Токсичный Барон. Том 1

Глава 22. Финал: Брат на брата

Арена молчала. Это было не уважительное молчание перед спортивным состязанием. Это была тишина эшафота. Сто тысяч человек, заполнивших трибуны «Колизея», пришли посмотреть не на турнир. Они пришли на публичную казнь.

Организаторы убрали воду, скалы и декорации. Правило «Чистого Поля» в действии. Теперь здесь была лишь ровная, как стол, площадка из грязно-серого армированного бетона, посыпанная кварцевым песком, чтобы впитывать кровь. Никаких укрытий. Никаких шансов спрятаться. Только ты, враг и пустота.

Я стоял в центре круга. Мой «Призрак» снова претерпел изменения. Я снял урановые утяжелители — против Алекса мне нужна была не масса, а скорость и маневренность. Броня была облегчена до предела, открывая гидравлические поршни и пучки синтетических мышц. Но за спиной, в блоке реактора, теперь гудело то, чего в этом мире быть не должно.

Сердце Демона. Кристалл Бездны, заключенный в кустарную клетку из мифриловых фильтров и золотых контуров.

[Система: Реактор нестабилен. Выходная мощность: 120 % и растет. Фон: Некротический. Фильтрация: 99.9 %. Внимание! При нарушении целостности контура вы умрете за 0.3 секунды. Рекомендуемое время эксплуатации: 8 минут. Далее — необратимая мутация носителя.]

— Обнадеживает, — прошептал я, чувствуя, как холодная игла страха колет под ложечкой. Но это был правильный страх. Он бодрил.

Напротив меня, метрах в пятидесяти, стоял Алекс.

Он выглядел великолепно. И одновременно чудовищно. Парадный золотой доспех Клана Шуваловых, украшенный рубинами, сиял на солнце так, что больно было смотреть. В руках — фамильный двуручный меч «Рассвет», клинок которого горел настоящим, живым огнем. Но лицо…

Лицо Алекса было серым, как пепел остывшего костра. Глаза запали и светились изнутри тусклым фиолетовым огнем. Вены на шее и висках вздулись черными, пульсирующими жгутами, словно под кожей ползали черви. Он дышал тяжело, с хрипом, каждый выдох сопровождался облачком пара, хотя на улице было тепло.

«Поцелуй Бездны» плюс вживленный имплант-усилитель. Мачеха превратила собственного сына в ходячий реактор, работающий вразнос.

В VIP-ложе, за бронированным стеклом, сидела Анна. Она была в черном, как вдова, заранее оплакивающая покойника. Она смотрела на нас, не мигая. Она уже похоронила нас обоих.

— Дамы и господа! — голос Регента прозвучал сухо, без обычного пафоса комментаторов, словно он зачитывал приговор. — Финал Турнира. Бой до полной победы или смерти. Правила «Чистого Поля». Судьи не вмешиваются. Медики выходят только по факту окончания схватки. Начали!

Гонг ударил. Звук был низким, вибрирующим, похожим на похоронный колокол.

Алекс не стал тратить время на пафосные речи. Он просто исчез.

Рывок.

Мои сенсоры едва успели зафиксировать смазанное золотое пятно. Он был быстрее любого человека. Магические и алхимические усилители рвали его мышцы, разгоняя тело до скорости болида Формулы-1.

— УМРИ! — рев Алекса ударил по аудиосенсорам шлема одновременно с ударом меча.

ДЗЫНЬ!

Я успел поставить блок чисто на рефлексах системы. Моя левая рука, усиленная титановой пластиной, встретила «Рассвет».

Удар был такой силы, что меня вбило в песок по щиколотки. Бетон под ногами пошел трещинами. Сервоприводы взвыли на ультразвуке, компенсируя тысячи ньютонов кинетической энергии. Титан на наруче лопнул, брызнули ослепительные искры расплавленного металла.

[Внимание! Повреждение левого манипулятора: 30 %. Целостность каркаса нарушена. Перегрузка гидравлики.]

Алекс не остановился. Он крутился вихрем, нанося удар за ударом. Огонь, земля, чистая кинетика. Он не использовал сложные плетения или изящные заклинания. Ему это было не нужно. Он просто давил меня грубой, первобытной мощью, которой у человека быть не может.

