Тренировочный День 12

Глава 9

Время замерло, растянулось, как патока на морозе. Светлана висела в воздухе на пике прыжка, с отведённой для удара рукой, с мячом прямо перед глазами, в той самой точке, где всё сходится воедино — тысячи повторений на тренировках, сотни часов работы над техникой, бесконечные «давай ещё раз» от тренера. Идеальная позиция. Идеальный момент. Внизу, под ней, уже опускались «лошадки» — Аня и Айгуля сделали своё дело, отвлекли защиту, создали иллюзию атаки, и теперь Светлане оставалось только довершить начатое, вколотить мяч в площадку с такой силой, чтобы никакая защита не успела среагировать.

А потом перед ней возникла эта стена. Девятый номер команды противника каким-то невозможным образом оказался прямо перед ней, в воздухе, на уровне сетки, там, где никого не должно было быть. Руки, выставленные в блоке. Холодные, серые глаза.

«Девятка» знала. Она знала, что именно в этот момент, именно в этом месте, появится Светлана с занесённой для удара рукой. Знала заранее.

Эта мысль пронеслась в голове Светланы за ту долю секунды, что оставалась до удара, но тело уже совершало движение, отработанное до автоматизма, мышцы сокращались помимо воли, плечо шло вперёд, разгоняя руку. Останавливаться было поздно. Она всё равно ударила, вложив всю силу в это движение, потому что выбора попросту не существовало — тело не умело отменять удар на полпути.

Удар! В такие моменты, когда тело уже «заряжено» на удар, когда поздно что-либо менять в игре, остается только одно — вложить в удар всю свою силу, надежда на силовой проход блока, то, что так хорошо получалось у Федосеевой, пробить блок, откинуть руки защиты в стороны и молиться. Либо чтобы мяч пролетел между рук, если кисти слабые или не выставлены надлежащим образом, либо чтобы ушел в аут отразившись от блока.

Но мяч отскочил назад, закрутившись вокруг своей оси, и полетел вниз, на их сторону площадки. Шлепок. Она приземлилась на долю секунды поздней мяча, который ударился об покрытие площадки и откатился в сторону.

Обернувшись назад, она увидела взгляд Лильки, которая нипочем в жизни такой мяч не взяла, даже не отражение, а почти скидка вниз, вдоль сетки, прикрытый ее же собственным телом в падении.

— Сходка! — звучит голос Маши Волокитиной, и все девчонки привычно тянутся к центру, раскрывая руки для объятий. Дурацкая манера каждый раз обниматься, мелькает в голове у Светланы, особенно сейчас, когда они мяч профукали и как профукали — в своей собственной «колеснице»! Меньше всего на свете ей сейчас хочется идти в центр, обнимать товарищей по команде и видеть их лица, их глаза… да, никто ничего не скажет, запрещено «негативить», но все равно все понятно, вон как Лилька на нее посмотрела — с разочарованием во взгляде…

Но она все равно пошла, потому что Маша — капитан команды и хотя Светлана с этим не была согласна, но голосование есть голосование и авторитет капитана подрывать нельзя.

Слева на ее плечо легла рука Салчаковой Айгули, справа на талию — рука Лильки Бергштейн. По плечу похлопала Валя Федосеева. Круг образовался.

— Значит так. — говорит Маша: — Свет, не парься, ты хорошо отыграла. У них «девятка» жжёт, она как молния двигается.

— Быстрая и умная. — поддерживает ее Айгуля: — а как двигается. Но зато остальные на два уровня хуже играют. Как деревянные собачки стоят.

— Почему собачки? — не понимает Светлана.

— Потому что кошечки — гибкие. — поясняет девушка: — а собачку на руки возьмешь она сразу как деревяшка замирает. Вот и они такие же… но «девятка» просто молодец.

— Дайте мне мяч я ей врежу. — говорит Арина Железнова: — врежу разок в бедро со всей дури или в печенку, у нее сразу прыти-то поубавится.

Светлана взглянула на «гения поколения» и только головой покачала. Вот никуда из Железновой ее агрессия не делась, как была гопницей, так и осталась, а еще «высшая лига» и в журналах про нее пишут, ей бы в бокс, да нету женского бокса в СССР. Трудно с ней, только благодаря Лильке и авторитету Виктора Борисовича и можно сладить…

— Никаких «врежу». — тут же пресекает попытку Маша: — играем без перегибов и без травм. Играем честно. И причин для паники нет, счет три-шесть. Следим за «девяткой», пробуем «колесницу» на скидку, анализируем. Лиля!

