Паутина магии 2. Ученик чудовища

Глава 17

Утро перед полуфиналами встретило лагерь неестественной тишиной, сменившей ночное буйство. Даже торговцы, обычно активные с первых лучей солнца, говорили вполголоса. Я проснулся от внутреннего импульса ровно на рассвете, чувствуя себя отдохнувшим, собранным, с холодной ясностью в голове. Не было ни дрожи, ни сомнений. Была лишь фокусировка на задаче. Мне нужна только победа.

На арене царила уже иная, куда более активная атмосфера. Трибуны, украшенные гербами Вальтуров и других знатных семей, ломились от зрителей. После вчерашних четвертьфиналов осталось всего четыре участника: Вальтур — наследник хозяев турнира; Сефаро — вспыльчивый маг воздуха из древнего рода; Торн — непоколебимый маг камня; и я — загадочная «тёмная лошадка», непонятно как добравшаяся до этого этапа.

Жеребьёвка полуфиналов была обнародована ещё вчера вечером, и она вызвала бурю обсуждений. Организаторы, что было очевидно, расставили фигуры на своей доске с холодным расчётом. Вальтуру выпал Торн. Мне — Сефаро. Это не было случайностью. Это была попытка убить двух зайцев: устранить двух самых «неудобных» участников руками фаворитов, обеспечив тем самым цивилизованный, предсказуемый финал между двумя столпами аристократии. Организаторы турнира явно хотели, чтобы Сефаро потратил на меня побольше сил, чтобы в финале у наследника рода было больше шансов. А вот Торн, уверен, уже давно куплен и сольёт этот бой.

Первый полуфинал — Вальтур против Торна — только подтвердил мои мысли. Бой был зрелищным, почти театральным. Торн, подобный движущейся скале, шёл вперёд сквозь ливень молний, которые наследник Вальтуров обрушивал на него с пугающей лёгкостью. Броня горца и его магия земли поглощали и рассеивали удары, оставляя лишь чёрные подпалины на камне. Но вскоре они, видимо, решили, что для зрелищности этого хватит. Кассиан нанёс удар. Тонкий, сфокусированный, как игла, разряд молнии ударил по противнику. Эффект был мгновенным. Броня оказалась пробита и потерявший концентрацию Торн не удержал свою защиту. Броня осыпалась на землю комами земли. Он проиграл… Победа Кассиана была неоспоримой. Трибуны взорвались ликованием. В центральной ложе лорд Вальтур сиял, а Кассиан, слегка запыхавшийся, но улыбающийся, принимал овации, словно уже стал чемпионом.

Затем настала наша очередь. Когда я и Сефаро вышли на песок арены, гул трибун изменил тональность. Здесь было меньше слепого обожания и больше жадного любопытства. Сефаро стоял напротив, сияя в своём алом, расшитом золотой нитью камзоле. Его лицо выражало холодную, уверенную презрительность, но в глубине глаз, если присмотреться, копилась напряжённая ярость. Он знал, что от него ждут не просто победы, а демонстрации. Унижения выскочки. И он жаждал этого.

Судья взмахнул рукой, и бой начался с немедленной, свирепой атаки Сефаро. Он не стал тратить время на сложные плетения. Его рука, унизанная перстнями-артефактами, рванулась вперёд, и воздух между нами сгустился, завихрился и обрушился на меня невидимым, но ощутимым тараном чудовищной силы. Это была магия воздуха в её самом примитивном, силовом проявлении — желание просто смести противника с лица арены.

Я не стал ставить щит. Вместо этого я сделал быстрый шаг в сторону, почти танцуя, просто пропуская атаку мимо себя. Пусть это был и воздух, но он был полон маны, а значит, легко визуализировался мной. Рассчитать площадь поражения и выйти из неё не составило труда.

Надменная уверенность на лице Сефаро дрогнула, сменившись мгновенным раздражением. Он явно не ожидал такого. Не теряя темпа, он взмахнул уже обеими руками, и его магия стала изощрённее. Вокруг меня, словно по мановению волшебной палочки, возникло шесть отдельных вихрей, каждый размером с человека. Они начали сходиться по спирали, создавая смертельную воронку, способную разорвать на части. Одновременно, почти незаметно, он выпустил серию невидимых, сфокусированных лезвий из сжатого до предела воздуха — они проносились по низкой траектории, нацеленные на меня.

