Токсичный Барон. Том 1

Глава 11. Шахта Ноль

Три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут. Таймер в моей голове тикал, отбивая ритм приближающейся катастрофы, словно метроном на эшафоте. Шувалов не будет мелочиться. Если они посылают армию на «зачистку», значит, придут не пехотинцы с автоматами. Придут боевые големы, тяжелая техника, маги-разрушители. Они хотят стереть это место с лица земли, чтобы никто никогда не узнал, что здесь произошло на самом деле. Моя турель «Крот» и пара дроидов-пауков против них — это как зубочистка против бульдозера. Мне нужен был свой бульдозер. И желательно — с ядерным двигателем.

Я стоял в «Кузнице», перед массивной гермодверью в дальнем конце цеха. На ней не было ручек, только панель кодового замка, покрытая слоем многолетней копоти, и полустертая надпись трафаретом: «СЕКТОР НОЛЬ. ПРОЕКТ ТИТАН. ДОСТУП ТОЛЬКО ПЕРСОНАЛУ КЛАССА А».

— Ты уверен, что нам туда надо? — Тая нервно переминалась с ноги на ногу, поправляя ремень «Вектора». Еe лицо было бледным, под глазами залегли тени. Ночь с Фантомом вымотала нас обоих, адреналиновый откат давал о себе знать дрожью в руках.

— Уверен, — я сдул пыль с панели, обнажая ряд кнопок. — В дневнике отца сказано, что здесь лежит «Аргумент». То, что может остановить армию. Или то, ради чего эту армию вообще сюда послали.

— Или то, что убьет нас раньше армии, — пробормотала она, косясь на массивные заклепки двери. — Там внизу… фонит. Я чувствую. Даже через пол. Тяжелая, темная магия. Не как в лесу. Там что-то древнее, Макс. Оно давит на виски.

— Это не магия, Тая. Это геотермальная энергия и остаточный фон от экспериментов с мифрилом. И немного радиации, куда же без неe. Надень респиратор.

Я ввел код. Дата рождения первого графа Воронцова. 1703. Панель пискнула, словно удивившись, что еe кто-то коснулся спустя полвека. Лампочки мигнули красным, потом, после долгой паузы, загорелись зеленым. Внутри стены что-то тяжело грохнуло, как удар молота. Завыла сирена — хрипло, натужно, как умирающий кит. Метровые стальные засовы начали медленно втягиваться в пазы, осыпая нас ржавчиной. Дверь, весом тонн в десять, поползла в сторону, открывая черный, жадный зев шахты.

Из темноты пахнуло жаром, серой и застоявшимся веками воздухом, который, казалось, можно было резать ножом. Мы посветили фонарями. Лучи света утонули в бездне. Впереди была не комната. Это был вертикальный ствол шахты диаметром метров тридцать, уходящий вниз, в бесконечность. Стены были грубо вырублены в скале и укреплены мифриловыми скобами, которые тускло светились в темноте. В центре, над черной пропастью, висела грузовая платформа на четырех толстых цепях, каждое звено которых было толщиной с мою руку.

— Лифт, — констатировал я, пнув край платформы ботинком. Металл отозвался гулким звоном. — Выглядит… надежно. Для прошлого века.

Я шагнул на платформу. Металл жалобно скрипнул, прогибаясь под весом, но выдержал. Тая последовала за мной, стараясь наступать на балки жесткости и не смотреть вниз, в сквозящие щели решетчатого пола.

— Система, запуск подъемника. Интеграция с управляющим контуром. Я нашел пульт управления — простую рубильниковую коробку, покрытую слоем окислов. Дернул рычаг. Он поддался с трудом, сдирая кожу с ладони. Где-то наверху взвыл огромный электродвигатель. Цепи натянулись, стряхивая пласты ржавчины, которые дождем посыпались нам на головы. Платформа дрогнула, как живая, и медленно, рывками, поползла вниз.

— Глубина? — спросил я у Стража через нейроинтерфейс, стараясь перекричать скрежет механизмов.

[Сканирование шахты… Глубина до дна: 150 метров. Уровень радиации: Повышенный. Температура: +45 °C. Внимание: обнаружены множественные органические сигнатуры в боковых ответвлениях.]

Мы спускались в ад. Стены шахты проплывали мимо. Периодически мы проезжали боковые штреки — черные дыры туннелей, заваленные камнями или заваренные ржавыми решетками. Из этих дыр веяло холодом и гнилью.

