Токсичный Барон. Том 1

Глава 17. Дорога ярости

Километровые столбы мелькали за окном броневика, сливаясь в серую полосу. Мы ехали уже четыре часа, углубляясь в «Серую Зону» — территорию, где законы Империи работали лишь теоретически, а законы физики — периодически. Я сидел на пассажирском кресле «Зубра», глядя на индикатор заряда на запястье экзоскелета.

[Заряд: 82 %. Режим: Пассивный.]

Я отключил все боевые системы. Я погасил сервоприводы рук, оставив только поддержку ног и позвоночника, чтобы не рассыпаться от тряски. Я даже снизил яркость визора. Я превратился в скрягу. В скупого рыцаря, который трясется над каждой монетой. Потому что без энергии я — труп. Мое тело ныло. Без подпитки от «Гефеста» и без прямого контакта с Разломом боль от выгоревших нервов возвращалась. Она была тупой, ноющей, словно в костный мозг залили ледяную воду.

— Ты бледный, Граф, — заметил Коршун, не отрывая взгляда от дороги. Он вел тяжелую машину мастерски, объезжая ямы и трещины, словно это был спорткар, а не бронированный утюг. — Может, вколешь стимулятор?

— Нельзя, — я покачал головой. — Стимуляторы разгоняют метаболизм. А мне нужно его замедлить. Чем меньше я двигаюсь, тем меньше тратит костюм.

— Ты сейчас похож на наркомана в завязке, — хмыкнул наемник. — У меня был один такой в отряде. Эфирный торчок. Когда у него кончалась пыльца, он так же смотрел на свои руки.

— Я и есть торчок, Коршун. Только моя доза — это мегаватты.

Я посмотрел в зеркало заднего вида. За нами, подняв тучу пыли, шли два мотоцикла. Разведка. Парни Коршуна в легкой броне. В десантном отсеке спала Тая, обняв свой «Вектор». Она вымоталась при подготовке.

Мы проезжали мимо руин какого-то поселка. Сгоревшие дома, ржавые остовы тракторов. На покосившемся знаке было написано: «Совхоз "Заря". Добро пожаловать». Кто-то закрасил «Добро пожаловать» и написал красным: «БЕГИТЕ». В окнах пустых домов я заметил движение. Бледные тени.

— Гули, — равнодушно сказал Коршун. — Падальщики. Они не нападут на колонну. Боятся шума мотора.

Внезапно рация ожила. Голос одного из мотоциклистов был напряженным:

— «Гнездо», я «Первый». Вижу активность на три часа. Стая Гончих. Штук десять. Идут параллельным курсом.

Я мгновенно выпрямился, забыв об экономии.

— Коршун, скорость?

— Восемьдесят. Больше не выжму на этой дороге, подвеску оставим.

— Гончие бегают сотню. Они нас загоняют.

Я включил тактический экран. Действительно. Справа, через поле с высокой сухой травой, неслась стая. Мутировавшие собаки, покрытые костяными наростами. Они не лаяли. Они бежали молча, слаженно, как торпеды.

— Хотят срезать нас у моста, — определил Коршун. — Там дорога делает петлю. Умные твари.

— Тая! — крикнул я назад. — Подъем! Турель к бою!

Девушка проснулась мгновенно. Через секунду я услышал жужжание сервоприводов турели на крыше.

— Вижу цели, — ее голос в интеркоме был спокоен. — Дистанция триста метров. Ветер боковой. Разрешите огонь?

— Экономь патроны. Бей только если пойдут на сближение.

Мы влетели на мост. Старый, бетонный, над высохшим руслом реки. Гончие рванули наперерез. Они выпрыгивали из травы, пытаясь зацепиться за борта грузовика. Одна из тварей, размером с теленка, прыгнула невероятно высоко. Она метила в кабину, прямо в мое окно. Я видел ее оскаленную пасть, желтые клыки, капающую слюну. Я не успевал поднять руку с кастетом.

ТРА-ТА-ТА! Очередь с крыши сбила мутанта в полете. Крупнокалиберные пули разорвали его на куски. Кровь и кишки шлепнулись на лобовое стекло, закрывая обзор.

— Черт! — Коршун включил дворники. Они размазали грязь, но видимость вернулась. — Хороший выстрел, Рыжая!

Остальные Гончие отстали, поняв, что добыча кусается.

— Ушли, — выдохнул я, снова отключая боевой режим костюма. Сердце колотилось.

[Заряд: 80 %.]

Два процента на стресс. Мой пульс тоже потреблял энергию — костюм компенсировал скачки давления.

— Надо делать привал, — сказал Коршун, глядя на темнеющее небо. — Скоро ночь. Ехать в темноте по «Серой Зоне» — самоубийство. Тут аномалии бродят.

