Ты - Моя Душа

Глава 16

— Лора Северова сумасшедшая! — заявила Арина, проходя на кухню, где ее уже поджидал Аверин, статная осанка которого стала неожиданно слишком сутулой. На столе она заметила наполовину пустую бутылку коньяка и наполненную очередной порцией выпивки рюмку. — Она на всю голову ку-ку!

— Откуда ты… — спросил удивленный Саша, не понимая, где они могли бы встретиться с женой губернатора.

— Она меня подвезла домой, — ответила Арина, беспечно пожав плечами, и, никак не прокомментировав наличие алкоголя, стала заваривать мужу крепкий кофе. Раньше она не замечала за мужем склонности выпивать в одиночку, тем более днем.

— Подожди, ты села к ней в машину?! Она же ездит как сумасшедшая!

— Я тебе о чем и говорю. На всю голову! — кинула она ему через плечо. Арина вела себя так, будто ничего не произошло, и они сегодня не посещали клинику, где ей поставили смертельный диагноз. Она до последнего старалась оттянуть непростой разговор. — А где они с Северовым познакомились?

— Он ее за долги у мужа забрал, — ответил Саша, неотрывно следя за ее размеренными, старательными движениями.

— Как романтично! — засмеялась она, пытаясь вести себя максимально беззаботно.

— Нам надо поговорить, — хмурый и выпивший Аверин не дал ей шанса, сразу приступив к самому главному.

— Не о чем разговаривать. Мое решение окончательное и обжалованию не подлежит! — Арина еле выдавила из себя веселые нотки, которые даже ей самой показались нещадно жалкими.

— Не смешно!

— Знаю, — ответила она и поставила перед ним чашку горячего напитка, а сама прислонилась к подоконнику и опустила глаза. — Саша, мне как бы и без того несладко… не начинай, пожалуйста.

— Ариша… слушай, я вспылил в клинике, — сказал муж, обеспокоенно потирая ладонями лицо. — Но пойми, ты совершаешь огромную ошибку. Ты должна сделать аборт и начать лечение! Это безрассудно так относиться к своему здоровью. Я спрашивал у врачей. У тебя прекрасные шансы. Тебе лишь нужно… — она догадывалась, что Саша станет настаивать на своем. Было бы глупо предполагать, что муж поймет и безоговорочно примет ее сторону. Ее вдруг чертовски стал раздражать его взгляд. Он смотрел на нее, словно Арина одновременно была зыбким миражом и неуловимым призраком, и могла в любой момент испариться. А ведь она еще не умерла…

— АРИША?! — весело перебила она его. — Боже, Аверин! Если бы я знала, что ты можешь стать таким ласковым, я бы давным-давно заболела онкологией! — улыбаясь, Арина стала выкручивать себе пальцы. Дурацкая привычка из детства, от которой ей так и не удалось избавиться в моменты острых переживаний.

— Это совершенно не смешно, — рявкнул Аверин, резко опустив чашку заваренного ароматного напитка на стол. Блюдце задребезжало, а кофе расплескалось из чашки, оставляя огромные причудливые разводы на идеально белой скатерти. Жаль, а ведь она хотела его сегодня порадовать хотя бы вкусным напитком…

— Саша, что ты от меня хочешь? — устало спросила она.

— Я хочу, чтобы ты завтра сделала аборт и начала лечение, — безапелляционно заявил Аверин.

— Этого не будет. Я даже не предполагала, но, как выяснилось, у меня четкая гражданская позиция: я категорически против абортов! — пошутила она, но Аверин был прав. Ни черта это не было смешным…

— Перестань паясничать! — Саша резко подскочил и стал наворачивать круги на кухне. Он ерошил свои густые черные волосы, от бессилия и безысходности сжимал и разжимал кулаки. Кажется, ей удалось довести его до крайности. Любимый… Она съежилась, прекрасно осознавая, что вопреки своей воле, снова доставляет ему одни хлопоты. Она почувствовала себя бракованной игрушкой, по недосмотру выпущенной с заводского конвейера в массы. Играть не получается, а выкинуть жалко. — Арина, это не шутки!

— Знаю, Саша. Это ведь у меня рак.

