Тренировочный День 12

Глава 16

Женская раздевалка располагалась в полуподвальном помещении — туда вела узкая лестница с обшарпанными перилами и табличкой «Осторожно, ступеньки». После мраморной роскоши холла контраст был разительным: крашеные зелёной краской стены, низкий потолок с трубами, тусклые лампы в плафонах из мутного стекла. Пахло хлоркой, потом и чем-то цветочным — видимо, кто-то щедро облился дешёвыми духами.

Лиля толкнула дверь и вошла. Длинное помещение: деревянные скамейки вдоль стен, металлические шкафчики с номерами, большое зеркало в углу — треснутое по диагонали и заклеенное пластырем. Справа — проход в душевые, откуда доносился шум воды и эхо голосов. Слева — ещё одна дверь, закрытая, с надписью от руки: «Не входить».

В раздевалке находились три девушки. Одна — совсем молоденькая, лет семнадцати — торопливо переодевалась в углу, отвернувшись ко всем спиной. Вторая — полноватая, с рыжими кудрями — сидела на скамейке и сосредоточенно наматывала бинт на запястье. Третья…

Третья смотрела прямо на Лилю. Худощавая, с короткой тёмной стрижкой, лет двадцать четыре-двадцать пять. Сидела, закинув ногу на ногу, уже переодетая — белая форма, кроссовки. На правом колене виднелся тонкий белёсый шрам, похожий на полумесяц.

— Новенькая? Я тебя раньше не видела. — сказала она. — Или замена? Что-то с Наташкой случилось?

— Замена, — Лиля огляделась в поисках свободного шкафчика. — А что, видно?

— Значит Наташку заменили. — девушка кивнула на скамейку напротив. — Садись, вон там свободно. Я Света. Морозова. «Локомотив».

— Лиля. Бергштейн. «Буревестник».

— Да, в курсе, «Буревестник», Подольск, Наташка должна была приехать, Соловьева, — девушка, которая представилась Светланой нахмурилась: — видимо решила пропустить. Турнир-то товарищеский, в таблицу рейтинга не попадет. Значит Лиля? Сама-то откуда будешь?

— Колокамск. — отвечает Лиля, поставив сумку на скамейку и взявшись за дверцу шкафчика.

— Не знаю такого города. Это же город, да?

— Город. — кивает Лиля: — хороший город, мне там нравится. И тебе бы понравилось. Приезжай ко мне в гости, я тебе все там покажу.

— Странная ты девочка, Лиля из Колокамска. — усмехается Света: — сразу в гости звать. Мы же тут все конкурентки, ты должна на меня глазами зыркать и пытаться шилом в бок ткнуть, тем более ты из провинции.

— Ты любишь, когда тебя шилом тычут в бок? — удивляется Лиля, снимая куртку: — меня, конечно, Наташка Маркова разным извращениям учит но чтобы прямо шилом… палец пойдет? Могу ткнуть, он у меня твердый! — она поднимает вверх указательный палец и смотрит на собеседницу.

— У вас там в вашем городе Колокамске все такие странные? — на лице у Светы появляется улыбка: — в гости зовут, пальцами тычут…

— У нас все нормальные. — твердо говорит Лиля, стягивая с себя футболку: — Синицына Юлька, например совершенно нормальная. Правда она стихи пишет, как капитализм победить оргиями советских спортсменов, но в остальном совершенно нормальная.

— Хм. — говорит Света, отводя взгляд в сторону: — ты еще и бюстгальтер не носишь под футболкой, странная девочка из Сибири.

— Вообще-то я из Кёника. Кёнигсберга… ну Калининграда. Там выросла. — говорит Лиля, снимая штаны: — а бюстгальтеры мне в последнее время жмут. Да и… — она опускает взгляд вниз и вздыхает: — а зачем его носить. Синицына говорит, что у меня грудь Шредингера, то ли есть, то ли нету — непонятно, к чему сущности умножать. Вот у Вальки Федосеевой — ого, ты бы видела! Как приедешь — я тебе покажу какие у нее сиськи, каждая с мою голову.