— Где встанем?

— Через десять километров есть старая промзона. Завод ЖБИ. Там стены крепкие и есть ангары. Загоним технику, переждем до рассвета.

Я кивнул.

— Добро. Ночевка в бетонной коробке. Романтика.

Я посмотрел на индикатор. Если ночь будет спокойной, я сохраню заряд. Если нет… Я потрогал контейнер на поясе, где лежал запасной блок батарей. У меня их было всего три. На неделю пути и турнир. Математика выживания была жестокой.

Завод ЖБИ встретил нас тишиной и запахом пыли. Мы загнали «Зубр» в полуразрушенный цех. Мотоциклы поставили рядом. Бойцы Коршуна, их было двое с нами, лучшие из его отряда — Шрам и Тихий, быстро организовали периметр. Растяжки, датчики движения. Я вылез из машины с трудом. Ноги затекли.

— Тая, — позвал я. — Помоги снять броню.

— Снять? — она удивилась. — Здесь небезопасно.

— Я должен отключить питание на ночь. Полностью. Иначе к утру я буду сухой.

— А если нападут?

— Тогда у вас будет пять минут, чтобы прикрыть меня, пока я влезаю обратно в этот гроб.

Мы ушли в дальний угол цеха, где сохранилась будка мастера. Тая помогла мне расстегнуть крепления. Снять шлем, нагрудник, приводы с ног. Когда я остался в одном термобелье, я почувствовал себя голым. И невероятно тяжелым. Гравитация навалилась на меня всей массой планеты. Я осел на старый матрас, который мы кинули на пол.

— Ты выглядишь хреново, Макс, — тихо сказала Тая, протягивая мне флягу с водой.

— Спасибо за комплимент.

Я посмотрел на свои руки. Вены вздулись, пальцы мелко дрожали.

— Это цена, — сказал я. — Титан взял свое. Я думал, я просто посижу в кресле пилота. А он выпил меня. Моя нервная система теперь требует внешнего каркаса. Без костюма я… развалина.

Тая села рядом. В полумраке ее рыжие волосы казались темной медью.

— Ты не развалина, — она коснулась моей руки. Ее ладонь была теплой, живой. — Ты — мозг. А мозг не обязан таскать камни. Для этого есть мы. Твоя гвардия.

— Гвардия… — я усмехнулся. — Наемники, девчонка с Пустошей и горстка роботов, хорошая компания для завоевания мира.

Она улыбнулась. Впервые за долгое время искренне, без сарказма.

— Макс, зачем тебе это? Турнир, титул? Мы могли бы сидеть в Усадьбе. У нас есть еда, есть защита, со временем решили бы все проблемы… Зачем рисковать?

— Потому что в Усадьбе мы крысы в норе. А я хочу быть Орлом. Я хочу, чтобы мои дети… если они будут… не боялись смотреть на небо.

Я замолчал, удивившись своим словам. Дети? Откуда это вылезло? Вдруг снаружи раздался свист. Не птичий. Электронный. Тонкий, высокий звук, на грани слышимости. Я схватился за шлем, который лежал рядом.

— Страж! Анализ звука!

[Обнаружен высокочастотный сигнал. Источник: Множественные цели. Спектр: Электромагнитный.]

Я побледнел.

— Тревога! — заорал я, пытаясь встать и путаясь в ногах. — Коршун! Глуши все! Вырубай свет! Выключай рации!

— Что случилось? — Тая вскочила, хватая автомат.

— Это не бандиты. Это Искроеды.

— Кто?!

— Эфирные мотыльки. Мутанты, которые жрут электричество. Они чувствуют активные батареи за километр. И они летят на нас, как на лампочку!

Мы успели погасить свет. Бойцы выключили фонари, Коршун обесточил бортовую сеть броневика. Цех погрузился в абсолютную, вязкую темноту. Но было поздно.

Свист нарастал. Теперь он звучал как гудение трансформаторной будки. В проломах крыши показалось свечение. Бледно-голубое, мерцающее. Искроеды. Это были твари размером с ворону. Тела из полупрозрачного хитина, крылья, сотканные из статического электричества. У них не было глаз, только усики-антенны, которые ловили колебания электромагнитного поля. Их были сотни. Они влетали в цех, кружась под потолком. Рой искал еду.

Мы сидели в будке мастера, затаив дыхание. Я прижимал к груди блок питания от экзоскелета, завернутый в свинцовую ткань (единственная защита). Если они его почуют… они высосут его досуха за секунду. И меня вместе с ним, если я буду держать его в руках.