Это было очень опасно. И в то же время, явно выше его текущих возможностей. Он ведь даже плетения не плёл. Только активировал артефакты, которые, сделал уж точно не он сам. Вот только судьи сделали вид, что никаких нарушений не было…

Пришло время активной обороны. Я выпустил свои излюбленные нити, что сейчас двигались по хаотичным, непредсказуемым траекториям. Их задача была не атаковать Сефаро напрямую — его личная защита, подпитываемая артефактами, была слишком сильна для этого. Их целью была защита. Они врезались в формирующиеся вихри и короткими, точечными импульсами нарушали стройную структуру воздушных потоков. Воздушные лезвия, предназначенные для меня, резали пустоту или отражались защитой. Арена наполнилась гулом ветра и свистом от ударов моих нитей.

Пока нити создавали хаос, я сосредоточился на главном — на самом Сефаро. Он специализировался на магии воздуха. Вот только я считаю это величайшей глупостью всех современных магов — сосредотачиваться лишь на одной стихии, забывая об остальных.

Небольшими плетениями я начал медленно, но неумолимо менять параметры воздуха в непосредственной близости от противника. Я повышал влажность, делая воздух тяжёлым, вязким, сопротивляющимся. Менял его температуру, что создавало миниатюрные вихри уже возле него. Сефаро внезапно стало труднее дышать полной грудью, его привычные, отработанные плетения стали слабее, его следующее сложное плетение просто не активировалось, дестабилизировавшись ещё на выходе.

Сефаро понял, что начинает проигрывать. Его лицо исказила уже не просто злость, а ярость, смешанная с зарождающейся паникой. Его пальцы вцепились в самый крупный из его перстней: с массивным рубином в золотой оправе. Явно козырь на крайний случай. И всё же, он его активировал.

Воздух на арене не просто завыл — он завибрировал. Низко и гулко, что даже задрожали камни под ногами. Это была странная атака, против которой защита просто не сработала.

Боль ворвалась в уши, пронзила черепную коробку, заставила мир заплясать перед глазами. Я едва устоял на ногах, почувствовав, как подкашиваются колени. Сефаро, видя эффект, выдавил торжествующую, жестокую ухмылку и усилил вибрацию, одновременно левой рукой начав формировать над моей головой сгусток воздуха, сжатый до плотности стали, готовый обрушиться чудовищным, не оставляющим шансов молотом.

Это была очень грязная атака. Совсем не уровень мага-подростка. Я бы скорее поверил что этот артефакт создал кто-то вроде Кроу. Но даже несмотря на эту мощь, сдаваться я не собирался.

Я активировал одно из своих любимых плетение — «резонанс». Воздух рядом со мной содрогнулся, разойдясь от меня в разные стороны. Стало чуть легче. Так что я тут же сформировал плетение «резонанса» ещё раз и ещё… Воздух вокруг буквально вибрировал, сталкиваясь с атакой врага.

Я тратил огромное количество маны, создавая всё новые и новые плетения «резонанса». Вот только и артефакт Сефаро не мог работать вечно. И вскоре он исчерпал свой ресурс. Мучительный, разрывающий изнутри гул стих, превратившись в отдалённый, неопасный фон. Головокружение и тошнота отступили. И в тот самый миг, сгусток-молот с рёвом устремился на меня. Разумеется, безрезультатно. Я просто отскочил, избежав атаки.

Пора было заканчивать, пока он ещё что новое не выкинул. Посмотреть на новые плетения и артефакты, мне было, конечно, любопытно, но победа сейчас была важнее.

Оставшиеся волны резонанса я направил просто в в сторону противника. Он отскочил и атака ушла в землю. Вот только последствий этого он совсем не ожидал. Каменная плита арены, магически усиленная, не разрушилась, но резко вздыбилась, как кочка на ровном месте. Сефаро, полностью сосредоточенный на защите, такого не ожидал. Он пошатнулся, его нога подвернулась, он потерял равновесие и, что критически важно, — концентрацию.