Девушка с короткой стрижкой наконец улыбается и качает головой.

— Ты странная, сибирская девочка. — говорит она: — но ты мне нравишься. Не то что остальные… — она бросает быстрый взгляд на других девушек, которые молча торопятся переодеться и убраться из раздевалки: — ты открытая и веселая. Не понимаешь куда попала?

— Ээ… — подвисает Лиля, стоя на одной ноге, стягивая с другой носок: — в спорткомплекс «Динамо» на Петровке?

— Мда. — девушка откидывается на скамейке и упирается спиной в металлический шкафчик для одежды: — придется над тобой шефство брать, наивная сибирская девочка из… Кудакамска?

— Колокамска! — возмущенно поправляет ее Лиля, наконец справившись с носком: — ты чего, Свет? И зачем надо мной шефство брать? Ты ж сама сказала, что мы конкурентки.

— Ну положим мы в разных группах, так что шанс что мы с тобой в финале встретимся ускользающе мал. Ты хоть знаешь, с кем в первом круге?

— С Ковалевой.

— Во-от. — Света протянула это «вот» со значением. — Третий номер посева. Наталья Ковалева, безжалостная стерва. Добро пожаловать в мясорубку.

Лиля обвела взглядом раздевалку.

— А где она, кстати? Ковалёва?

Света хмыкнула и кивнула в сторону закрытой двери.

— Там. За углом, по коридору, отдельная комната. С диваном, зеркалом в полный рост и личным душем. Там же Соколова, там же вся остальная элита.

— А мы, значит… — Лиля обвела взглядом полуподвальное помещение с облупившейся краской.

— А мы — общая раздевалка. — Света усмехнулась. — Для запасных, замен, шестнадцатых номеров и прочего пушечного мяса. Добро пожаловать в клуб неудачников.

— А иностранки?

— Ещё дальше. У них отдельный корпус. Представительский. С коврами и буфетом. — Света помолчала. — Ты что, первый раз на таком турнире?

— На теннисном — первый.

Света посмотрела на неё странно.

— В смысле — на теннисном?

— В смысле — я волейболистка. — Лиля натянула белоснежную юбку «Адидас» и покрутилась, проверяя, не жмёт ли. — Сама не понимаю, чего тут делаю, но Аринка говорит что я как собака — вижу мяч и ничего не могу с собой поделать. Если я собака, то хочу быть такой как Лэсси а не доберман-пинчером, например. Если так подумать… — она поднимает голову и прикладывает указательный палец к подбородку: — это Юлька Синицына — доберман-пинчер. А Маша Волокитина — немецкая овчарка из фильма «Ко мне, Мухтар!». Алена Маслова — чихуахуа, она все время трясется и много говорит… Аринка Железнова она злая снаружи, но добрая внутри, она как будьтерьер. Интересно, а Салчакова кто? Кавказская овчарка? Нее, непохожа… — она трясет головой.

Рыжая девушка с эластичным бинтом перестала наматывать бинт и уставилась на Лилю. Молоденькая в углу обернулась, забыв про застёгнутую наполовину молнию.

Света моргнула.

— Погоди. Ты серьёзно?

— Серьезно что? У меня вид легкомысленный? — Лиля покрутилась на месте: — да где тут зеркало… а, вон!

— Погоди! Постой! Как тебя там… Лиля! Тебя записали на Кубок Дружбы Народов — он, между прочим, статус международного имеет, только вне рейтинга — и ты… не теннисистка?

— Я волейболистка. Играю за либеро в команде первой лиги «Стальные Птицы». — Лиля надела футболку, расправила три полоски на рукаве. — У нас только вчера матч в Иваново состоялся с «Текстильщиком», там у них такая «девятка» классная, Кривотяпкина Дуся, я бы с ней зазнакомилась, но срочно сюда полетели на самолете — чтобы к началу турнира успеть.

Повисла тишина. Даже шум воды из душа как-то притих.

— Это… — Света явно подбирала слова. — Подожди. Волейболистка. На теннисном турнире. Международном. Вместо Соловьёвой, которая КМС по теннису с двенадцати лет.

