Паутина магии 2. Ученик чудовища

Глава 10

Проснулся я от знакомого ощущения: мягкая постель, тишина башни и лёгкий запах старой бумаги, смешанный с ароматом сушёных трав. Потянулся, чувствуя приятную усталость в мышцах после вчерашнего испытания, и мои пальцы наткнулись на что-то твёрдое и прямоугольное на прикроватной тумбочке.

Там, где вчера вечером ничего не было, сейчас лежала толстая книга в тёмно-коричневом кожаном переплёте с потёртыми углами и серебряной застёжкой. На обложке не было названия, лишь стилизованное, вытисненное изображение переплетённых нитей, сходящихся к маленькой, схематичной кукле. Сердце ёкнуло от предвкушения. Я прикоснулся к застёжке — она тихо щёлкнула и отскочила сама собой.

«Записи о фундаментальных принципах одушевления материи и управлении искусственными сосудами. Том I. Основы марионеточного искусства» за авторством Альдо Бариони.

Почерк на пожелтевших страницах был убористым, угловатым, но разборчивым. Я не мог ждать и поспешил утолить своё любопытство. Просто сел на кровати, прислонившись к изголовью, и погрузился в чтение. Книга не была учебником в привычном смысле. Скорее, это были заметки практика, человека, одержимого идеей. Он рассуждал не о высоких материях, а о сугубо практических вещах: о выборе материалов, о совместимости элементальных свойств, о способах вплетения управляющих контуров, о балансе между прочностью конструкции и гибкостью управления. Основная мысль, проходившая красной нитью через весь текст, заключалась в том, что марионетка — это не просто голем, тупо следующий приказу. Это больше чем просто инструмент. Прямое продолжение воли мага. И эффективность марионетки зависит не от количества вложенной в него маны, а от точности и изящества управляющих импульсов.

«Сила кукловода, — гласила одна из записей на полях, — не в том, чтобы дёргать нити изо всех сил, а в том, чтобы заставить верёвки танцевать сами по себе, едва ощущая прикосновение пальцев».

Я читал несколько часов, забыв о времени. Концепции были сложны, но в них была своя, железная логика. Особенно меня зацепил раздел, посвящённый «роевым» конструкциям — небольшим, простым марионеткам, управляемым не по отдельности, а как единый организм. Автор сравнивал это с дирижированием оркестром: ты не играешь на каждом инструменте, ты задаёшь общий ритм и мелодию, а музыканты следуют ей. Идеальная модель для разведки, отвлечения внимания и, как было особо отмечено, для ограничения подвижности противника. «Лучше связать одного сильного врага сотней слабых нитей, чем пытаться разорвать его одной сильной», — философски заключал автор.

Закрыв книгу, я сидел, обдумывая прочитанное. Мысли пульсировали, требуя немедленной практической проверки. И тут я заметил второй сюрприз. Возле входной двери лежала небольшая, аккуратная коробка из тёмного дерева. Подойдя, я открыл её. Внутри оказались материалы. Не сырьё, а уже обработанные заготовки: десятки маленьких, отполированных до зеркального блеска пластинок из той самой странной стали, что была у змей, встреченных мной ранее, мотки тончайшей проволоки из серебра, небольшие стальные горошины, тускло сияющие синие кристаллы, явно предназначенные для того, чтобы стать будущими сердцами марионеток, и несколько флаконов с вязкой, переливающейся субстанцией, похожей на жидкую ртуть, но светящейся изнутри мягким светом. Рядом лежали инструменты: тончайшие пинцеты, миниатюрные резцы и иные странные предметы. Рядом расположилась записка с фирменным простым почерком Кроу: «Теория без практики мертва. Не взорви башню!»

Сперва я немного удивился. Что значит «не взорви башню»? Как вообще с марионетками можно что-то взорвать. Но… Всё тщательно обдумав, всё же согласился с учителем. Уж больно часто рядом со мной что-то взрывается. Кто знает, что может случиться с марионетками…

Вызов был принят. Я придвинул стул, расстелил на столе кусок мягкой замши и, снова открыв книгу на нужной главе, принялся за работу. Первые несколько часов были чередой неудач. Проволока ломалась, кристаллы не хотели принимать магический импульс, а стальные пластинки отказывались складываться в подвижные сочленения. Я злился, стискивал зубы, но продолжал. Широ, появившись, наблюдал со смесью любопытства и скепсиса, временами выдавая едкие замечания.

— О, ещё одна бесполезная блестяшка. Коллекцию собираешь?

Раздражённо сжимая зубы, я старался игнорировать его подколы.