Теперь в его глазах горел уже чистый, неподдельный страх, замешанный на бешенстве. Он отполз на шаг, его взгляд метался.

Я же оказался перед ним быстрее, чем он успел моргнуть. Его рука с рубиновым перстнем инстинктивно взметнулась, чтобы создать барьер или контратаковать, но было слишком поздно. Моя рука, обхватив его запястье, сжалась. Хруст, в полной тишине молчащих зрителей, разлетелся по всей арене.

Раздался крик, что больше содержал в себе страх и ужас, чем саму боль.

Я не отпустил его руку. А притянул его ближе, так что наши лица оказались в сантиметрах друг от друга, и прошипел так тихо, что даже ближайшие судьи не услышали.

— Мне продолжать?

— Я сдаюсь! — моментально вылетел крик из глотки Сефаро, что он даже сам не успел осознать что сказал.

Я оттолкнул его от себя. Парень отлетел, спотыкаясь и почти падая, его лицо было мертвенно-белым от унижения, бессильной ярости и осознания полного краха.

Тишина, воцарившаяся на трибунах, была абсолютной, оглушительной. Она длилась несколько секунд, казавшихся вечностью. Затем судья, откашлявшись, нарушил её, провозгласив:

— Победитель и финалист — Фауст, номер пятьдесят три!

Гул, который поднялся вслед за этим, был сдержанным, растерянным, полным недоумения. Это была не та победа, которую они ждали. Наследник древнего рода проиграл какому-то выскочке. Этого не ждал никто.

Более того, я не просто победил противника, а унизил его, нажив себе смертельного врага. Жалел ли я об этом? Ни секунды. Разве что, жаль что я не добил его на месте. Так было бы куда проще. От таких врагов нужно избавляться сразу. Но увы, после убийства меня бы дисквалифицировали с турнира и тут же схватили. А мне нужно было выполнить поручения учителя и победить в турнире. Так что отложим эту проблему на потом.

Я не стал задерживаться, чтобы понаблюдать за реакцией. Развернулся и направился к выходу с арены, даже не бросив взгляда на поверженного Сефаро, который всё ещё лежал, сжимая сломанную руку и смотря в небо взглядом человека, чей мир только что рухнул. Я прошёл по короткому, затемнённому коридору для участников, ведущему в небольшую каменную пристройку, где можно было передохнуть перед финалом или получить медицинскую помощь.

Именно там меня уже ждали. Незнакомый мне мужчина стоял в тени у дальней стены, сливаясь с камнем. Высокий, сухопарый, с лицом, будто высеченным из старого, полированного гранита. На нём был простой, но безупречно сшитый чёрный плащ с гербом дома Вальтур на плече. Он не представился. Ему это не требовалось.

— Поздравляю с выходом в финал, — произнёс он плоским, лишённым интонаций голосом. — Лорд Вальтур впечатлён вашей… настойчивостью. И, как следствие, озабочен.

Я остановился в паре шагов от него, сохраняя нейтральное выражение лица.

— Озабочен? — переспросил я, давая ему продолжать.

— Итог финала, что вскоре пройдёт, — продолжил он, игнорируя мой вопрос как несущественный. — Был определён уже давным-давно. Наследник дома Вальтур должен подняться на высшую ступень. Чисто, красиво, без тени сомнения или двусмысленности. Ваше присутствие в финале… — он сделал крошечную, едва заметную паузу, — создаёт элемент непредсказуемости. А дом Вальтур не любит непредсказуемость в своих планах.

— Я, как и все, пришёл сюда побеждать, — ухмыльнулся я.

Человек из дома Вальтур медленно, почти ритуально, покачал головой.

— Ваши личные амбиции не имеют значения. Вам предлагается выбор. Простой и ясный. На финале, вы проиграете. Вы можете оказать достойное сопротивление, даже впечатлить публику несколькими удачными плетениями. Но в кульминационный момент вы признаете превосходство Кассиана Вальтура и сдадитесь. Это будет выглядеть как честное поражение сильного от ещё более сильного.

Он вынул из складок плаща не мешочек с золотом, как Генрих, а небольшой, плотно свернутый свиток, запечатанный тёмно-синим сургучом с оттиском той же печати, что была на приглашении. Он протянул его мне, не выпуская из своих ледяных глаз.