— Ну да. — Лиля пожала плечами. — А что такого? Мяч он и есть мяч. Круглый, прыгает, его надо бить. В волейболе руками, тут ракеткой. Принцип тот же. Вообще Синицына говорит, что вся эта история с мячиком идет от моего неустройства в личной сфере. Детские травмы и комплексы.

— Травмы. Это у меня сейчас от тебя травма будет, сибирская девочка. — говорит Света и прижимает ладони к вискам: — что ты такое говоришь вообще⁈ Ты хоть понимаешь, что Ковалёва тебя за двадцать минут раскатает по корту как тесто для пельменей?

— Двадцать минут — это хорошо. — серьезно говорит Лиля: — значит еще пообедать успею и в кино на дневной сеанс. Витька обещал нас с Аринкой на ВДНХ сводить, там робота показывают. Мороженного поесть… — она мечтательно зажмуривается: — Москва все-таки! А еще на Красную Площадь сходим, на Ленина посмотрим в мавзолее.

Рыжая девушка издала странный звук — то ли всхлип, то ли смешок. Молоденькая в углу посмотрела на Лилю как на говорящую обезьяну в цирке.

Света потёрла переносицу.

— Ладно. — сказала он: — Мавзолей. Допустим. Допустим, ты сумасшедшая, и это нормально. Тогда другой вопрос: кто тебя сюда вообще записал? Чья это светлая идея — волейболистку на Кубок Дружбы?

— Витька сказал «надо», я ответила «есть», — Лиля села на скамейку и начала доставать из сумки кроссовки. — я человек простой, Витька мне говорит, что делать, я слушаюсь. Как-то раз я пробовала сделать все по-своему, и чего? Только воск горячий пролила, едва Машке ожог не сделала, она потом день враскоряку ходила… Витька говорит, что я импульсивная и что мне надо свои импульсы под контролем держать, а я не могу сама. Говорит, что пока я принимающий решения модуль не отращу он будет за меня управлять.

— О, господи! — не выдерживает Светлана: — куратор твой кто⁈ На турнире кто тебя регистрировал⁈ Кто тебя ведет, сибирская деревяшка⁈

— А! Борис Львович «Душка» Теплицкий.

— Теплицкий… — Света замерла. — ну тогда понятно. Теплицкий, надо же. Что же, удачи тебе на турнире, девочка. У Теплицкого с федерацией сложные отношения. Я даже не знаю чего ему это стоило… — она качает головой.

— Теплицкий — это который на чемпионате Европы… — начинает было рыжая, но поймав взгляд Светы — осекается и замолкает. Поспешно заканчивает свои приготовления, закидывает сумку через плечо и выходит в дверь.

— Кстати и тебе советую ничего в шкафчике не оставлять. — говорит Света, проводив рыжую взглядом: — тут ничего не запирается, а мы все, как я уже и говорила — конкурентки. Лучше перестраховаться, чем… — она пожимает плечами.

— Что там про чемпионат Европы? — спрашивает Лиля: — сказали «А» говорите «Б».

— История тёмная. — Света понизила голос и оглянулась на дверь. — Он тогда главным тренером женской сборной был. И то ли он что-то не то сказал кому-то наверху, то ли сделал, то ли с федерацией поругался из-за тактики. В общем, после того чемпионата его с главных сняли. Сейчас числится консультантом. Вроде как опала, но не совсем. Ходят слухи, что он какую-то спортсменку защищал, которую хотели отстранить. Другие говорят — просто слишком умный и это кому-то не понравилось.

— Ну и ладно, — Лиля задумчиво покрутила в руках кроссовок. — дядька он вроде неплохой. Душка, как Аринка говорит.

— Близко с ним не знакома, но впечатления обаяшки он точно не производит, — Света усмехнулась. — полагаю, что у твоей знакомой хорошее чувство юмора. Ладно, сибирская принцесса, посмотрим на что ты способна… — девушка встала и закинула свою сумку на плечо.

— До встречи на турнире! — протягивает ей руку Лиля. Света смотрит на эту руку и пожимает ее после короткого колебания.

