Тяжелое падение

ГЛАВА 4

Холлис

— Как тебе удалось уговорить меня на это? — Я хватаю суши с подноса, проходящего мимо официанта, и запихиваю в рот целиком. Сканирую пространство в поисках официанта с алкоголем, зная, что мне, скорее всего, нужно быть под кайфом, чтобы пережить следующие час или два.

Это максимум времени, как я сказала Мэдисон, что готова провести в этой богом забытой комнате, с этими душными людьми, ради очередного грандиозного сбора средств.

— Это ради великого дела. Перестань ныть, а то будешь выглядеть неблагодарной.

— Неблаго... — Я останавливаюсь. Неужели? Боже, ненавижу, когда она права. Я действительно кажусь неблагодарной, но подруга понятия не имеет, каково это — всю жизнь ходить на бесконечное количество благотворительных мероприятий.

Чёрт. Это тоже прозвучало неблагодарно.

— Может, попробуешь улыбнуться? — Моя лучшая подруга тычет меня в бок своим костлявым локтем. — Выглядишь ужасно.

Я улыбаюсь, стиснув зубы.

— Так лучше?

— Теперь ты выглядишь так, будто пытаешься не обделаться.

Боже. Она хуже всех.

— Напомни мне ещё раз, зачем я привела тебя сюда сегодня?

— Поправка. — Она поднимает палец вверх, затем берёт бокал шампанского с другого подноса. — Это я привела тебя — ты не хотела идти.

— Я не знаю, почему моё присутствие здесь так необходимо. Кажется, ты прекрасно справляешься сама.

Так и есть; вряд ли ей нужно, чтобы я стояла здесь и портила ей настроение. За то короткое время, что мы здесь находимся, Мэдисон поговорила с большим количеством мужчин, чем я за целую неделю! Она не шутит; подруга хочет встречаться со спортсменом и, вероятно, собирается уйти отсюда, вонзив свои когти в одного из них.

— Они все женаты, — дуется Мэдисон. — А те немногие, кто не женат, не хотят отрываться от стада. Почему эти мужчины сбиваются в кучу?

— Откуда ты знаешь, что они все женаты? Половина из них не в отношениях. — Я знаю это точно: организация ведёт статистику по своим игрокам, и я видела эти данные.

— Потому что мне постоянно отказывают.

Моя лучшая подруга на самом деле сногсшибательна, но её неприкрытая уверенность в себе иногда отпугивает мужчин. Альфа с острым умом и отсутствием фильтра, тут нужен особый человек, чтобы «справиться» с особой общительностью Мэдисон.

Я ежедневно хожу вокруг неё на цыпочках, а ведь мы дружим уже много лет.

— Может... перестанешь очаровывать, ладно? Постарайся получать удовольствие. — Это она хотела прийти, так что я не понимаю, почему та так раздражена. — Напомни мне, как долго ты собираешься заставлять меня стоять здесь?

— Никто не заставляет тебя стоять здесь. Ты можешь свободно передвигаться по помещению. — Она откусывает маленький кусочек от печенья, которое взяла с десертного стола. — Дай мне ещё несколько минут, чтобы перекусить, а потом мы можем уйти. Не хочу потом идти за продуктами. — Её взгляд лениво-заинтересованно блуждает по толпе. Останавливаясь на том или ином мужчине. Их спутницах. Супругах руководителей и прочих участниках. Нескольких игроках из других команд, не только из «Стима». Почти уверена, что здесь есть и члены футбольной команды, и думаю, папа пожалеет, что пропустил эту толпу.

Это как раз по его части.

— Вот дерьмо. — Взгляд Мэдисон из ленивого превращается в широко раскрытый и озадаченный. — Приближается.

— Хм?

Толпа расступается, как Красное море по команде Моисея — или, в данном случае, Марлона Деймона, с его загорелой кожей, чёрными волосами и ослепительно белыми зубами, которые сейчас выглядят совершенно нелепо. Люди отходят в сторону, как будто он бог или пророк — я на собственном горьком опыте убедилась, что это не так.

