Ты - Моя Душа

Глава 18

— Ты какого черта сюда явился?! — воскликнула Арина, увидев на пороге своей квартиры Даниила Творческого с огромным букетом цветов и коробкой дешевых конфет. Только этого ей не хватало! После бурного выяснения отношений они с Сашей уже два месяца живут спокойно. Муж стал не просто чаще бывать дома. Он практически переехал в домашний офис, выезжал только в суд и на неотложные встречи с важными клиентами. Остальные дела он передал Светлане Михеевой и другому своему партнеру. Между ними наконец-то воцарилась гармония. Арина даже не предполагала, что ее холодный как айсберг муж способен буквально за пару месяцев стать невероятно чутким и нежным.

Пока муж занимался делами, Арина купила профессиональный микрофон для звукозаписи и со скоростью света, применяя все свои актёрские способности, разыгрывала в ролях все известные русские народные сказки, а еще напевала колыбельные. Чтобы когда ее не станет, ее ласточка хотя бы слышала мамин голос. Наверное, ещё не было такой роли, в которую Арина так вкладывала всю душу, как в этих зайчиков, лисичек и мишек. Она хотела записать видеообращение дочурке, но в процессе расплакалась и так и не смогла озвучить своей принцессе то, что хотела, а именно, как сильно мама ее любит…

Аверин осторожно пытался снова затащить ее в клинику к Кириллу, но Арина наотрез отказалась. Она подумала, если уж с Василисушкой все в порядке, то больница — последнее место, которое она хочет посещать перед своей кончиной. На удивление муж не стал с ней спорить и, наверное, первый раз в их семейной жизни прислушался к ее мнению и оставил в покое, то есть сделал так, как хочет она.

Это трогательное, зыбкое взаимопонимание было невероятно важным для Арины. И она растерзает самовлюбленного молодого идиота, если он сейчас испортит ей семейную идиллию. На ее несдержанный выпад вышел Аверин. Увидев незваного гостя, Саша недовольно нахмурился и скрестил руки на груди.

— Ариночка, спасай! — воскликнул Даниил, упал перед ней на колени и заискивающе посмотрел на нее: — Я на всё согласен! Любое твое желание исполню! Говори, чего ты хочешь?!

— Творческий, ты совсем умом тронулся?! — спросила Арина и с ощущением полной беспомощности перевела взгляд на хмурого мужа. Она не звала Даника. Если сейчас Аверин подумает, что… — Саша, я его не звала, — растерянно прошептала она.

— Арина! У меня премьера через три недели, а моя актриса слегла в больницу с инсультом. Спасай! Хочешь, я на следующий сезон тебе все главные роли отдам?! — затараторил Творческий, как идиот, расшаркиваясь перед ней на коленях.

— Подожди, — Арина обомлела. — Творческий, ты зачем пришел?

— Предложить тебе главную роль в моем спектакле. Времени на раздумье у тебя нет! Выхода тоже! Поэтому, долго не ломайся, пожалуйста, во вторник репетиция в одиннадцать, — заявил Творческий, а потом перевел взгляд на Аверина и неловко добавил: — Здрасьте.

Арина растерянно переводила взгляд с мужа на бывшего любовника и не могла произнести ни слова.

— Ариша, я не уйду, пока ты не согласишься! Ты обязалась служить театру, так что никаких оправданий я слышать не хочу!

— Даник, ты умом тронулся?! Какой спектакль?! Я на восьмом месяце беременности!

— Замечательно! Значит, тебе не нужно будет подбирать толщинку и делать из тебя огромную женщину. У нас выйдет натур продукт! — не сдавался Даник. — Арина, я на полном серьезе говорю, я не уйду! Я буду целый день орать у тебя под дверью и окнами, но НЕ УЙДУ! Хоть милицию вызывай!

— Полицию, — хмыкнул Аверин.

