Ты - Моя Душа

Глава 6

Король и королева вечера… Дмитрий Орлов со своей обворожительной супругой вошли в просторный банкетный зал, битком набитый представителями городской элиты.

Джентльмены в строгих элегантных костюмах не упускали случая завязать новые перспективные знакомства, которые в будущем помогут преумножить их и так не малое состояние. Дамы в роскошных платьях от известных дизайнеров перешептывались, обсуждая наряды друг друга. Шампанское лилось рекой, приятная джазовая музыка расслабляла, от сияния дорогих драгоценностей жен, дочерей и любовниц известных бизнесменов и политиков можно было ослепнуть. В целом благотворительный вечер, организованный с целью сбора средств для лечения детей больных лейкемией располагал к тому, чтобы незамедлительно достать чековую книжку и отписать кругленькую сумму на меценатство.

Залюбовавшись ослепительно красивой парой только что вошедшей в зал, Арина даже немного подзабыла главную цель ее сегодняшнего визита. Высокий статный Дмитрий, необычайно сексуальный и непростительно богатый, с явной гордостью вел за руку свою супругу Юлию. Эффектная блондинка с безупречной фигурой выглядела великолепно в своем облегающем белоснежном платье от Armani.

К ним тут же устремились все взоры присутствующих и раздались восторженные аплодисменты. Ведущий благотворительного вечера созданного Орловым фонда для детей больных лейкемией горячо приветствовал главных организаторов.

На жену Дмитрия откровенно пялились. Кое-кто с заискивающей учтивостью, а другие с явной завистью. Еще бы! Юлии удалось отхватить в мужья одного из самых богатых холостяков в стране, что уже могло казаться сказкой. А учитывая ее запятнанную репутацию в прошлом, сущей небывальщиной.

Завистники зря старались пронзить ее острыми взглядами. На окружающих Юле было плевать с высокой колокольни. Она в открытую флиртовала с мужем, а проходя мимо присутствующих, своей счастливой голливудской улыбкой добивала злопыхателей. Сучью натуру этой стойкой блондинки одними лишь злобными взглядами не проймешь. Юлю вообще мало что по жизни заботило. Кроме, естественно, Дмитрия Орлова.

Арина подала жест Юле и та проворковала что-то на ушко своему горячо любимому супругу. Они подошли к ней, и Дима начал осыпать женщин комплиментами:

― Боже, я ослепну от такой красоты, — учтиво поцеловал он руку сначала Арине, а потом своей супруге. — Милые леди, нельзя же быть настолько потрясающими! У всех мужчин в этом зале случится сердечный приступ. Вы пожалейте нас, красавицы! — наигранно взмолился Орлов. В его присутствии любой женщине сложно было оставаться холодной, губы тут же расплывались в ответной улыбке этому обаятельному мерзавцу с хитрым прищуром.

— Дима, прекрасный прием, — приветствовал олигарха подошедший Аверин. Как Арина и предполагала, он был не один. Олеся Полякова как истинная “хорошая девочка” сопровождала его на вечере. На ней неплохо сидел ярко-голубой брючный костюм от Prada. Судя по смущенному виду врача педиатра, которая то и дело нервно дергала жакет, наряд ей выбирал Аверин. И, естественно, его оплатил. — Это…

— Дима, прошу тебя, давайте вы обсудите рабочие вопросы до того, как гостей усадят за стол. Сегодня вечер посвящен самому главному в жизни — детям, — Юля бесцеремонно прервала Аверина, который собирался представить им свою повариху. Орлов, видимо не посвященный в закулисные дела своей обожаемой супруги, не понял, что происходит и, согласившись с супругой, увел Аверина обговорить какие-то дела.

Неловкое молчание повисло среди трех оставшихся женщин. Арина ощущала себя как рыба в воде в щекотливых ситуациях и не испытывала ни малейшего стеснения. Учитывая злые языки театралов, невольно учишься выживать среди ядовитых змей. И если Арина долгие годы работала в театре и привыкла к различным, неудобным конфузам и щекотливым ситуациям, то Олеся выглядела весьма растеряно. Она явно боялась взглянуть на расстреливающую ее взглядом Арину и ее глаза забегали по сторонам. Н-да, не сильный игрок. Арина с Юлей заговорщически переглянулись.

