошлом году.

Минуту все просто молча смотрели на него, пытаясь осознать сказанное директором. Северус попытался представить тот хаос, который поглотит их всех.

- Значит, в течение следующих двух недель нам придётся терпеть шатающихся повсюду рабочих, а потом к нам нагрянет многотысячная толпа зрителей. Как мы сможем обеспечить полную безопасность в такой ситуации, я уже не говорю об учебном процессе? Разве Вы не можете отказать им в этой просьбе?

- Это была не просьба, - ответил Альбус. - Попечительский Совет уже одобрил это. Они полагают, что это событие принесёт Хогвартсу необходимый доход, и они все полностью за эту идею.

- Но разве Хогвартс нуждается в доходе? - неуверенно спросил Сириус.

Альбус покачал головой.

- Нет, не нуждается, - он окинул взглядом висящие на стенах кабинета портреты бывших директоров, которые всё это время внимательно слушали их разговор. - У Хогвартса всегда было достаточно средств.

- Тогда зачем подвергать школу такому безумию? - с недоумением произнес Ремус.

- О, я думаю по целому ряду причин, - вздохнул директор, взглянув на Гарри. - Меня попросили сообщить студентам, что всех студентов, кому уже исполнилось шестнадцать лет, будут рады увидеть на испытаниях на место Ловца Англии.

Северус побледнел, осознав последствия, и резко повернулся к Гарри, собираясь запретить ему проходить отбор. Но протест замер на его губах, когда он увидел выражение лица мальчика. Оно было далеко от взволнованного ожидания - тот был мрачнее тучи.

- Фадж хочет, чтобы я прошёл испытания, - отчетливо проговорил Гарри, в его голосе слышался едва сдерживаемый гнев. - И, конечно, так как я - Гарри Поттер, у Национальной Сборной не будет шанса отказать мне - не важно: достаточно ли я хорош в игре или нет. Фадж хочет быть известен, как Министр, который заставил Гарри Поттера играть Ловцом за Англию.

Услышав горечь и гнев в голосе Гарри, Северус почувствовал, как похолодел. Он мог видеть по лицам Блэка и Люпина, что они чувствовали то же самое.

- Должен признаться, я тоже сразу подумал об этом, - тихо признался Альбус.

- А то, что это подвергнет опасности не только мою жизнь, но и жизни всех других игроков и зрителей, - это, что, совершенно не волнует Фаджа? - спросил Гарри, хотя судя по тону его голоса, он не ждал, что кто-нибудь ответит на этот вопрос. Ответ был очевиден. - Он рискнёт жизнями многих людей ради своих политических планов, - он отвернулся, пересёк комнату и встал перед высоким узким окном, которое выходило на Поле для Квиддича. - Ему мало того, что он вмешался в мою личную жизнь, так он ещё должен разрушить и Квиддич.

Северус вздрогнул, услышав это. Он вспомнил, как Гарри сказал ему, что чувствует себя словно пешка в шахматной игре - а теперь здесь им снова пытались манипулировать. Он не мог не помнить, как однажды, несколько месяцев назад, когда они вместе шли в Хогсмид, Гарри дразнил его тем, что он будет единственным мастером зелий, женатым на профессиональном квиддичном игроке. Казалось, с тех пор Гарри стал смотреть на вещи гораздо прозаичнее. Он знал, что ему вряд ли позволят жить нормальной жизнью. Осознание этого пронзило сердце Северуса острой жгучей болью, и он понятия не имел, как её успокоить. Он не хотел, чтобы Гарри разочаровался в своих мечтах.

- А что насчёт безопасности, Альбус? - спросил Сириус. - Как ты собираешься держать замок в безопасности с тысячами прибывающих и шастающих повсюду людей?

- Это - всё же замок, - напомнил им Альбус. - А все они предназначались, чтобы противостоять осадам. Я не могу помешать Совету Попечителей устроить их Квиддичный матч, но я могу не впускать никого в замок.

- А если будет нападение? - спросил Гарри, отвернувшись от окна. - Мы запрёмся в замке и бросим зрителей и квиддичных игроков в сражении на произвол судьбы?

Северус нахмурился. Он уже слышал эту интонацию в голосе Гарри раньше - в Уинтерленде, когда тот говорил, что чувствует обязанность спасти людей, которые просят его помощи. Он обменялся быстрыми взглядами с Блэком и Люпином - они тоже узнали настроение Гарри. Всё это организовывалось Фаджем, чтобы манипулировать Гарри, и мальчик чувствовал себя ответственным за безопасность невинных людей, которые окажутся не в то время не в том месте.

- Конечно нет, Гарри, - заверил его Альбус. - Я уже настоял на том, чтобы здесь всё время дежурил элитный отряд авроров, - старик встал и пересёк комнату, чтобы встать около Гарри. Они стояли вместе, глядя в окно; лучи весеннего солнца окружали их обоих золотистым ореолом.

На некоторое время воцарилась тишина, а потом Гарри склонил голову.

- Вольдеморт что-то планирует. Что-то ужасное, - тихо сказал он, и Северусу пришлось напрячь слух, чтобы услышать его. Дамблдор пристально всматривался в лицо мальчика. - Что, если авроры не смогут справиться с тем, что грядет?

Долгое время Дамблдор задумчиво молчал, потом поднял сморщенную руку и мягко положил её на плечо Гарри.

- Бывают времена, мой мальчик, когда надо просто верить. В любом случае, мы все будем вместе. Никто из нас не будет один.

И конечно это было именно то, что гриффиндорцам нравилось слышать, потому что Гарри слабо улыбнулся старику и согласно кивнул головой.

Покинув кабинет директора, Гарри шел вслед за Северусом по многочисленным коридорам Хогвартса. Он знал, что Рон и Гермиона будут с тревогой ожидать новостей о слушании Ремуса, поэтому нужно поспешить в Большой Зал. Сириус и Ремус уже вернулись в свои комнаты, чтобы отпраздновать наедине, а Северус, как предполагал Гарри, собирался вернуться в свою лабораторию. И хотя наступало время весенних каникул, учителя не щадили студентов, заваливая их огромными домашними заданиями и контрольными, и, как предполагал Гарри, Северус, скорее всего, тоже запланировал дать сегодня какому-нибудь курсу контрольную работу.

По крайней мере, он надеялся, что это всё, что планировал на сегодня Северус - ему не хотелось думать, что вместо этого он, возможно, захочет посетить Андрэ Серрана. Конечно, у мужчины было отличное оправдание, чтобы посетить любого из Гильдии Зельеваров - ведь завтра весь волшебный мир будет обсуждать зелье от Ликантропии.

Он мельком глянул на Северуса, отмечая задумчивое выражение его лица, и тут же вспыхнул, подумав, какая ещё новость может завтра обсуждаться всем волшебным миром; Северус сказал, что он уверен, что фотография их поцелуя появится завтра на первых полосах газет.

Когда Северус сделал то провокационное предложение, сердце Гарри подпрыгнуло по многим причинам. Он не хотел думать о том, что после нескольких месяцев, стремится поцеловать его снова - отчаянно желая узнать, вообразил ли он себе ту восхитительную дрожь по всему телу, когда они целовались в последний раз. Он мог быть совершенно не уверен в природе их отношений, но он всё ещё был подростком, ощутившим внезапную вспышку страсти. И его человеческое естество требовало большего.