— Здесь добывали руду? — спросила Тая, водя лучом фонаря по влажным стенам. Голос еe дрожал.

— Да. Мифрил. Основной источник богатства рода. Но шахту закрыли полвека назад. Официальная версия — жила иссякла.

— Врут, — она повела носом, как гончая. — Я чую металл. Жила там. Она просто… спит. Или еe отравили. Я чувствую запах крови, Макс. Старой крови.

Мы спускались уже минут пять. Жара становилась невыносимой, пот заливал глаза. Комбинезоны работали на пределе охлаждения, вентиляторы гудели. Вдруг платформа остановилась. Жестко. С металлическим лязгом, от которого зазвенело в ушах. Нас тряхнуло так, что я чуть не выронил автомат.

— Приехали? — Тая посветила вниз. Дна видно не было.

— Нет. Застряли. Механизм клинит. Смазки там не было с брежневских времен.

И тут из темноты бокового штрека, напротив которого мы зависли, раздался звук. Скрежет. Противный, резкий звук, как будто кто-то точил сотни ножей друг о друга. Тая вскинула автомат. Луч фонаря выхватил движение в глубине тоннеля. Тени там шевелились, перетекали одна в другую.

— Макс… — прошептала она, отступая к центру платформы. — У нас гости. И они голодные.

Из темноты полезли твари. Они были похожи на кротов-переростков, скрещенных с пираньями. Размером с барсука, лишенные шерсти. Бледная, складчатая кожа блестела от слизи. Огромные когти-лопаты, способные крошить гранит, и слепые морды, состоящие из одной зубастой пасти-воронки. Скальные Грызуны. Бич глубоких шахт. Они жрали камень, чтобы точить зубы. Но мясо любили больше.

Их было много. Десятки. Они лезли по вертикальным стенам шахты, цепляясь когтями за камень, и прыгали на сетку ограждения нашей платформы. Металл гнулся под их ударами.

— Огонь! — заорал я.

Тая открыла стрельбу. В замкнутом пространстве шахты грохот выстрелов ударил по ушам как кузнечный молот. Вспышки «Вектора» осветили кошмарные морды тварей. Грызуны визжали, падали вниз, разбиваясь о дно шахты, но на их место лезли новые. Они были как лавина: слепая, голодная биомасса. Один из них прорвался через ограждение. Он прыгнул мне на ногу, вцепившись в ботинок. Я почувствовал, как его зубы скрежещут по кевлару защиты. Я выхватил свой пистолет (трофей Фантома — хороший, мощный калибр) и выстрелил в упор. Тварь разлетелась брызгами зловонной жижи.

— Страж! Перегрузка лебедки! — заорал я в гарнитуру. — Спуск! Любой ценой! Рви тормоза!

[Внимание! Риск обрыва троса 40 %!]

— Плевать! Вниз! Или нас тут сожрут заживо!

Платформа содрогнулась. Мотор наверху взвыл на запредельных оборотах. Что-то лопнуло с громким звоном. Одна из четырех цепей оборвалась и хлестнула по решетке, едва не задев Таю. Платформа накренилась. Мы повалились на пол, скользя к краю. Но тормоза сорвало. Мы ухнули вниз. Свободное падение. Секунды три, которые показались вечностью. Мимо проносились стены, норы, визжащие твари, пытающиеся нас догнать. Желудок подскочил к горлу.

Потом — рывок. Аварийные улавливатели сработали в самом низу. Искры фонтаном брызнули из-под направляющих. Визг металла о металл перекрыл наши крики. Платформа с грохотом ударилась о дно шахты, подняв тучу пыли.

Тишина. Только звон в ушах и звук падающих сверху камней.

— Живы? — прохрипел я, поднимаясь на колени и светя фонарем. Тая сидела рядом, потирая ушибленное плечо. Еe лицо было перемазано кровью одной из тварей.

— Вроде да… — она сплюнула пыль. — Но обратно мы на этом лифте не поднимемся. Мы в мышеловке, Макс.

Я осмотрелся. Мы были в огромном ангаре. Потолок терялся в темноте, оттуда мы прилетели. А впереди, в свете аварийных ламп, которые начали с неохотой загораться одна за другой, реагируя на наше присутствие, стояло Оно.

