К. МАРКС ПИСЬМА НЕЙПИРА. — КОМИССИЯ РОБАКА

Лондон, 15 июня. Сэр Чарлз Нейпир начал публикацию серии писем о балтийском флоте письмом № 1 следующего содержания[177]:

«Спрашивают, почему наша эскадра в Балтийском море не совершила ничего значительного в истекшем году и, вероятно, ровно ничего не сделает в этом году? На этот вопрос легко ответить: потому что сэр Джемс Грехем оставил без внимания планы, которые я послал ему в июне прошлого года, и даже сделал вид, что ничего не знает о них; далее потому, что адмиралтейство не обратило внимания на планы, которые я послал ему в сентябре прошлого года. Если бы адмирал Дандас был обеспечен всеми теми приспособлениями, на которые я указывал, то бомбардировка Свеаборга была бы уже проведена, и крепость, возможно, разрушена. Вместо того, чтобы сделать это, истратили около миллиона на броненосные плавучие батареи, которые лишь с трудом могут плавать и, если будут посланы в Балтийское море, вряд ли когда-либо вернутся обратно. И это после того, как в Портсмуте было доказано, что они могут быть разрушены 68-фунтовыми орудиями на расстоянии 400 ярдов, тогда как каждый знает, что на расстоянии 800 ярдов они не могут причинить вреда гранитным стенам. Если бы те же деньги были истрачены на мортирные лодки, то еще можно было бы на что-нибудь надеяться; или если бы только половина этих денег была истрачена на выполнение планов лорда Дандональда, которыми он поделился со мной, то без сомнения мы имели бы успех как на Балтийском, так и на Черном морях. Придет время — и оно уже близко, — когда я буду в состоянии разоблачить все поведение сэра Джемса Грехема по отношению ко мне. Г-н Данкомб его уже изобличил» (в деле братьев Бандьера) «в том, что он вскрывал письма частных лиц. Грехем пытался свалить вину за смерть бедного капитана Кристи на г-на Лейарда, и я обвинил его в извращении моих писем. Представить доказательства мне не позволяют под тем предлогом, что опубликование их дало бы неприятелю информацию. Этот предлог скоро отпадет, и тогда страна узнает, какие средства применял достопочтенный баронет, чтобы склочить адмирала Беркли и адмирала Ричардса к подписанию инструкций, выполнение которых привело бы к гибели королевского флота. Пусть страна знает, может ли первый лорд адмиралтейства предавать огласке личные письма офицера, а затем препятствовать ему делать то же самое с письмами первого лорда.

Сэр Ч. Нейпир».

Комиссия Робака вчера снова собралась, в сорок девятый раз, чтобы прийти к какому-нибудь заключению относительно доклада, который должен быть представлен палате общин. После четырехчасовых дебатов члены комиссии, как и на предыдущих заседаниях, не пришли к соглашению. Они снова отложили заседание до понедельника в «надежде», что смогут, наконец, доложить об окончании своей работы.

Ассоциация административной реформы организовала вчера большой митинг в театре Друри-Лейн, однако не открытый, a ticket meeting — митинг, на который имели доступ лишь лица, удостоенные входных билетов. Господа из Ассоциации чувствовали себя, таким образом, совершенно непринужденно, «au sein de leur famille» [ «в своем семейном кругу». Ред.]. Они заявили, что собрались, чтобы дать выход «общественному мнению». Однако, чтобы защитить это общественное мнение от сквозняка извне, у входа в театр Друри-Лейн было поставлено полроты констеблей. Что за деликатно организованное общественное мнение, которое лишь под охраной констеблей и входных билетов осмеливается быть общественным! Этот митинг прежде всего был демонстрацией в поддержку Лейарда, который сегодня вечером вносит, наконец, в палату свой проект реформы.

На открытом митинге, состоявшемся позавчера в Ньюкасле-на-Тайне, Давид Уркарт поносил «предательское министерство и слабоумный парламент».

О митингах, которые готовятся в настоящее время чартистами в провинции, — в следующий раз[178].