А затем он понял, что его собираются поцеловать, чтобы пресечь слухи, о том, что его супруг мог встречаться с бывшим любовником. В одно мгновение все романтические мысли вылетели из его головы, и реальность обрушилась на него. Северус женился на нём потому, что директор попросил его сделать это - потому что его жизнь была в опасности, и он нуждался в защите. Мужчина заботился о нём, потому что это было его обязанностью. И теперь он собирается поцеловать его, потому что ему это выгодно в данный момент. Это не было по-настоящему, не было романтично - чёрт, на этот раз это вообще не имело к нему никакого отношения, даже в смысле проявления ревности или чувства собственности. Это было не более чем явная попытка управлять прессой.

В тот момент он не знал, кого хотел задушить больше - Северуса, репортёров или Андрэ Серрана. Но после того как он услышал о планах Фаджа насчёт Квиддича, он решил, что лучше придушить Министра - особенно из-за того, что именно он всё это начал. Без него никогда бы не произошло всё остальное.

Странно, но при мысли, что он мог бы и не быть замужем за Северусом, сердце Гарри болезненно сжалось. Он раздражённо застонал - почему жизнь должна быть настолько сложной?

Ещё один взгляд, брошенный на Северуса, снова разбередил его беспокойные мысли. Что, если он собирается встретиться с Андрэ? Действительность была такова, что он никак не смог бы ему помешать сделать это - чёрт, он даже не был уверен, почему так расстроен. Почему это его так волнует? Северус не принадлежал ему, и он, конечно, не мог диктовать, как тому жить. Но, тем не менее, мысль, что это может быть угрозой для его семьи, упорно грызла его.

Достигнув места, где их пути должны были разойтись - Гарри направлялся в Большой Зал, а Северус - в свою лабораторию - Гарри осознал, что просто не сможет выдержать неизвестность. Он должен знать - даже, если ему не понравится ответ. Когда Северус вежливо кивнул ему и повернулся, чтобы спуститься вниз в подземелья, Гарри импульсивно схватил его за запястье, удержав на месте.

Северус резко обернулся, выглядя чрезвычайно удивлённым, не понимая, что нужно Гарри. Тот смущённо вспыхнул, полагая, что вряд ли кто-либо осмеливался задерживать мужчину - конечно, ни у одного студента в Хогвартсе не хватит смелости или глупости, доставать Мастера Зелий. Тем не менее, он не мог побороть себя, чтобы отпустить его. Довольно странно, что сам Северус даже не попытался выдернуть своё запястье из цепких пальцев Гарри. Он просто вопросительно поднял тёмную бровь в ожидании объяснения.

-Ты… Я хотел узн… - запинаясь, произнёс Гарри, неспособный отыскать нужные слова. Он знал, что его лицо, вероятно, стало уже пунцовым от злости на самого себя - как он вообще попал в эту ситуацию? - Чем собираешься заняться сегодня? - он попытался не съежиться, слыша, как это прозвучало - может быть, Северус сочтет это простым проявлением любопытства? Конечно, лучше всего было просто выпалить: «Ты собираешься встречаться с Андрэ?» Возможно, этим он даже переплюнул бы своё: «Ты занимаешься сексом?».

Северус смотрел на него с растущим недоумением, но, тем не менее, не пытался освободить свою руку.

- У меня остались непроверенные контрольные и ещё нужно сварить несколько зелий для мадам Помфри, - сообщил он Гарри. Затем, выдержав краткую паузу, и, чуть склонив голову к плечу, спросил: - А что ты собираешься делать? - казалось бы, он произнес эти слова со своей обычной интонацией, но к ней примешивалась едва заметная доля язвительности, и сразу стало ясно, что это было что угодно, но не обычный вопрос.

Гарри с трудом подавил растущую дрожь, но так и не отпустил запястье зельевара.

- Я собирался пойти рассказать Рону и Гермионе о судебном процессе, - ответил Гарри, настолько смущённый, что чувствовал, как горят его уши.

Северус кивнул, словно услышал что-то новое - хотя об этом уже говорилось в кабинете директора. Мужчина бросил краткий взгляд на руку Гарри, который все еще стоял, вцепившись в его запястье, будто пытаясь понять, что именно Гарри намеревается сделать с его рукой дальше. В его глазах мелькнула усмешка. Необходимость удерживать его давно прошла, и через силу Гарри разжал свою руку и выпустил запястье мужчины. Твою мать! Что он подумает о нём!

- Ну… я тогда… пойду, - снова запинаясь произнёс Гарри, всё ещё взволнованный и нерешительный, и к тому же смущённый сверх меры.

- Увидимся вечером, - ответил Северус. Он выдержал долгую, полную смысла паузу прежде, чем добавить, - на занятии с мечом.

Его слова странным образом успокоили Гарри - в конце концов, человеку не под силу успеть проверить контрольные, сварить зелья и ещё вовремя успеть на занятия с мечом, если он также планирует встретиться с бывшим любовником. Он с облегчением улыбнулся.

- Точно, - воскликнул Гарри. - Занятие с мечом! - а затем развернулся и помчался прочь, стремясь поскорее завершить неловкую ситуацию. Сворачивая за угол, он знал, что Северус провожает его взглядом

Комментарий автора:

Благодарю всех, кто держит меня в курсе всех новинок art-а в Интернете. Появился новый art на deviantart dot com, под названием «HP : THE MARRIAGE STONE by Aoeiya». Зайдите, посмотрите. Художнику прекрасно удалось уловить чувства героев - раздражение Северуса, панику Гарри и радующегося Дамблдора. Это восхитительный рисунок их свадьбы!

Глава 57. Наблюдая очевидное

Гарри старался не задумываться о том, какова природа легкости, царящей в его душе, спеша через коридоры и по пути отмечая, как пуст замок - студенты вернутся с каникул только через несколько дней. Он предположил, что рабочие прибудут завтра, чтобы начать перестраивать поле для квиддича. Если отбор в Национальную сборную состоится через две недели, им придется начать в ближайшее время. Рон будет счастлив, но Гарри слишком беспокоился из-за возможного нападения, поэтому не мог ожидать отбор с таким же радостным нетерпением.

Он обнаружил Рона и Гермиону, сидящих в Большом Зале вместе с Джинни и, что удивительно, с Драко. Днем Чарли работал, и Драко скучал в одиночестве. Сейчас он играл в шахматы с Роном, а Джинни и Гермиона наблюдали. Отношение к Драко после его замужества было странным. Тот первый разговор на Зельях, когда Рон принял слизеринца в семью, казалось, установил норму будущих отношений для обоих. Их вполне устраивала такая дружба - Рон до сих пор называл Драко «хорёк», а Драко Рона - «Уизел», и это, казалось, примиряло новоявленных родственников с действительностью.

Драко и Джинни были вежливы друг с другом - хотя Гарри подозревал, что такая манера общения с девушками, являющимися членами семьи, была нормой среди чистокровных. Но как общаться с Гермионой Драко действительно не знал. Он, казалось, понял, что ее считали членом семьи Уизли, но он честно не представлял, как вести себя с ней. Без сомнения, привитые с детства идеи о ненормальности магглорожденных занимали все его мысли - и он абсолютно не знал, как поступить. Гермиона, с другой стороны, не могла так быстро забыть все оскорбления, услышанные за все эти годы - прозвище «грязнокровка» всё ещё витало между ними. Однако они старались.