Я отступал. Шаг назад, уклон, скользящий блок, еще шаг. Мой интерфейс горел красным, предупреждения сыпались водопадом.

— Система! Анализ паттерна атаки! Просчитать траекторию!

[Паттерн отсутствует. Хаос. Уровень агрессии: Безумие. Прогноз: Уничтожение брони через 40 секунд.]

— Макс! — голос Алекса срывался на визг, в нем слышались слезы и ненависть. — Ты всегда мешал! Ты всегда был лишним! Ты — пятно на репутации! Почему ты просто не сдох в том болоте?! Почему ты не сгнил?!

Он ударил эфесом мне в грудь. Меня отшвырнуло на десять метров, как тряпичную куклу. Я пропахал спиной песок, перекатился, гася инерцию, и вскочил на ноги. Нагрудная бронепластина была смята внутрь, затрудняя дыхание.

— Потому что я живучий, братишка, — я сплюнул кровь, заполнившую рот (прикусил язык при падении). — А ты… ты просто марионетка. Посмотри на себя. Ты горишь. Твоя кожа дымится.

— Я — СИЛА! — заорал он, и его голос исказился, став двойным, словно вместе с ним говорило что-то древнее и злое.

Вокруг него вспыхнула фиолетовая аура. Земля под его ногами начала плавиться, превращаясь в черное стекло. Воздух дрожал от напряжения.

Он поднял меч. Лезвие удлинилось на метр, став плетью из ревущего огня Бездны.

— Это конец, Инженер, — прошипел он, шагая ко мне. — Никакие твои гаджеты тебе не помогут. Твоя наука здесь бессильна.

Он был прав. Мои шокеры, гвоздометы, даже плазменный резак — все это было детскими игрушками против мощи, которую ему дали. Обычная сталь плавилась, не долетая до него. Энергетические щиты он пробивал как бумагу.

[Заряд батареи: 85 %. Температура реактора: Критическая. Охлаждение не справляется.]

Я посмотрел на таймер боя. Прошло пять минут. Протокол «Жатва», о котором предупреждал Тень, должен сработать на десятой минуте. У меня было ровно пять минут, чтобы обезвредить живую ядерную бомбу, которая одновременно пыталась меня убить.

— Ладно, — выдохнул я, принимая решение. — Ты хочешь магии, Алекс? Я покажу тебе магию. Только это будет моя магия. Техно-некромантия.

Я сунул руку в специальный освинцованный контейнер на поясе, который экранировал содержимое даже от моего собственного сканера.

Зрители замерли. Все ждали очередного пистолета, гранаты или какого-то хитрого механизма.

Но я достал маленькую, черную, дрожащую каплю. Она выглядела как сгусток нефти, висящий в воздухе вопреки гравитации.

«Теневой Страж».

Сущность из Разлома, которую я поймал в подвале Усадьбы в самом начале пути. Маленький, злобный дух-паразит. Он жрал тени, ненавидел свет и мог прогрызть дыру в реальности.

— Правило «Чистого Поля» запрещает внешнюю помощь, — пробормотал я, глядя на корчащийся сгусток тьмы. — Но ты — не внешний. Ты — мой инвентарь. Мой инструмент.

Я поднес Тень к специальному разъему на своей правой руке. Туда, где был выход моего нового реактора.

— Система! Протокол «Симбиоз». Открыть шлюзы фильтрации. Подать энергию Бездны на эмиттер! Синхронизация полярности!

Я соединил две несовместимые вещи. Чистую, холодную, дистиллированную энергию Кристалла и живую, голодную, хаотичную сущность Тени. Тварь взвизгнула. Она попыталась вырваться, почувствовав мощь, которая могла ее разорвать, но магнитное поле сжало ее в тиски. Энергия реактора хлынула в нее, накачивая силой, заставляя эволюционировать за доли секунды. Тень изменилась. Она вытянулась, затвердела. Из моего правого кулака выросло лезвие. Не из металла. Не из плазмы. Не из света.

Это был клинок из абсолютной черноты. Длиной в полтора метра, дрожащий, жадно поглощающий фотоны. Он был настолько черным, что глазу было больно на него смотреть — мозг отказывался воспринимать эту дыру в пространстве, пытаясь дорисовать контуры.