— Какая толщинка, Даник? Ты спятил! И кто в больнице? — Арина испугалась. Первым делом она подумала на Марику, которая сейчас занималась здоровьем собственной дочери. С этой дуры станется никому ничего не сказать и загреметь от перенапряжения в больницу.

— Антонина Семеновна. Ей на репетиции стало плохо и ее увезли на скорой. Выпустят не раньше чем через два месяца. А у меня ПРЕМЬЕРА!

— Даник… а ты какую роль мне предлагаешь? — Арина решила все же уточнить, потому как, кажется, она все не так поняла.

— Как какую?! — возмутился Творческий. — Роль бабушки!

Арина опешила. Даник Творческий ставил спектакль по автобиографической повести Павла Синаева “Похороните меня за плинтусом”. Эта история о девятилетнем мальчике Саше Савельеве, который живёт у бабушки с дедушкой, потому что бабушка не доверяет воспитание ребёнка своей дочери. Она ненавидит и осуждает «беспутную» дочь, нашедшую нового мужа. Бабушка — тиран накрутила ребенка настолько, что мальчик заявляет всем соседям: «Мама променяла меня на карлика-кровопийцу и повесила на бабушкину шею тяжкой крестягой. Так я с четырёх лет и вишу». Её жестокая «любовь» к внуку произрастает из желания иметь послушную и безответную живую куклу, которую можно опекать, лечить и наказывать. Эта «самоотверженная» забота помогает ей ощущать собственную значимость и острее упиваться собственным «страданием», причиняемым лживыми, чёрствыми и неблагодарными окружающими, включая мальчика. Не меньше достаётся и её мужу, дедушке главного героя, которого она ежедневно оскорбляет и всё время говорит, как сильно он ей испортил жизнь, не брезгуя при этом и матерной бранью.

Несмотря на то, что повесть написана в несколько ироничном ключе, это не исключает ужаса домашней тирании. В некоторых театрах изначальное название повести изменили, и выпустили спектакль под названием “Сволочная любовь”. Если бы это был любой другой спектакль, Арина бы сходу послала Творческого, не задумываясь. А так… она лишь закусила губу.

— Ты сумасшедший! Это возрастная роль! Нет, я не могу… я беременна и вообще… грим нужен… это… я… нет…

— Насчет грима не переживай, я договорился. Приедет лучший гример со студии и сделает тебе идеальное старческое лицо. Театр деньги выделит.

— Нет, Даник… это безумие! — Арина замотала головой и стала заламывать пальцы. — Эта роль… она сложная… и три недели… это мало даже для более опытной актрисы… в моем исполнении это выйдет жалкая пародия… Я для нее не похожу….Нет, я не буду так позориться… предложи Марике! Она гениальная актриса, вот ей точно удастся воплотить этот образ.

— Марика не подходит для этой роли. Мне нужна законченная стерва со сволочным нутром! Ты идеально впишешься! — запротестовал Даник.

— Ну, спасибо, Творческий!

— Пожалуйста!

— Даник, встань с колен! И я не буду этого делать! — сказала Арина. Хотя сама до конца не была уверена в своей правоте. Господи Боже! Предложи он ей эту роль с самого начала, она бы зубами вцепилась в нее! А теперь… у нее просто не было времени… Какая ирония! Под конец жизни получить вожделенную главную роль, да еще какую! Собственной бабушки, хоть и в облегченной версии… Что ж, у Бога своеобразное чувство юмора: исполнять мечты, когда уже слишком поздно…

— Я не встану и не уйду, пока не согласишься! — категорично заявил Творческий. С этого сумасшедшего станется. Театралы славятся особым безумием. Ради спектакля они худеют и толстеют, обучаются новым профессиональным навыкам, жертвуют личным счастьем и собственным здоровьем. Один из народных артистов отказался от госпитализации, когда ему диагностировали инфаркт, но все таки доиграл “Короля Лира”, и лишь после окончания представления, позволил увезти себя на скорой. Арина поняла, что Даник действительно будет до последнего орать под ее дверью, пока она не даст свое согласие.

— Творческий… ты псих! Мне рожать через месяц!

