Ты - Моя Душа

Глава 20

Александр на мгновение оцепенел. Рванул с места, не разбирая дороги. Взлетев на сцену, распахнув тяжелый бордовый занавес, он увидел стонущую от боли жену, лежащую на боку, обхватившую большой живот обеими руками.

— Саша-а-а-а! — снова позвала она.

— Я здесь, я здесь, — он рухнул перед ней на колени, взял за руку, другой рукой набирая номер скорой.

— У меня воды отошли!

— Так только через неделю же должны были?! — сказал он.

— Марика, — Арина позвала подругу. — Сходи в гримерную, возьми мою сумку! Да что ж так больно-то, а?! — сцепив зубы, процедила Арина.

— Зачем тебе сейчас сумка?! — удивился он и продиктовал диспетчеру скорой помощи их местоположение.

— Не мне. Сумка для роддома. Памперсы для Василисы и другое, самое необходимое. Я таких две приготовила. Одна здесь была. Еще одна — дома, — прерывисто дыша, объяснила Арина. — Мать вашу за ногу… Как же больно!

— Черт, родная, потерпи! Скорая будет через пятнадцать минут.

— Через сколько?! — запрокинув голову, простонала Арина. — Да они пешком, что ли сюда собираются идти?! Я не выдержу!

Арина корчилась из-за мучительных схваток, а Аверин не знал, как ей помочь. Вдруг подумалось о том, что пол холодный и твёрдый. Он быстро уселся рядом и затянул жену к себе на колени. Устраивая поудобнее, приговаривал:

— Милая моя, родная. Потерпи немного!

— Сделай же что-нибудь! — металась от боли Арина.

— Арина, пятнадцать минут! Вот уже тринадцать минут! Потерпи, родная! — покачивая жену, причитал растерянный Аверин.

— Да что же мать вашу рожать так больно?! — заскулила она.

— Я довезу за четыре, — услышал он голос Лоры Николаевны за спиной. — Северов, подгони машину.

— Нет, я не уверен, — сказал Саша, зная о сумасшедшей манере езды госпожи Северовой.

— Вот и сиди здесь, а я еду! — заявила Арина, явно собираясь подняться.

Аверину ничего не оставалось, как взять на руки беременную супругу и потащить ее к гоночной машине Лоры Николаевны.

Когда они все уселись, Вадик строго сказал, обратившись к своей жене:

— Я хочу тебя предупредить, что нас дома ждут два моих ребенка. И я очень хочу их увидеть. Желательно сегодня.

— Северов, не сцы! Все будет нормально, — отмахнулась Лора Николаевна и завела мотор.

Когда-то давно Аверин смотрел французский фильм “Такси” Люка Бессона. Тогда он, помнится, смеялся над испуганными до смерти пассажирами, умудрившимися попасть в автомобиль к сумасшедшему таксисту. Он понял, что смеялся очень зря. Потому что в реальной жизни, такая езда вот ни разу смешной не была. Лора Северова и без стонущей на всю машину рожающей Арины была помешана на быстрой езде. Она как ураган, проносилась по извилистым улицам города на своем мощном ревущем звере «Lamborghini Aventador», пугая других водителей, прохожих, своего мужа и Аверина до смерти. Арина не прекращала корчиться от боли, впиваясь ногтями ему в ладонь до крови, пока они рассекали как ракета по вечернему городу.

Когда ровно через четыре минуты они остановились возле входа в клинику Кирилла, где их уже поджидала бригада врачей, Аверин вытер вспотевший лоб и облегченно выдохнул. Вадик Северов громко матерился себе под нос, но его перебила Арина:

— Обещай, что научишь мою дочь водить также! — сказала она Лоре Северовой на прощание.

— Клянусь Вселенной Марвела! — ответила автомобилистка-психопатка, явно в прошлой жизни участвовавшая в Формуле один.

Саша вынес на руках свою жену из машины и осторожно уложил ее на носилки.

— Я люблю тебя, Аверин. Прости меня за всё, — сказала ему жена, резко отпустив его руку. Затем развернулась, уставилась на врачей исподлобья и грозным тоном заявила: — Если вы не спасете мою дочь, я клянусь вам, — она ткнула указательным пальцем на себя в размазанном и потекшем старческом гриме. — Именно это лицо вы будете видеть в страшных кошмарах до конца ваших дней!