— Ты странная, девочка-сибирячка. — говорит она: — на турнире мы больше не встретимся. Мы в разных группах. Ты вылетишь после Ковалевой, а я… — она качает головой: — в полуфинал точно не выйду, там девочки сильные, из ГДР. Да и фаворитки… не, в конце на корте останутся Гавелкова и Соколова, они вечно друг с дружкой потом играют. У нас нет шансов. Но все равно… — было интересно познакомиться. Бывай. Если устоишь в матче с Ковалевой — сама тебе мороженого куплю.

— Класс. Бесплатное мороженое!

Сигаретный дым поднимался тонкой струйкой к безоблачному московскому небу. Илзе Карловна Янсоне стояла на трибунах глядя как заканчивался какой-то малоинтересный матч первого круга, и думала о том, что зря сюда приехала.

Кубок Дружбы Народов. Товарищеский турнир вне рейтинга. Смотрины для молодёжи и возможность для федерации отчитаться о международном сотрудничестве. Чехословакия, ГДР, Польша, Болгария — соцлагерь в миниатюре. Никаких сюрпризов, никаких открытий. Гавелкова возьмёт титул, Соколова дойдёт до финала благодаря тётке, остальные поделят утешительные места.

Скучно.

Три года назад Илзе смотрела на такие турниры другими глазами. Искала таланты, прикидывала потенциал, строила планы на годы вперёд. А теперь…

Теперь она — консультант. Почётная должность для тех, кого рано списывать и поздно возвращать. Смотрит, пишет отчёты, которые никто не читает, получает зарплату и ждёт пенсии.

Пятьдесят два года. Ещё не старость, но уже и не молодость. Достаточно, чтобы понимать: главное в жизни — позади.

— Всё ещё куришь эту свою отраву?

Илзе не обернулась. Голос она узнала бы из тысячи.

— Всё ещё пишешь свои некрологи живым людям?

Нина Волкова встала рядом, облокотившись на ограждение. Худая, резкие черты лица, короткая стрижка — практичная, без претензий. В руках — неизменный блокнот и ручка. Спецкор «Советского спорта», ведущая теннисной колонки, женщина, которая принесла на алтарь профессии две семьи, и бог знает сколько дружб.

В том числе и их дружбу.

— Некрологи пишут о мёртвых, — сказала Нина, доставая из сумочки пачку «Явы». — А я пишу о спорте. Это разные вещи.

— Иногда — одно и то же.

Нина хмыкнула, прикурила. Некоторое время они стояли молча, две немолодые женщины в окружении молодых спортсменок, тренеров, зрителей. Два острова усталости в море чужого энтузиазма.

— Давно тебя не видела на турнирах, — сказала наконец Нина. — Год? Два?

— Примерно.

— Вернулась в строй? Или просто мимо проходила?

Илзе затянулась, выпустила дым.

— Серёжа попросил. Сказал — посмотри, может, найдёшь что интересное.

— Понятно. Как сама? Как… дела? Дочка?

— Уехала к отцу. Сказала, что я ее не понимаю. Наверное, я и правда ее не понимаю. Возраст.

— Проблема отцов и детей. Матерей и детей. — Нина выпустила вверх клуб дыма: — между прочим сказали, что со следующего года курить на территории спортивного комплекса запретят. Дурная привычка, вредная для здоровья. Хотя на мой взгляд нет ничего более вредного для здоровья чем профессиональный спорт.

Илзе не ответила. На центральном корте закончился матч — предсказуемая победа фаворитки в двух сетах. Зрители вяло похлопали. Девушки пожали руки, пошли к раздевалкам.

— Не на что смотреть, — сказала Илзе наконец. — Все одинаковые. Играют по учебнику, двигаются по учебнику, думают по учебнику. Результат — средний. Потенциал — средний. Потолок — сборная, если повезёт. Те, кто должен выиграть — выигрывают. Кто должен проиграть — проигрывают. Какой вообще в этом смысл? — она подалась чуть вперед и оперлась на перила, глядя на происходящее на кортах сверху вниз.

— А тебе нужно что-то особенное?

— Мне уже ничего не нужно, Нина. Я своё отработала.