И постепенно, шаг за шагом, мои пальцы стали увереннее. Я учился, и уроки не проходили бесследно. Используя свои нити в максимально тонком из возможных видов, я начал вплетать в конструкцию не просто детали, а управляющие контуры. Это было сродни вышиванию на невидимой канве. Синий кристалл стал не просто источником энергии, а узлом связи, через который я мог транслировать команды.

Не знаю сколько точно прошло времени, но вот, наконец, на столе передо мной лежали три создания. Они были далеки от изящных змей из каньона — скорее, напоминали металлических сороконожек размером с локоть, собранных из стальных сегментов, соединённых серебряной проволокой. Вместо головы у них был тот самый синий кристалл, и шесть пар тонких, как иглы, лапок из проволоки. Они безжизненно лежали на замше. Оставался последний, самый ответственный шаг — «оживление».

Я откинулся на спинку стула, закрыл глаза и сосредоточился. Вместо того чтобы пытаться управлять каждой марионеткой по отдельности, я создал одно центральное плетение — «дирижёрский пульт». Это был сложный, многослойный узел, повисший в воздухе передо мной. Затем я протянул от него три тончайшие, почти невесомые нити-канала к кристаллам в моих созданиях. И послал первый импульс: «Проснись».

Три пары синих «глаз» загорелись тусклым светом. Металлические тела дёрнулись, заскрежетали, и мои сороконожки неуверенно, шатаясь, поднялись на лапки. Восторг, хлынувший через край, был сродни тому, что я чувствовал, когда впервые осознал, что могу использовать магию. Это было моё творение. И оно слушало мою волю.

Следующие несколько часов я потратил на оттачивание контроля. Сначала я управлял ими по одной, заставляя ползать по столу, огибать препятствия (в роли которых выступали чернильница, книги и ворчащий Широ), подниматься по вертикальной поверхности стены. Затем попробовал координировать действия всех трёх сразу. Это было невероятно сложно. Мозг отчаянно пытался разделиться, контролируя каждое движение каждой лапки. Я вспотел от напряжения. Но, следуя принципам из книги, я стал давать не конкретные команды для конечностей, а общие директивы: «Обойти препятствие», «Собраться в точку», «Рассыпаться в цепь». Марионетки, сами выбирали оптимальный путь. Их простейший «разум», зашитый в плетение, обрабатывал задачу. Моя роль свелась к указанию цели. Это был прорыв.

Разве что «разумность» их была лишь условностью. Они всегда выбирали наиболее прямой путь. О том, что они сами обойдут врага со спины и нападут в нужный момент, и речи быть не могло. Только по прямому приказу. Но уже сейчас у меня были кое-какие мысли на этот счёт. Не сказать что я был каким-то отличным программистом, но кое-какие знания об этой отрасли у меня от прошлой жизни остались. Нужно только правильно их реализовать. Впрочем, это всё потом. Сперва стоит освоиться с марионетками хотя бы на базовом уровне.

Вскоре я уже вовсю гонял свой маленький отряд в погоне за солнечным зайчиком по полу, когда дверь в комнату бесшумно открылась. На пороге стоял Кроу. На его лице, обычно выражавшем лишь скепсис или саркастическую усмешку, было редкое выражение — лёгкое, неподдельное удивление. Его взгляд скользнул по книге на кровати, по инструментам и материалам на столе, и, наконец, остановился на трёх металлических сороконожках, которые, завидев новое крупное существо, синхронно развернулись и приняли «оборонительную» стойку, приподняв передние сегменты и шипя едва слышным магическим гулом.

Молчание затянулось. Потом архимаг медленно вошёл, прикрыл за собой дверь и приблизился к столу. Он наклонился, внимательно разглядывая моих созданий, не произнося ни слова. Я замер, чувствуя себя школьником, пойманным за рисованием на полях учебника.

— Интересно, — наконец произнёс Кроу, его голос был ровным, без привычной насмешки. — Очень интересно. Я ожидал, что ты прочитаешь книгу. Может, даже сделаешь пару пометок. Но чтобы так быстро не только освоить базовые принципы, но и собрать три рабочих прототипа с элементарным интеллектом… — Он выпрямился и посмотрел на меня. В его глазах светилось что-то новое — оценивающий, профессиональный интерес. — Полагаю, твоё заявление о любви к теории было не совсем точным. Ты всё же больше практик, Фауст. Практик до кончиков пальцев. Читая, ты сразу видишь, как это можно применить. Опасное качество. И весьма ценное. Я изначально думал что до первого рабочего прототипа у тебя уйдёт никак не меньше трёх дней, а то и неделя. И я приятно удивлён.