— Зачем он сюда идёт? — Мы расстались. То есть я рассталась с ним, но не то, чтобы он хотел меня вернуть. Нет, это означало бы, что ему придётся перестать приставать к другим женщинам и быть мудаком.

— Я могу просто сбить эту идиотскую улыбку с его дурацкого лица, — заявляет Мэдисон, и стильное платье, которое ей пришлось одолжить у меня, создаёт тот скромный фон, который нужен для такого заявления. Она выглядит такой милой и сдержанной. — Посмотри на этого высокомерного урода.

Мне нужно, чтобы она понизила голос.

— Не могла бы ты, пожалуйста, успокоиться и говорить тише? Всё закончится через пять секунд. Возможно, он даже идёт не ко мне. Держу пари, он...

— Привет, красавица. — Марлон наклоняется и целует меня в щёку, устраивая шоу для всех, кто наблюдает за происходящим. Никто из них не знает, что у нас было даже одно свидание, не говоря уже о дюжине, или что он растоптал моё сердце и полностью унизил меня.

Не хочу, чтобы он называл меня красивой, когда мы оба знаем, что это не так. Я не его тип девушек, не та, с кем он решил бы встречаться.

Он использовал меня, как использует и сейчас.

Я отстраняюсь, отступая назад и оставляя между нами пару метров пространства.

Рядом со мной Мэдисон отбрасывает волосы назад.

— Смотри-ка, что подбросил мусорщик, — невежливо усмехается она.

Видите ли, дело в том, что меня не воспитывали для таких конфронтаций, и уж точно не на публике, хоть Марлон этого и заслуживает. Тем более в толпе людей, особенно когда я здесь представляю свою семью.

Это плохо выглядит со стороны. Как бы сильно я его не ненавидела, меньше всего мне нужно, чтобы моя лучшая подруга говорила гадости бывшему на глазах у людей, которые собрались здесь сегодня вечером, чтобы пожертвовать деньги на нужное дело.

Я нервно провожу рукой по передней части своих отутюженных брюк, но мне всё равно нечего ему сказать.

— Чего ты хочешь? — спрашивает Мэдисон за меня, словно читая мои мысли, и произносит это так, как если бы человек сказал: «Этот мусор пахнет тухлыми яйцами и пропавшими морепродуктами. Куда ты хочешь выбросить этот дырявый мешок?».

— В смысле, что я хочу? Я не видел Холлис несколько месяцев и хотел поздороваться. — Он знает, что она его ненавидит, и ему всё равно.

Марлону Деймону не нужно беспокоиться.

Возможно, стоит позволить Мэдисон вонзить в него свои когти?

— Как дела, милая? — Он протягивает руку, чтобы коснуться моей руки, но Мэдисон отталкивает её.

— Не называй её так.

Он окидывает её долгим взглядом, начиная с её ног, медленно поднимая его вверх, прежде чем встретиться с её глазами.

— Я смотрю, ты всё ещё яростная стерва.

Рот моей лучшей подруги открывается. Закрывается.

— Думаю, я бы тоже сыпала оскорблениями, если бы у меня был маленький член.

О, боже.

Марлон смотрит на меня.

— Серьёзно?

Ну... для кого-то столь высокомерного и самоуверенного его член действительно не так уж и велик. В лучшем случае средний. Неожиданно, учитывая, что он расхаживает вокруг, как призовой жеребец, готовый оплодотворить любую в радиусе пары метров.

Я поднимаю бровь. Пожимаю плечами.

Его бесит, что я не сказала ему и двух слов, и он предпринимает последнюю попытку вызвать мой гнев.

— Может, у меня и маленький член, но ты всё равно фригидная сука.

Теперь уже мой рот открывается и закрывается, и чувствую, как мои глаза физически расширяются от шока, а к лицу приливает жар — я нечасто краснею, но сейчас вся словно горю.

— Пошёл ты, — говорит моя подруга, делая шаг вперёд к мужчине, у которого не хватает ни здравого смысла, ни порядочности, чтобы уйти. — Почему ты такой засранец?

Брови, которые я когда-то считала самой привлекательной частью его лица, поднимаются.