«Теневой Клинок». Оружие, которого не существует в этом мире.

Алекс замер. Он почувствовал это. Подобное узнало подобное. Бездна в его груди отозвалась на Бездну в моей руке.

— Что это? — выдохнул он, делая шаг назад. Впервые в его глазах мелькнул страх.

— Это твоя тень, Алекс, — ответил я. — Она пришла забрать долг.

Я рванул вперед.

Теперь мы были на равных.

Алекс, опомнившись, ударил огненным хлыстом. Я встретил удар Теневым Клинком.

Огонь и Тьма столкнулись.

Звука удара не было. Был звук, похожий на вдох умирающего гиганта. Огонь просто исчез, втянутый в бесконечную черноту лезвия. Тень сожрала пламя, даже не поперхнувшись, и клинок стал чуть длиннее.

— Невозможно! — взревел Алекс. — Это мой огонь!

Он начал рубить яростно, беспорядочно. Сверху, сбоку, колющие удары. Он превратил воздух вокруг нас в огненный шторм.

Я танцевал в центре этого шторма. Мой клинок не блокировал удары — он их отменял. Каждый раз, когда «Рассвет» касался моей Тени, магия меча тускнела. Руны на золотой стали гасли. Тень выпивала саму суть артефакта, разрушая его структуру.

— Система! Синхронизация движений! Боевой танец «Вектор».

Я вошел в ритм. Мир замедлился. Я видел его удары до того, как он их наносил — по напряжению мышц, по смещению центра тяжести. Импланты Алекса перегружали его нервную систему, он был быстрым, но дерганым, предсказуемым. Я был медленнее, но я был машиной с идеальным таймингом.

ВЖУХ!

Я провел косой удар. Теневой Клинок прошел сквозь массивный золотой наплечник Алекса, как сквозь сигаретный дым. Металл не был разрезан — он просто распался в пыль в месте касания. Энтропия в чистом виде.

Алекс взвыл. На его плече расцвела черная паутина некроза. Крови не было — рана была «вычитанием» плоти из реальности.

— Больно? — спросил я холодно, парируя очередной выпад. — Это Бездна, брат. Она не любит, когда ее используют как батарейку. Она берет проценты.

На таймере было 09:30. Тридцать секунд до активации протокола.

Внезапно Алекс застыл посередине замаха. Он выронил меч. Схватился обеими руками за грудь.

Его крик изменился. Из яростного боевого клича он превратился в вопль ужаса и боли.

— А-А-А! ЖЖЕТ! МАМА, ЖЖЕТ! ОСТАНОВИ ЭТО!

Его грудная клетка начала светиться изнутри ослепительно-фиолетовым светом. Сквозь доспех, сквозь плоть пробивались лучи смерти. Имплант перешел в режим детонации. Анна активировала протокол.

[Внимание! Скачок энергии цели. Уровень: Критический. Ядерный распад маны. Детонация через 30 секунд. Зона поражения: 500 метров.]

— Прощай, Максим! — голос Анны, усиленный магией, разнесся над ареной. Она стояла в ложе, прижав бледную руку к треснувшему стеклу. — И прощай, Александр. Ты выполнил свой долг перед Родом. Ты заберешь ублюдка с собой в Ад.

Толпа на трибунах охнула. Люди, даже далекие от магии, поняли. Они увидели, как раздувается, пульсирует аура Алекса. Он превращался в бомбу, которая должна была снести половину арены вместе со мной и первыми рядами зрителей.

— Нет! — закричал Алекс, падая на колени. Он раздирал когтями свою грудь, ломая золото кирасы. — Не надо! Я не хочу умирать! Мама!

У меня было двадцать секунд.

Я мог убежать. У меня были шансы укрыться за силовым барьером судей, пока он взрывается. Я выживу. Он умрет. Я выиграю турнир и титул.

Я посмотрел на брата. На этого надменного, глупого золотого мальчика, который всю жизнь меня презирал, строил козни, пытался убить. Сейчас передо мной был не враг. Передо мной был испуганный ребенок, которого предала собственная мать ради амбиций.

— Черт с тобой, — рыкнул я. — Ненавижу геройствовать.