— Я… просто следовал инструкциям, — смущённо пробормотал я, отзывая марионеток обратно на стол, где они успокоились.

— Не скромничай. В инструкциях не было половины решений, которые ты применил. Ты вплёл стабилизирующие контуры прямо в несущую структуру. Грубовато, но эффективно. Полагаю, ты уже испытал их в деле?

— Только базовые действия, — признался я.

— Мало. Теория — это хорошо, но ценность инструмента определяется в реальных условиях, — сказал Кроу, и в его глазах вновь заблестел знакомый озорной огонёк. — Собирай своих «жучков». Идём в тренировочный зал. Проверим их в деле.

Тренировочный зал в подвале башни представлял собой обширное помещение с усиленными магическими полами и стенами, способными выдержать практически любой удар. В центре зала Кроу простым жестом вызвал из ничего каменный постамент, на который я поставил коробку со своими марионетками.

— Цель твоих созданий, как я понял из твоих экспериментов, — не нанесение урона, а ограничение подвижности и отвлечение внимания, — констатировал архимаг, сразу поняв суть. — Значит, нам нужен подходящий противник. Что-то большое, сильное, но не слишком быстрое. И крайне неуклюжее, если его должным образом обездвижить.

Он почти моментально создал перед собой сложное плетение, и перед нами, из круга, вспыхнувшего на полу, медленно поднялась фигура. Нечто вроде голема в его классическом проявлении — двуногий гуманоид ростом примерно в два метра, сложенный из булыжников. Его глаза светились тусклым жёлтым светом, а движения были медленными, тяжёлыми, но невероятно мощными. От него исходило ощущение непоколебимой, грубой силы.

— Дух низшего порядка, — пояснил Кроу. — Интеллект на уровне умной собаки. Задача — сдержать его. Не дать ему сделать десять шагов вперёд от точки появления. Уничтожать его бесполезно — я его просто пересоздам. Только обездвиживание. Готов?

Я кивнул, сглотнув слюну от предвкушения. Мои марионетки казались жалкими букашками на фоне этого каменного исполина. Я активировал центральное плетение, и три синие точки загорелись в коробке.

— Начинай.

Дух земли, получив незримую команду, тяжко ступил вперёд. Его нога обрушилась на пол с глухим стуком. Я послал первый импульс. Мои сороконожки, будто выпущенные из лука, выскочили из коробки и устремились к противнику. Их скорость, надо отдать должное, оказалась на высоте — они были быстрыми, как тараканы.

Первая попытка была прямолинейной и провальной. Я попытался просто опутать ноги духа проволочными лапками. Одна из марионеток успела взобраться на каменную голень, но дух даже не заметил этого. Его следующее движение просто смело марионетку, отшвырнув её к стене, где она ударилась с жалким звоном и замерла, свет в кристалле погас. Потеря.

Я сжал зубы. Ожидаемо, тактика «в лоб» не работает. Нужно думать. Дух сделал второй шаг. Я наблюдал за его движением. Суставы! Грубые соединения камней, скреплённые магией. Это не стальные шарниры марионеток, но принцип тот же. Я направил двух оставшихся «сороконожек» к суставам ног. Их задача была не обвить, а вклиниться. Засунуть свои тонкие, но прочные стальные тела в щель и, в нужный момент, напрячься, создавая точку сопротивления.

Две марионетки устремились вперёд. Дух поднял ногу для третьего шага. И в момент, когда вес должен был опустить ногу, я дал команду. Марионетки будто раздулись, развернувшись на максимальную длину. Раздался резкий, скрежещущий звук. Движение духа споткнулось, он пошатнулся, пытаясь сохранить равновесие. Это была микроскопическая помеха для его силы, но её хватило, чтобы нарушить плавность шага. Он сделал шаг, но неуверенно, и почти потерял темп.

— Лучше! — крикнул Кроу, наблюдая со стороны. — Но этого мало!

Дух, раздражённый, опустил свою огромную каменную руку, стремясь выковырять назойливых букашек. Но ничего не смог сделать. Я заставил одну из марионеток отскочить, а вторую — вцепиться мёртвой хваткой в голема. И тут же быстро вновь пробраться прямо к сочленению ноги противника. Только теперь действовал немного иначе. Марионетка всем телом впилась в щель между «ногой» и «туловищем», стараясь разделить их.

Эффект был впечатляющим. Правая нога духа вдруг обмякла, а затем и вовсе рассыпалась на груду булыжников, потеряв связь с телом. Но марионетка пала смертью храбрых, оказавшись завалена камнями и перестав отвечать на команды. Дух издал низкий, гудящий звук, похожий на рёв, но устоял.