— Арина…я… пожалуйста, не делай этого с собой! Тебе нужно лечиться! — взмолился Аверин. Любимые глаза смотрели на нее с безысходной щемящей тоской, разрывающей ее сердце на мелкие осколки. У нее и так не хватало сил, чтобы воспрянуть духом и сделать то, на что она решилась. А его встревоженное печальное лицо совершенно не вдохновляло на самоотверженные подвиги.

— Нет, — тихо ответила она и отвернулась к окну. Она всматривалась в прохожих внизу людей. Счастливые. Они живут без понимания того, что история их жизни когда-то закончится. Люди пользуются отмеренным им временем, словно оно бесконечно как вселенная, и часы никогда не останавливаются. Таким же образом Арина тоже бессмысленно прожигала отведенные ей минуты. Однако ее часы скоро пробьют двенадцать ноль-ноль, а золоченая карета превратится в гнилую тыкву. И никакого шанса на счастливый финал. — Знаешь, о какой роли я мечтала? О Золушке. Я так хотела прокатиться в экипаже, запряженном тройкой красивых белых лошадей. Хотя бы раз почувствовать себя настоящей принцессой, в которую влюбился сказочный принц! Но роль дали Марике. Я люблю ее, она великолепная актриса. Но мне бы очень хотелось… не сбылось…

Обескураженный ее заявлением Аверин чертыхнулся сквозь зубы.

— Арина! Пожалуйста! Я прошу тебя…

— Саша, для лучшего адвоката страны, у тебя слишком слабые аргументы! — хмыкнула Арина, с грустью уставившись в любимое лицо.

— Хватит! — заорал он со всей силы и стукнул кулаком по столу. Арина вздрогнула. Она видела жгучую боль отчаяния и бессилия в его красивых глазах. Его точащая изнутри рана резала намного сильнее, чем осознание того факта, что ее жизнь скоро подойдет к концу. — Я прошу тебя, родная… Просто сделай аборт!

— КАК?! — в отчаянии воскликнула она. — Ты сегодня сам на УЗИ видел: там ручки, ножки уже сформированы… У нас девочка будет. Это же практически развившийся человек! А ты предлагаешь ее убить?! КАК?! Саша, я тебе кто?! Живодер?! — она резко отвернулась, вытирая льющиеся рекой слезы. — Я не могу, — тряся головой, прошептала она. — Что бы ты ни говорил, как бы ни убеждал, я не буду этого делать. Уж лучше я сама сдохну… — она резко замолчала и потом, пожав плечами, снова с дурацким юмором добавила: — Хотя, я и так сдохну…

Саша резко зажмурился от ее последних слов и шумно выдохнул. Развернулся к кухонным шкафчикам и стал торопливо что-то искать. Он вытащил из одного спрятанные ею ментоловые сигареты и хрустальную пепельницу округлой формы. Муж подошел к окну, открыл его настежь и, трясущимися руками стал подкуривать.

— Ни разу не видела, что ты куришь… — прошептала она мрачному мужу, его лицо приобрело болезненный оттенок, словно не она смертельно больна, а он. Несколько минут они стояли рядышком, не произнося ни единого слова. Она ежилась от холодного ветра, а глубокая морщина на высоком лбу Саши, стала заметнее выделяться. Муж дымил как паровоз, прикуривая сигареты одну за одной. Арина увидела новую прядку седых волос у него в шевелюре, которую раньше не замечала. Она протянула руку, чтобы взъерошить его густые волосы, интимный жест, который она так обожала, но Саша резко отпрянул от нее.

— Я честно хотел по-хорошему, — наконец, произнес он. — Если ты не возьмешься за ум, я через суд признаю тебя невменяемой! Я… я насильно запихну тебя в гинекологическое кресло, а потом заставлю начать лечение. Это не обсуждается, — заявил он. В любимых глазах сверкала жесткость, даже жестокость, сила и решительность, то, что она в нем безумно любила и ненавидела одновременно.

— Есть два изъяна в твоем “шикарном” плане! — хмыкнула она.