Что касается Гарри и Драко - почему-то, у Драко практически не возникло проблем с принятием Гарри в свою жизнь, что казалось тому странным. Но потом он понял - слизеринцев учили уважать власть, а Гарри был гораздо влиятельнее всех остальных студентов.

Все четверо посмотрели на вошедшего Гарри, внимательно разглядывая его одежду. Обычно он носил школьную форму, и чувствовал себя неуверенно одевая что-то другое. Гермиона и Джинни рассматривали его с восторгом, а вот Рон, казалось, не знал, как реагировать. Даже Драко понравился его внешний вид, судя по тому, как тот кивнул головой.

- Как...- начала Гермиона, но остановилась, быстро взглянув на Драко. Они не обсуждали историю о Ремусе со слизеринцем.

- Все хорошо, - ответил Гарри, усаживаясь рядом с ними. Рон, Гермиона и Джинни улыбнулись с облегчением.

- Профессор Люпин освобожден от всех обвинений? - неожиданно спросил Драко.

Они удивленно уставились на него. Драко торжествовал.

- Что? - насмешливо протянул он. - Я слежу за происходящими событиями, и знаю, что его дело рассматривалось сегодня. Но я здесь не при чем.

- Действительно, - согласилась Гермиона, - если не считать, что это твой отец выдвинул против него обвинения.

- Даже несмотря на это, - невозмутимо продолжил Драко. - Ну так что? Его оправдали?

- Оправдали, - согласился Гарри. - У них не было выбора, кроме как отказаться от всех обвинений. Я уверен, что завтра об этом будет рассказано во всех газетах.

Драко только кивнул и переместил одну из фигур на шахматной доске.

- А профессор Люпин?.. - спросил блондин. Когда никто не ответил ему, он вздохнул и просмотрел на Гарри. - Как он? Я подразумеваю, что... он не слишком зол на меня, а?

Осознав, о чём спрашивает слизеринец, Гарри кивнул головой. Без сомнения Драко знал достаточно, чтобы беспокоиться о том, что его неудавшийся брак с Сириусом Блэком вызовет гнев дикого оборотня.

- Ремус в порядке, - уверил его Гарри. - И он очень рад за вас с Чарли.

- Хорошо, - довольно произнес Драко и затем впился взглядом в Рона, чей слон «съел» одну из его пешек. В отличие от Гарри, Драко, похоже, мог составить достойную конкуренцию Рону в игре в шахматы. Как правило, через пять ходов, фигуры Гарри начинали стонать и охать, готовые сдаться. Шахматные фигуры Драко, напротив, стояли с высокомерным видом и одобряли каждый ход.

- Гермиона, - повернулся Гарри к подруге, - ты знаешь что-нибудь о доктрине сертификации волшебных палочек? - он подумывал спросить и о фараоне и братьях Шелун, но решил, что ему достаточно романтических интриг и без этого. А вот узнать больше о политической ситуации ему действительно было необходимо. Полстраны собиралось приехать в Хогвартс через две недели, и он сомневался, что сумеет избежать вопросов.

- Я читала проект, вынесенный на обсуждение, - кивнула Гермиона. - Это попытка подвести все палочки под определённые производственные стандарты так, чтобы производители палочек не продавали нам плохой товар.

- Не представляю Олливандера, продающего плохие палочки, - задумчиво произнес Гарри.

- Олливандер - лучший мастер волшебных палочек, Гарри, - сказала ему Джинни, - но он не единственный в волшебном мире. Мама и папа должны будут экономить целую вечность, чтобы купить всем нам палочки у Олливандера.

Гарри нахмурился, вспоминая, как на втором курсе Рону пришлось весь год колдовать сломанной палочкой, потому что его семья не могла позволить себе заменить её. И все учебники Джинни достались ей от Рона. Он ждал, что Драко как-то пройдется по теме бедности Уизли, но тот промолчал.

- И в чем же суть? - спросил Гарри. - Речь идет о стандартизации волшебных палочек? - Гарри не мог понять, зачем кому-то интересоваться его мнением по этому поводу, с тем же успехом его можно было бы спросить, что он думает о толщине котлов. Какой смысл во всем этом?

- Ты прав, - согласилась Гермиона.

Драко фыркнул при этом, привлекая к себе внимание.

- Не все так просто, - заметил он.

Гермиона впилась в него взглядом.

- Я прочитала это своими глазами, - возразила она. - Помнишь, Рон, ты ведь тоже читал.

- Я читал? - озадаченно переспросил Рон.

- Да. Это было в газете, - раздраженно фыркнула Гермиона.

Рон посмотрел на Гарри и пожал плечами. Тот факт, что об этом писали в газете, еще не значил, что он это читал.

- Должно быть это не в разделе «Спорт», - заметил он, и Гарри улыбнулся комментарию. Джинни насмешливо закатила глаза, но Гермиона выглядела раздраженной.

- Ты, возможно, прочитала закон, но не читала между строк, - сказал Драко Гермионе. - Там говорится, что он о сертификации всех волшебных палочек и предметов, приравненных к ним, в соответствии с базовыми стандартами Министерства.

- И что? - удивилась Гермиона.

- Предметы, приравненные к волшебным палочкам, могут означать что угодно, - сообщил ей Драко. - Здесь специально использована расплывчатая формулировка, поэтому закон может быть истолкован так или иначе, по желанию Министерства. Речь идет о сертификации всех магических артефактов: если эта доктрина пройдёт, Министерство не только сможет контролировать тех, кто делает, продает или покупает их, но они также могут конфисковать или наложить штраф на любой магический артефакт в Англии. Это означает, что простолюдины больше не будут в состоянии использовать семейные палочки. И они могут забрать каждый зачарованный заварочный чайник или поющую дверную ручку или говорящие часы у всех сквибов, живущих среди магглов. Даже сомнительный зонтик Хагрида будет тщательно изучен.

Гермиона выглядела испуганной, а Гарри нахмурился.

- Минуточку - какие еще простолюдины?

Драко только пожал плечами и неопределенно махнул рукой.

- Ну как - обычный народ. Средние волшебники и ведьмы. Люди, которые не ходят в Хогвартс. Маленькие люди.

- Ты имеешь в виду большую часть волшебного мира? - уточнил Гарри. Это было здорово, что слизеринец, по крайней мере, пытался быть вежливым - но предрассудки еще прочно сидели в нем.

- Да, - Драко кивнул. - Их. Большинству из них не хватает магии для использования настоящей волшебной палочки, поэтому некоторые из них делают семейные. Они зачарованы на выполнение конкретных задач, а не заклинаний в целом. Многие из них передаются из поколения в поколение. Своеобразные примитивные чары. Я даже видел пару самодельных мётел. Все они могут облагаться налогом, оштрафованы или конфискованы в рамках этого нового закона.

- Даже стеганые одеяла моей тёти Милдред? - озадаченно спросил Рон. - Они зачарованы, чтобы оставаться постоянно тёплыми.