— Я не псих! — возмутился упрямый Даник. — Я — режиссер, и у меня спектакль летит ко всем чертям! Премьеру мне отыграй и рожай себе на здоровье… А на следующий сезон мы тебе специальную толщинку закажем… или сделаем из тебя тощую бабушку. Я еще не решил…

— Творческий! Не будет следующего сезона! И этого тоже не будет… Я не могу!

— Можешь! Я в тебя верю! Я тебе все объясню. Мы максимально поработаем с тобой над образом. Я помогу, Арина.

— Нет, Даник, ты не понимаешь… — начала Арина, потирая лицо ладонями.

— Во сколько во вторник репетиция? — услышала она строгий Сашин голос и удивленно посмотрела на мужа, который видимо, решил прекратить весь этот фарс.

— В одиннадцать, — чуть ли не заикаясь, проблеял Даник, смотря на Сашу несколько потерянно и виновато.

— Текст пьесы с собой? — спросил его муж.

— Да, конечно, — Творческий протянул ей толстую папку.

— Она будет. А на сегодня вы свободны, — отрезал Саша. — И больше в своем доме видеть вас я не хочу. Надеюсь, я понятно объяснил.

— Более чем. Спасибо. Извините за беспокойство, — нашкодивший Творческий в секунду поднялся и быстренько ретировался, оставив обомлевшую Арину с текстом в руках.

После его ухода, Саша прошел в свой кабинет, открыл окно и закурил. В последнее время муж стал очень много курить.

— Саша… я… зачем? — спросила Арина, не понимая, по какой причине Аверин принял решение за нее.

— Давно не видел тебя на сцене. Я хочу посмотреть.

— Саша, это очень сложная роль. Я не уверена, что справлюсь. Вернее я уверена, что не справлюсь… он от отчаяния попросил. Антонина Семеновна — заслуженная артистка, а я — никто… и видимо он попросил меня, потому что остальные ему отказали. Никто не хочет после нее играть, она великолепная актриса.

— Мне плевать, какая она актриса, — отрезал Саша. — Ты сыграешь в этом спектакле.

— Я не хочу.

— Конечно, именно поэтому, когда твой красавчик назвал пьесу, у тебя загорелись глаза, а когда сказал, какую именно роль тебе отдает, ты в предвкушении закусила губу, — хмыкнул муж, указав на ее слишком очевидную реакцию.

— Саша… я не хочу рисковать здоровьем малышки, — Арина сделала последнюю попытку достойно отмазаться от тяжелейшей работы, что ей предстоит.

— Не ври. Ненавижу, когда ты врешь. Ты будешь играть в этом спектакле. Смею предположить, что вряд ли возрастные роли подразумевают под собой экспрессивные танцы.

— Нет, танцев в спектакле не будет.

— Что-то тяжелое будешь поднимать?

— Нет.

— Тогда я не вижу причин для отказа.

— Я не пожилая актриса. Спектакль бытовой, а значит, я буду выглядеть как…

— Арина, — перебил ее муж. — Если спектакль настолько сложный, не теряй даром время, — безапелляционно отрезал Саша. — Иди, учи текст. Мне нужно отъехать на пару часов. А тебе учить реплики. Не хочу, чтобы моя жена меня опозорила незнанием текста.

Арина смотрела на мужа во все глаза. Предательские слезы благодарности начали капать одна за другой. Раньше он никогда не поддерживал ее в стремлении стать актрисой…

— Ты это делаешь, потому что я скоро умру?

— Я это делаю, потому что… какая разница?