— Да!

— Готовься принимать отбивы с жесткого блока если скидка не пройдет.

— Всегда готова!

— Света. — Маша поворачивается к ней и ободряюще кивает: — все правильно сделала, не переживай. Это разведка боем.

— Поняла. — недовольно бурчит Светлана, но в душе ей становится легче и светлее. Они расходятся по своим местам на площадке, не дожидаясь свистка судьи. Глупая традиция, думает Светлана, собираться в центре после каждого розыгрыша, идиотская, только время тратить… но на душе у нее стало легко. Разведка боем, подумала она, глядя на вражескую «девятку», которая стояла, положив руки на бедра и смотрела на них, разведка боем…

Светлана нашла взглядом Лильку, улыбнулась ей и кивнула. «Девятка» противника, Евдокия Кривотяпкина, играет отлично, даже лучше, чем отлично и это неожиданно для первой лиги, для Иваново, для команды «Текстильщика», но даже если так — она одна.

— На медведя я друзья, на медведя я друзья выйду без испуга… — тихонечко напела она себе под нос: — если с другом буду я, если с другом буду я…

— А медведь — без друга! — подпела ей Лилька. Светлана усмехнулась и перевела взгляд на скамейку запасных, на тренера, который почему-то настоял на этой дурацкой традиции…

Скамейка запасных команды «Стальные Птицы»

— Три-шесть! Виктор Борисович! Три-шесть! Вить, ну ты видел! Видел⁈ Она блок поставила! Никак не могла, но поставила! Там три метра расстояние, она… как она там оказалась вообще⁈

— Успокойся, Наташ. Блок действительно хороший, Дуся «Маугли» оправдывает свою репутацию, пожалуй, она на уровне Железновой будет, если не выше…

— Надо тайм-аут объявлять! Она же нас сейчас съест! Она так играет! Давайте я в перерыве сбегаю и ей в напиток слабительного подсыплю! Или нет, драку с ней устрою! Пусть ее собака укусит!

— Откуда ты тут собаку возьмешь? — удивляется Виктор, оглядываясь. Помещение внутри большого спортивного комплекса «Текстильщик», никаких собак внутри не наблюдалось.

— Это… это я от волнения! — признается Наташа Маркова, прижимая к груди планшет с планом на игру: — но надо тайм-аут объявлять! Тактику менять! Замену… Светку менять надо! Маринку выпускать! И… тактику менять… от Лильки играть на Аринку, план «Карфаген»!

— Успокойся, Наташ. — вздыхает Виктор: — прижми хвост и наблюдай. Не нужно тайм-аута и замену рано еще, первый сет, а ты уже икру мечешь.

— Но…

— Ивановская «девятка», Дуся Кривотяпкина и правда феноменальна. — говорит Виктор, глядя на площадку, где девчата из «Стальных Птиц» уже сбежались в центр, чтобы обняться тесным кружком, поддерживая друг друга: — но волейбол — это командная игра.

— А?

— У нас на площадке — команда. — поясняет Виктор: — а у них — Дуся и остальные, понимаешь? Мне ее даже жалко немного. При таком таланте… — он качает головой: — ты видишь, что происходит? Маша Арину удержала от ее привычной игры в жесткую.

— Может зря? Аринка стерва, конечно, но когда она мячом бьет, то поневоле замедляешься…

— Если бы нам туго было, то может быть Маша так и подумала бы… на войне как на войне и все такое. — пожал плечами Виктор: — но сейчас в этом нет необходимости. Маша все поняла. И остальные тоже.

— Да? — Наташа повернула голову и всмотрелась в происходящее на площадке: — извини, я запаниковала немного… зря я на тебя кричала, Вить. Но если мы проиграем, я тебя ударю планшетом, клянусь!

— Мы не проиграем. Только не эту игру.