Аверин стоял и смотрел, как врачи увозят его невероятно сильную и храбрую супругу. Арина все предусмотрела. Приготовила непонятную для него сумку для малышки, когда придет ее срок появиться на свет. Помирилась с его матерью, чтобы она помогала ему с воспитанием дочери, на случай, если ее не станет. Арина успела к сроку рождения малышки отделать детскую комнату, закупить необходимые вещи, игрушки, даже книжки. Она продумала все до мелочей, чтобы как минимум до трех лет их дочь ни в чем не нуждалась. Арина даже успела с ним попрощаться. Легко и непринужденно, словно это последнее, что она собиралась сказать мужу… А вот он… Аверин совершенно не был готов проститься с женой.

Смотря вслед Арине, он понял, что хочет дожить до того времени, когда увидит, как на ее прекрасном кукольном лице появятся первые признаки настоящего, а не театрального старения, когда ее руки, такие гладкие и нежные, станут сухими и потрескавшимися от старости. Он хочет увидеть первую седину на ее шелковистых черных волосах, гладить их даже тогда, когда они станут сухими и редкими. По-доброму посмеиваться над супругой, когда она станет хуже слышать, стоять рядом и держать ее за руку, когда их дочь выйдет замуж. Если повезет, взять на руки их первого внука, или, может, уехать путешествовать, когда они оба выйдут на пенсию, на манер европейских стариков. Он хочет видеть ее счастливую улыбку, обрамленную паутинками глубоких морщин, когда им обоим стукнет по восемьдесят…

А вместо этого… Вероятнее всего, у него на руках останется только ее смазанный старческий грим…

Долгие шесть часов Аверин стоял под дверями родильного отделения. Периодически выходящие оттуда медсестры и врачи ничего не хотели ему говорить. Все как один твердили:

— Ждите!

Мучительное ожидание его убивало. Он ходил взад вперед, сжимая кулаки от бессилия, потому что никак не мог помочь любимой женщине. Аверин проклинал себя за то, что дал слабину, поддался на уговоры супруги и разрешил ей рожать. Чертов идиот! Надо было силой отвезти ее на аборт и заставить начать лечение. Тысячу раз он пожалел о своем желании стать отцом. Зачем ему этот ребенок без Арины? Он ему не нужен. Малыша он хотел видеть рядом со своей женой, а не растить его в одиночку. И если с ней из-за родов случится самое страшное, он никогда себя не простит…

Через час вышла гинеколог усталая Ольга Николаевна и сказала:

— Поздравляю! У вас девочка. Рост пятьдесят сантиметров, вес три килограмма. Мы отправили ее на диагностику, но по виду абсолютно здоровая малышка. Но мы будем за ней наблюдать.

— Как Арина?

— Нам пришлось сделать ей кесарево. Ребенок никак не хотел выходить, — гинеколог нахмурилась и добавила: — Операция прошла тяжело. Она потеряла много крови. Арина еще в операционной. Остальное вам расскажет онколог и хирург. Моя работа выполнена. Ждите.

И снова вынужденное бессилие. Снова адское ожидание и жуткий страх за Арину. Пришла мама, она первой увидела ребёнка, потому как Аверин не мог заставить себя отойти от дверей уже операционной и навестить собственную дочь. Его убивало чувство вины, за то, что его жена, рискуя собой, подарила жизнь их малышке, а он не в силах на нее даже смотреть.

— Она точная копия Арины, — сказала его мать, счастливо улыбаясь. Хоть кто-то в их семье рад появлению ребенка. — Очень красивая. Саша, может, сходишь, глянешь? А я здесь посижу.

— Нет, я останусь с женой, — отрезал он. Спасибо матери, она не стала настаивать, а то черт его дери, он бы не сдержался и наорал на нее. Аверин оплатил отдельную палату для дочери и через несколько часов, когда врачи точно убедились, что с ребенком все в полном порядке, его мать ушла сидеть с внучкой.

А вот Аверин вливал в себя литры паршивого больничного кофе из аппарата, и начинал сходить с ума от убивающей его неизвестности.

Еще через четыре часа наконец-то вышел Кирилл в сопровождении онколога Арины.

— Что с моей женой? — выдохнул мертвецки бледный Саша.