— Я люблю тебя, Аверин, — сказала Арина и вышла из его кабинета. Эти слова она стала говорить ему каждый день. Как можно чаще. Чтобы успеть. Чтобы муж знал наверняка. Когда ее не станет, чтобы Саша точно знал, что, несмотря на все свои ошибки, Арина его действительно любила всю ее чертовую жизнь. Она так и не заметила, что муж смотрел ей вслед с щемящей нежностью и с ощущением скорой и необратимой потери. Обычно чуткая к пониманию чужих взглядов, Арина Аверина скорей всего даже не догадывалась, насколько ее чувства взаимны…

Следующие несколько дней Арина с маниакальным остервенением взялась за работу. Она перечитала повесть, которую в свое время изучила до дыр. Схожесть судьбы мальчика Саши Савельева с собственной цепляла ее настолько сильно, что у неё даже пропал аппетит. Если бы не Аверин, который чуть ли не с ложки ее кормил, пока она учила текст, Арина бы даже не вспомнила, что у человека существует такая потребность, как еда.

В повести причина жуткого характера бабушки официально признанное душевное нездоровье на фоне горя из-за смерти маленького сына. Героиня какое-то время даже лежала в психической лечебнице. У ее внука было хоть какое-то оправдание жуткому характеру бабули, в отличие от Арины.

Она поймала себя на мысли, что отчаянно ищет ответ, на мучившие ее всю жизнь вопросы: почему бабушка ее ненавидела? За что? Почему не любила? Почему она такая? И наконец, поняла одну простую вещь: ее ласточка не единственное, для чего она появилась на свет. Кажется, весь тот ужас, пережитый Ариной в детстве, был для того, чтобы сыграть точное подобие своей бабушки, той, которая всю жизнь была несчастной и других делала такими же… Чтобы те, кто хоть частично знаком с домашним насилием, наконец, осознали: они ни в чем не виноваты. Просто такие люди, как ее бабуля, не в состоянии любить.

Никто в ее театре не сыграет роль бабушки лучше, чем Арина, ведь только она до конца осознает, какой именно была ее героиня! Восемнадцать лет наблюдения за персонажем вживую! Об этом мечтает каждый актер — иметь возможность лицезреть прототипа своего героя, чтобы уловить важные нюансы, мелкие детали… Что ж! Сама судьба послала Арине подобный шанс. И будь она проклята, если испугается возможной неудачи и спасует! По хорошему ей осталось четыре недели жизни, а значит, на страх и сомнения у нее нет больше времени.

Арину несказанно удивил муж, который вызвался ей помогать. Когда Аверин не был занят, он кидал ей реплики. Они вместе посмотрели одноименный фильм, где роль бабушки, Нины Антоновны Савельевой, великолепно исполнила народная артистка РСФСР Светлана Крючкова, которая заслуженно получила национальную кинематографическая премию «Ни́ка» за эту работу.

После просмотра фильма Аверин молчал долго. Потом закурил и чертыхнулся.

— И ты вот ЭТО будешь играть? — спросил он под “ЭТИМ” подразумевая видимо бабушку. — Ужас! Вот таких “воспитателей” надо лишать родительских прав и близко не подпускать к детям! А мать — отдельная песня. Таких мамаш стерилизовать надо! Как можно оставлять детей на воспитание психопатам?

— Та ладно! — воскликнула Арина. — Бабушка внука больше гнобила и пугала. А не избивала. Бывает и хуже.

— Этот мальчик в лучшем случае вырастет неуравновешенным заикой. Ты думаешь, его что-то хорошее ждет в жизни? Ему прямая дорога к психиатрам, по стопам этой сумасшедшей. Бедный пацан! Психику испортили напрочь. Ужас какой-то, а не история! Не зря же психологи говорят, все нервные отклонения из детства.

— Перестань! Я ж нормальной выросла. Ну, относительно, — ляпнула Арина и тут же ужаснулась своим необдуманно брошенным словам.

— Не понял…

С другой стороны она скоро умрет, какая теперь разница, что подумает о ней Аверин.

— Я буду играть свою бабушку.

— Это понятно, что ты не будешь копировать Крючкову. Тебе твое эго не позволит.