В момент, когда существующее положение вещей подвергается критике с различных сторон и с различных точек зрения, принц Альберт воспользовался одним званым обедом в Тринити-хаус[179], чтобы охарактеризовать отношение двора к всеобщему брожению. У него, оказывается, также есть панацея от кризиса. Она гласит: «Патриотическое беззаветное доверие кабинету!» Только деспотизм кабинета, полагает принц Альберт, может сделать конституционную Англию способной вести войну с северным деспотизмом, побивая Россию ее же оружием. Сравнения, которые он проводил между Англией и Россией, не были ни убедительными, ни удачными. Например: королева не имеет права набирать солдат, нет у нее в распоряжении других войск, кроме тех, которые предлагают ей свои услуги добровольно! Принц Альберт забывает, что в распоряжении королевы почти 30 млн. ф. ст., чтобы нанять солдат. С каких это пор принудительный труд стал продуктивнее наемного труда? Что сказали бы о каком-нибудь манчестерском фабриканте, который жаловался бы на конкуренцию московитских фабрикантов, основываясь на том, что у него в распоряжении лишь такие рабочие, «которые добровольно предлагают свои услуги»? Вместо того чтобы подчеркнуть, что император России повелел ясно и определенно объявить с амвонов народу о целях своей «священной» войны, тогда как Англия в течение двух лет ведет войну, относительно которой премьер-министр заявляет в парламенте, что «никто не может определить ее цель», — вместо этого принц Альберт жалуется на то, что

«королевское правительство не может провести ни одного мероприятия в интересах продолжения войны, не сообщив предварительно об этом парламенту».

Как будто бы комиссия Робака не была учреждена уже после того, как было принесено в жертву две трети английской армии! Как будто бы дебаты по поводу Венской конференции не начались лишь после того, как конференция закрылась! На самом деле ни одного сообщения о каком-либо мероприятии в интересах войны правительством в парламенте сделано не было, если не считать хвастливого заявления Рассела о севастопольской экспедиции, которое он сделал по собственной инициативе и которое явно преследовало лишь цель своевременно предупредить петербургский кабинет. И если по поводу блокады велись дебаты, то не потому, что министерство предприняло это мероприятие, а потому, что оно провозгласило блокаду, но не прибегло к ней. Вместо того чтобы жаловаться на парламентские интриги, вынудившие корону терпеть во время войны с Россией диктатуру откровенно русофильского и явно стремящегося к миру кабинета, принц Альберт, напротив, жаловался на то, что неблагоприятный исход голосования в парламенте «вынуждает королеву отстранять своих доверенных слуг». Вместо того чтобы по праву сетовать на то, что ошибки, беспомощность и подлость, за которые в России любому генералу, министру, дипломату угрожала бы ссылка в Сибирь, в Англии вызывают самое большее равнодушную болтовню в прессе и парламенте, — принц Альберт жалуется на то, что

«нет такой неудачи, как бы незначительна она ни была, нет таких недостатков и слабостей, которые сейчас же не осудили бы, а иногда даже и не раздули с каким-то болезненным удовлетворением».

Эти болезненно раздраженные излияния принц Альберт сделал содержанием тоста в честь своего давнишнего врага лорда Пальмерстона. Пальмерстону, однако, чуждо великодушие. Он сразу использовал ложное положение, в которое поставил себя принц, чтобы в ответ на это, ударяя себя в грудь, громко воскликнуть: «Я должен заявить, что английский народ оказал нам самую великодушную поддержку». Пальмерстон пошел дальше. Он прямо сказал, что пользуется «доверием» английского народа. Пальмерстон отверг навязчивые увещевания принца, обращенные к народу. Он расшаркался перед народом, после того как принц расшаркался перед ним. Пальмерстон даже не дал себе труда ответить комплиментом по адресу короны. Принц Альберт хотел объявить себя покровителем министерства и поэтому провозгласил «независимость» кабинета от парламента и народа; Пальмерстон ответил тем, что констатировал «зависимость» короны от кабинета.

Написано К. Марксом 15 июня 1855 г.

Напечатано в «Neue Oder-Zeitung» № 277, 18 июня 1855 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с немецкого

Загрузка...