— Вы знаете, это замечательно, что вы помогаете больным детям, — чуть ли не заикаясь от смущения, похвалила Полякова Юлино детище. Арине даже стало ее немного жаль. У нее на лице было написано, что она готова провалиться от стыда. — Я хотела вам сказать, что вы совершаете прекрасное дело.

— Я тоже хотела вам кое-что сказать, — перебила ее Юля с улыбкой аллигатора, ни на секунду не проникшись хвалебной, но нескладной речью Олеси. — У женщин, которые спят с чужими мужьями, рано или поздно начинаются проблемы с яичниками. Поверьте, я знаю. Самой не раз приходилось лечиться. Главное, не забывайте проверяться. А то мало ли, — угрожающе Юля приблизилась к Олесе, которая невольно отшатнулась от ее напора. — Мужики спят со шлюхами, часто даже не с одной, но редко кто из них окончательно уходит от жен. Жизненная статистика показывает, что процентов девяносто возвращаются обратно. Об этом я также осведомлена не понаслышке. Мой вам совет: не забывайте периодически проверяться на венерические заболевания. А так же следить за здоровьем яичников. Все же вы уже не девочка, — жена олигарха Орлова забила последний гвоздь в гроб окончательно униженного врача-педиатра Поляковой. Женщина раскраснелась, в ужасе глядя на Юлю, потом тихо извинилась и, развернувшись, быстрым шагом пошла прочь.

— Слабачка, — вынесла вердикт явно довольная собой Юля, отпивая шампанское, — совершенно не умеет держать удар. Интересно, а “папочке” пожалуется? И что Аверин в ней нашел?

— Утешение. И отдых от такой стервы, как я, — точно подметила Арина. Выводы о сопернице она сделала. Однако не могла согласиться с подругой. Что-то в бледной моли хоть и в костюме от Armani Поляковой настораживало Арину. В ней проскальзывало какое-то второе дно. Хотя возможно из-за ревности она не могла объективно оценить соперницу.

— Дорогая моя, стервозность для женщины не порок, а благодетель, — возразила Юля. — А как по-другому? Хочешь выжить, рви когти. Арина, она ему скоро надоест, — подбодрила ее подруга.

— Откуда такая уверенность? Вдруг ему понравится блеклость тихой серой мышки?

— Я твоего Аверина знаю слишком много лет, Арина. Она, конечно, теплая, уютная, домашняя, но!.. Саша как мужик — слишком правильный, что ли. Ему станет скучно. А ты, моя дорогая, всегда дарила ему всплеск бурных эмоций и придавала яркость жизни.

— Ага, только, кажется, слегка переборщила. Я его достала, Юль.

— Наберись терпения. Веди себя мудро, и он вернется, — заявила уверенная в своей правоте подруга. — Этим “влюбленным голубкам” даю месяца три. Максимум.

— С чего ты взяла?

— По цвету ее костюма. Она же не сама его выбирала.

— При чем здесь цвет?

— А при том, дорогая моя, что он ярко голубой. Прямо под цвет твоих глаз. Аверин не прогадал: ты бы в таком шикарно смотрелась. Все по Фрейду. Но я тебе скажу, у тебя стальная воля! — восхитилась Юля. — Если бы я с Димой увидела другую бабу, я бы ее на части растерзала! Хорошо держишься. Прямо горжусь, Аверина!

— Так у меня выхода нет, — ответила Арина и ухмыльнулась. — Ну что, добиваем блаженную?

— А то, — хмыкнула Юля и кивнула администратору, чтобы ведущий пригласил гостей пройти к накрытым столам. Орловы утянули Аверина со спутницей к своему столику. Рассадкой приглашенных занималась сама Юля, и к столику Орлова были допущены лишь шесть избранных пар. Среди них был министр финансов, несколько столичных бизнесменов, крупный банкир Давид Ройтман и “восставший из пепла” серьезный мужчина Борис Акулов. Все были с супругами.

Арина специально выдержала нужную паузу, чтобы все уселись. Вот теперь настал ее феерический выход.