— Нет, ты не понял… Я сыграю СВОЮ бабушку. Ту, которая меня воспитывала, — сказала Арина и замолчала. Она поднялась, подошла вплотную к открытому мужем окну и обняла себя двумя руками. И поежилась от знакомого чувства стыда, который успел стать для нее абсолютно привычным. Дети, подверженные любому виду насилия, всегда винят себя в случившемся. Так уж устроена их психика. Долгое время Арина думала, что это она настолько ужасная, и поэтому ее бросила мама, она настолько отвратительная, и за это бабушка ее любить не может. Даже во взрослом возрасте сложно избавиться от удушающего чувства собственной никчемности, а уж тем более с кем-либо поделиться.

Она чувствовала на себе обжигающий взгляд ошеломленного от ее признания Аверина. Он не произносил ни звука.

— Моя бабушка брала топор и гонялась за мной по квартире. Вот это, я тебе скажу, было страшно! — хмыкнула Арина, боясь взглянуть на Аверина. — А еще она заворачивала меня в ковер и избивала ногами, чтобы соседи не слышали моих криков. Наверное, поэтому у меня редко, но бывают панические атаки. Мне всегда не хватало воздуха, когда я была обернута толстым полотном. А в фильме, мне кажется, приукрасили и убрали регулярные побои. Да и автор скорей всего не захотел выставлять свою бабушку сущим монстром.

— Топор? — почти заикаясь, переспросил ошеломленный Аверин.

— Перестань, Саша! В начале своей карьеры ты же работал в прокуратуре и не первый раз слышишь о насилии над детьми!

— Я-то наслышан… я просто не думал… что это коснется тебя… А можно поинтересоваться, по какой причине я узнаю об этом только СЕЙЧАС?! — последнее слово Аверин проорал так громко, что Арина вздрогнула. Глаза у него стали бешеными. Арина даже немного испугалась.

— Я просто не хотела, чтобы ты меня жалел. Ненавижу жалость к себе, — промямлила смущенная Арина.

— ЖАЛОСТЬ?! — возмутился Аверин, взлохматил голову обеими руками и шумно выдохнул. Жена заметила, что он явно сдерживает себя, чтобы не наговорить лишнего: — Клянусь, Арина, настанет такой день, и ты однозначно добьешься хорошенькой порки от меня!

— Ты хочешь попробовать БДСМ?! — она сделала вид, что задумалась. — В принципе я не против, только сейчас чуточку неподходящее время: я маленько беременна. Может, повременим? — придуривалась Арина, пытаясь отшутиться и закрыть неприятную тему.

— Не смешно. Я ДОЛЖЕН был знать!

— Зачем? — она пожала плечами. — Что бы это изменило? Ты ничего не смог бы сделать, только расстроился. Да и какая разница? Что было — то было.

— Ну, уж нет! В этот раз ты не отвертишься! Я хочу знать ВСЁ! — он решительно поставил табурет перед ней и сел в ожидании ее длинного признания.

— Саша, зачем?! Я не хочу…

— Во всех подробностях, Арина! — настаивал муж, подвигая к ней стул.

— Лампу в лицо сунешь?

— Надо будет, и наручниками пристегну, если будешь отнекиваться!

— То есть тебя все же тянет на БДСМ. Аверин, я всегда нутром чувствовала, что в тебе есть что-то такое… темное и порочное!

— Прекрати паясничать и рассказывай! — не повелся на ее глупое и неуместное дурачество муж.

Арина рассказала все. В мельчайших подробностях, о побоях, травле и деспотизме собственной бабушки, а также, о безмолвном на то согласии матери, которая прекрасно была осведомлена о бабушкиной натуре.

После ее рассказа Саша открыл форточку шире и снова закурил. Потом чертыхнулся. Затем пошел шквал отборного мата.

— Вот видишь! Ты расстроился, — прошептала Арина.

— Мать знала? Что она с тобой делает… она знала? — спросил Аверин.

— Саша, ну конечно знала! Эта женщина мне — бабушка, а ей-то мать! Предположу, что с мамой она делала вещи и похуже!

— Тогда я вообще ни черта не понимаю! Как так можно? Как можно отдать ребенка в этот ад?!