Свет разгорался медленно, секциями, с характерным электрическим гудением. Лампы дневного света, забранные в ударопрочные кожухи, осветили пространство, от которого у меня перехватило дыхание. Даже я, инженер, привыкший к масштабам АЭС, почувствовал себя песчинкой. Это был не просто ангар. Это был подземный сборочный цех циклопических размеров. Своды, выдолбленные в скале, были укреплены арочными фермами из легированной стали. По стенам тянулись рельсы мостовых кранов, стояли конвейерные ленты, станки размером с трехэтажный дом. Всe это спало под слоем серой пыли толщиной в палец, но воздух здесь был сухим и стерильным — система магической консервации работала безупречно полвека.

И в центре этого храма забытой индустрии, в стартовом доке, стоял Бог. «Титан». Я ожидал увидеть танк. Или примитивный шагоход на дизеле. Но то, что я увидел, превзошло мои самые смелые фантазии. Это была гуманоидная платформа высотой метров восемь. Двуногий колосс из матовой серой стали. Он стоял, опутанный лесами, шлангами и диагностическими кабелями, словно Гулливер, которого связали лилипуты. Массивные ноги-колонны с открытой гидравликой, способной раздавить БТР как консервную банку. Торс, напоминающий рыцарскую кирасу, но с пластинами активной брони. Голова, утопленная в плечи, с хищным Т-образным визором, сейчас темным и мертвым.

— Твою мать… — выдохнула Тая. Она задрала голову, и еe «Вектор» опустился стволом вниз. В голосе слышался священный трепет. — Это что? Боевой голем древних? Бог Войны?

— Нет, — я подошел к ограждению дока. Мои глаза горели азартом. — Это Экзоскелет Тяжелого Класса. Проект «Святогор». Или, как его называл отец в своих черновиках, «Титан-1». Вершина инженерной мысли Рода.

Я спустился по лестнице к подножию гиганта. Рядом с ним я чувствовал себя муравьем. Я коснулся металла бронеплиты на ноге. Холодный. Мертвый. Гладкий, как стекло. Но качество… Это не литье. Это молекулярная сборка. Мифрил, легированный титаном и вольфрамом. Такая броня держит прямое попадание гаубицы и даже плазменный резак возьмет еe не с первого раза.

Я обошел машину, и мой энтузиазм начал остывать, сменяясь холодной реальностью. Спереди он выглядел величественно. Сзади… Спина меха была вскрыта, как консервная банка. Там зияла черная пустота. Нет реактора. Нет силовой установки. На правом плече — массивное крепление под орудие. Пустое. На левом — манипулятор. Недостроенный, без пальцев, торчат лишь приводы. Кабина пилота открыта. Внутри — кресло, покрытое плесенью, и куча оборванных проводов, свисающих как кишки.

— Он пустой, — голос Таи прозвучал как приговор. — Макс, это просто статуя. Красивая, страшная, но бесполезная статуя. У него нет сердца. И нет оружия. Мы спустились в ад ради памятника?

Я забрался по лесам на уровень груди меха. Заглянул в моторный отсек. Отец не успел. Он построил шасси, броню и гидравлику. Но самое сложное — Эфирное Ядро и Нейроинтерфейс — он установить не успел.

— Саботаж, — прошептал я.

Я увидел следы на креплениях. Срезы были оплавлены. Кто-то вырезал реактор. Грубо, варварски. Анна и еe подельники позаботились о том, чтобы «Аргумент» никогда не выстрелил.

— У нас три дня, — сказал я, глядя в пустую глазницу визора, где должно было быть мое лицо. — Чтобы оживить труп.

— Ты шутишь? — Тая стояла внизу, скрестив руки на груди. — Здесь работы на год для целого конструкторского бюро! Нам нужно сваливать, Макс. Взять всe, что унесем, и бежать в Пустоши.

— У меня нет года. И нет КБ. И я не буду бежать. У меня есть «Гефест». И есть мозги.

Я спрыгнул на платформу, подняв облако пыли. Мозг уже работал в режиме форсажа, просчитывая варианты, отбрасывая невозможное.

— Главная проблема: Энергия. Штатный реактор должен был быть компактным ядерно-магическим гибридом. Такого у меня нет, и собрать его на коленке я не смогу, — я посмотрел наверх, туда, где за толщей скалы гудел мой «Гефест». — Мы не можем запихнуть «Гефест» внутрь. Он слишком большой.

— Аккумуляторы? — предложила Тая без особой надежды.

— Они сядут через пять минут активного боя. Эта дура весит тонн сорок. Ей нужно море энергии. — Я начал ходить кругами, щелкая пальцами. — Если нельзя поставить реактор внутрь… мы передадим энергию снаружи.