Драко подумал и кивнул.

- Да, они могут обложить налогом даже их.

- Или заварочный чайник мисс Фигг, - задумчиво произнес Гарри. Когда он был маленьким, он не знал, что мисс Фигг сквиб, но помнил, что у неё был чайник, который всегда оставался горячим, и в нем никогда не заканчивалась вода.

- Но это ужасно! - воскликнула Гермиона. - Ты действительно уверен, что они хотят именно этого?

Драко с недоумением посмотрел на неё.

- Какой смысл было предлагать такой закон, если бы в нём не было подвоха? Сама по себе сертификация палочек бессмысленна. Палочка или работает для тебя, или нет. Тебе не нужно правительство, чтобы понять это.

- Ты поддерживаешь этот закон? - строго спросила Гермиона.

- Конечно нет, - Драко выглядел возмущённым её предположением. - Ты представляешь, сколько у меня есть таких артефактов, которые могут облагаться налогом в рамках нового закона? Он не будет принят, если дело дойдет до голосования. Большинство людей понимают его смысл.

Его последние слова заставили Гермиону покраснеть от обиды. Драко только вздохнул.

- Понимаете, - сказал он примирительно, - мой отец отлично разбирается в магическом законодательстве. Я с детства учился этому. И знаю, чего можно ожидать. Вы - нет. Гриффиндорцы привыкли судить о вещах слишком прямолинейно и не умеют видеть перспективу.

Несколько успокоившись, Гермиона замолчала. Она посмотрела на Гарри, который только ободряюще ей улыбнулся. По крайней мере, Драко пытался - по-своему, по слизерински. Будучи мужем Северуса, Гарри привык к сомнительным комплиментам.

- А что насчет закона о неравных браках? - спросил их Гарри. - Вы знаете что-нибудь об этом?

- Это - попытка преобразовать семейные законы о браке, - ответил Драко, мельком взглянув на Гермиону, чтобы понять, не собирается ли она продолжить. Девушка сидела молча, и Драко пояснил. - Министр Фадж пытается зарегистрировать прошлые семейные союзы, и основывать текущие на прежних стандартах. Прямо сейчас любой Глава Рода может изменить или отменить семейные Заветы Отцов, как сделал Уизли. Но если этот новый закон будет принят, вы должны будете сначала доказать, что достойны изменить свои Заветы. Возьмите Блэков, например.

- А что с ними не так? - осторожно уточнил Гарри. Он не был уверен, знает ли Драко, кем приходится ему Сириус.

- Они - темномагическая семья, - объяснил Драко, но его голос потонул в протестующих выкриках Гарри, Гермионы, и обоих Уизли.

Драко поднял руки, сдаваясь.

- Я имел в виду - традиционно. Они традиционно были Темными - вы видели Беллатрикс?

- Сириус не темный, - проворчал Гарри.

- Да, и он считается белой вороной в семье, - напомнил ему Драко. - Основываясь на исторических приоритетах, в соответствии с новым законом, Блэки смогли бы соединяться только с темномагическими семьями. Даже Глава Рода не будет в состоянии изменить Заветы Отцов без предварительного доказательства существования исторического обоснования для этого. Семьи, отменившие свои Заветы, должны будут восстановить их. Закон, как предполагается, сохраняет наше наследие.

- Его могут принять? - спросил Гарри, опасаясь, что в будущем у многих могут возникнуть серьезные проблемы.

Драко пожал плечами.

- Трудно сказать. С одной стороны, есть много старых чистокровных семей, которые хотели бы вернуться к некоторым прежним законам. С другой стороны, это также сильно ущемляет в правах Главу Рода, и никому не нравится эта идея. Кто-то может предложить более мягкий вариант закона, который сможет пройти. Или же кто-то влиятельный выскажется против этого закона, и мы зря беспокоимся.

Хотя последнее утверждение было сказано весьма мягко, Гарри услышал намёк в словах слизеринца. Он долго на него смотрел, пытаясь понять, серьезно ли тот говорит. Наконец Гарри с тяжелым вздохом опустил голову, уткнувшись в собственные руки, скрещенные на столе.

- Я ненавижу свою жизнь, - пробормотал он.

- Действительно, Поттер, - вздохнул Драко, ставя своей королевой мат королю Рона. - Вы, гриффиндорцы, не узнаете выгодное дело, даже если посмотрите на него в упор.

Следующим утром Северус сидел в своем кресле около камина и спокойно читал газету. Как он и предполагал, их с Гарри фотография была в центре внимания. И хотя главной новостью дня было провозглашено лекарство от Ликантропии, большинство материалов было посвящено горячему поцелую между Героем Волшебного мира и его мужем, который засвидетельствовали несколько репортеров от Ежедневного пророка. Фотографии Альбуса и Люпина, наряду с полным объяснением лечения ликантропии, и судебными протоколами находились внизу страницы.

Северус удовлетворенно улыбнулся, глядя на фотографию - как он и думал, Гарри действительно выглядел прекрасно. Их пара вообще смотрелась изумительно, если можно было так сказать. И, как он и предсказывал, все предположения о Фараоне и братьях Шелун были не чем иным, как слухами, напечатанными на последних страницах газеты. Никакого упоминания о его предыдущих отношениях с Андрэ не появилось, заставляя надеяться, что тот держал язык за зубами. Возможно, он понял, что такая сплетня могла бы настроить против него Волшебный мир - в конце концов, кому бы хотелось навлекать на себя гнев Мальчика-Который-Выжил?

Глядя как без конца повторяется поцелуй на фотографии, Северус вспомнил о других событиях того вечера. Когда Гарри схватил его за запястье, он был действительно удивлён - не тому, что мальчик схватил его, а из-за того, о чём это говорило. Это был первый откровенный признак собственничества, который показал Гарри. Он сомневался, что сам мальчик знал, почему поступил так - но Северус не пропустил выражение его лица. Он хотел абсолютного подтверждения того, что Северус не собирается идти на встречу с Андрэ.

Собственничество, - размышлял Северус. Ему было трудно понять этого мальчика, но было ясно, что тот боялся, что кто-то разрушит его семью. Он просто столь жаждал привязанности, что был готов принять кого угодно, или у него были подлинные чувства именно к Северусу? Скорее всего, гриффиндорцы по натуре были собственниками - в таком случае это ничего особенного не значит.

Но что, если значит?

Северус задумчиво смотрел на фото. Гарри исполнится семнадцать всего через несколько месяцев - и он станет совершеннолетним по законам магического мира. Тогда многое будет возможным. Мальчик может понять, что ему больше не нужно быть женатым, чтобы защититься от Министерства - и в то время как развод был бы маловероятен, если их брак не будет осуществлен к тому времени, аннулирование - это реальная возможность. Если Гарри попросит аннулирования, что он сделает?

Но что, если он не попросит, спросил себя Северус. Что, если мальчик настолько привыкнет к нему, что не примет разъединение их семьи? Не раз Гарри говорил о семье - настаивал на том, что они семья. И если он теперь показывает типичные гриффиндорские черты - собственничество, даже ревность - тогда возможно, что его семнадцатилетие пройдет для них незаметно.