Угрюмые врачи переглянулись между собой, словно решая, кто сообщит первым родственнику пациентки не самую приятную новость:

— Саша, — начал Кирилл. — В общем, мы поместили Арину в искусственную кому. У нас просто не было выхода. Болезнь перешла в третью стадию. Задача медикаментозной комы усилить воздействие лекарственных препаратов. За счет ограничения функционирования клеток и тканей, того же головного мозга. При этом происходит подавление метаболизма не только основных клеток органа, а и раковых — так как они воспринимаются организмом "своими" или нормальными — это основная физиопатология злокачественной онкологии. Это крайняя мера, при которой, ограничиваются обменные и жизненные процессы. Тем самым замедляются и патологические процессы, в данном случае рост опухоли. — Кирилл замолчал на пару секунд, показавшихся Аверину вечностью. Он почувствовал, что-то врачи не договаривают. — Состояние комы позволяет более эффективно, в том числе и местно применять некоторые препараты. Многие из лекарств химиотерапии являются достаточно токсичными, и организм менее агрессивно реагирует на них. По сути, данный метод является нашей "последней надеждой" на продление жизни.

— Что значит “последней надеждой”? Вы сделали операцию? Вы удалили опухоль?!

— Саша, успокойся, — ответил Кирилл. — Мы не видели смысла удалять опухоль.

— Что значит, не видели смысла? Что вы, черт вас дери, столько времени делали с моей женой?!

Кирилл молчал и переглядывался с онкологом.

— Ввиду того, что Арина изначально отказалась от лечения, болезнь быстро прогрессировала, опухоль разрослась и теперь ее уже не удалить без последствий.

— Ее вообще уже не удалить, — уточнил онколог. — Увеличившись, опухоль задела важные участки мозга, даже если мы ее удалим, по-простому, ваша жена останется недееспособной до конца ее дней. А ввиду ее диагноза, это просто бессмысленно. Ее можно было бы удалить без серьезных ухудшений работы мозга раньше. Теперь уже поздно.

— Что вы такое говорите? Этого не может быть! — опешил Аверин.

— Саша, мы теперь просто пытаемся продлить ей жизнь. Если ее организм будет реагировать на лечение, мы выведем ее из комы, и у Арины будет время попрощаться, — вконец добил его Кирилл.

— Нет, — Аверин с яростью замотал головой. — Вы сейчас не то говорите. НЕТ! Этого просто не может быть!

— Она знала, на что идет, Саша.

— Да пошел ты к черту! — рыкнул Аверин. — Я… нет… должен быть другой выход! Должен быть, черт вас побери, другой выход!

— Прости, Саша, мы сделали всё, что могли, — сказал Кирилл и оставил его одного.

После операционной, Арину перевели в отдельную палату, где Аверин поселился. Арину приходили навещать ее подруги, Марика и Юля. А также, жена Северова. Женщины также заходили к Василисе и потом умилялись, как она похожа на Арину. Все словно забыли, что его жена умирает. Они все до единой переключились на Василису. Саша не мог себе позволить поступить также. Медсестры, врачи, друзья и его мама пытались облегчить его страдания тем фактом, что малышка является точной копией Арины. Они говорили, что надо продолжать жить дальше, воспитывать дочь и в ней искать умиротворение. Только Василиса стала для Аверин горькой и совершенно не действующей пилюлей от адской боли, которая никогда не пройдет. Рана от потери жены не затянется до конца его дней.

Саша затребовал дополнительный диван в палату жены, на котором спал. Чтобы совсем не сойти с ума, притащил туда ноутбук и стал погружаться в работу, чтобы хоть немного отвлечься от ужасных мыслей. Домой ездил, чтобы принять душ и переодеться. Остальное время он проводил в палате у Арины.

Ковыряясь в своем ноутбуке, он случайно наткнулся на папку с именем Василиса. Открыв ее, он увидел многочисленные аудио файлы. Достав наушники, он включил записи и услышал ласковый голос своей жены, которая начитывала добрую сказку их дочери. Аверин со злостью выдернул наушники из ушей, закрыл лицо ладонями и разрыдался как маленький…

Что там говорил Кирилл? “Последняя надежда”? “Дать возможность попрощаться?” Аверин категорически отказывался прощаться с Ариной. Они только-только обрели друг друга по-настоящему. И как ему без нее жить? Когда от нее уходил, он выдержал лишь пару месяцев, а потом сам приполз обратно, чуть ли не умоляя жену пустить его. А теперь как? Как без нее? Он без нее никто…

Аверин не захотел забирать домой дочь, когда после допустимого срока пребывания в больнице, врачи стали настаивать на выписке малышки. Также он отказал собственной матери, в просьбе забрать Василису к ней домой. Он оплатил на несколько месяцев вперед отдельную палату дочери, работу медсестер и няню, потому как знал… если уж кто-нибудь сможет заставить его жену встать, так это Василиса… ее ласточка…

Но его надеждам не суждено было сбыться… Через два месяца пребывания Арины в медикаментозной коме, ее онколог заявил:

— Арина не реагирует на препараты. Мы испробовали разные способы. Я не вижу смысла продолжать лечение. Если вывести ее из комы, то… Поймите, с такой опухолью и на такой стадии болезни, у нее начнутся адские боли. Это словно вам сплющивают мозги, вкручивая на живую огромный штопор, и при этом лупят изнутри чугунным шаром по глазнице. И это я еще смягчаю степень боли. У нее просто может не выдержать сердце.