— По официальной версии после смерти отца и развала СССР мама уехала зарабатывать деньги, — хмыкнула Арина.

— А по неофициальной?!

— Я думаю, что она просто откупилась мной. Саша, бабушка была тяжелым человеком, пока был жив папа, с ней еще можно было сосуществовать. Она при нем не вела себя так. А после… я у мамы вышла откупом. Чтобы наконец-то в первый раз в жизни, бабушка ее оставила в покое и дала дышать свободно. Ну и причина звучала достойно: заработать деньги, чтобы прокормить ребенка! — хмыкнула Арина кощунственному лицемерию и малодушию собственной матери.

— Поэтому ее не было на нашей свадьбе?

— Нет, не поэтому. Просто со временем, я поняла, что моя мама под воздействием тяжелой судьбы, превращается в свою мать. А мне, знаешь ли, с лихвой хватило общения с моей родной бабулей, чтобы ко всему прочему еще общаться с ее точной копией, — сказала Арина и замолчала. Она посмотрела на Аверина, который, кажется, успел выкурить целую пачку за весь ее рассказ.

— Саша, я… не надо меня жалеть! Правда! Не за что. На самом деле, я счастлива. Посмотри на меня! Я хотела стать артисткой — я ею стала. Хорошей, плохой — не важно. Стала, ведь! Я хотела выйти замуж за тебя — я вышла! Я хотела тебя вернуть — ты теперь со мной! Я мечтала о ребенке — он у меня будет! Меня не за что жалеть!

— Я тебя и не жалею, — пробормотал муж. Он поднялся, подошел к ней и обхватил ее лицо широкими прохладными ладонями, заглянув прямо в глаза. — Ты не права.

— В чем? — спросила Арина, прикрыв глаза и с наслаждением вдохнув родной мускусный запах любимого мужчины.

— Я бы мог кое-что сделать…

— Что?

— Вот это… — он коснулся губами ее губ. Его поцелуи не были страстными. Скорее сладкими, трепетными. Оторвавшись от ее губ, он стал покрывать легкими поцелуями ее лицо. Арина не выдержала нежных прикосновений и разрыдалась в его сильных руках…

Аверин молча терпел, пока она оплакивала свое несчастное и несправедливое детство в его объятиях. Он гладил ее по голове и стирал губами каждую ее слезинку. Она даже не предполагала, что когда-нибудь полностью откроется своему супругу, покажет собственную уязвимость и ранимость. И Аверин после этого не отвернётся от неё, как она всю жизнь боялась, а примет, поймёт, поддержит. Если бы она раньше не боялась, возможно, у них был бы шанс на лучшую супружескую жизнь.

— Саша, пообещай мне кое-что, — попросила она, успокоившись, но все же оставаясь в крепких спасительных объятиях любимого мужчины.

— Что угодно.

— После моей смерти не женись сразу, пожалуйста. Пострадай по мне хотя бы годика три, а лучше пять.

— Заткнись! — процедил он сквозь зубы. Она видела, что ее неуместный черный юмор убивал все остатки его самообладания. Только по-другому она не могла. Так ей самой было легче справляться с неизбежной жестокостью судьбы.

— Саша, Василисе нужна будет новая мама.

Муж снова обхватил ее лицо руками и выпалил ей в лицо:

— Не будет у нее никакой новой мамы! Только ты! Не смей, слышишь? Не смей говорить и даже думать об этом! Я все сделаю! Я отдам все, что у меня есть, но ты выживешь! Поняла?

Арина с грустью улыбнулась, прильнула к нему в чувственном поцелуе. Оторвавшись от его губ, она положила голову ему на грудь и прошептала:

— Я боюсь, Саша, в этот раз суровый верховный судья вынес оглушающий вердикт, который обжалованию не подлежит…

— Это мы еще посмотрим, — самоуверенно заявил Аверин. — Запомни, верховные судьи меня обожают… они всегда принимают решение в мою пользу!