— Какие? — его глаза метали гром и молнии, все нацеленные на нее. Резкий, колючий взгляд, наверное, наводил неописуемый ужас на его оппонентов в суде. Муж за несколько минут превратился в непримиримого цепкого адвоката. Что ж! Сражаться с ним было намного лучше, чем лицезреть его убитый горем мученический вид, причиной которого являлась сама Арина. Адвоката Аверина она переживет!

— Я являюсь лучшей подругой жены одного из самых богатых людей нашей страны — Дмитрия Орлова, — она подарила ему улыбку, с которой обычно оставляют следы от острых клыков. — А еще я новоиспеченная приятельница жены самого губернатора нашей области. Как думаешь, если я поплачусь двум своеобразным, в меру стервозным, но сердечным и добрым женщинам о том, что меня несправедливо угнетает собственный муж, что тебя ждет, Аверин?! И как долго протянет на плаву твоя контора, на которую ты убил столько лет, крови и пота? За все годы нашего брака я неплохо обзавелась влиятельными связями, пока пиарила своего успешного супруга. Я дружу с супругами бизнесменов, олигархов, политиков, судей и прокуроров. А, знаешь ли, вы, успешные и властные мужчины, слишком чувствительны к просьбам своих жен, хоть и отрицаете этот факт, но крайне податливы нашему влиянию. Я уничтожу тебя, Аверин!

А ведь она нисколько не приврала. Арина дала себя нерушимую, почти священную клятву: защищать свою ласточку. Пусть ей даже придется ограждать ее от собственного отца! Ни секунды не задумываясь, она перегрызет глотку любому, кто посягнет на ее принцессу!

— Это угроза?

— Это предупреждение. Не смей, Аверин!

Внезапно безысходное отчаяние, которое душило ее с тех пор, как она узнала о диагнозе, куда-то испарилось. Неожиданно Арина почувствовала себя настолько живой и невероятно целостной! Никогда ранее собственное решение не казалось ей до такой степени единственно верным. Она ощутила себя путником, долго блуждающим в полутьме, мучающимся от жажды и голода, который внезапно нашел долгожданную правильную дорогу. Или даже девочкой Элли, наконец-то дошедшей до Изумрудного города, которой теперь осталось всего ничего: найти волшебника Гудвина — родить свою ласточку! Арина осознала, что, кажется, только сейчас, спустя долгие годы мученических скитаний, самоедства и неприятия окружающих, когда она совсем опустила руки — нежданно-негаданно обрела свой уникальный путь, нашла свое истинное предназначение, как сейчас модно выражаются современные психологи. Ей мгновенно стало легче. Несмотря на страшный диагноз, вопреки ее скорому концу, в ней будто зажглась жизненная искра, которая должна разгореться ярким пламенем.“В моем конце — мое начало”, — снова полезла в голову строчка из пьесы «Мария Стюарт». Вот только теперь, Арина действительно поняла свою героиню, которую сыграла много лет назад, прочувствовала, почему шотландская королева с невероятным достоинством и высоко поднятой головой шла на эшафот.

— Радуйся, Аверин, — улыбнулась она мужу с невероятным облегчением. — Твоя мечта сбудется: ты станешь гордым отцом! И я тебе клянусь, сначала я рожу, а уж потом со спокойной совестью лягу в могилу. Обещаю тебе, раньше родов не умирать! — снова глупо пошутила она, и даже приложила ладонь ко лбу, будто солдат, отдающий честь.

— Значит, ты так решила? — спросил явно не согласный с ее решением муж. — Ладно, будь по-твоему! Но знай, этот ребенок мне не нужен.

— Что? — Арина обомлела.

— Признаюсь честно, я мечтал о детях. Но не ценой твоей жизни. Я не буду ее любить, — он сурово нахмурился и демонстративно сложил руки на груди.

— Не говори так, — возмутилась Арина, подскочила к нему и закрыла ладонью его рот, чтобы не слышать откровенную чепуху, которую он нес, потому что был зол и расстроен. — Не смей заявлять такое! Я ее рожу, а ты пообещаешь стать ей самым лучшим папой в мире, понял?! Иначе я, как истинно гадкая жена буду являться тебе в страшных снах, и делать так: ”Бу-у-у-у”! — она изобразила привидение из старых черно- белых фильмов.