Конечно, Северус мог взять дело в свои руки. Идея прямого соблазнения шла вразрез с его совестью - мальчик был слишком невинен, слишком велика вероятность, что Гарри воспримет это как предательство, как очередное манипулирование им. А если простой роман - ухаживание, как говорят? Северус никогда не был замечен в чем-либо подобном, это - нелепая черта гриффиндорцев, которые называют ее романтикой.

Проблема в том, что он, как слизеринец, был довольно циничным, жестким, и не имел никакого понятия о том, как ухаживать. Цветы? - задавался он вопросом. Конфеты? Поэзия? Даже мысль об этом была смешна. Некоторые цветы были хороши для компонентов зелий, в этом, возможно, была их ценность. Но конфеты - напоминали ему Директора школы и его лимонные дольки. А поэзия - мальчишка был гриффиндорцем, которые, как правило, не отличались образованностью.

Северус вздохнул и легко скользнул пальцами по силуэту Гарри на газетном снимке. Он должен был признать - качество фотографии было довольно высоким, несмотря на то, что съемка велась через сияющую стену Защиты от Прессы.

Внезапная зеленая вспышка огня в камине, превратившаяся в столп зелёного пламени, заставила его вздрогнуть и вскочить на ноги, а мгновением позже в его комнату влетел Сириус Блэк, сжимая в кулаке экземпляр Ежедневного Пророка. С яростью глядя на зельевара, потрясая в воздухе газетным листком, Блэк дерганой походкой стремительно приближался к нему. Рука Северуса инстинктивно потянулась к палочке.

- Снейп! Что всё это значит?! - орал Сириус. - Я предупреждал тебя, если ты тронешь его...

Но прежде, чем он смог закончить свою тираду, открылась дверь в спальню, и в комнату вбежал Гарри, полностью одетый, но с влажными после душа волосами.

- Сириус! - крикнул Гарри, примчавшись и схватив за руку крестного отца. - Успокойся! Что случилось?

Северус отступил, когда Сириус повернулся к Гарри. Гарри видел, как он потянулся за палочкой, и послал ему предупреждающий взгляд. Черт! Почему он не разрешает ему проклясть Блэка? Таких неудобных последствий своего брака он предвидеть не мог.

- Вот что случилось! - вопил Сириус, размахивая газетой перед Гарри.

Гарри с раздражением выхватил у него газету, продолжая держать руку Сириуса. Он мельком взглянул на первую полосу, заметив то же самое изображение, которым Северус восхищался некоторое время назад. Северус подметил легкий румянец, коснувшийся щек мальчика. А затем Гарри сделал то, что просто потрясло зельевара - он солгал своему крестному.

- Сириус, - вздохнул мальчик. - Ты невнимательно рассмотрел фото. Не он целовал меня. А я поцеловал его.

Ошеломленный вид Блэка с лихвой искупал все былые оскорбления, брошенные им когда-либо Снейпу. Северус не смог побороть слабую ухмылку, которая коснулась его губ, хотя он пытался сохранить невозмутимость.

- Что?! - завопил Блэк, и его голос сорвался. - Почему?

Гарри посмотрел на него абсолютно невинным взглядом.

- Чтобы отблагодарить за то, что он вылечил Ремуса, - произнес он.

То, как мальчику удалось всего одним бесхитростным замечанием потушить праведный гнев крестного, впечатлило Северуса. Блэк несколько секунд недоверчиво смотрел на Гарри.

- Ты не должен был делать это, - только и смог выдавить он.

Гарри потупился, словно смутившись.

- Не должен был благодарить его?

- Не должен был целовать его! - воскликнул Блэк.

Гарри только застенчиво пожал плечами и улыбнулся Сириусу.

- Влияние момента, - объяснил он. - Ты же поблагодарил его, не так ли?

Блэк ошарашено захлопал глазами.

- Но я не целовал его!

- Спасибо Мерлину, - добавил Северус, хотя нужно признать, что Блэк и Люпин поблагодарили его, и вполне искренне. Гарри бросил на Северуса взгляд, который говорил красноречивее всяких слов, убеждая его держаться в стороне от этой беседы.

- А я поцеловал, - ответил мальчик. - Так что не обвиняй его. Все хорошо, - он тянул Блэка за руку в сторону камина. Удивительно, но Блэк даже не пытался остановить его. - Теперь лучше возвращайся к Ремусу, прежде, чем он начнет паниковать и думать, что ты тут убиваешь Северуса. Меньше всего тебе сейчас нужны новые проблемы - у тебя и так их уже целая куча; давай снимем с тебя хоть одну. Ты же знаешь, как Ремус всегда волнуется.

Казалось, ему удалось найти нужные слова для Блэка, поскольку тот бросил на них неожиданно виноватый взгляд, обернувшись в пламени камина. Без сомнения, он оставил Люпина без каких-либо объяснений. Он даже не возражал, когда Гарри бросил больше дымолётного порошка в огонь и подтолкнул его, уверяя еще раз, что все так, как должно быть.

Впечатленный тем, как ловко мальчик справился с ситуацией, Северус с улыбкой глядел на него. Но увидев лицо Гарри, когда тот повернулся к нему, смутился. Гарри казался очень недовольным.

- Как видишь, ты не единственный, кто может передвигать фигуры на шахматной доске, - произнес он, и выражение его лица было таким же, как вчера, перед тем, как Северус поцеловал его. Мальчику не нравилось, когда им манипулировали, тем более - если играли на его чувствах.

- Гарри, - Северус вздохнул, с сожалением понимая, что не умеет подобрать правильных слов, чтобы утешить своего супруга.

В ответ Гарри покачал головой, словно заранее отрицая все, что мог бы сказать ему Северус. Но зельевару уже было хорошо известно, что это не более, чем защитная реакция.

- Мне нужно встретиться с Роном и Гермионой, - произнес мальчик и стремительно направился к выходу.

Черт побери! Северус действительно понятия не имел, что делать со всем этим. Эмоции - по крайней мере, нежные - никогда не были его сильной стороной. - Постарайся не искать себе новых проблем, - крикнул он вслед Гарри и тут же мысленно выругался, осознав, что сказал глупость. Ведь мальчик наверняка воспримет его слова как осуждение, а ему этого совершенно не хотелось.

Удивительно, но прежде чем выйти в коридор, Гарри замер у двери, словно не решаясь высказать то, что вертелось у него на языке. - Я... Чем собираешься заниматься сегодня?

Выражение его зеленых глаз было точно таким же, как вчера, когда он схватил Северуса за запястье в коридоре. По крайней мере это чувство своего супруга Северус научился узнавать безошибочно.

- Я не собираюсь встречаться с Андрэ, если именно это тебя интересует. Я не виделся ни с ним, ни с кем-либо ещё, с самой нашей свадьбы.

Несколько эмоций промелькнуло на лице Гарри, так быстро, что Северус не успел определить их. Наконец мальчик тяжело вздохнул, как будто на его плечах лежал неподъёмный груз.

- Я действительно не имею права спрашивать, не так ли? - тихо спросил он, и его щеки запылали.

Северус спрашивал себя, как же Дурсли третировали мальчика, что теперь он боится проявлять свое участие к близким людям. В детстве он, должно быть, хотел присоединиться к ним во время семейных торжеств или быть частью различных семейных походов, но знал, что ему не только откажут в этом, но и накажут за такое желание.