— Потому что я могу им быть.

Фу. Мерзость. Просто отвратительно. Не могу поверить, что потратила время на этого подонка.

Моё внимание привлекает движение сбоку.

Ярко-красная рубашка, прилипшая, как вторая кожа, к подтянутому, спортивному телу. Высокий, загорелый бог направляется к нам, появившись из ниоткуда.

Чёрт. Это тот придурок, что был у шахты лифта. И я готова поспорить на сто долларов, что, если скажу «шахта»⁴ вслух в пределах его слышимости, этот идиот будет хихикать, как двенадцатилетний ребёнок.

— Что происходит? — Он целует меня в лоб, но я не вздрагиваю так, как вздрогнула, когда меня целовал Марлон. — Привет, детка.

Детка?

Что, чёрт возьми, этот парень делает? Он что, спятил?

Он... он пытается спасти меня?

— Я... я... — Я не знаю, что сказать.

— Оу, ты скучала по мне? У тебя нет слов. — Парень снова целует меня в макушку, и на этот раз, клянусь, глубоко вдыхает аромат. Обменивается странным рукопожатием-тычком-ударом кулака со своим товарищем по команде, оценивая его так же, как Марлон оценивал Мэдисон, прежде чем оскорбить её. — Как дела, Деймон? Надеюсь, ты хорошо себя ведёшь?

— Я не знал, что вы двое... — Голос Марлона прерывается, его палец указывает туда-сюда между Трейсом Уоллесом и мной, пока Трейс обхватывает меня за плечи и сжимает.

— Вместе. Типа влюбленные голубки. И, судя по всему, ты расстраиваешь моего пупсика.

О, Господи. Кто-нибудь, заставьте его остановиться. Откуда он берёт эти ласковые словечки, из «Справочника ужасных прозвищ», выпущенного в прошлом веке?

Я сглатываю подступающую к горлу горечь.

Мэдисон смеётся.

— У нас троих получился бы отличный тройничок, — шутит она только наполовину и тычет ногтем в мышцу Трейса Уоллеса, один раз. Второй. Три раза.

Как будто меня здесь вообще нет.

Он быстро отстраняется от неё.

— Эм... нет, давайте не будем увлекаться. Никаких тройничков. Я не делюсь.

Господи, прекрати это, услышь мою молитву.

— С каких пор? — мурлычет Марлон.

— С тех пор как не-твоё-дело.

Марлон пристально смотрит. Свирепеет? Краснеет.

За всё это время мне не удалось — да и не нужно было — произнести ни слова, Мэдисон и Трейс Уоллес пришли мне на помощь от человека, которого я не хотела видеть. Боялась увидеть. Теперь же я наслаждаюсь его унижением от рук его товарища по команде.

Почему Уоллес пришёл мне на помощь?

— Итак, — наконец произносит Марлон. — Полагаю, ты приведёшь её завтра на барбекю в дом Хардинга?

— Чего-чего? — вмешивается Мэдисон. Я изо всех сил стараюсь пихнуть её локтем, но мешает вес массивной руки, всё ещё обхватывающей меня. — Кто-то сказал «вечеринка»? Это что командное барбекю?

— Я не собирался идти, — говорит Трейс Марлону, переминаясь с ноги на ногу.

— О, ты идёшь! И берёшь свою девушку. — Моя лучшая подруга толкает Уоллеса бедром, отчего наши тела ещё теснее прижимаются друг к другу, и я чувствую запах его лосьона после бритья. Гель для душа? Мужской одеколон? Что бы это ни было, пахнет потрясающе.

Я почти нюхаю воздух, как парень только что мои волосы.

— Малышка, хочешь пойти на командное барбекю?

Он говорит «барбекю» как «бар-би-кью», произнося каждый слог отдельно, и, Господи, помоги мне, я улыбаюсь. Что за идиот этот большой болван. Мне даже не нравится этот парень, но по какой-то причине я ухмыляюсь ему, как идиотка.

— Не совсем. Детка, — добавляю я для убедительности, довольная удивлением, промелькнувшим на его лице. Оно появляется и исчезает в мгновение ока.