— Ты можешь отнестись к этому серьезно, мать твою?! — рявкнул Аверин и встряхнул ее за плечи, пытаясь поймать взгляд этой непрошибаемой женщины. — Проклятье, родная, я просто… — он порывисто прижал её к себе, уткнувшись носом в тёплую макушку и крепко зажмурив глаза.

— Саша! Ты же мечтал о ребенке? Что изменилось? — горячо прошептала ему на ухо. Она действительно не понимала. — Я не была тебе хорошей женой, не могла тебе дать то, чего ты хотел. Но хоть ребенка я тебе дать в состоянии…

— Так ты ради меня это делаешь? — изумился Аверин, отстраняясь, — А ты меня спросила?! Мне это нужно?

— Я люблю тебя, ты мечтал о малыше.

— Ты совсем спятила?! Я хотел, но НЕ ценой твоей жизни, Арина!

— Боюсь, это решать не тебе, Саша. Моя жизнь — мое дело.

— Мне НЕ НУЖНА такая жертва! — рявкнул он, дойдя до самой грани тотальной безнадежности. — Говоришь, любишь меня? Да что ж это за любовь такая, что ты готова умереть, мать твою, только чтобы родить?! Это…

— А как по-другому любить, Саша? — с удивлением спросила она. — По-другому я не умею, — она прикусила губу, обдумывая, как бы лучше объяснить ему свое состояние, чтобы он, наконец, ее понял. — Знаешь, в первый раз в жизни я поступаю не ради восхищения и чьего-то признания, даже не ради того, чтобы добиться твоей любви. А просто, потому что… я ее хочу, Саша. Я не только ради тебя это делаю. Да я захлебываюсь от любви к моей принцессе! Понимаешь?! Я никогда такого не чувствовала… Даже к тебе. А тебя я люблю больше жизни.

Его руки обессиленно упали. Он судорожно потер уставшее лицо, отвернулся, словно не мог больше продолжать смотреть на нее и стал метаться по комнате как раненное животное.

— Я не могу с этим смириться, — он мотал головой и чертыхался, не желая признавать неизбежное. — Нет! Я категорически против! Ты не должна этого делать, ты должна начать лечение и…

Арина прервала его тираду, подойдя к нему и взяв его ладонь. Она положила ее на округлый живот. Их маленькая ласточка легонько толкалась. Аверин, чувствуя трепетное движение крошечного человечка, замер и шумно сглотнул. Его глаза мгновенно увлажнились, и он затряс головой, шепча:

— Это несправедливо. Это ни черта не справедливо! Ты такого не заслужила, мы не заслужили! Так не должно быть…почему с нами?! За что?!

Арина печально улыбнулась, приблизилась к мужу и стала покрывать его красивое лицо нежными поцелуями, вытирая несколько падающих на щеки скупых мужских слез.

— Все будет хорошо, Саша. Все будет хорошо… Мы больше не будем об этом говорить, ладно? По крайней мере, сегодня. Мы оба устали и взвинчены, — внезапно ее осенило. — Давай отвлечемся! Сделаешь для меня кое-что?

— Все, что угодно, — выдохнул он, нежно поглаживая ее живот.

— Позови меня на свиданье, пожалуйста… Ты давно меня никуда не приглашал…

Он повелся на ее ахинею с романтическим свиданием только потому, что Арина как заведенная беспрерывно шептала ему “Все будет хорошо, Аверин, все будет хорошо”. Родная, маленькая, но такая сильная его жена… А ведь успокаивать ее должен он. Это Арине сейчас нужна крепкая поддержка, а не сломленный горем муж-слабак. С другой стороны, а кто бы на его месте выдержал и не растерялся?! Кутаясь в теплое пальто, он вышел из квартиры на улицу, где голые ветки деревьев, словно в унисон с неожиданно свалившимся на них несчастьем, одиноко покачивались. Черные вороны, предвещавшие скорое наступление ливня, со скрипучим криком скорбели вместе с ним. Бог словно издевался над ними, отобрал одного дитя, затем помаячил перед носом призрачной возможностью, что их заветная мечта сбудется, и тут же отнял. Александр будто наяву слышал злобный издевающийся хохот дьяволицы “Сэ ля ви”.