— Коршун! Тая! Если я сдохну — взорвите Усадьбу к чертям собачьим! Никому ничего не отдавать! Стереть базу данных!

Я бросился к Алексу.

[Реактор: Максимальная мощность. Перенаправление всей энергии на щиты и удержание клинка.]

Я прыгнул на него, сбивая с ног ударом корпуса. Прижал его к раскаленному песку своим весом. Он бился, как припадочный, его кожа жгла меня даже сквозь термоизоляцию.

— Не дергайся, идиот! — заорал я ему в лицо, удерживая его руки своими манипуляторами. — Я пытаюсь тебя спасти!

Я занес Теневой Клинок.

— Система! Режим скальпеля! Точечная аннигиляция!

Визор подсветил имплант. Черный, пульсирующий нарост, вросший в живое сердце, опутавший аорту щупальцами. Он уже готов был взорваться. Оболочка трещала, выпуская струи плазмы.

Мне нужно было вырезать его. Прямо сейчас. Сквозь остатки брони, сквозь плоть и ребра. Хирургия бензопилой.

Я вонзил Клинок в грудь Алекса.

Он закричал так, что у меня заложило уши, и сработали лимитеры звука. Тень прошла сквозь золотую кирасу, не повредив ее края, и вошла в тело. Тень не режет плоть, если я этого не хочу. Она режет энергию.

Я чувствовал сопротивление. Имплант защищался. Бездна внутри него рычала, чувствуя угрозу.

— Давай… дрянь… вылезай!

Я использовал Клинок как магнит. Я потянул на себя, выкручивая рукоять.

Мой собственный реактор за спиной взвыл. Сердце Демона вошло в резонанс с имплантом Алекса. Меня трясло. По моему телу, по броне бегали черные молнии, выжигая электронику.

[Предупреждение! Критическая перегрузка! Отказ систем жизнеобеспечения! Температура внутри костюма 60 градусов!]

— ПЛЕВАТЬ! ТЯГА НА МАКСИМУМ!

Рывок!

Я вырвал имплант. С мясом, с магией, с куском души.

Черный, склизкий сгусток материи размером с кулак, пульсирующий фиолетовым светом, оказался на кончике моего клинка. Он шипел, вибрировал, готовый взорваться.

Алекс обмяк подо мной, потеряв сознание от болевого шока, но его дыхание выровнялось. Свечение в его груди погасло.

Я встал, шатаясь, держа смерть на конце меча.

До взрыва оставалось три секунды.

— Лови, сука! — заорал я, глядя в VIP-ложу, прямо в глаза Анне.

Я размахнулся всем корпусом, используя инерцию экзоскелета, и швырнул имплант вверх и в сторону ложи Шуваловых. Конечно, я не мог докинуть до них физически. Там было сто метров и силовое поле. Но мне и не надо было попадать в цель. Мне нужно было убрать это от нас.

Имплант взорвался в воздухе, не долетев до трибун метров тридцать.

БА-БАХ!

Фиолетовая вспышка ослепила стадион. Это было маленькое солнце Бездны. Ударная волна, видимая глазом как искажение воздуха, ударила в защитный купол над трибунами. Купол прогнулся, пошел радужными трещинами, но выдержал. VIP-ложу тряхнуло так, что Анна упала. Бронированное стекло перед ней покрылось густой сетью трещин, но устояло.

На арену посыпался черный пепел и хлопья сажи.

Я стоял в центре дымящегося кратера. Мой «Призрак» дымился, краска обгорела. Теневой Клинок распался — сущность не выдержала перегрузки и ушла обратно в инвентарь (точнее, в контейнер), сытая и смертельно уставшая.

Тишина.

Опять эта проклятая тишина. Только звон в ушах и запах гари.

А потом…

Алекс пошевелился. Он закашлялся, сплевывая черную жижу. Он попытался встать, но не смог. Он поднял глаза на меня. В них больше не было фиолетового огня. Только страх, боль и тотальное непонимание происходящего.

— Ты… ты вытащил… — прохрипел он. — Зачем?

Я подошел к нему. Тяжелые, лязгающие шаги по остекленевшему песку звучали как удары молота.