— Знаешь что? — Он переходит на новый уровень. — Я думаю, ты действительно хорошо проведёшь время, так что нам стоит пойти. Тебе понравится девушка Ноя Хардинга. Помнишь, я рассказывал тебе о ней? — Он прижимается губами к моему лбу. — Мы определённо идём.

— Эм... — Я ломаю голову, чтобы сказать что-нибудь умное. — Я не могу.

— Конечно, можешь, мой цветочек. — Он чмокает меня в кончик носа. — М-м-м, ты пахнешь мёдом, моя сладенькая пчёлка.

— О, боже! — Мэдисон разражается хохотом. — Прекратите! Теперь от вас меня тошнит — снимите комнату, вы двое. — Она бросает взгляд на моего бывшего парня. — Они всегда липнут друг к другу. Она так на него запала.

— Ты никогда не позволяла мне называть тебя деткой, — надувает губы Марлон, на самом деле надувает, скрещивая свои мясистые руки на груди и хмурясь.

— Серьёзно, Деймон? — Трейс ухмыляется от уха до уха. — Наверное, это потому, что у тебя маленький член, так что...

— Заткнись, Уоллес. Ты видел мой член и знаешь, что он немаленький.

Трейс закатывает глаза, заговорщически сжимая моё плечо. Подмигивает Марлону.

— Конечно. Как скажешь.

— У меня немаленький член! — Голос моего бывшего парня гремит в тот самый момент, когда группа прекращает играть, и в комнате воцаряется оглушительная тишина, за которой следует хихиканье моей лучшей подруги.

— Я тебя ненавижу, — шипит он, глядя на меня таким ненавидящим взглядом, что я вжимаюсь в большое, тёплое тело Трейса Уоллеса.

— Увидимся завтра! — кричит ему Трейс, когда угрюмый Марлон направляется к выходу, и его большое тело протискивается в двери. Уоллес машет в сторону моего бывшего, хотя тот не оглядывается через плечо.

Мэдисон подпрыгивает вверх-вниз, её грудь тоже подпрыгивает, и я заставляю её остановиться с помощью своего пронзительного взгляда. Сбрасываю тяжёлую руку Трейса Уоллеса со своего тела и выбираюсь из-под него, чтобы встать рядом с моей подругой, которая совсем не помогает в этом деле.

— Во сколько ты её заберёшь? — Не теряя времени, переходит к делу Мэдисон, как будто она мой менеджер, заключающий сделку от моего имени, и снова ведёт себя так, как будто меня здесь нет.

— Я заеду за тобой в полдень, ты не против? Мы можем слегка опоздать — если только ты не хочешь прийти пораньше? Обычно я так и делаю. Хардинг любит, когда я неожиданно заглядываю к нему.

Почему-то я в этом сомневаюсь.

— Серьёзно, я ценю твоё отношение и благодарна за то, что избавил меня от него, но нет необходимости развлекать меня завтра.

— Полдень — это слишком поздно, — сообщает ему Мэдисон. — Холлис рано встаёт. Почему бы вам не выпить кофе, а потом не отправиться к Хардингу? Это даст вам время познакомиться друг с другом до того, как вы туда придёте.

А как насчёт того, чтобы не делать этого?

— У меня запись к парикмахеру.

Подруга смотрит на меня искоса.

— Ты же была у него две недели назад.

— Это укладка.

— У тебя завтра ничего не намечается. — Мэдисон продолжает опровергать мои доводы против фиктивного свидания с этим неандертальцем. — Ты должна выйти из дома и начать знакомиться с мужчинами. — Она бросает взгляд на Трейса, который всё ещё стоит на месте. — Без обид, но ты не в её вкусе.

— Я во вкусе всех женщин, — уверенно заявляет он.

— Не в моём, — упрямо стою на своём я. — Кроме того, меньше всего кому-то из команды хочется, чтобы дочь генерального директора пришла и испортила всё веселье.

— Очевидно, это не помешало тебе встречаться с этим придурком. — Точно подмечено. — Ты выглядишь так, будто тебе не помешало бы немного повеселиться, и разве не было бы здорово утереть ему нос нашими отношениями? Этот чувак, блядь, презирает меня.