Осталась одна марионетка. И дух, хоть и ослабленный, был всего в пяти шагах от границы. И он просто прыгнул на одной ноге, вызвав у меня замешательство. Вот оно преимущество духов. Пусть даже почти животный, но настоящий разум. Никогда не знаешь, чего ждать от противника.

Я мобилизовал последние ресурсы. Оставшуюся марионетку направил вперёд, по пути движения духа. Она промчалась перед его «лицом», отвлекая внимание, а затем резко свернула и впилась в соединение второй ноги. Но не для того, чтобы остановить. Я заставил её работать как клин, постоянно меняя точку напряжения, заставляя ногу подгибаться в неестественных направлениях. Дух спотыкался, ковылял, но сочленение держалось. Голем будто «сделал работу над ошибками». Он продолжил движение. Четыре шага. Три.

От напряжения у меня потемнело в глазах. Контролировать марионетку на таком уровне точности, да ещё и постоянно адаптировать команды, было нечеловечески тяжело. Я чувствовал, как моя мана понемногу тает.

И тут меня осенило. Я послал марионетке новую команду. Подняться выше. Прямо в центр его «грудной клетки». Она совершила отчаянный прыжок, цепляясь за неровности камня, и достигла цели. И в тот момент, когда каменная рука была готова её раздавить, я не стал её останавливать. Просто велел закопаться как можно глубже.

Дух земли замер. Его движение прервалось. Жёлтый свет в его глазах мигнул, будто от непонимания. Он начал неуклюже шарить по своей груди, словно пытаясь выковырять невидимое насекомое. А затем всё сильнее и сильнее, будто в панике. Он просто забыл о шагах, стараясь избавиться от помехи.

— Время! — раздался голос Кроу.

Я рухнул на колени, обливаясь потом, голова гудела от боли и истощения. Дух земли медленно рассыпался в кучу камней, которая затем растаяла в полу. Моя уцелевшая марионетка, почти пала, но осталась цела. Свет в её кристалле померкнув до тлеющего уголька. Однако, она доползла до меня и замерла у ноги. Я же подобрал марионетку с гордостью смотря на своё создание.

В зале повисла недолгая тишина. Что вскоре была нарушена раздавшимися негромкими, размеренными хлопками. Это был Кроу.

— Браво, — сказал он, и в его голосе звучало искреннее одобрение. — Первые две марионетки ты использовал довольно стандартно и ожидаемо. Даже если бы ты смог уничтожить обе ноги, то голем всё равно бы смог двигаться с помощью рук. Конечностей у него четыре, а марионеток три. Я думал, на этом ты и попадёшься. Но ты меня удивил. Третью ты использовал куда умнее. Как психологическое оружие. Использовав его разумность против него же. Это… нестандартно. Хоть и глупо для настоящего боя. Любой разумный призыватель отдал бы приказ игнорировать твою игрушку. Но в текущих условиях, когда я не мог вмешиваться — это был отличный вариант.

— Надо только на будущее встроить функцию подрыва в марионеток, — задумавшись, кивнул я.

Он подошёл, поднял с пола потрёпанную марионетку, внимательно её осмотрел.

— Конструкция хлипкая, ресурс катастрофически мал, управление слишком энергозатратно для такого результата. — Затем он посмотрел на меня, и его глаза блеснули. — Но идея… Идея блестяща. Ты мыслишь не как солдат, а как тактик. И, что важнее, ты умеешь импровизировать, используя слабости врага. Это и был главный урок каньона. Похоже, ты его усвоил.

Он положил марионетку мне в ладонь.

— Завтра начнём работу над шаблонными плетениями. Они помогут тебе тратить меньше сил на рутину. А потом… Если доведёшь своих «букашек» до ума, мы опробуем их в условиях, приближённых к боевым. У меня как раз есть идея насчёт одного старого подземелья… — Он повернулся к выходу, но на пороге обернулся. — И, Фауст. Не переутомляйся. Гении, сгоревшие на взлёте от чрезмерного усердия, никому не нужны. Ты сделал за день больше, чем иные ученики за месяц. Этого достаточно. Отдохни.

Дверь закрылась. Я остался сидеть на прохладном полу тренировочного зала, сжимая в руке металлическое тельце своей первой рабочей марионетки. Навалилась моральная усталость, но внутри бушевал огонь предвкушения. Предвкушения нового пути в моём совершенствовании магии.

Я посмотрел на потухший кристалл марионетки.

«Ничего, — подумал я. — Отремонтирую. Улучшу. Сделаю сильнее».

Азарт от изучения нового уже проснулся во мне. И я не собирался его игнорировать!