Комментаторская будка

— И снова с вами радиостанция «Вечернее Иваново», мы продолжаем трансляцию матча первой лиги между нашим «Текстильщиком» и командой гостей из Колокамска, «Стальными Птицами»! Напоминаю, что первый сет остался за гостями со счётом шестнадцать-тринадцать, но наши девочки не сдаются! С вами по-прежнему Людмила Сорокина, корреспондент «Ивановской правды», мастер спорта Зоя Пряхина, и сегодня у нас в будке особенный гость! — Людмила повернулась к молодому человеку, который сидел на принесённом откуда-то складном стуле, прижавшись спиной к стене, чтобы занимать как можно меньше места в и без того тесной комментаторской кабинке. Он был худощавым, лет двадцати пяти, в очках с тонкой металлической оправой, и держал на коленях потрёпанный блокнот с логотипом «Советского спорта» на обложке.

— Представьтесь, пожалуйста, нашим радиослушателям! — девушка сверкнула улыбкой и чуть повернулась. Она знала, что ее выигрышная сторона — правая.

— Андрей Левченко, — он улыбнулся чуть смущённо, как человек, привыкший задавать вопросы, а не отвечать на них. — Корреспондент журнала «Советский спорт». Но я, вообще-то, просто посмотреть. Не буду мешать.

— Что вы, что вы! — Людмила всплеснула руками, едва не задев микрофон. — Гость из самой Москвы! Из центральной прессы! Зоя, ты слышала? Из «Советского спорта»!

— Слышала.

— И… — Людмила бросила укоризненный взгляд на Зою: — и каким же образом вас занесло в наши далекие края, столичного гостя?

— Я приехал взять интервью у Юрия Петровича Соколова. Того самого, полулёгковес, сборная пятидесятых. Он согласился поговорить о подготовке к Олимпиаде в Хельсинки, о том, как всё было тогда… материал для рубрики «Легенды советского спорта»

— Соколов! Юрий Петрович! — Людмила просияла: — Наша гордость! Он же из Иваново! Я его однажды видела, он такой… такой представительный!

— Людмила, у нас матч. Сет начинается.

— Ой, да! Матч! Так как же вы оказались здесь, Андрей, если приехали к Соколову? Левченко развёл руками с видом человека, которого судьба застала врасплох.

— Юрий Петрович перенёс встречу на завтра. А из редакции позвонили — узнали, что я в Иваново, и говорят: раз уж ты там, сходи на матч, напиши про Железнову. Она же сейчас на слуху в женском волейболе. «Гений поколения», контракт с «Крыльями Советов», да и командировка в первую лигу тоже добавила интриги… а вообще мы в «Советском Спорте» не делим спорт на большой или малый. Любой спорт — это прекрасно, а для всей страны спорт на местах, в ДЮСШ, в области, городе или селе — даже важней олимпийских наград. Так что когда есть такая возможность, то мы с удовольствием освещаем не только матчи высшей лиги или первенство страны, но и все остальное. Тут главное — массовость советского спорта, неподдельный энтузиазм трудовых масс.

— И как вам у нас? Как матч? — Людмила подалась вперёд с неподдельным интересом.

— Очень интересно. Женский волейбол весьма зрелищный вид спорта, а общий уровень участниц впечатляет. Особенно выделяются Евдокия Кривотяпкина, бриллиант нового сезона у «Тестильщика» и конечно Арина Железнова у «Стальных Птиц».

Свисток судьи разрезал воздух, обрывая разговор. Внизу, на площадке, началось движение — игроки заняли позиции, мяч перешёл к подающей команде. Людмила открыла рот, чтобы продолжить комментарий, но краем глаза заметила, как их московский гость подался вперёд, впившись взглядом в происходящее внизу, и его блокнот с карандашом замерли в руках, готовые к заметкам.

— О, наш гость уже увлёкся! — она не удержалась от улыбки. — Что ж, начинаем второй сет! Подача у «Птиц», на линии — Юлия Синицына, та самая «Чёрная Птица», которая в первом сете…

— Не понимаю, — пробормотала она через некоторое время: — Почему они не бьют в Дусю? Она же главная угроза! Наша основная боевая сила! Логично было бы…

— Именно поэтому.

— Зоя! Из тебя слова клещами нужно тянуть, а мы комментаторы! Мы говорить должны! Андрей, скажите ей!

— Я всего лишь гость тут и не вправе… но да, я тоже заметил. И на подаче, и на атаках «Птицы» стараются избегать девятый номер команды из Иваново.