Однако Аверин славился в адвокатской среде тем, что никогда не сдавался. Ему практически всегда удавалось найти лазейку даже в самых безнадежных делах. Лишь несколько извилистых троп, благодаря которым он выигрывал суды, которые, казалось, были обречены на беспрекословный провал! Он обязательно найдет способ или хотя бы попытается, если не уговорить ее на аборт, то хотя бы… Чувство полного бессилия перед лицом ее страшной болезни убивало его. Несправедливо, жестоко и ужасно. Арина не заслуживала ничего подобного. Она не сделала в своей жизни ничего такого, чтобы наказывать ее подобным ужасным способом. Хотя, если рассуждать логически, кто заслуживает?

Ладно, Александр даст ей то, чего она просит. Хочет свиданье? Будет ей свиданье. Захочет новую шубу? Купит. Машину? Легко. Да он ей все подарит, весь мир сложит к ее ногам, только пусть останется… живой и здоровой… Хотя бы живой… Заезженная фраза, что за деньги нельзя купить здоровье, как монолитная доска давила в зародыше его слабую призрачную надежду. Как он мечтал, чтобы ее страшный диагноз оказался лишь кошмарным сном, страшной галлюцинацией! Это же немыслимо! Молодая женщина в расцвете сил и… онкология!

Упрямое, почти маниакально самопожертвование Арины одновременно злило до одури и несказанно восхищало. Ее жгучее желание родить этого ребенка обескураживало и изумляло. Арина даже не раздумывала! Просто приняла решение, которое ее вероятнее всего погубит. А то, как она с видом хищницы рьяно встала на защиту своего ребенка при его угрозах, совершенно выбивало из колеи. Сумасшедшая и изумительная женщина! Именно ради нее он обязан быть сильным. Аверин обсудит с Кириллом все существующие варианты, и они обязательно придут к одному самому благоразумному… Аверин готов на все, чтобы спасти ей жизнь! Но это будет завтра… А сегодня…

Около шести вечера Аверин стоял у подъезда своего дома в ожидании своей супруги, держа в руках огромный букет синих роз. Да, цветы он выбирал под цвет ее лукавых глаз. При виде букета, Арина расхохоталась и назвала его беспросветным романтиком. Пусть смеется. Ему нравится, когда она улыбается. Если бы Саша мог повернуть время вспять, он подарил бы ей намного больше причин для ее ослепительной чарующей улыбки, которая его манила и завораживала, заставляя взрослого мужчину ощущать себя восторженным влюбленным подростком.

Аверин галантно открыл ей дверь машины, и они поехали в городской парк, где их уже поджидал кучер в старинном фраке и золоченая карета, запряженная красивыми белыми лошадьми. Пусть она не сыграла желанную принцессу на сцене, он сделает из нее таковую сегодня. При виде приготовленного сюрприза жена обомлела и шокировано прошептала:

— Аверин, ты меня пугаешь!

— Заткнись, — деланно пробурчал он, подал ей руку, они уселись и лошади помчали вдоль аллеи парка.

— Аверин, а моя корона где? Или хотя бы мантия?!

— Не дави на меня. Я себя, например, полным придурком ощущаю. Так что, помолчи, Арина.

Жена задорно рассмеялась и поцеловала его в щеку. Саша кутал ее в теплый плед, предоставленный им статным кучером, одетым в старинное одеяние. Радостная Арина прижималась к мужу, прячась от пронизывающего холода, даже практически легла на него. Он целовал ее виски, лоб и щеки, крепко обнимал, словно не мог надышаться ею. Словно… не знал, как долго еще сможет пользоваться такой роскошью: лицезреть ее блаженную улыбку, довольные огоньки в глазах и иметь возможность дотронуться до ее бархатистой мраморной кожи.