- Имеешь, - твердо заверил его Северус, желая разобраться с этим прямо сейчас. - Мы - супруги. Ты имеешь право ожидать определенных вещей от меня. Если я требую твоей преданности, ты, в свою очередь, можешь смело рассчитывать на мою, - было время, когда он думал, что смирится, если Гарри проявит интерес к кому-то еще, но теперь все изменилось.

- Ты? - переспросил мальчик. - Ожидаешь от меня преданности?

Желая полностью прояснить этот вопрос, Северус подошел к нему вплотную.

- Да, - прошипел он, зная, что выглядит сейчас угрожающе, а не заботливо. - Никакой Браун, никаких сестер Патил, никакой царицы-фараона, никаких братьев Шелун!

Стыд на лице мальчика исчез, мгновенно сменяясь возмущением.

- Я даже не знаю их! - воскликнул он. - А Лаванда с Парвати просто шутили - а не заигрывали!

- Может Патил и шутила, - признал Северус, хотя и сомневался относительно этого. - Но девчонка Браун уложила бы тебя в постель не сомневаясь.

Гарри вспыхнул и запальчиво выкрикнул.

- В ближайшем будущем я не собираюсь спать с кем бы то ни было!

Северус был уверен, что мальчик сказал это не подумав, потому что, когда до него дошло, что он ляпнул, щеки его немедленно заалели. Он выглядел крайне смущённым. Северус не мог не поддеть его.

- Не говори мне, что ты принимаешь сумасшедшую идею Блэка об уходе в монастырь? - поддразнил он. Он сказал это затем, чтобы отвлечься от идеи «уложить мальчика в постель» - потому что, в отличие от Гарри, представлял себе все слишком уж ярко.

- Ты в курсе? - обернувшись, потрясенно произнес Гарри.

Северус только вздохнул и стремительно пересек комнату, подойдя к буфету. Открыв ящик, он вытащил пачку красочных, глянцевых буклетов и помахал ею перед Гарри.

- Подарки от Блэка, - объяснил он, - говорят сами за себя.

Расстроенный, Гарри подошел и забрал у него брошюры, читая названия различных монастырей, которые они рекламировали. Одна, весьма забавная, называлась «Вы все еще хотите стать монахом?»

- Волшебные монастыри? - Гарри нахмурился, с интересом пролистывая различные буклеты. - Волшебники - христиане? - Он казался растерянным, не зная такого о Волшебном обществе.

Северус раздраженно закатил глаза.

- Монашеская жизнь гораздо старше, чем христианство, - объяснил он. Заметив, что Гарри внимательно разглядывает брошюры, он выхватил их из рук мальчика и бросил назад в ящик, собираясь позже от них избавиться. - Я не позволю тебе уйти в монастырь! - рявкнул он в ответ на возмущение Гарри.

Тут к гриффиндорцу вернулось нахальство.

- Почему нет? - вызывающе произнес он, однако по его улыбке, Северус понял, что тот шутит. - Может я хочу этого!

Но зельевар понимал, что, шутка это или нет, но если бы общественность получила даже намек на интерес Гарри - реальный или предполагаемый - многие религиозные группы наперебой стали бы убеждать его провести жизнь в уединении, так что все могло бы принять довольно серьезный оборот.

- Ты не предназначен для монастыря, - уверенно заявил Северус. Он не хотел иметь дело с запросами из религиозных сект, вдобавок к предложениям от иностранных глав государств.

Зелёные глаза вспыхнули в удивлении.

- Откуда ты знаешь?

На это Северус знал ответ. Мальчик мог не догадываться о своих чувствах, но то, как его тело реагирует на прикосновения, ни с чем нельзя спутать. Он схватил Гарри за подбородок, склоняясь над ним, и вовлёк его в требовательный поцелуй. Мальчик задохнулся от удивления, и Северус утвердил свое преимущество, углубляя поцелуй, от которого он быстро становился зависимым. Его кровь заструилась быстрее в венах, тело отреагировало жадностью и голодным желанием, которое сделало попытку просто поцеловать практически невыполнимой задачей. Это было непросто, поскольку он ощутил, как мальчик задрожал и начал нерешительно отвечать, издавая мягкие стоны, когда Северус с жадностью углубил поцелуй. Сильная вспышка магии Гарри накрыла его с головой.

Когда он отступил, мальчик покраснел и широко раскрыл глаза, но на сей раз в его взгляде не было душевной боли.

- Ты не предназначен для монастыря, - промурлыкал Северус мягко, и видя какой эффект произвёл его голос на Гарри, у него перехватило дыхание. - А теперь иди к своим друзьям, пока я держу себя в руках.

Глаза Гарри расширились, и мгновение спустя он выбежал за дверь в очень негриффиндорской манере. Всё что мог сделать Северус - это не засмеяться - возможно, он был не настолько плох во всей этой романтической ерунде, в конце концов. Впервые он почувствовал надежду на то, что может быть... что-то... будет между ними. Он давно принял тот факт, что возьмёт всё, что только сможет.

Глава 58. Смысл происходящего

Гарри почти бежал по коридорам Хогвартса, пытаясь унять сердце, колотившееся, как сумасшедшее. Северус поцеловал его! Разумеется, это было не впервые, но нынешний поцелуй - почему-то он был особенным. Казалось, что на этот раз он... гораздо больше значит?

Но что он имел в виду, говоря - «пока я держу себя в руках»? У Гарри имелось больше дюжины объяснений, но он не был уверен ни в одном - в их правильности или уместности. Он вообще не понимал, чего хочет сам.

Северус не собирался видеться с Андрэ - уже хорошо! Гарри мог с чистой совестью утверждать, что ему это нравится. Но что касается всего остального - тут он терялся.

Преданность - тоже была хороша сама по себе. Но что в этом случае подразумевалось? Казалось, что это понятие стало вдруг для Северуса очень важным, как и для него самого. Но это тоже не могло быть объяснением - ведь, когда он так глупо попался в сети Джулиуса, Северус появился в лабиринте и спас его так быстро, словно следил за ним. Значит, он просто был собственником с самого начала их брака.

Что все это означало? Что бы ему хотелось, чтобы это означало? Да, ему нравилось быть частью семьи. Ему нравился его дом - и Северус, без которого этот дом был немыслим. Ему определенно нравилось, как его тело реагирует на поцелуи Северуса. Неужели у него, и правда, намечается роман с профессором зельеварения? У слизеринцев не бывает романов, что, если он и Северус по-разному видят ситуацию? Если он хочет от этих отношений чего-то одного, а Северус - совершенно другого? Гарри был уверен, что не смог бы встретить кого-то на Конференции по зельеварению, недолго встречаться с ним и совершенно спокойно расстаться. Северус, очевидно, мог. Как, будучи такими разными, они смогут найти общий язык?

Бывали дни, когда он решительно отказывался понимать что-либо - ну почему жизнь должна быть такой сложной? Неужели мало того, что у него постоянные проблемы из-за Министерства и козней Вольдеморта, так теперь еще и его личная жизнь грозит превратиться в ад!