— Взамен вам гарантируется жизнь. И забвение. Этот свиток — пропуск и охранная грамота. Вы покинете эти земли сразу после церемонии награждения целым и невредимым. Вам будет выплачена достойная сумма. Вы исчезнете. Это величайшая милость для вас.

Он сделал паузу, и в его пустых глазах вспыхнула абсолютная, неоспоримая уверенность в силе и праве своего рода.

— Второй вариант — вы откажетесь от этого предложения. И тогда завтра на арене произойдёт трагический несчастный случай. Фатальный. Даже если вам каким-то непостижимым чудом удастся одержать верх, вы не покинете территорию поместья живым. Дом Вальтур не потерпит публичного унижения. Не потерпит, чтобы имя какого-то безродного выскочки стояло выше имени его наследника. Надеюсь, вы понимаете, какую услугу мы вам оказываем? По-хорошему, вас стоило удавить прямо здесь и сейчас, выдав тело роду Сефаро, который вы оскорбили. Но мой господин милостив. Благодаря этим деньгам вы сможете сбежать. Лучше всего из Империи. Потому как здесь никто не захочет взять вас на службу, сделав своим врагом род Сефаро.

Угроза повисла в прохладном воздухе каменной комнаты. Это был не торг. Это был ультиматум, подкреплённый угрозой от тех, кто имеет силу для её исполнения.

Я посмотрел на свиток, лежащий в его протянутой руке, затем поднял взгляд на его бесстрастное, каменное лицо. После чего медленно протянул руку и взял свиток. Пергамент был прохладным и гладким на ощупь. Человек из дома Вальтур позволил на своих губах появиться чему-то, что с натяжкой можно было назвать улыбкой удовлетворения. Он принял это за капитуляцию. За здравый смысл, наконец взявший верх над юношеской бравадой.

— Разумное решение, — сказал он, и его голос впервые приобрёл оттенок — презрительного снисхождения. — Бой начнётся через час, после перерыва. Не переигрывайте. И всё будет хорошо.

— Я вас услышал, — ровно ответил ему.

Лёгкая усмешка стала чуть шире. Он кивнул, как хозяин, удовлетворённый послушанием собаки. После чего развернулся и бесшумно вышел из комнаты, оставив меня наедине с тишиной и свитком в руке — символом предложенной сделки, купленной цены моего будущего.

Но после того как он удалился я не смог больше сдерживаться и рассмеялся. Идиот! Я ведь так и не сказал — да…

В своей высокомерности у них и мысли не было, что я откажусь. Они думают, что купили меня. Запугали. Поставили на место. Они видят перед собой просто талантливого дикаря, которого можно ослепить золотом или сломать угрозой.

Вот только они не видели года, проведённого в аду тренировок под началом архимага. Не видели бессонных ночей в библиотеке, поглощения знаний как воздуха. Не чувствовали той стальной воли, что формировалась в ответ на каждое новое испытание Кроу, на каждую собственную ошибку, оплаченную болью.

Они предлагали жизнь в тени. Забвение. Но я не для того вырвался из трущоб и прошёл через всё это, чтобы снова стать никем. Я пришёл сюда за победой. Не за славой для толпы, не для одобрения аристократов. Для себя. Чтобы доказать в первую очередь себе, что путь, который я выбрал, ведёт вверх. И ни один род, ни одна угроза не остановит меня на этом пути.

Я посмотрел на свиток в моей руке. А вернее на печать, на этом самом свитке. Она была не простой, а с внедрённым плетением, не позволяющим её подделать. Вот только плетение было не одно… Был тут ещё и небольшой маячок, что позволит меня отследить. Отпускать меня явно не собирались. Видимо хотели потом сдать Сефаро, чтобы их гнев не обрушился уже на них. Хах… Это было ожидаемо. Впрочем, избавляться от свитка я пока не планировал. Он может пригодиться. А маячок я позже уничтожу, чтобы сейчас не вызывать подозрений.

Вскоре на арене начнётся мой бой с Кассианом Вальтуром. Даже интересно, чем же он сможет меня удивить. Будет любопытно. И надеюсь, он меня не разочарует…