— Все еще дуешься после той статьи о Вие Озоле? — осторожно закинула удочку Нина.

— Дуются девочки в третьем классе, Нин. Ты — ударила в спину.

— Твоя ученица бросила тебя, плюнула в спину, отплатила черной неблагодарностью и рванула за границу на сытные хлеба и долларовые гонорары. Я была обязана об этом написать, Илзе, ты же знаешь.

— Как будто тебя интересует мое мнение. Или мои чувства. Ты написала, потому что везде должна быть первой, Нин. Это профессиональная деформация. Поэтому у тебя нет друзей.

— А вот сейчас было больно. — говорит Нина, глядя на корт, где начиналась подготовка к следующему матчу: — я думала, что мы друзья.

— У тебя нет друзей, Волкова, ты одинокая как твоя фамилия. Потому что неинтересные люди тебе скучны, ты с ними сама не водишься, а те, кто интересны — ты про них рано или поздно статью напишешь, выставишь их на посмешище и вывернешь наизнанку перед публикой, потому что для тебя твоя профессия значит больше, чем дружба. Смирись. — Илзе гасит окурок о перила и выбрасывает его в стоящую рядом урну-пепельницу.

— Узнаю всегда мрачную Илзе, «Темную Илзе». — говорит Нина как ни в чем не бывало: — и как сегодня? Приглядела чего-то интересного? Ну же, поделись по старой дружбе!

— Интересно как далеко нужно тебя послать чтобы ты от меня отстала, Нина? И… нет, ничего интересного. Дождусь матчей фавориток и… пойду отсюда.

— Так ты не слышала?

— Нет.

— Но хочешь услышать?

— Нет и нет. Ты меня в свои драмы не затянешь, Нин, я в отставке. На заслуженном отдыхе, преподаю, пишу книгу и смотрю за морем. Приезжай ко мне в Юрмалу, там море совершенно другое… обязательно приезжай. У меня есть небольшая яхта, мы выйдем в море, и я постараюсь тебя там утопить.

— Так ты не слышала… — немало не обескураженная Нина улыбается: — тогда сейчас ты упадешь! В первом матче Ковалева встретится с волейболисткой!

— Нина, а ты замечала, что ты стала сильно сдавать в последнее время? Уже и морщинки у глаз появились и шуточки стали совсем не смешные. Что за кличка такая — «Волейболистка»? И почему это должно меня волновать?

— Ну это же ты у нас обожаешь истории про «дикие» таланты в провинции, про Д’Артаньяна из Гаскони и все такое! Девочка действительно волейболистка, мастер спорта по волейболу, играет в команде от сибирского городка, первая лига страны. Но в Ташкенте пересеклась с Катариной Штафф и сыграла с ней в теннис на спор! Слышала я что там какая-то мутная история, у нее там тренер — косая сажень в плечах, выдающийся самец, вот на него десятая ракетка мира и запала! И спор из-за мужчины решился дуэлью на корте! Представляешь⁈

— Ты, бы Нин, меньше сплетни слушала… глядишь у тебя у самой личная жизнь бы состоялась.

— У меня есть личная жизнь!

— Да? — Илзе впервые за все время разговора повернула голову и посмотрела на Нину. Та тут же стушевалась и отступила назад.

— У нас просто перерыв в отношениях… — говорит она: — и вообще! Не в этом дело, Илзе! Я не выдумываю, вот! — она тычет под нос своей собеседнице глянцевый журнал на иностранном языке: — видишь! Гэдээровское издание о спорте статью написало! Как «босоногая волейболистка» выиграла у десятой ракетки мира!

— Что… а ну дай. — Илзе забирает журнал и рассматривает фотографии. Действительно на фото девушка с босыми ногами и широкой улыбкой замахивается ракеткой. На втором снимке — Катарина Штафф, восходящая звезда германской сборной. Катарина стоит, готовясь принять мяч и лицо у нее удивленно-недоумевающее. Растерянное.

— В кои-то веки ты не врешь… — говорит Илзе.

— Когда это я врала⁈ Мои статьи — основаны на фактах!

— Основаны…