— Почему?

— Потому что он ребёнок.

Это абсолютно ничего не объясняет.

— Без разницы. Я не пойду с тобой завтра.

Трейс Уоллес, гигантский клоузер⁵ «Чикаго Стим», сверлит меня взглядом, который, я уверена, призван заставлять мужчин съёживаться.

— Как хочешь, но я пойду на барбекю, и когда увижу там твою бывшую игрушку, то буду вынужден сказать ему правду, потому что ненавижу врать.

Я вскидываю руки вверх.

— Ты солгал ему прямо в лицо пять минут назад.

— Я изменился.

— О, боже мой. — Он не мог сказать этого.

— Ты часто употребляешь имя Господа всуе, — говорит он мне, хватая с подноса небольшую чашку с овощами и соусом и запихивая в рот палочку сельдерея.

Я употребляю имя Господа всуе?

— А ты что, никогда не ругаешься?

— О, половина слов, которые вылетают из моего рта — это ругательства. — Он жуёт, шумно хрустя, и меняет тему. — В любом случае. Было приятно официально познакомиться. Пожелайте мне удачи завтра. Мне придётся самому придумывать предысторию, и кто знает, чем это закончится.

Воу, воу, воу, не так быстро.

— Подожди одну чёртову минуту. Ты не можешь сказать ему, что мы не встречаемся.

— Но мы же не встречаемся. Я не в твоём вкусе.

— Дело не в этом.

— Нет, дело в этом. — Он макает сельдерей в крошечный контейнер с соусом и откусывает. — Хотя не было бы ложью сказать, что мы встречаемся, если бы ты пошла со мной на барбекю в качестве моей спутницы.

— Верно, но тогда я застряла бы с тобой, кто знает, на сколько времени.

— Ауч. Это задело мои чувства.

Мэдисон мотает головой туда-сюда, пока мы обмениваемся выстрелами.

— Я не пойду с тобой ни на какую вечеринку, потому что ты пытаешься манипулировать мной.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты так думала.

— Но я также не знаю, на что ты способен, когда предоставлен сам себе.

Хрусь, хрусь.

— Это правда.

— Что ты собираешься сказать Марлону?

Трейс пожимает плечами.

— Не знаю. Наверное, правду — я увидел, как он приставал к тебе, и подошёл, думая, что, если притворюсь твоим парнем, он оставит тебя в покое.

Хм. Мне не нравится, как это звучит, хотя это и правда.

— Или скажу ему, что у тебя утренняя тошнота и что ты недостаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы прийти, потому что от вида соуса для барбекю тебе хочется блевать, а это нехорошо для ребёнка.

Я моргаю.

Мэдисон хмыкает.

Трейс жуёт.

— Ты не посмеешь.

Он склоняет голову набок.

— М-м-м, кто меня остановит? — Ещё одна палочка сельдерея обмакивается в соус. — Мне скучно. Это меня развлечёт. Завтра я хочу продолжить развлекаться с Деймоном, и если никто не сможет меня остановить... — Он пожимает широкими плечами. Каждый мускул напрягается от этого простого, единственного движения. — Я должен пойти пообщаться. Дамы. — Он склоняет голову, прощаясь, и я ошеломлённо смотрю ему вслед.

Мы с моей лучшей подругой молча стоим и наблюдаем за его уходом.

— Вау. Он действительно нечто, не так ли? — Её голос такой же мечтательный, как и её обожающий взгляд.

Я поднимаю руку, чтобы заставить её замолчать.

— Не начинай. Разве ты не слышала, как этот говнюк пытался меня шантажировать?

— Шантажировать? Нет, он тебя просто дразнит.

— Дразнит?

— Ну, или флиртует. Холлис, остынь — он пришёл тебе на помощь. Что плохого в том, чтобы пойти с ним завтра на одно жалкое сборище? У тебя же больше ничего не происходит.

Ненавижу, когда она указывает на очевидное.

— Ну, спасибо.

— К тому же, ты сможешь утереть нос Марлону.