— Они не уйдут, — прошептал Коршун. Он сидел у входа, сжимая мачете. Огнестрел против них бесполезен — пуля пролетает сквозь электрическое тело, не причиняя вреда. — Они чуют остаточный фон. Машина горячая. Костюм Графа горячий.

— Что они сделают? — спросила Тая шепотом.

— Сначала высосут аккумуляторы. Потом возьмутся за нас. В человеческом теле тоже есть электричество. Нервные импульсы. Они выпивают мозг, оставляя овощ.

Я лихорадочно думал. Мой мозг инженера работал быстрее любого компьютера. Искроеды — это живые конденсаторы. Они ищут разность потенциалов. Они летя на «плюс». Сейчас самым «вкусным» объектом здесь был мой блок питания. Пять кристаллов высшей очистки. Для них это шведский стол. Если я его включу — они набросятся на меня всей стаей. Я сгорю. Но если я создам приманку…

— Мне нужен провод, — прошептал я. — Длинный медный кабель. И аккумулятор от мотоцикла.

— Зачем? — не понял Коршун.

— Сделаем мухобойку.

— Граф, ты не в том состоянии, чтобы паять!

— Я не буду паять. Тая, в ящике с инструментами есть моток проволоки?

— Есть.

— Тащи. И Тихий, сними аккумулятор с байка. Быстро!

Мы действовали в темноте, на ощупь. Искроеды снижались. Один из них сел на капот «Зубра». По металлу побежали голубые искры. Машина жалобно скрипнула — тварь высасывала остатки заряда из конденсаторов турели.

— Быстрее… — торопил я.

План был прост и самоубийственен. Мы натянули проволоку между двумя колоннами в центре цеха. Я взял аккумулятор. Он был тяжелым, свинцовым.

— Я подключу его, — сказал я. — Они полетят на ток. Когда они сядут на провод, я замкну цепь накоротко.

— Этого мало, — возразил Коршун. — 12 вольт их только пощекочут. Им нужны киловольты.

— Я знаю, — я достал из кармана один из трофейных «плазменных магазинов», которые мы сняли с самоходки инквизиторов. — Это плазменный заряд. Если я разряжу его в эту цепь… будет вспышка на миллион джоулей.

— Это бомба, Макс! — Тая схватила меня за руку. — Ты стоишь в двух метрах!

— У меня есть «Призрак». Он заземлен.

— Ты без костюма! Ты в трусах!

— Черт… точно.

Я посмотрел на свой экзоскелет, лежащий в углу. Влезть в него я не успею. Рой уже здесь. Один Искроед спикировал на нас. Он почуял активность. Тварь зависла перед лицом Тихого. Усики задрожали. Наемник замер. Искроед ударил разрядом. Тихий вскрикнул и упал, дергаясь в конвульсиях. Запахло озоном и палеными волосами. Этот крик стал сигналом. Весь рой под потолком развернулся к нам. Сотни голубых огней.

— Ложись! — заорал я.

Я схватил плазменный магазин. Я не стал ничего подключать. Времени не было. Я просто кинул его в центр зала, под висящую проволоку. И выстрелил в него из пистолета.

БАХ! Пуля пробила оболочку ячейки. Плазма, сжатая магнитным полем, вырвалась наружу. Это был не взрыв. Это было рождение сверхновой в масштабах цеха. Ослепительно-фиолетовая сфера раздулась, поглощая воздух. Искроеды, которые ринулись на всплеск энергии, попали в ловушку. Плазма — это ионизированный газ. Она проводит ток идеально. Рой сгорел мгновенно. Их эфирные тела просто испарились, не выдержав температуры и перегрузки.

Ударная волна швырнула меня в стену. Я ударился головой и плечом. Звон в ушах перекрыл все звуки. Темнота вернулась. Но теперь это была просто темнота, без голубых огней.

— Макс!

Тая трясла меня. Я открыл глаза. В цехе пахло грозой. С потолка сыпалась штукатурка. На полу лежал слой серого пепла — останки Искроедов.

— Живой? — спросил Коршун, поднимаясь и отряхиваясь.

— Вроде… — я ощупал ребра. Целы. — А Тихий?

Наемник проверил пульс своего бойца.

— Дышит. Сердце сбилось с ритма, но жить будет. Ты поджарил этих тварей, Граф. Эффектно. Но мы остались без одного плазменного заряда.

Я посмотрел на выжженное пятно в центре зала.

— Зато сохранили основные батареи.

Я попытался встать, но ноги подогнулись. Слабость накатила волной.

— Помогите мне одеться, — прошептал я. — Я не могу без костюма. Мне холодно.

Тая и Коршун втащили меня в экзоскелет. Когда замки защелкнулись и система подала питание, я едва не застонал от облегчения.