Подойдя к дверям Большого Зала, Гарри остановился и осторожно заглянул внутрь, чтобы узнать, кто уже пришел на завтрак. Он был в курсе, что утренние газеты уже доставлены - благодаря Сириусу. И он понятия не имел, как отреагируют на новость его друзья. Гарри был очень рад, что из-за каникул бОльшая часть студентов уехала домой. Скоро они вернутся, но к тому времени реакция на их с Северусом фото должна быть уже не такой бурной.

Рон, Гермиона и Джинни сидели рядом за гриффиндорским столом. Напротив - Драко и Чарли, все пятеро были увлечены беседой, а рядом лежали несколько газет. Гарри нервно сглотнул.

Он знал, что Дамблдор просил членов Ордена дежурить в Хогвартсе, пока идет подготовка к отбору в Национальную сборную по Квиддичу, и не удивился, что Чарли примчался одним из первых, желая использовать любую возможность быть поближе к Драко. А вот то, что Драко сидит за одним столом вместе со всеми, удивило Гарри. И если он мог хотя бы догадываться о реакции своих друзей на фото в газете, то реакция Драко была для него непредсказуемой.

Бегство не помогло бы разрешить ситуацию, и, расправив плечи, Гарри вошел в Зал, решив притворяться, что ничего особенного не произошло. В конце концов, он смог переубедить Сириуса, неужели с друзьями будет сложнее?

Все дружно уставились на него, когда он подошел к столу, выражения их лиц - он понятия не имел, что они означают. Рон, казалось, еле сдерживал ругательства. Джинни ухмылялась. Чарли... тоже ухмылялся. Драко... чтоб ему провалиться! И он ухмылялся. А Гермиона - Гарри нахмурился. Гермиона, казалось, что-то напряженно обдумывала.

Он уселся на свое место и не удивился, когда первым заговорил Драко, размахивая у него перед носом газетой.

- Боже мой, Поттер, да ты похоже...

Гарри ткнул в него пальцем, и, сверкая глазами, прервал его.

- Получишь снова, - предупредил он, напоминая слизеринцу о своей реакции в первый день после бракосочетания.

Драко затих, и на лице его возникло крайнее разочарование. Он был похож на ребенка, у которого отняли любимую игрушку.

- Как там говорят магглы? - надувшись, спросил он. - Ну, что-то вроде: как ни назови палку или камень, ими все равно можно бить стекла? - он улыбнулся Гермионе, как бы говоря, «видишь, я сказал что-то маггловское». Она лишь вздохнула и огорченно уставилась на свою яичницу. Тогда Драко повернулся, ища одобрения, к Чарли, и засиял, когда тот подмигнул ему. Похоже, он не заметил, что Чарли мужественно старается не смеяться.

Не обращая внимания на слова слизеринца, Гарри продолжил наполнять свою тарелку. Он взглянул на Рона и Гермиону. Оба они молчали. Как странно.

Он поглядел на Джинни. Та тоже с преувеличенным интересом уставилась на свой завтрак; но Гарри сумел заметить улыбку, которую она пыталась скрыть. Украдкой он посмотрел на Чарли, но тот вперился взглядом в потолок Большого Зала, вероятно очарованный нежными облаками, плывущими по своду купола.

Все упорно молчали, и Гарри не осмелился нарушить тишину. Он спокойно ел, ожидая, кто не выдержит первым.

Наконец Драко не вытерпел.

- Ну не будет же он драться с вами! - воскликнул он. - Скажите хоть что-нибудь!

Рон и Гермиона казались потрясенными его выходкой, но Джинни рассмеялась.

- Я скажу, - выпалила она. - Эта фотка потряснее, чем та, где он затянут в кожу!

- Джинни! - возмущенно заорал Рон, но его сестра, видимо, нисколько не устыдившись, снова уставилась на газетный снимок.

- Но это правда! - воскликнула она. - Кто знал, что профессор Снейп может быть таким... страстным? Я думаю, пора учредить его фан-клуб.

- Это - Снейп! - завопил Рон.

- Снейп и Гарри, - восторженно подтвердила Джинни, вдоволь налюбовавшись снимком. - Тебе и правда идет зеленый цвет, Гарри. Так фотогенично!

- О, ради Мерлина! - не выдержал Рон, выхватывая газету из рук сестры. Он впился глазами в друга.

Гарри только пожал плечами.

- Не смотри на меня, - ответил он. - Это - очень долгая история, - он собирался рассказать про свой разговор с Сириусом, когда вспомнил о Драко. Он не знал точно, что рассказали слизеринцу за это время. Конечно, можно было решить, что раз он вышел за Чарли, то стал их союзником, но все же оставались сомнения.

- По любому, я не желаю этого слышать, - решительно покачав головой, заявил Рон.

Гермиона, которая вела себя подозрительно тихо до сих пор, казалось, решилась.

- Гарри, есть кое-что, о чем нам надо поговорить, - изрекла она, заставив шокированного Рона развернуться к ней.

- Гермиона! - воскликнул он. - Мы ведь уже все обсудили! Не возвращайся к этому снова. Особенно в... смешанной компании, - но посмотрел он при этом не на свою сестру, которая должна была олицетворять женское присутствие в коллективе, а осторожно глянул на Драко. Драко казался весьма заинтригованным.

Гермиона пригвоздила его взглядом.

- Я буду говорить об этом, нравится Вам это или нет, Рональд Уизли. И я буду употреблять грубые маггловские термины типа «ДНК» вместо чопорных и приличных волшебных, таких как «сущность», поэтому прошу всех чистокровных покинуть зал!

Рона, казалось, крайне напугали ее слова, и мгновение спустя он вскочил, хватая сестру за руку.

- Пойдем, Джинни, - потребовал он. С ворчанием Джинни подчинилась, а Чарли, еле сдерживая смех при этом, вытащил из-за стола Драко.

- Пусть немного посекретничают, - убеждал он начавшего возражать супруга.

- Но я хочу узнать о ДНК! - капризничал блондинчик.

- Позже я объясню тебе это сам, - пообещал ему Чарли. - А пока давай сходим на квиддичное поле и понаблюдаем за рабочими.

Это заинтересовало слизеринца.

- Может покидаем в них какие-нибудь заклятия? - с надеждой спросил он, отчего Рон и Джинни неприязненно взглянули на него.

Чарли только усмехнулся и обнял Драко за плечи.

- Я подумаю об этом, - пообещал он. Эта ласка сильнее всяких слов убедила слизеринца, который без дальнейшего сопротивления позволил увести себя. Все четверо плотно прикрыли за собой дверь в Большой Зал, оставляя Гарри и Гермиону наедине. Несмотря на это, перед началом разговора Гермиона кинула вокруг них Заглушающие чары.

- Почему у меня такое ощущение, что этот разговор будет неприятным? - вздохнул Гарри.

Гермиона только пожала плечами.

- Ну, ты же всегда жалуешься, что люди ничего тебе не рассказывают, - напомнила она.

- А от меня что-то скрывают? - спросил Гарри.

Она покачала головой.

- Не совсем так. С тобой не говорят об этом, во-первых, считая это слишком личным, чтобы обсуждать с посторонними, а во-вторых, Рон, Сириус, Ремус, преподаватели - никто из них даже не думает, что ты ни о чем не догадываешься. Никому даже не приходит в голову просто поговорить с тобой. Все предполагают, что ты в курсе.