— Я не собираюсь вытирать ему нос. — Моя попытка пошутить проваливается, пока моя лучшая подруга пристально смотрит на одного из игроков моего отца.

Игрок.

Вот кто такой Трейс «Базз» Уоллес, и мне стоит помнить об этом.

Но всё же. Он пытался быть моим рыцарем в сияющих доспехах — жаль, что на самом деле парень идиот, обёрнутый в фольгу.

— Я не могу этого сделать. Не могу пойти в дом Ноя Хардинга и изображать улыбку несколько часов подряд. У меня отвалятся губы.

— Я знаю, знаю. Твой девиз: «Если мне придётся симулировать улыбку, я не пойду». Ты говоришь это постоянно, но, Холлис, он такой милый.

— И что? Здесь полно симпатичных мужчин, и большинство из них — лживые, изменяющие козлы.

— Но некоторые из них не такие.

Я бы хотела, чтобы она перестала защищать Трейса.

— Но он такой.

— Ты этого не знаешь.

— О нём пишут во всех газетах, он вечно ввязывается в неприятности.

— Серьёзно, Холлис? Не ты ли всегда говоришь мне не верить тому, что я читаю в газетах или в интернете, утверждая, что СМИ придумывают информацию, чтобы продать историю? Так насколько же плохим может быть этот парень?

Я смеюсь, запрокидывая голову, и когда мой взгляд пересекает комнату, встречаясь с тёмно-карими глазами, я сглатываю.

— Достаточно плохим.

— Отлично. Ты выиграла. — Мэдисон отпивает из бокала, который держала в руках всё это время, и я уверена, что напиток тёплый как моча. Ой, то есть тепловатый. — Я больше не буду об этом говорить.

Я смотрю на неё, зная, что она снова упомянет об этом через пять, четыре, три, два...

— Всё, что я хочу сказать, ты не можешь позволить этому мужчине пойти на вечеринку и рассказать людям, что ты залетела.

Я закатываю глаза.

— Он этого не скажет.

— Нет, скорее всего, нет. К завтрашнему дню он придумает что-нибудь ещё более ужасное, потому что посмотри на него. Его мозги, наверное, размером с грецкий орех и свободно болтаются у него в голове.

— Эй, не будь такой злой. Уверена, что он умный. — Я изучаю его сейчас, когда Трейс стоит в скоплении игроков и их жён, и все они смеются так громко, что мне хорошо слышно их отсюда. Весёлый, беззаботный смех. Как будто они веселятся. Как и я должна бы.

Все эти люди, скорее всего, будут там завтра.

Один из них оглядывается через плечо, прямо на меня. Поднимает брови, затем поворачивается обратно к группе.

Чёрт.

Мой лоб начинает покрываться испариной.

Конечно, он ещё не...

Конечно, он не стал бы...

Наши глаза снова встречаются. Кто-то ещё прослеживает за его взглядом, и я вижу удар локтем.

У меня в животе образуется узел.

Вот засранец!

Зачем он это делает?!

Меньше всего мне нужно, чтобы какой-то изнеженный, избалованный, профессиональный спортсмен, которому никогда не говорили «нет», использовал меня в качестве какой-то извращенной формы развлечения. Я не шутка! Я дочь его босса, ради всего святого...

Чёрт, прости, Господи. Я возношу молитву, извиняясь за то, что использовала его имя всуе.

— Что, чёрт возьми, я делаю?

Проклятие. Ещё раз извини.

— Очевидно, разговариваешь сама с собой.

— Я усваиваю.

— Понятно. — Мэдисон поднимает свой бокал, в котором нет вина. — Может, перенесём этот маленький праздник в бар? Мне нужно ещё выпить.

Я рассеянно киваю, бесцельно плетясь за ней, немного потрясённая всем этим днём, а он ещё не закончился. Билеты, которые мне навязали. Подошедший Марлон. Трейс устроивший нам засаду. Идея с фальшивым свиданием.

Это слишком много для моего мозга. Это не мой стиль. Я люблю планы и структуру — спонтанные и импровизированные приглашения меня раздражают, так что в этом плане я очень похожа на своего отца.