— Ага! Они нас боятся! Наш «Терминатор» вселил страх в их сердца! Клянусь я подойду после матча и возьму у нее автограф! — ликует Людмила: — посмотрите какое у нее суровое лицо! И шрам на щеке! И этот пластырь на переносице! Короткая стрижка! Она словно древняя воительница из Иваново! Девушка-скиф! Наша богатырша!

— Они не боятся.

— Зоя? Зоя, мы тебя теряем! Что ты хотела этим сказать⁈ Андрей?

— Игроки из противоположной команды специально бьют в «конфликтные» зоны между игроками, на границе зон ответственности. Смотрите, Людмила… ваша «девятка» играет хорошо, но тянет одеяло на себя… вокруг нее образовалось пустое место, остальные девушки из вашей команды неосознанно держаться от нее подальше, в результате зона ее ответственности расширяется и… вот! Видите?

— Они едва не столкнулись лбами…

— И будут сталкиваться…

Людмила нахмурилась, пытаясь уследить за перемещениями на площадке. Мяч снова перелетел через сетку — не сильный удар, не хитрая подача, просто точное попадание в зону между «девяткой» и Раисой Шариной. Обе дёрнулись к мячу, обе замерли на полпути, и бело-синий снаряд ударился о покрытие ровно посередине между ними.

— Ой! — вскрикнула Людмила. — Опять не поделили!

— Классика, — Андрей Левченко подался вперёд, забыв про блокнот. — Это называется «разводка». Бьют в зону конфликта, заставляют двоих решать — кто берёт? И пока они решают — мяч уже на полу. «Птицы» решили не надрываться, не выставлять гений Железновой против Кривотяпкиной, они просто расстреливают вашу команду издалека, с холодным расчетом. Ваша «девятка» очень хорошо играет… но она не может выиграть в одиночку.

Свисток судьи. Розыгрыш окончен. И тут же, словно по команде, на стороне «Птиц» началось движение — девушки в чёрно-красной форме потянулись друг к другу, сбиваясь в тесный кружок в центре своей половины площадки. Руки легли на плечи, головы склонились, кто-то что-то сказал — и по кругу прокатился смех, негромкий, но отчётливо слышный даже в комментаторской будке.

— Как воробьи на ветке, — пробормотала Людмила: — щебечут и щебечут…

— Интересная традиция, собираться после каждого розыгрыша, — заметил Андрей. Его взгляд переместился на другую сторону площадки и замер.

Кривотяпкина стояла одна.

Не просто одна — вокруг неё образовалось пустое пространство, словно невидимый круг, за который никто из партнёрш не решался переступить. Шарина отошла к боковой линии, делая вид, что поправляет кроссовок. Меркулова изучала что-то на потолке. Глебова, капитан, стояла у сетки, полуобернувшись, но не приближаясь. Остальные рассредоточились по площадке, каждая сама по себе, как шахматные фигуры, расставленные небрежной рукой.

А в центре этой пустоты — «девятка». Руки на бёдрах. Взгляд в пол. Неподвижная, как статуя.

— Андрей? — Людмила проследила за его взглядом. — Что вы там увидели?

— Контраст, — он произнёс это слово медленно, словно пробуя на вкус. — Посмотрите сами. Вот «Птицы» — сбились в кучу, щебечут, смеются. А вот ваша команда…

Он не договорил. Не нужно было.

На стороне «Текстильщика» царила тишина. Не та сосредоточенная тишина, что бывает перед важным розыгрышем, а другая — неловкая, тяжёлая, как воздух перед грозой. Пять игроков стояли порознь, избегая смотреть друг на друга, и в центре этого молчаливого разброда — одинокая фигура с номером девять на спине.

— Она одинокая, как… как… — Людмила запнулась, подбирая слово.

— Как чёрная дыра, — подсказал Андрей негромко. — Всё втягивает в себя. А вокруг — пустота. Видите, как партнёрши держат дистанцию? Два метра, не меньше. Никто не подходит, никто не заговаривает. Они её… — он помедлил, — … боятся? Нет, не то слово. Избегают.

Зоя хмыкнула.

— А у «Птичек» — наоборот. Посмотрите на их либеро, маленькую. Номер пять.