— Как? Удлинителем? Будешь бегать за ним с розеткой? — фыркнула Тая.

— Беспроводная передача. Тесла-контур. Мы превратим весь Домен в одну гигантскую микроволновку. Зарядную станцию. А на меха поставим приемник-резонатор. Пока он на территории усадьбы — он будет бессмертен. Энергия будет литься прямо из воздуха, сквозь броню.

— Хорошо, допустим, ты сделаешь из него радиоприемник, — Тая была скептиком, и это мне в ней нравилось. — А пушка? Чем ты будешь стрелять? Камнями? Или махать руками?

Я посмотрел на крепление на плече. Оно было огромным. Стандартные орудия не подойдут. Танковая пушка разорвет крепление отдачей. Магический излучатель перегреется. И тут меня осенило.

— У нас есть пушка. Самая убойная пушка в этом секторе.

— Какая?

— «Крот».

Я рассмеялся. Это было безумие, достойное Франкенштейна.

— Моя турель. Мифриловый шар. Это готовый, идеальный снаряд. Но если я разгоню его не магией воздуха, а рельсотроном…

— Рельсо… чем?

— Электромагнитной пушкой. Мы соберем на плече этого парня рельсовый ускоритель. Две параллельные шины, чудовищный ток и сила Лоренца. Будем стрелять «Кротом» на гиперзвуке. Он будет пробивать танки насквозь, возвращаться по магнитному лучу и снова заряжаться. Многоразовый снаряд с искусственным интеллектом. Бесконечные патроны, Тая!

Я подошел к ней и взял за плечи.

— Нам нужно перетащить сюда всe: инструменты, дроидов, материалы. Мы вскроем грузовой лифт, он должен быть где-то тут. Будем жить здесь ближайшие трое суток. Спать по очереди по три часа. Есть сухпайки. Дышать пылью. Но через 72 часа эта груда металла пойдет убивать. Ты со мной?

Тая посмотрела на гиганта, нависшего над нами. Потом на меня. В еe глазах страх сменился блеском азарта.

— Знаешь, Макс… если ты заставишь эту штуку ходить, я лично нарисую череп на его морде. И назову его «Малыш».

— Договорились. А теперь — за работу. Я подошел к терминалу управления цехом. Руки дрожали от предвкушения.

— Страж, авторизация. Код: Титан. Полная расконсервация объекта. Включить вентиляцию.

Свет в ангаре мигнул и стал ослепительно-ярким. Мостовой кран под потолком сдвинулся с места с грохотом, сбрасывая вековую пыль. Завод проснулся.

Следующие три дня слились в один бесконечный, мучительный, но продуктивный кошмар. Время перестало существовать, были только задачи и проценты выполнения. Мы не поднимались на поверхность. Страж следил за периметром, докладывая о передвижении разведчиков Шувалова, а мы жили в «Шахте Ноль».

День первый: Хирургия. Мы с Таей и моими дроидами, которых я перегнал вниз через найденный грузовой пандус, взорвав заклинившие ворота термитом, разбирали меха. Я работал внутри корпуса, в тесном, душном пространстве, выкидывая старую, сгнившую проводку. Заменял еe на мифриловые жилы, которые мы с Таей сплетали вручную. Тая училась на ходу. Она оказалась способной ученицей. Я показал ей, как пользоваться плазменным резаком, и через час она уже срезала лишние кронштейны, осыпая себя искрами.

— Глаза береги! — орал я, когда она забывала опустить щиток.

— Берегу! — огрызалась она, но работала четко.

Самым сложным было создать «нервную систему». Мех был рассчитан на пилота-мага ранга «Магистр» с ментальным контролем. Я был рангом F (формально), но с мозгами инженера. Я не мог управлять машиной силой воли. Я решил схитрить: перенес часть сознания «Стража» в бортовой компьютер Титана. Теперь это был не костюм. Это был напарник. Я буду отдавать приказы, а ИИ будет дергать за ниточки гидравлики, удерживая равновесие.

День второй: Сердце и Кулак. Я собирал Рельсотрон. Это была монструозная конструкция из сверхпроводящих катушек и массивных мифриловых рельс, которую я смонтировал на правом плече гиганта. Каждая пайка, каждое соединение должны были быть идеальными. Малейшая ошибка — и при выстреле пушку разорвет, оторвав меху голову вместе со мной. Мы использовали «Крота» как снаряд. Я модифицировал шар, покрыв его слоем ферромагнетика для лучшего разгона. В этот день мы почти сломались. Тая уснула прямо под мехом, с гаечным ключом в руке. Я работал на стимуляторах, мои руки тряслись, перед глазами плыли круги.