— И что вы предлагаете? Какие еще варианты у нас остались?

— Никаких. Александр, гуманнее будет отключить ее от аппарата…

— Иди нах*й! Я не буду убивать жену!

— Александр, выслушайте…

— Пошел нах*й, я сказал! Где Кирилл?! — рявкнул Аверин, со злостью отпихнул от себя врача и побежал искать владельца клиники. Потому что с предложением онколога он не согласен. А если тот не заткнется и не перестанет настаивать, он самолично ему врежет чугунным шаром по глазнице.

Он влетел в кабинет Кирилла, который уткнувшись в ноутбук, курил прямо у себя в кабинете.

— Это мать твою, что значит?! — рявкнул Аверин с порога. — У тебя лучшая клиника в городе! Я дох*я бабок сюда угробил, а вы мне что предлагаете? Убить собственную жену?!

— Во-первых, перестань орать. Криком делу не поможешь. А во-вторых… онколог настаивает…

— Да мне плевать на чем он настаивает… Я не буду этого делать… Ищите другие варианты…

— Я боюсь, что других вариантов нет, Саша.

— Кирилл, я, по-моему, не последний человек в этом городе. Ты забыл, кто тебя вытаскивал из тюрьмы, когда ты человека зарезал на операционном столе?! Так я, Кирилл, могу дело-то возобновить, и все потерявшиеся улики против тебя могут чудесным образом вновь найтись!

— Саша, твои угрозы не сделают Арину здоровой.

— Кирилл, сделай что-нибудь! Ты же лучший врач в городе! У тебя лучшая клиника…

— Я не Бог, Саша, — отрезал Кирилл, затем перевел взгляд на экран и добавил. — Сейчас я нарушу правило этики и дам пациенту возможно ложную надежду.

— Мне плевать на этику!

— Выслушай. Есть один врач. У него своя методика лечения онкологии, какие-то экспериментальные препараты. Он находится в Израиле. И он полный псих. Я бы раньше тебе о нем рассказал, но проблема в том, что этот чудак сам выбирает себе интересные случаи. Интересные для него — самые тяжелые и запущенные. У него есть собственная небольшая клиника. Но он берет ограниченное число пациентов. Как правило, самых безнадежных. По факту, он скорее на них опыты ставит, чем вылечивает. Хотя процент излечившихся больных у него довольно высокий.

— Мне плевать, дай его контакт!

— В том-то и проблема. С ним нет связи. Я нашел только общий е-мейл клиники, даже адреса нет. Я еще два месяца назад отправил туда медицинскую карту Арины. Но до сих пор ответа нет. Видимо, ее случай его не привлек.

— Е-мейл говоришь? Давай общий. Я знаю одного специалиста, который мне пробьет даже адрес, где живет его бабушка, а не то что бы его телефон, — сказал Саша, набирая номер. — Лора Николаевна, мне нужна ваша помощь.

Лора Николаевна, отменный хакер в прошлом, еще до замужества с Вадиком Северовым, через пару часов скинула не только личный е-мейл гениального по слухам врача, но также его телефон и даже номер его карточки медицинского страхования. Удивительно, но даже такому профессионалу как она не удалось отыскать адрес клиники сумасбродного врача.

Аверин три раза в день слал ему е-мейлы и оставлял бесчисленное количество сообщений на автоответчике, с просьбой взять его жену на лечение. Используя свои связи, Саша добился того, чтобы ему, Арине и Василисе оформили визы в Израиль. Дело осталось за малым — убедить гениального врача сделать Арину своей пациенткой.

За целую неделю Саша, кажется, стер пальцы, обновляя страницу почты. Врач не желал отвечать.

— Саша, видимо он не считает ее случай интересным. Я же говорил, он сумасшедший, — сказал Кирилл.