На противоположной стороне Лиля Бергштейн, всё ещё в кругу, потянулась и взъерошила волосы высокой Кондрашовой. Та отмахнулась, но беззлобно, с улыбкой. Связующая Волокитина что-то говорила, жестикулируя, и остальные кивали, вставляя реплики. Даже Железнова — та самая «гений поколения», та самая «гроза блоков» — стояла в общем кругу, положив руку на плечо соседки, и слушала.

Круг распался. Девушки разошлись по позициям — но как-то иначе, чем на стороне «Текстильщика». Не врозь, а… вместе. Словно невидимые нити связывали их друг с другом, и эти нити не рвались, даже когда расстояние между игроками увеличивалось.

— Вот, — сказал Андрей. — Вот это. Видите разницу?

— Вижу, — тихо ответила Людмила. Голос её потерял обычную бодрость.

— Они разговаривают. После каждого розыгрыша — собираются и разговаривают. Что-то обсуждают, корректируют, поддерживают друг друга. А ваша «девятка»…

Он снова посмотрел на Кривотяпкину. Та по-прежнему стояла неподвижно, одна, и пустота вокруг неё казалась почти осязаемой.

— А наша «девятка» — одна, — закончила за него Зоя. — Как волк-одиночка. Только волки-одиночки в дикой природе не выживают…

Свисток. Игра продолжалась.

К середине сета счёт был уже двенадцать-восемнадцать, и пустота вокруг Кривотяпкиной стала ещё заметнее.

После каждого проигранного мяча партнёрши отступали от неё чуть дальше — на полшага, на шаг. Это было почти незаметно, если не приглядываться, но из комментаторской будки картина открывалась во всей своей безжалостной ясности. «Девятка» стояла в центре своей зоны, как остров посреди океана, и океан этот с каждой минутой становился шире.

— Они нас просто… просто… — Людмила не могла подобрать слово.

— Разбирают, — подсказал Андрей. — Методично, спокойно, без лишних эмоций.

Внизу, на площадке, «Птицы» снова сбились в свой кружок. На этот раз Людмила обратила внимание на то, как они это делают — легко, естественно, словно притягиваемые друг к другу магнитом. Никто не звал, никто не командовал. Просто — розыгрыш окончен, и они уже вместе. Руки на плечах, головы склонились, щебет голосов.

А на стороне «Текстильщика» — тишина и пустота.

Кривотяпкина стояла спиной к партнёршам, глядя на сетку. Её плечи были напряжены, кулаки сжаты. Вокруг неё — ни души. Шарина ушла к самой боковой линии, почти за пределы площадки. Меркулова застыла у задней линии, скрестив руки на груди. Глебова топталась где-то посередине, явно не зная, к кому идти — к партнёршам или к одинокой звезде.

— Как будто два разных мира, — пробормотал Андрей, и в его голосе прозвучало что-то похожее на жалость. — На одной площадке — два совершенно разных мира.

Очередной розыгрыш. Мяч снова полетел в «конфликтную» зону — туда, где заканчивалась территория Кривотяпкиной и начиналась территория Меркуловой. Обе бросились к нему, «девятка» крикнула «Моё!», Меркулова затормозила — но поздно, они всё-таки столкнулись, и мяч, никем не принятый, упал между ними.

Кривотяпкина поднялась первой. Повернулась к Меркуловой, и даже из будки было видно, как исказилось её лицо.

— Сколько раз повторять⁈ — её голос разнёсся по залу. — Когда я говорю «моё» — отойди!

Меркулова побледнела. Открыла рот, чтобы ответить, но Кривотяпкина уже отвернулась, пошла на свою позицию. Пустота вокруг неё стала ещё шире — теперь партнёрши держались на расстоянии трёх метров, не меньше.

На стороне «Птиц» тем временем снова образовался кружок. Щебет, смех, чья-то рука потрепала кого-то по волосам. Потом круг распался — и даже в этом распаде было что-то слаженное, как в танце.

— Вот, — Андрей покачал головой. — Вот разница. Не в технике. Не в таланте. У «Текстильщика» есть звезда. У «Птиц» — команда. И команда побеждает. Они даже не сильно утруждаются.

— Но Дуся так старается! — Людмила почти всхлипнула. — Она же одна всех тащит!

— В этом и проблема, — Зоя произнесла это жёстко, почти безжалостно. — Она — одна.