— Прошу прощения, но вы заняли мое место, — проворковала Арина, сладко улыбаясь врачу Поляковой, севшей рядом с Сашей. Олеся растерянно посмотрела на нее, не понимая, что она имеет в виду. Арина глазами указала на табличку с ее фамилией. — Аверина — это я. Была, есть и буду. А ваше место точно не здесь. Поищите его за другим столом, — объяснила она. Олеся побледнела, потеряно посмотрела на рассаженных гостей, которые бросали на нее снисходительные взгляды. В поисках помощи она беспомощно взглянула на Сашу, увлечённо беседующего с Орловым. Зря, конечно. Аверин не будет устраивать публичных скандалов и этой бедной овечке не поможет. Арина все рассчитала верно. Устраивать бурные выяснения отношений, когда вокруг полно его реальных и потенциальных клиентов, муж не будет. Так что его драгоценнейшей Олесе придется выкручиваться самой. Саша небрежно взглянул в их сторону и вернулся к разговору. Осознав, что от мужчины поддержки ждать бесполезно, Олеся медленно поднялась из-за стола, от смущения нервно поправляя прическу. Арина приблизилась к ней и прошептала:

— Даже не надейся. Моего мужа получишь только через мой труп.

Олеся шумно сглотнула. Пулей подлетевший по приказу хозяйки вечера, официант увел Олесю и усадил за столик неподалеку. Арина же победоносно заняла свое законное место рядом с Авериным.

— А без этого нельзя было обойтись? — тихо процедил недовольный муж.

— Саша, ну я же не виновата, что Юля с такой дотошностью занимается рассадкой гостей, — невинно пролепетала Арина, улыбаясь своей самой очаровательной улыбкой, и повернулась к официанту, выбирая напиток.

— Арина, я же сейчас могу встать и сесть с ней.

— Аверин, я с тобой прожила тринадцать лет. Совесть имей! У нас же уговор — не позорить друг друга. А ты приперся со своей шлюхой и выставляешь ее напоказ. Выполняй свое же условие! Я ему до последнего следовала. Твоя очередь, — развернувшись к нему, прошипела Арина и по-свойски на правах законной супруги затянула его галстук потуже. Она кокетливо ему подмигнула и взяла бокал шампанского. Аверин же… зло отшвырнул тканевую салфетку с колен и бросил ее на стол. Затем резко подскочил с места и направился прямиком к столику проклятого врача Поляковой.

— Вот же сволочь, — процедила сквозь зубы, сидевшая рядом Юля.

Арина не могла выдавить ни звука. Она смотрела на уходящего от нее мужа. Он демонстративно присел на свободный стул рядом с Олесей, положил руку ей на талию и что-то прошептал на ухо. Олеся рассмеялась, ласково запустила руки в Сашины волосы и слегка взъерошила их. Именно этот ее жест такой собственнический и трогательный, такой интимный, разбил все Аринины надежды…

Арина наблюдала за романтичной идиллией двух счастливых любовников. Аверин глядел на безупречную Олесю с сердечной теплотой и щемящей нежностью. Никогда, ни разу за все их тринадцать лет совместной жизни, Саша не смотрел на нее, Арину, так же. Где-то вдалеке послышался раскатистый грохот, сопровождающий молнию во время грозы: то были звуки дребезжащих черепков ее разбитого брака.

Несмотря на чрезмерную самоуверенность, на вопиющее самомнение и гордыню, в этот момент Арине хватило мужества признать, что Аверин больше не её… Саша, такой родной, самый близкий человек — уже ей не принадлежит… Что бы Арина не делала, как бы его не заманивала, какую бы уловку не придумывала, муж к ней не вернется. Впредь не будет его идиотских, раздражающих шуточек над ее несносным характером, его надменного сурового взгляда, когда она в очередной раз сделала то, что ему не по нраву. Арина никогда снова не взлохматит черные как смоль волосы беззаботно спящего рядом мужа, не дотронется до едва заметных первых морщин, появившихся от напряженной работы, не уткнется ночью носом ему в теплую подмышку, внезапно проснувшись от очередного кошмара. Потому что в прошлую их встречу Аверин не солгал: он больше к ней не придет!..