Наклонился и поднял его меч. «Рассвет». Легендарный клинок, символ власти Клана, которым гордились десять поколений Шуваловых. Он валялся в грязи, потухший и жалкий. Я посмотрел на меч. Потом на Алекса, который сжался, ожидая удара. Потом на Анну, которая поднималась с пола в своей ложе, глядя на нас с ужасом.

— Этот меч, — мой голос, усиленный уцелевшими динамиками, гремел над стадионом. — Эта броня. Этот титул. Вы не достойны их. Вы превратили честь в товар, а силу в подлость.

Я взял «Рассвет» обеими руками за лезвие и рукоять.

— Система! Гидравлика на максимум! Режим пресса!

Я упер меч в бронированное колено экзоскелета. И нажал.

Сталь заскрежетала. Древние чары сопротивлялись, пытаясь сохранить форму, металл визжал, искры сыпались на песок. Но физика, гидравлика и моя ярость были неумолимы.

Звон лопнувшей стали был громче взрыва. Великий клинок «Рассвет» переломился пополам.

Я бросил бесполезные обломки к ногам Алекса. Затем я подошел к нему вплотную. Схватил за нагрудник его золотой брони. Пальцы экзоскелета, все еще раскаленные докрасна, вмяли золото как фольгу. Я рванул. Крепления лопнули с треском. Красивая, пафосная кираса слетела с него, открывая окровавленную рубашку и жуткий шрам на груди, откуда я вырвал тьму.

Алекс сидел перед всем миром на коленях. Разоруженный. Раздетый. Сломанный. Лишенный магии и гордости.

Но живой.

Я наклонился к его уху.

— Ты проиграл, брат. Но ты жив. Скажи спасибо, что я не такой, как твоя мать. Живи с этим позором. И помни, кто подарил тебе жизнь.

Я выпрямился, развернулся к судьям и вскинул руки.

— Бой окончен! — рявкнул я. — Противник обезврежен. Угроза взрыва устранена. Где мой приз?!

Регент медленно, очень медленно начал хлопать. Один хлопок. Второй. Третий.

И стадион взорвался.

Люди орали. Они повскакивали со своих мест. Они видели все. Они видели предательство матери. Они видели, как «злодей» и «чернокнижник» спас своего врага. Они видели, как я сломал символ власти Шуваловых голыми руками.

Это была не просто победа в турнире. Это был триумф воли над магией.

[Победа в Турнире! Получено опыта: 50 000. Новый Титул: Чемпион Арены. Репутация: Легенда Империи. Отношения с Кланом Шуваловых: Кровная вражда (навечно). Отношения с Алексом Шуваловым: Неопределенно (Шок/Сломанная психика/Страх).]

Я смотрел на Анну. Она стояла у разбитого окна. Ее лицо было маской бессильной ярости. Она проиграла все. Репутацию Клана. Сына. Власть. Будущее.

Я поднял кулак вверх.

— Я — Граф Максим Воронцов! — крикнул я, и этот крик подхватили тысячи глоток. — И я вернулся!

В раздевалке меня пришлось буквально вырезать из экзоскелета с помощью плазменного резака и болгарки. Броня спеклась в монолит. Реактор выгорел полностью — сердце демона превратилось в горстку серой радиоактивной пыли.

Когда последний кусок металла упал на пол, я едва не рухнул следом. Меня поймала Тая. Она плакала, размазывая тушь по щекам, и обнимала меня за шею так, что было трудно дышать.

— Ты идиот! Ты псих! Ты чуть не умер! — шептала она. — У тебя температура под сорок! Ты весь горишь!

— Но не умер же, — я морщился от боли. Все тело было одним сплошным синяком. Отдача от Тени и Резонанса высосала из меня жизненные силы. Мышцы дрожали.

Коршун молча протянул мне флягу с медицинским спиртом.

— За победу, Граф. Это было… эпично. Твой бросок этой дряни в ложу… это войдет в учебники истории. Я никогда не видел, чтобы Анна так боялась.

— Надеюсь, — я сделал глоток. Огонь внутри немного утих, уступая место свинцовой усталости. — Я хочу спать. Неделю.

В дверь постучали.

На пороге стоял Регент. Один. Без охраны. В простом мундире, без регалий.

Мы попытались встать, вытянуться во фрунт, но он махнул рукой.

— Сидите. Героям можно сидеть.