— Он ее возьмет. Обязательно, — Саша искренне хотел верить в то, что говорит, но с каждой минуты бесцельного ожидания, его надежда угасала.

— Иди, посмотри на дочь. У тебя хотя бы останется она.

— Дочь не заменит мне жену, — отрезал Аверин. — Без нее, этот ребенок мне не нужен.

Кирилл ничего не ответил и вышел из палаты, а Саша снова стал набирать номер автоответчика проклятого врача. Прошло еще несколько дней, но ничего не изменилось. Онколог продолжал настаивать на отключении, взывал к его гуманности и человечности. Даже изначально настроенная расцарапать лицо уроду, посмевшему предложить подобное, подруга Арины, Юля Орлова стала сомневаться.

— Саша, я попросила Орлова, он связался со знакомыми в Израиле, но никто не знает, где эта клиника даже находится.

— Я знаю. Лоре Северове удалось только пробить контакты, без адреса. Неуловимый мститель, бл*дь, а не врач!

— Саша, а может…

— Замолчи! — рявкнул Саша. — Я даже слышать не хочу.

— Просто онколог говорит, что ей будет больно. Она достаточно настрадались по жизни, я не хочу, чтобы ей еще… — госпожа Орлова запнулась на полуслове и заплакала.

— Я ее не брошу, Юля. Я не откажусь от нее, — сказал Саша и стал набирать врачу очередной е-мейл:

«Слушай меня, урод! Если моя жена не выживет, я специально изучу весь юридический кодекс твоей чертовой страны! Я туда перееду, я тебя найду и посажу. Мне плевать за что, но я обязательно откопаю на тебя хоть маломальский компромат, за который тебя можно упечь в тюрьму надолго! Я клянусь тебе, я сделаю это целью своей жизни. Если моя новорожденная дочь, не увидит свою мать живой, я тебя закопаю…»

Саша сжал зубы, в его глазах стояли слезы ужаса от безысходности, он схватил телефон и вновь набрал номер врача: — Ты чертова скотина, имей совесть, моя жена пожертвовала своей жизнью, чтобы родить нашу дочь, да ВОЗЬМИ ТЫ ХОТЯ БЫ ГРЕБАННУЮ ТРУБКУ! — на этом моменте Аверин сломался и швырнул в стену мобильный телефон. Обхватил голову двумя руками и присел на корточки. Юля взвизгнула, но промолчала и тихонько плакала. Через какое-то время Юля спросила:

— Саша, ты ребенка хоть видел?

— Нет, — тусклым голосом ответил он.

— Она на Арину похожа как две капли воды. Может, сходишь, посмотришь?

— Не хочу.

Неожиданно послышался звук сигнала прихода нового е-мейла. Саша дернулся к ноутбуку и увидел ответ на одно из своих сообщений чудаковатому доктору:

«Уточните, пожалуйста, ваша жена узнала об онкологии до беременности или после?»— гласило послание от долгожданного ответчика.

«На пятом месяце беременности»— быстро ответил Саша.

«А с ребенком все в норме? Какие-нибудь патологии, отклонения в развитии?»

«Ребенок полностью здоров»

Саша напряженно ждал очередного ответа от врача. Минуты текли, но он не приходил. Они с Юлей стали попеременно стали ходить взад-вперед по больничной палате. Затянувшиеся ожидание убивало все остатки маломальского терпения.

Наконец-то он прочёл:

«Я изучил ее медицинскую карту. Случай интересный. Я за него берусь. Из комы пациентку не выводить. КАТЕГОРИЧЕСКИ! Привезите ее по адресу, указанному ниже. У вас два дня на транспортировку. Если не приедете до указанного мною срока, буду считать, что вы отклонили мое предложение»

А затем Саша получил еще одно сообщение по почте, но уже от госпожи Северовой:

«Не хочу портить всеобщую радость, но напомню, что шантаж, господин Аверин, — уголовно наказуемое преступление!»— еще эта рыжая приколистка добавила смайлик с высунутым языком.

Аверин искренне расхохотался. Первый раз за много месяцев.

«Лора Николаевна, перестаньте мониторить мою личную почту!»

«Не могу, я переживала за Арину. И если бы этот козел не согласился ее взять на лечение, я планировала запустить в его систему жуткий компьютерный вирус, от которого хрен бы он избавился!»

«В данном случае, методы воздействия на людей Вашего мужа мне больше нравятся! Но прошу Вас, пока я буду в отъезде, поумерить пыл Вашего дорого супруга»

«Так точно! Все будет исполнено в лучшем виде! Пока адвокат нашей семьи в отъезде, мы станем исключительно законопослушными гражданами! Клянусь Вселенной Марвела!»