— Макс, ты сгоришь, — пробормотала она, проснувшись. — Поспи.

— Отоспимся на том свете. Подай ключ на 32.

День третий: Слияние. Самый страшный день. Нужно было подключить меня к машине. Нейроинтерфейс «Святогора» был грубым, армейским. Это был не мягкий обруч. Это были иглы, которые входили в позвоночник пилота через разъемы на костюме. Я сидел в кабине, на высоте восьми метров. Вокруг мигали экраны, пахло новой изоляцией и моим страхом.

— Ты готов? — голос Таи в наушнике дрожал.

— Включай, — скомандовал я.

Зажимы на кресле сомкнулись, фиксируя мое тело. Иглы вошли в шею. Боль ослепила меня. Казалось, что в мозг залили расплавленный свинец, а по нервам пустили ток. Я закричал, выгибаясь дугой.

— Макс! Отключаю! — закричала Тая.

— НЕТ! — прохрипел я. — Оставь!

Боль начала отступать, сменяясь холодом. Странным, металлическим холодом. Перед глазами вспыхнули тысячи экранов. Я перестал чувствовать свое тело. Я не чувствовал рук, ног, дыхания. Я стал Металлом. Я чувствовал давление гидравлики в ногах, как напряжение собственных мышц. Я чувствовал холод воздуха на броне, как на коже. Я видел мир в инфракрасном, ультрафиолетовом и магическом спектре одновременно. Я слышал радиоэфир. Я сделал шаг. Ангар содрогнулся. Гигантская нога опустилась на бетон.

— Работает… — прохрипел я. Мой голос звучал из динамиков меха громоподобным басом, от которого вибрировали стекла. — Системы в норме. Синхронизация 98 %. Я жив.

Час X. Таймер обнулился.

— Страж, доклад! — рявкнул я, все еще находясь в слиянии с Титаном. Ощущение было пьянящим. Я был богом стали.

[Внимание! Множественные нарушения периметра.]

[Восточная дорога: Колонна техники. 3 БТР, 1 Танк "Медведь" (маго-модификация), пехота (50 единиц).]

[Воздух: 2 штурмовых винтокрыла.]

[Магическая сигнатура: Высокая. Идентифицирован Архимаг Клана Шуваловых.]

Они пришли. Не просто зачистка. Армия вторжения. Шувалов решил не рисковать. Он привел всe, что у него было, чтобы раздавить одного «мальчишку». Я посмотрел вниз, на Таю, которая стояла на мостике. Она казалась крошечной куклой.

— Пора, — сказал я. — Открывай шахту.

Тая нажала рычаг. Потолок ангара, он же пол крипты, раздвижной, замаскированный, начал раскрываться с грохотом, осыпая нас землей. Сверху ударил луч серого света. Мы увидели небо. Затянутое дымом войны.

— «Легион», к бою! — скомандовал я.

Мои маленькие пауки и «Бульдозер» выстроились у ног гиганта. Я подал энергию на приводы. «Гефест» внизу взвыл, отдавая всю мощность в Тесла-контур. Воздух вокруг меха заискрился синими молниями — беспроводная зарядка пошла. «Святогор» присел. Реактивные ускорители (одноразовые, пороховые, только для выхода) рявкнули огнем. Сорокатонная машина вылетела из шахты на поверхность, как пробка из бутылки.

Мы приземлились перед усадьбой, взломав брусчатку фонтана. Земля дрогнула. Ударная волна повалила статуи. Вдалеке, у ворот, колонна Шуваловых остановилась. Танк повернул башню. Винтокрылы зависли. Бойцы задрали головы. Они увидели нас. Восьмиметрового стального монстра, окутанного короной молний, с горящим красным глазом-визором и чудовищной пушкой на плече.

Я поднял правую руку. Рельсотрон загудел. «Крот» со щелчком встал в казенник, раскручиваясь. Магнитные катушки завыли, набирая заряд до критического.

— Добро пожаловать в Черный Ручей, суки, — прогрохотал мой голос над полем боя, усиленный магией. — Надеюсь, вы взяли запасные штаны. Урок физики начинается.