Он прошел в комнату, брезгливо переступая через куски моего доспеха.

— Я видел много турниров, Максим, — сказал он, глядя мне в глаза. — Но такого дерьма я не видел никогда. Анна перешла черту. Покушение на участника, использование запрещенной магии Бездны, прямая угроза зрителям… Совет Кланов экстренно собрался пять минут назад. Шуваловы лишаются статуса организаторов и ряда привилегий. Анна под домашним арестом до выяснения обстоятельств. Инквизиция уже выехала в их поместье.

— А Алекс? — спросил я. — Что с ним?

— Парень в лазарете под усиленной охраной. Он… в глубоком шоке. Физически поправится, сердце мы ему подлатаем. Ментально — не знаю. Ты сломал ему жизнь, но спас душу. Возможно. Он пока ни с кем не разговаривает, только смотрит в стену.

Регент достал из кармана бархатную коробочку с золотым тиснением.

— Твой приз. Перстень Чемпиона. И грамота, заверенная Императорской печатью, о полном восстановлении титула и прав на земли Рода Воронцовых. Теперь ты официально Граф Воронцов. Полноправный владелец Усадьбы и всех прилегающих территорий. Никто больше не посмеет назвать тебя бастардом.

Я взял коробочку. Перстень был тяжелым, с большим изумрудом, внутри которого плавала искра магии.

— Спасибо, Ваше Высочество.

— И еще, — Регент стал серьезным, его голос понизился. — Инквизиция очень заинтересовалась твоим… черным клинком. И твоим реактором, который фонил как открытый Разлом. Я сказал им, что это был экспериментальный артефакт древних, который разрушился в бою. Одноразовый. Подтверди мою версию, если хочешь жить спокойно.

— Конечно. Экспериментальный. Нашел в руинах. Распылился на атомы. Очень жаль.

— Хорошо. — Он направился к выходу, но у двери остановился. — Ты нажил себе могущественных врагов, Воронцов. Шуваловы не простят. Но ты нашел и друзей. Империи нужны такие инженеры. Когда закончишь свои дела в Усадьбе… позвони мне. Есть проекты государственного масштаба.

Он ушел, оставив за собой шлейф дорогого табака.

Я откинулся на спинку скамьи, крутя в руках перстень. Он холодил кожу.

— Мы сделали это, — выдохнула Тая, вытирая слезы. — Мы победили, Макс. Теперь домой? В Усадьбу? Отстроимся, наберем людей…

Я посмотрел на перстень. Потом на свой сломанный экзоскелет, превратившийся в груду лома. Потом на коммуникатор на запястье, который я снял перед боем.

Вдруг он мигнул красным. Экран засветился аварийным кодом.

[Входящий сигнал: Приоритет Ультра. Источник: Усадьба Воронцовых. Код: SOS. Прорыв периметра.]

На экране появилось лицо Зуба. Он был в крови, на заднем плане горел мой дом. Слышались звуки выстрелов и нечеловеческий рев.

— Макс! — орал он, перекрывая грохот. — Макс, где ты?! Они прорвали периметр! Защита рухнула! Это не бандиты! Это Инквизиция! И с ними какие-то твари из Бездны! Они идут к Разлому! Они хотят забрать Гефеста!

Экран погас, покрывшись помехами.

Я сжал перстень так, что острые грани врезались в кожу до крови.

Победа? Черта с два. Это была только разминка. Турнир был детской игрой в песочнице.

— Коршун! — рявкнул я, забыв про боль и усталость. Адреналин снова хлынул в кровь. — Грузимся! Прямо сейчас! К черту банкет! К черту награждение и интервью!

— Что случилось? — наемник мгновенно подобрался, хватая оружие.

— Война началась, — я встал, шатаясь, но глаза мои горели холодным, расчетливым огнем Инженера, у которого пытаются отобрать его проект. — Враг в моем доме. И он тронул мое оборудование.

— Мы едем убивать? — деловито спросила Тая, с щелчком вставляя магазин в автомат. Ее слезы высохли мгновенно.

— Нет, — я подобрал с пола уцелевший плазменный резак и сунул его за пояс. — Мы едем проводить полную дезинсекцию.

Я посмотрел на карту города, висящую на стене. Путь домой будет долгим.

Конец первого тома.