Я стону.

Смотрю на затылок Мэдисон и начинаю отсчитывать минуты до того момента, когда мы сможем выбраться отсюда.

Неизвестный номер: Во сколько мне за тобой заехать?

Я: Кто это?

Неизвестный номер: Ты очаровательна, когда так делаешь. Это так мило.

Я: Нет, правда, кто это?

Неизвестный номер: Твоё завтрашнее свидание. Я собираюсь заехать за тобой, а потом мы сможем выпить кофе, или чая, или чего ты захочешь, прежде чем отправиться к Хардингу. Его дом недалеко от моего, но я могу тебя подбросить, без п.

Без п? Что это значит?

Я гуглю. Без проблем.

Ясно.

Я: Трейс, я не пойду с тобой на эту вечеринку. И откуда у тебя вообще мой номер?

Трейс: Я позвонил секретарше твоего отца и сказал, что записал его на салфетке, вместо того чтобы забить в телефон, и потерял, и она дала его мне. Вечеринка — это всего лишь барбекю на заднем дворе, так что ничего особенного. Меньше давления, надень шорты.

Я: Слушай, я уверена, что ты хороший парень и всё такое, но меньше всего на свете я хочу идти на вечеринку и оказаться рядом с Марлоном Деймоном.

Трейс: Ладно. Но ты должна знать, что он сказал кое-кому из команды, что ты лгунья и всё ещё влюблена в него.

Я: ВСЁ ЕЩЁ ВЛЮБЛЕНА В НЕГО?! Я НИКОГДА НЕ БЫЛА ВЛЮБЛЕНА В НЕГО! МЫ ПРОВСТРЕЧАЛИСЬ ПЯТЬ МИНУТ.

Трейс: Почему ты кричишь?

Боже мой, я убью этого парня, реально.

Я: Пожалуйста, скажи, что ты пошутил.

Трейс: Любовничек сказал Хосе Родригесу, что ты не придёшь завтра, потому что до сих пор тоскуешь по нему.

Я: Тоскую? Кто вообще так говорит?

Трейс: Ну, он использовал другие слова, но ты же леди, поэтому я применил свой фильтр. Шокирующе, я знаю. Мама была бы так горда мной.

Даже представить не могу, какие слова он произнёс на самом деле. Если и есть что-то положительное в Марлоне Деймоне, так это то, что он может быть придурком, но никогда не был непристойным или неуважительным. Я имею в виду... если не считать измены, ха-ха.

Я: И ты думаешь, что моё появление заставит его перестать болтать обо мне? Я вообще не хотела, чтобы кто-нибудь знал, что мы встречались. И не встречаюсь с игроками именно по этой причине.

Трейс: Первое правило бейсбола: нет ничего святого. Кодекс поведения парней. Мы рассказываем друг другу обо всём — ты обманываешь себя, если думаешь, что он будет держать рот на замке.

Я: И теперь все думают, что я встречаюсь с тобой? Это последнее, о чём я хочу, чтобы люди думали. ЧТО, ЕСЛИ МОЙ ОТЕЦ УЗНАЕТ?

Трейс: Твой отец — говнюк, без обид.

Я: **закатываю глаза**.

Трейс: Не обижайся, я просто честен. Твоему отцу никто не нравится, поэтому ты не сможешь привести домой никого, кого бы он одобрил, игрок это или нет.

Уф. Он прав.

Я уступаю.

Я: Это правда.

Трейс: Просто приходи на вечеринку. Обещаю, буду вести себя хорошо.

Я: Лол

Трейс: Я серьёзно. У нас даже может быть стоп-слово, так что, если ты будешь чувствовать себя некомфортно, просто скажи это, и мы уйдём. Без лишних вопросов.

Смотрю на это заявление, немного удивлённая, прикусываю нижнюю губу, размышляя. Как бы мне ни было неприятно это признавать, но я проникаюсь к нему симпатией. Как и к идее пойти на это дурацкое новоселье или что бы там ни было.