Кучер кружил их по длинной красивой аллее, обрамленной яркими высокими фонарями старинной формы. Позолоченная карета доставила их прямо к входу самого дорогого ресторана в городе, принадлежащего Алисе Бариновой. Сегодня сама хозяйка заведения выступала на сцене, исполняя джазовые песни из репертуара Нины Симон. Вкусная еда, приятная расслабляющая музыка, сияющая любимая женщина рядом… Ему хотелось продлить потрясающий вечер и просто наслаждаться настоящим моментом, улыбаться внутреннему состоянию тихой радости, слушать волнующий грудной голос любимой женщины, ласково шепчущий слова благодарности. Несколько прядей случайно выбились из прически и упали на ее великолепное лицо. Он нежно завел непослушные волосы за ухо и с удовольствием дотронулся до мягких податливых сладких губ. Свидание…

— Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, — прошептал он. Она взглянула на него из-под опущенных ресниц и довольно промурлыкала. — Я хотел сказать тебе… — Аверин смущенно прокашлялся, потом засунул руку в карман, взял ее ладонь и молча надел на пальцы жены помолвочное и обручальное кольца. Глядя в ее искрящиеся сапфировые глаза выдохнул: — Арина, я тебя…

— Какие люди у меня в заведении! — раздался рядом с их столиком голос Руслана Баринова. — Ариша, ты еще не развелась с этим нудным типом?! — пошутил Барин, видимо пришедший поддержать талантливую жену на ее великолепном выступлении. — Такая красавица прозябает рядом с нудилой!

Это стало особенной традицией. Каждый раз, когда они встречали Руслана Баринова на каком-то светском мероприятии, он никогда не упускал случая отпустить пару подобных шуточек в адрес Аверина и пофлиртовать с Ариной. Руслан Баринов был ярым ценителем женской красоты, вел разгульный образ жизни, хотя, как поговаривали некоторые, недавно исправился и стал примерным семьянином. Аверин был осведомлен, что в свое время, когда Арина работала танцовщицей в модном клубе у Руслана, она отвергла его ухаживания. Так же, как и предложение, стать одной из сотрудниц его эскорт-агентства.

На заявление лысого здорового мужчины, Арина весело рассмеялась и лукаво улыбнулась. Ей всегда нравилось восхищение мужчин. Она по-настоящему расцветала, когда слышала изысканные комплименты в свой адрес. Однако в присутствии мужа она позволяла себе не выходящий за грани приличия легкий флирт и всегда себя вела крайне достойно.

— А ты все такой же, Руслан! Подхалим! — кокетливо сказала она.

— Перестань, я просто люблю красивых женщин, а они обожают меня, — защитился Барин, и его улыбка стала шире, когда он заметил ее округлый живот. — Да ты у нас в положении!

— Я скоро разрастусь вширь больше, стану еще необъятней, и ты перестанешь сожалеть о том, что я от тебя ушла, — наигранно взгрустнула Арина.

— Скорее он жалеет о собственной упущенной прибыли, — беззлобно поддел Руслана Аверин. Ни для кого не было секретом, что Руслан был ушлым бизнесменом на все готовым ради денег.

На его замечания Барин лишь отмахнулся. Он взял Арину за руку, галантно поцеловал, и заметил, хитро прищурясь:

— Ты единственная, кто сбежал от Руслана Баринова. Это делает тебя крупной рыбой в очень маленьком пруду.

— Баринов, — ответила Арина. — Я не просто крупная, я — огромная! — пошутила она, указав на свой беременный живот.

— Перестань, красавица! Дай я на тебя гляну! — Барин заставил ее встать со стула. Смеясь, Арина поднялась с места, и счастливо улыбнулась, демонстрируя свой округлый живот.

— Вот! Самая красивая женская фигура на свете, — заявил Руслан, жена которого также была в положении во второй раз. — Вы, беременные, просто офигительные! Вас прямо так и хочется… — Баринов пошловато присвистнул.

— Держи себя в руках, нахал! — рассмеялась Арина.

— Эх, Ариша! У меня же на тебя столько клиентов было. А ты выбрала вот этого… — он в шутливой форме неодобрительно указал на Аверина. — Я бы тебя познакомил с такими знатными, статными, богатыми…

— Я выбрала самого лучшего мужчину на свете, — уверенно заявила Арина, извинилась и прошла в дамскую комнату.

— Везунчик ты, Аверин. Какая женщина! — присвистнул вслед уходящей Арине Руслан Баринов, потирая свою лысую голову.

— Потрясающая… — согласился Александр, смотря на свою жену с истинным восхищением… Женщина, которой он, черт его дери, так и не смог признаться в любви…