[Заряд: 75 %.]

Мы потеряли еще 5 % на простой и холод. И один плазменный блок. Но мы пережили ночь.

— Выдвигаемся, — сказал я, опуская визор. — К черту сон. Я не хочу больше сюрпризов. Едем до города без остановок.

Шрама с восстанавливающимся Тихим я отправил в поместье восстанавливаться. Остаток ночи прошел в напряженном молчании. Я сидел, подключившись к системам броневика, и сканировал каждый куст. Мы гнали по трассе, игнорируя ямы. Подвеска «Зубра» стонала, но держала удар. Нас больше никто не атаковал. Видимо, взрыв плазмы распугал всю живность в радиусе десяти километров.

Рассвет застал нас на подъезде к «Зеленой Зоне». Пейзаж изменился. Мертвый, серый лес сменился живыми соснами. Появилась трава. Не фиолетовая, а зеленая. Дорога стала ровной. Появилась разметка. И, наконец, на горизонте возник ОН.

Екатеринбург-Прайм. Столица Уральского Доминиона. Это был не просто город. Это была крепость, накрытая гигантским, полупрозрачным золотым куполом. Купол защищал город от ядовитого воздуха Пустошей, от радиации и от монстров. Внутри купола сияли небоскребы из стекла и стали. Между ними летали глайдеры. Там был другой мир. Мир, где не считают патроны и не экономят воду.

— Красиво, — выдохнула Тая, прилипнув к окну. — Я никогда не видела столицу вблизи.

— Золотая клетка, — прокомментировал я. — Там внутри акулы пострашнее, чем Гончие.

Мы подъехали к главному КПП. Здесь было людно. Очередь из фур, торговых караванов и частных машин. Нас заметили сразу. Наш черный, шипастый броневик, покрытый копотью и грязью, с турелью на крыше, выглядел как боевая машина из постапокалиптического фильма, ворвавшаяся на светский раут. Солдаты Имперской Гвардии (в парадной белой броне!) напряглись, наводя на нас оружие.

— Стоять! — голос из громкоговорителя. — Заглушить двигатели! Выйти из машины с поднятыми руками!

Коршун посмотрел на меня.

— Выходим?

— Выходим. Но руки не поднимаем. Мы не пленники. Мы гости.

Дверь броневика с шипением открылась. Я вышел первым. Мой черный экзоскелет «Призрак» блестел на утреннем солнце. Шлем скрывал лицо, но моя поза выражала полное спокойствие. За мной вышли Коршун и Тая, вооруженные до зубов. Солдаты Гвардии окружили нас. К нам подошел офицер.

— Идентификация! — потребовал он. — Вы нарушаете регламент въезда! Боевая техника в черте города запрещена!

Я медленно, демонстративно поднял руку. Нажал кнопку на шлеме. Визор с тихим жужжанием ушел вверх. Я посмотрел на офицера своими глазами, которые все еще слегка светились после ночного стресса.

— Я — Граф Максим Воронцов, — произнес я громко, чтобы слышала вся очередь. — Глава Рода Воронцовых. Я прибыл по приглашению Совета Кланов на Турнир.

Я достал из подсумка помятый, грязный конверт с сургучной печатью.

— Вот мое приглашение. А это, — я кивнул на броневик, — моя свита и личный транспорт. Согласно Кодексу, дворянин имеет право на личную охрану.

Офицер взял конверт. Проверил печать сканером. Его лицо вытянулось.

— Воронцов? Тот самый? Из Мертвых Земель?

— Тот самый. И я очень устал с дороги, лейтенант. Пропускайте. Или вы хотите объяснить Совету, почему один из участников Турнира опоздал на регистрацию из-за вашей бюрократии?

Офицер заколебался.

— Ваша… техника. Она не соответствует стандартам безопасности.

— Моя техника пережила то, что ваши танки не переживают. Это прототип. Экспериментальная модель. — Я сделал шаг вперед. — Открывай ворота, лейтенант.

Офицер махнул рукой. Шлагбаум поднялся. Мы вернулись в машину. Когда мы въезжали под золотой купол, я посмотрел на индикатор заряда.

[Заряд: 65 %.]

Мы доехали. Но главная битва была впереди.

В зеркале заднего вида я увидел, как за нами закрываются ворота. Мы были внутри. В городе врагов, интриг и денег. И у меня была всего неделя, чтобы поставить этот город на колени.

— Куда едем, Граф? — спросил Коршун, оглядываясь на небоскребы.

— В гостиницу. Самую дорогую, — усмехнулся я. — Если уж мы играем роль аристократов, будем играть до конца. И найди мне розетку. Большую розетку.