Опускаю взгляд на свою пижаму. Ту же самую, что надеваю несколько раз в неделю, меняя на другую скучную пару то тут, то там. Мои «пижамы одинокой девушки», как я их называю, потому что они старые, поношенные и удобные, и я умру, если какой-нибудь мужчина увидит меня в них.

Я: Что за слово?

Трейс: Выбирай сама.

Я: Буквально любое слово? И я скажу его, и мы уйдём?

Трейс: Да, любое слово или словосочетание. Например, ты общаешься, захотела уйти и говоришь «сосиска». Я буду знать, что пора уходить.

Я: Как будто я смогу случайно использовать слово «сосиска» в предложении в присутствии всех этих людей.

Трейс: Это необязательно должно быть при ком-то. Можешь прошептать мне на ухо «сосиска».

Это, должно быть, самый странный разговор, который у меня когда-либо был с мужчиной, за всю мою жизнь.

Я: Хм, нет.

Трейс: А как насчёт смегмы? Или слизь? Может, смазка?

Я: Лол

Я смеюсь, представляя себе выражение лица бейсболиста, или жены, или подруги, если бы использовала любое из этих слов в предложении.

Трейс: Дрочка. Флегма. Презик. Гениталии.

Я: Нет! Откуда ты это берёшь?

Трейс: Это должно быть отдельное слово, чтобы нельзя было ошибиться, что это слово для побега!

Я: Я понимаю, но разве обязательно оно должно быть мерзким?

Трейс: А что мерзкого в слове флегма?

Я: Лол

Трейс: Ладно. Как насчёт... папочка.

Я: Лол

Я: Хорошая попытка. Я НЕ БУДУ называть тебя на людях папочкой.

Трейс: То есть хочешь сказать, что будешь называть меня папочкой наедине?

Я: ЛОЛ НЕТ!

Снова смеюсь. Честно говоря, этот парень заставляет меня смеяться, и я не могу остановиться и уже начала фыркать.

Трейс: У тебя есть предложения получше?

Я: Буквально любое из моих предложений лучше, чем это.

Трейс: Отлично, давай послушаем.

Я откидываюсь назад, прислоняясь к изголовью кровати, и задираю подбородок вверх, глядя в потолок. Хм, какие есть хорошие стоп-слова?

Я: А что, если я скажу что-то вроде: «Кажется, я забыла закрыть окно в спальне».

Трейс: Эм, дождя не должно быть.

Я: О. Ну да.

Трейс: Давай просто выберем «газики» и покончим с этим.

Я: Лол

Трейс: Ты действительно смеёшься или просто пытаешься сделать мне приятное?

Я: Действительно смеюсь.

Трейс: Хорошо, мне не нужны твои жалостливые ЛОЛ.

Я снова смеюсь, но не говорю ему об этом. Он делает так, что раздражаться на него чертовски сложно.

Я: Поверь мне, я использую их экономно.

Трейс: Я заеду за тобой в полдень, и мы всё решим по дороге. Какой у тебя адрес?

Прежде чем успеваю подумать, я набираю свой адрес и нажимаю «отправить».

Чёрт. Чёрт! Я нажала «отправить»? Я нажала «отправить». Уф!

Трейс: Полдень. Одежда повседневная, купальник не обязателен. Будет весело.

Ни за что на свете я не возьму с собой купальник.

Я: Я уже жалею об этом.

Трейс: ЛОЛ

Трейс: Нам будет весело, не волнуйся об этом. Предоставь это мне.

Я беспокоюсь не о веселье, а о «предоставь это мне» и о том, что чувствую себя слишком комфортно с мужчиной, который явно не из тех, кто может остепениться и завести семью.

Может, мне ещё и не так много лет, но я знаю, что хочу детей скорее раньше, чем позже, и дом, и жизнь, которая сильно отличалась бы от той, в которой я выросла — жизнь с родителями, которые постоянно ссорились, потому что папа — трудоголик и сделал маму несчастной и, вероятно, изменял ей при каждом удобном случае.

Может, наша жизнь и была привилегированной, но это была золотая клетка, в которой я не хотела жить.

Трейс: Полдень?

Я: Как скажешь, Базз...