Саша даже не успел обрадоваться, как подошедший Кирилл сказал:

— У нас нет транспорта, чтобы доставить ее туда без осложнений.

— Да вы издеваетесь?! — рявкнул Аверин, оказавшись уже полностью без сил. Он уже достал визы, договорился с непробиваемым врачом. А теперь что получается? Он не сможет просто туда доставить Арину?!

— Готовьте ее к перелету. У вас может быть, и нет транспорта, а вот у нас… — ответила жена олигарха, набирая чей-то номер. — Орлов, мне нужен твой частный самолет!

Врачи начали готовиться к транспортировке, а вот Аверин потерялся. Он сидел возле койки жены и целых полчаса и пялился в одну точку на стене. Потом резко подскочил и направился к выходу из палаты.

— Ты куда? — спросила удивленная Юля.

— Я хочу увидеть свою дочь.

Когда он подошел к детской палате, он заметил свою маму улыбающуюся внучке, а еще Олесю Полякову, склонившуюся, чтобы взять Василису на руки…

— Не трогай! — рявкнул он с порога так, что двухмесячная Василиса испугалась и заплакала. — Положи ребенка на место!

— Саша! — возмутилась мать его резкому тону.

— Не подходи к ней!

— Саша, я же педиатр. Это моя работа. Я пришла ее проверить, — пролепетала побледневшая Олеся.

Аверин подскочил и чуть ли не вырвал из ее рук плачущую Василису.

— Это не твой ребенок! А я не твой муж. Никогда им не был. И не буду, — отрезал он, глядя Олесе в глаза. — Если я дал тебе ложную надежду. Прости. Но я любил и люблю только свою жену. Не подходи к моему ребенку. Он никогда не станет твоим.

— Да будьте вы все прокляты! — выкрикнула в сердцах Олеся и в слезах выбежала из палаты.

Саша перевел взгляд на их с Ариной маленькое чудо. Василиса успокоилась и перестала плакать. Она внимательно смотрела на него, словно изучая. А потом широко улыбнулась. Аверин вглядывался в лицо дочери и думал о том, что вот его мечта сбылась: он стал отцом. Только никакой радости он не испытывал. Потому что взамен его исполнившейся мечты у него забрали самое главное: его душу.

Держа младенца на руках, он направился прямиком в палату к Арине. Уселся возле жены, находящейся без сознания, взял ее прохладную ладонь и заговорил:

— Послушай меня, — начал он. — Только внимательно. Я верю в то, что ты меня слышишь. Если ты не выживешь, я запью. Сильно. Стану конченым алкоголиком. Василису сдам в детдом. Или у меня просто отберут родительские права. А еще, я пойду в загул и стану постоянным клиентом Баринова. Буду развлекаться с проститутками сутками напролет и пить не просыхая. Ты просила пострадать о тебе хотя бы три года? Так вот, ни одного дня! Я тебе клянусь, ни одного дня я не буду о тебе плакать! Поняла?! Боже, что я несу! — он прикрыл глаза от боли, свет в палате вдруг стал резать глаза. Василиса заснула у него на руках. Он перевел взгляд на спящую малютку, с длинными черными ресницами, как у ее мамы, и не смог сдержать слезы отчаяния. Держа на руках малютку, он плюхнулся на колени и дотронулся до прохладной ладони жены: — Ариша, я не смогу без тебя. Василиса без тебя не сможет. Ты же сама росла без матери и знаешь, каково это. Ее ничего хорошего не ждет. Как и меня… Я… я сломаюсь. Ариша, а хочешь, я брошу юридическую контору? Честно, она мне не нужна, если по возвращению домой, ты не будешь меня ждать. И ребенок… Мне не нужен этот чудесный и красивый ребенок, если тебя не будет рядом. Я не смогу ее любить, если тебя не станет. А ты как никто знаешь, как это, расти, когда тебя не любят. Если ты умрешь, если ты не выдержишь того, что нам предстоит, ты сломаешь ей жизнь, и мне заодно. Я не хочу один… Арина, я… не могу один! Что ты там говорила, что обещала любить меня до гроба? Родная, давай договоримся, что это будет до моего гроба. Не твоего, ладно?! Потому что, я не смогу без тебя жить… Я люблю тебя, Арина. Не бросай меня, душа моя…