Жестокая насмешка проклятой судьбы — на развалинах брака в полной мере осознать степень своей безумной любви к мужу!

Арине не хватало воздуха. Узкое фиолетовое платье футляр идеально сидящее на точеной фигуре вдруг стало сжимать ребра с невероятной силой. Арина словно оказалась в железных тисках, как приговоренная к смертной казни узница. Ее затуманенное смятением сознание ужалило током: все повторяется!

Все происходит точно, как в поганом детстве, когда ее садистка-бабушка в целях воспитания в ней нравственности и мнимой порядочности, заворачивала ее маленькую в ковер. А потом избивала ногами. Тяжелый ковер заглушал детские крики, чтобы гадкие соседи не сплетничали, пока бдительная бабуля выколачивала из ребенка настоящего человека… Самым жутким были не сами побои, не физическая боль, испытанная маленькой беззащитной девочкой, а всепоглощающий, животный страх. Арина очень боялась задохнуться в толстом удушающем полотне. С тех пор она ненавидела узкие тесные пространства и если была возможность избежать поездки в лифте — она с удовольствием пользовалась лестницей.

Кадры из детства проплывали перед Ариной один за другим. Вот ее ставят голыми коленками на рассыпанную на клеенке соль и заставляют несколько часов терпеть острую боль каждый день по расписанию, ровно в шестнадцать ноль. Вот ее принуждают вытянуть вперед руки и хлещут до крови длинной железной линейкой за то, что, по мнению бабушки, нерадивая первоклассница с белыми бантиками некрасиво вывела в прописи букву “И”. А вот бабушка сжимает ее лицо настолько сильно, что ее толстые пальцы оставляют четкий отпечаток с ярко-лиловыми подтеками за нечаянно пролитое молоко, подаваемое ежедневно на полдник…

Люди, пережившие насилие, всегда подсознательно ждут вознаграждения за свои страдания. Должны же они получить хоть что-то за свои нечеловеческие мучения? Они живут призрачной надеждой, что когда-нибудь наступит момент, когда им воздастся за всю их невыносимую боль. Иначе ради чего они столько выстрадали?

Однако жизнь устроена таким образом, что ни о каком возмещении ущерба речи не идет. Арина долгие годы ждала компенсации от судьбы за восемнадцать лет, прожитых в аду. Именно Сашу и ту жизнь, которую он ей подарил, она считала своей наградой за перенесенный в своем детстве кошмар. И только теперь осознала: компенсации не существует — такова жестокость судьбы. Над Ариной издевались просто так, ни за что. Просто потому, что могли. И вот ничегошеньки ей не воздастся.

Раньше она думала, что должна обязательно доказать старой садистке, насколько она не права. Что Арина не тварь, не бл*дь, не мразь и не бестолковое ничтожество. Она не является ни одним из тех ярких “эпитетов”, которыми наделяла ее “любящая” бабуля, сопровождая свою жуткую ежедневную брань регулярными побоями. По этой причине Арина настолько болезненно переживала неуспех в своей жизни.

Не дали роль? Значит, бабушка была права — она ни на что не годна. Сериал, в котором она снималась — провалился? Значит, садистка снова попала в точку, и Арина — конченая мразь. Она не могла заглушить жалящие до смерти голоса бабушки в своей голове. При каждом своем провале Арина мысленно цеплялась за мужа, чтобы только не слышать звук ее страшного голоса. Ведь только Аверин — наглядное свидетельство ее победы над прошлым. Сам того не подозревая, Саша являлся ее моральной компенсацией, ее наградой за все мучения, испытанные в детстве. Она отчаянно хваталась за него, когда кошмарное прошлое вгрызалась в попытках затащить ее обратно в ад. Благодаря присутствию Аверина она столько лет выживала. Именно муж был той психологической крепостью, за надёжными стенами которой она ничего не боялась. А теперь у Арины его нет. Она осталась один на один с жуткими голосами в своей голове.

— У тебя кровь! — донесся взволнованный голос Юли откуда-то издалека. Она с непониманием уставилась на сидящую рядом подругу, которая в ужасе глядела на ее руку. Арина медленно перевела взгляд… Ах, да… Она в руках держала бокал с шампанским, а он видимо треснул у нее в ладони. Дорогой напиток Armand De Brignac Brut Gold, который так обожала Арина, холодными каплями стекал с ее руки, звонко ударяясь об идеально чистый кафельный пол, как безвозвратно утекающее время. Почему-то игристое вино вместо золотистого цвета было алым.