- И о чем мне должно быть известно? - встревожено произнес Гарри. О чем он должен был знать, но, по мнению Гермионы, не знал?

Гермиона тяжело вздохнула, словно прикидывая, с чего начать.

- Гарри, ты представляешь себе, что такое аннулирование брака?

Гарри нахмурился. Такого вопроса он ожидал от Гермионы меньше всего.

- Да, - ответил он. - Это вроде развода, только подразумевается, что брак был на самом деле фиктивным. И какое это имеет отношение к тому, что мне никто не рассказал?

- Я так и думала! - убежденно сказала Гермиона, обращаясь к самой себе. - Гарри - это слишком личный вопрос, чтобы его обсуждать. И все уверены, что ты имеешь представление об этом, тогда как на самом деле ты ничего не понимаешь. Ты рассуждаешь об этом понятии с позиций маггла, но в Волшебном мире оно имеет несколько иное значение.

- О чем ты говоришь? - потребовал объяснения Гарри. - И почему это так важно? - Он начал ощущать грызущее беспокойство. Почему Гермиона так уверена, что он должен все знать об аннулировании?

Гермиона открыла «Пророк» на странице, где было фото их с Северусом поцелуя.

- Вот из-за чего этот вопрос так важен, - объяснила она. Увидев, что Гарри ее не понимает, она вздохнула и отложила газету. - Ты можешь знать или не знать, но развод в Волшебном мире почти никогда не встречается. Он считается очень постыдным. Даже если супруги не живут вместе, они все равно по закону остаются женатыми. И конечно, не имеют права вступать в повторный брак, если только их супруг не умрет.

- Не могут вступать в повторный брак, - растеряно повторил Гарри, все еще не понимая, какое отношение имеет к нему тема этого разговора.

- Да, по закону - не могут, - согласилась Гермиона. - Ну, если только другой избранник не из маггловского мира, тогда, вероятно, повторный брак возможен. В случае аннулирования - все не так. Оно означает, что брак не был действителен с самого начала, поэтому в случае его расторжения нет никаких проблем. Но в Волшебном мире есть четкие критерии, по которым оценивают, фиктивен союз, или нет. Ты помнишь свои брачные клятвы? Вы поклялись соединить свои тела, имена, рода и силу. Все эти вещи в Волшебном мире понимаются очень буквально. Два из них действительно очень важны - тело и сила - и если вы объедините их, тогда аннулирование станет невозможным. Если три из четырех клятв выполнены, аннулирование невозможно тем более.

Так как Гарри продолжал непонимающе смотреть на нее, Гермиона решилась идти до конца.

- Ты и профессор Снейп соединили свои имена. Я знаю, что окружающие продолжают звать тебя Гарри Поттером, но, по закону, ты - Гарри Поттер-Снейп. Кроме того, вы соединили свои рода. Твой род, в лице Сириуса, принял профессора Снейпа, хоть и неохотно. А род профессора Снейпа принял тебя, как члена семьи. Но, насколько я знаю, вы не соединяли пока тела и силу, что означает, что когда тебе исполнится 17 лет, и ты сможешь больше не опасаться Министерства, ты имеешь право аннулировать ваш брак. Но это... - она снова подняла газету, - может взволновать многих людей, как, например, Сириуса, и заставит их думать о вас в ненужном ключе.

Гарри неловко поерзал на скамье, чувствуя, как болезненный узел где-то внутри, появившийся в начале разговора, затягивается все сильнее. Внезапно шуточки Сириуса о монастырях приобрели для него новое значение - видимо, это было его способом намекнуть на вопрос, который он не мог обсуждать с ним прямо?

- Значит, с самого начала предполагалось, что в день своего семнадцатилетия я аннулирую этот брак? - произнес он сдавленным голосом, чувствуя комок в горле.

- Нет, - покачала головой Гермиона. - Не обязательно. Ты можешь, если захочешь. Ну, если раньше ты не совершишь ничего такого, что сделает аннулирование невозможным. В отличие от остальных, я подозреваю, что ты и не догадывался обо всем этом.

Конечно же, она была права - ему даже в голову не приходило интересоваться всем этим. Да и зачем, если единственной вещью в мире, к которой он стремился, была стабильность? А теперь оказалось, что даже его так называемая семья, больше не является чем-то незыблемым.

- Тело и сила, - произнес он, словно пытаясь прояснить, как эти две вещи могут предотвратить крушение.

Гермиона кивнула.

- «Тело» означает секс, - объяснила она. - Вот что делает брак завершенным. Помнишь те намеки, которые делал профессор Снейп в ночь вашего брака Министру, требующему подтверждения того, что ваш союз будет действителен, чтобы он не имел поводов сомневаться в этом?

Гарри обхватил ладонями пылающие щеки, прекрасно помня тот разговор. Тогда он понял все иносказания, но не представлял, почему они были так важны.

- А сила? - удивленно спросил он.

- Как правило, сила - то, что свойственно телу, - объяснила Гермиона. - Объединение силы может произойти непроизвольно, когда два волшебника занимаются сексом - если только они специально не сделают чего-либо для предотвращения этого. Вы обмениваетесь магической энергией, и в определенный момент начинаете ощущать волшебство другого человека. В некоторых парах к этому идут очень долго. Ты представляешь то чувство, которое приходит, когда, например, Дамблдор сердится или пользуется мощными заклинаниями? В такой момент все могут ощутить нечто сродни электричеству, пронизывающему воздух. Ты тоже иногда так делаешь, и все могут почувствовать это.

Гарри кивнул, понимая, о чем она сейчас говорит.

- Вот и слияние силы - в чем-то похоже, только происходит и ощущается на гораздо более высоком уровне, на котором вы можете взаимно влиять на волшебство друг друга. Как Молли и Артур - они могут использовать палочки друг друга так же легко, как свои собственные. Иногда это происходит даже без секса - я подозреваю, что Ремус и Сириус были способны объединять свою магию, даже будучи детьми. Большинство союзов не настолько сильны, чтобы колдовать в паре, но некоторым это удается.

Гарри вспомнил беседу с Асгейром и Элриком в Уинтерленде о сложностях совместного волшебства. Он подумал, что эта магическая связь, которую имеет в виду Гермиона, вероятно, недоступна подавляющему большинству обычных, средних волшебников и ведьм. А те, кто обладает ею, становятся элитой общества. И он с сожалением пришел к выводу, что в его случае это тоже верно.

Гарри тут же вспомнил о той главе в записях Слизерина, в которой речь шла об ощущении волшебства других людей. У него был похожий разговор с Северусом об ощущении магии Дамблдора, и он помнил странное выражение, мелькнувшее тогда в лице мужчины. И позже, в подземелье Слизерина он импульсивно сумел ощутить волшебную суть Сириуса и Ремуса. Он был в состоянии касаться магии обоих, поняв, что может даже влиять и изменять ее. Он просто не смел пробовать.

И теперь, глядя через стол на свою подругу, он мог ощутить ее волшебство - спокойное и сдержанное, но сильное, находящееся под контролем разума и логики. Благодаря объяснениям Салазара Слизерина он мог делать это с абсолютной легкостью. А теперь оказывается, что такое умение не свойственно большинству волшебников?