— Разожми ладонь и выпусти бокал! — воскликнула испуганная Юля, дотрагиваясь до ее плеча. Ах, да… Видимо Арина слишком пережала бокал, и он разбился. Так вот что это был за треск. А она подумала, что молния… Странно, она не чувствовала боли, хотя порезалась до крови. Подлетевший официант пытался оказать ей помощь, но Арина не понимала, чего он от нее добивается. Паренек в белом фраке стал осторожно разжимать ее стиснутые пальцы, когда понял, что сама Арина не в состоянии этого сделать. Молодой официант что-то говорил о ране, скорой и необходимости наложить швы, но Арина не могла толком разобрать его слова. Она заворожено разглядывала разбившееся стекло, упавшее на пол: осколки ее проклятой жизни. Арина его потеряла… Все кончено. Сегодня она наглядно убедилась в том, о чем подсознательно догадывалась все эти тринадцать лет. Ее спасительная крепость — хлипкая иллюзия, потому что Саша ее не любит. Любящий мужчина никогда не поступит так, как Аверин сегодня.

Так же как в детстве она почувствовала захват чьих-то толстых невидимых пальцев, с невероятной силой сжимающих ей горло. Дышать стало невозможно. Из глаз вот-вот ручьем польются слёзы, а Арина не могла допустить, чтобы кто-либо увидел ее унизительную слабость. Только не это. Она никому не позволит себя жалеть и не допустит снисходительного отношения к себе как к бедной несчастной брошенке. Никогда!

Арина подняла полные ужаса глаза на растерянного официанта, медленно обвела потерянным взглядом поглядывающих с любопытством на неловкую ситуацию окружающих и поднялась с места. Какой-то звон. Треск. Хруст. Это она сама в открытых дизайнерских босоножках наступила на лежащее стекло на полу и прошлась по осколкам своего разбитого сердца. Почти бегом она направилась в женскую уборную и закрыла дверь на ключ. Арина отчаянно глотала воздух, как выброшенная на песчаный берег умирающая касатка. Снова мысленно держаться за Аверина бесполезно. Он не поможет.

Через пару минут вновь нахлынуло слишком знакомое ей чувство острой безнадежности: ей уже никто не поможет. Не спасет. Никто теперь не в силах остановить неизбежный надвигающийся ад. Арина пыталась сделать вдох. Истерика не прекращалась, слезы струились из глаз, а она не могла вдохнуть такой, жизненно необходимый ей воздух… Арина боролась изо всех сил, обильно поливала лицо холодной водой, нещадно размазывая макияж по лицу. Паника не прекращалась, только набирала обороты. Один чертов вдох, почему, ради всего святого, у нее не получается?!

— Даже не сомневался, что ты не сможешь покинуть прием, не разбив что-нибудь на прощание, — раздался бархатный насмешливый голос Аверина за закрытыми дверями кабины.

Конечно! Проклятый джентльмен! Саша, должно быть, увидел, что произошло, и решил учтиво проверить ее. Арина хотела ему ответить хоть что-то, желательно остроумное и язвительное, но нарастающие всхлипы не давали ей вымолвить ни слова.

— У тебя все в порядке? Ты поранилась? Арина! — из надменного тон его бархатного голоса слишком быстро превратился в встревоженный.

Да, черт его дери, Аверин, она поранилась! Только не сейчас, не сегодня. А еще тринадцать лет назад, когда увидела манящие зеленые глаза своего будущего супруга. Вдох. Один проклятый вдох, но Арина не может его сделать. В полном отчаянии она опустилась прямо на пол в туалете и закрыла рот рукой, чтобы муж не услышал ее жалкие всхлипы: ее мольбу о помощи.

— Арина, если ты не ответишь немедленно, я выломаю дверь! — рявкнул Аверин, в который раз проворачивая ручку закрытой на ключ двери уборной.

Боже, нет! Арина готова пережить все, что угодно, только не это! Саша не должен видеть ее в таком состоянии: сломленную, беспомощную и убогую. Муж ни разу не стал свидетелем отголосков ее тяжелого прошлого. Арина старалась изо всех сил, чтобы он ни о чем не узнал. И сейчас Саша останется в полном неведении. Чего бы ей это не стоило, такого позора она не допустит.

Трясущимися руками схватила маленькую сумочку с туалетного столика. Из-за подкашивающихся коленей ее рука соскользнула, и она больно ударилась подбородком о золотистую металлическую раковину. Сегодня явно был не ее день. Арина вывалила на пол все содержимое из черного клатча и взяла телефон. Продолжая задыхаться, она чудом набрала мужу сообщение:

“Не мешай, Аверин, я мастурбирую. Официант слишком симпатичный. Не смогла удержать себя в руках.)))”

Пусть думает о ней все, что угодно! Пусть считает ее бездушной стервой, развратной шлюхой, только пусть не смеет ее жалеть! Никому не позволяла и не позволит по отношению к себе унизительной жалости. Сочувствующего взгляда красивых глаз Аверина она просто не выдержит и подохнет прямо здесь, в туалете банкетного зала олигарха Дмитрия Орлова. Пусть катится к чертям собачьим со своей вшивой вежливостью и бездушной участливостью. Теперь Аверин ее не спасет. Арина не верит ему больше. Потому что видела, как именно он смотрел на другую.

Саша что-то недовольно пробурчал под дверью. Через пару секунд она услышала его удаляющиеся шаги. Муж снова повелся на ее откровенную ложь. Вот и славно. Сейчас Арина успокоится. Обычно приступы жуткого удушья не длились дольше сорока минут. Скоро пройдет. Ей просто нужно постараться сделать вдох, один чертов вдох и ей полегчает… А потом её вырвало. Прямо на холодный пол уборной. Арина даже не смогла подняться и доползти до унитаза. И лежа там, в собственной блевотине, с порезанной до крови ладонью, размазанным макияжем, с выделяющимся кровоподтеком на подбородке, с рвущимся наружу криком отчаяния и рекой льющихся слёз, Арина Аверина сделала то, что обычно делала, когда доходила до самого дна.

Она дала себе очередную клятву: уход Аверина ее не сломает! Чтобы ни случилось, как бы больно она не упала — Арина встанет! Наступит такой момент, и она все равно поднимется. Всем назло. В особенности той суке, которая наградила ее проклятым наследством. В тридцать два года у Арины в наличии имелись: искалеченная одной старой садисткой психика и раненная Авериным душа…

Однако она скорее сдохнет, чем сдастся! Судьба у нее видимо такая: подниматься вопреки всему. Может, Арина и не обладала невероятным актерским талантом, не добилась ничего толкового в своей жизни, не стала матерью, не была примерной супругой. Возможно, в ней ничего хорошего не имелось в принципе. Тем не менее, Арина Аверина обладала одной не убиваемой чертой характера. Если она чему-то научилась за свои тридцать два года, так это умению выживать. И пусть сейчас она сломлена и никчемна, пусть соперница увела у нее мужа, пусть ничего существенного не добилась на театральном поприще, пусть Аверин ее растоптал своим уходом. Неважно! Арина все равно ВСТАНЕТ! Потому что вот такая у нее непобедимая натура.

Она подпишет чертовы документы о разводе и отпустит Аверина на все четыре стороны. За долгие годы брака ей осточертело быть прилипчивым репняком, который Саша небрежно с себя стряхивает. С нее хватит. Сколько можно цепляться к тому, который долгие годы оставался глухим и черствым?! Аверин никогда ее не полюбит. Никогда не сделает счастливой. А главное, что она поняла, увидев его рядом с теплой Олесей, с чем не могла смириться до последнего и отчаянно боролась все это время: Арина никогда не сделает счастливым его, мужчину, в которого влюбилась с первого взгляда и безумно любит до сих пор… Но всему есть предел! Сегодня муж поставил финальную точку в их отношениях. С нее довольно болезненной любви к Александру Аверину. Спектакль окончен! Восторженных аплодисментов зрителей не будет. Занавес медленно опускается…