Паутина магии 2. Ученик чудовища

Глава 3

Внезапно в вестибюль влетели десятки воронов, которые с громким карканьем сконцентрировались в одном месте, сливаясь в одну туманную фигуру до тех пор, пока перед моими глазами не предстал человек.

Это оказался крепкого телосложения старик с седой бородой и пронзительными алыми глазами, которые сейчас с любопытством изучали меня. Одет он был в простой серый балахон, перехваченный в талии потрёпанным кожаным поясом. Лицо было будто изрезано глубокими морщинами.

Он обошёл меня кругом, медленно, неспешно, словно рассматривая диковинный экспонат. Его взгляд был тяжёлым и оценивающим. Он не был злым. Он был… заинтересованным, как у учёного, нашедшего новый не вполне понятный вид насекомого.

— Молодой. Даже слишком молодой, — произнёс он наконец, останавливаясь прямо передо мной. Его губы, почти скрытые в бороде, едва шевельнулись. — Такая мелочь ко мне ещё не являлась. Даже интересно. Ну и кто же ты у нас такой?

Я пытался что-то сказать, но челюсти были стиснуты невидимой силой. Так что я смог лишь промычать.

Архимаг слегка склонил голову.

— Ах, да. Ты же попался в мою ловушку. А разговоры с мухой, застывшей в янтаре — занятие довольно бесполезное.

Он щёлкнул пальцами. Звук был сухим, как треск ломающейся ветки. Туман вокруг моего тела рассеялся, освободив его. Я судорожно глотнул воздух.

Можно было бы попытаться сбежать, едва почувствовал свободу, но я не совершил такой глупости. То, что он освободил меня от своей ловушки, ещё ничего не значит. Это лишь видимость свободы. Сейчас я на его территории. Стою прямо перед лицом архимага. Шанса убежать просто нет. Ни единого.

— Теперь можешь говорить. Но не трать моё время на мольбы или угрозы. Они здесь бесполезны. Скажи, кто ты и зачем проник в моё жилище. И советую быть честным. Лжецов я терпеть не могу. Они портят чистоту эксперимента.

— Меня… меня зовут Фауст, — в голосе на мгновение проскочил хрип от спёртого дыхания.

— Фауст, — безразлично повторил архимаг. — Имя. Не более чем метка. Оно ничего не значит. Продолжай.

— Я… я маг. Самоучка. И пришёл сюда за знаниями.

— Это очевидно, — буркнул маг. — В тебе нет следов дисциплины ни одной из известных мне школ. Энергия бурлит беспорядочно, как кипящий суп в грязном котле. Ты научился каким-то мелочам и возомнил, что этого достаточно, чтобы войти в башню архимага? Или заметил ослабление барьера и решил, что старик наверху, наконец, отдал концы, оставив своё наследство на растерзание воронам?

Его проницательность была пугающей. Он читал меня как раскрытую книгу.

— Была… и такая мысль, — честно признался я. Бессмысленно было врать. — Но не только за этим я здесь. Мне нужны знания. Богатства ничто перед информацией. Лишь она имеет значение.

— Ха, ха, хах, — вдруг рассмеялся старый маг. — Вижу по огню в твоих глазах, что ты не врёшь. И вправду пришёл сюда за знаниями. А ты отчаянный… Или просто тупой? Ты хоть понимаешь, куда ты пришёл? Ты знаешь, кто я такой? Неужели не боишься?

— Вы — Архимаг Кроу. Были сосланы сюда из-за ссоры с дедом нынешнего Императора. Подробности, увы, мне не известны. Уж слишком мало о вас информации…

— Ха, хах… — вновь рассмеялся он. — Сослали? Значит, так решили сказать об этом? Забавно. Вот только, мальчишка, ты ошибся. Меня не сослали. Я добровольно удалился от мира. Хотя ссора была, признаю. Этот маразматик-Император решил, что я его подданный, и он имеет право мне приказывать. Глупец… А ведь тогда люди ещё не забыли обо мне. Весь континент содрогался от моего имени. «Чудовище», «Разрушитель городов», «Ужас Фаэрина», «Проклятый ворон». Как меня только ни называли. Они боялись меня. А что теперь? Уже даже маленькие дети решают наведаться в мои владения. Впрочем, по глазам вижу, что тебе плевать на все эти титулы. Ты жаждешь силы. Понимаю. Я был лишь на пару лет старше, когда точно так же заявился к своему будущему учителю. Тогда я чуть не умер, но всё же заслужил такое право. Неужели ты хочешь того же?

— А вы проверьте, — уставился на него немигающим взглядом, полным уверенности.

Архимаг меня не убил сразу, а значит, с ним можно договориться. И если предоставился такой шанс, нельзя его упускать.

Кроу замер. Его алое око уставилось прямо на меня. Воздух в вестибюле, и без того насыщенный магией, сгустился до состояния желе. Давление стало таким, что у меня заложило уши и потемнело в глазах. Пульсация линий на стенах и полу замерла, застыв в каком-то немыслимом промежуточном состоянии.

— Проверить… — произнёс он наконец. Его голос больше не был ни сухим, ни насмешливым. Он звучал с леденящей беспристрастностью. — Ты предлагаешь мне проверить тебя… Ты говоришь о том, чего не понимаешь. Бросаешь слова, как ребёнок бросает камни в пропасть, не ведая о бездне внизу. Ты жаждешь силы и знаний. Но ты не спрашиваешь о цене. Ты даже не знаешь, в какой валюте она взимается…

Внезапно он оказался прямо передо мной, так близко, что я мог разглядеть каждую трещинку на его лице, каждую прожилку в его алых глазах, которые теперь казались не глазами, а окнами в бездну.

— Хорошо, — холодно произнёс он. — Ты получишь свою проверку. Не ту, о которой ты мечтал. Ты получишь истинную. И если ты выживешь, мы поговорим. Если нет… твой пепел развеется, став лишь следами пыли в этой башне, будто тебя никогда и не существовало.

Он не пошевелился, не взмахнул руками. Просто исчез. Рассыпался на тысячи чёрных перьев, которые, падая, растворились в воздухе, не достигнув пола.

А я… я остался стоять на месте. Под ногами вспыхнуло плетение, но пошевелиться я уже не мог. Свечение линий стало резким, режущим глаз. Тишину сменил едва уловимый нарастающий гул, словно где-то глубоко в основании башни раскручивалась гигантская турбина.

Проверка началась.

Сначала изменилась гравитация. Пол под моими ногами перестал быть «низом». Ощущение «верха» и «низа» исчезло полностью. Я оказался в центре сферы, все стены которой были полом, потолком и стенами одновременно. Кроваво-красные линии плетений, похожие на открывшиеся раны реальности, оплетали эту сферу со всех сторон. Мой желудок свело судорогой, мозг отчаянно пытался найти привычные ориентиры и не мог. Я парил в абсолютной пустоте.

Затем пришло давление. Не физическое, а магическое. Оно обрушилось на моё сознание, на саму мою суть. Это был не грубый удар, а бесконечное методичное вдавливание. Как если бы погружали в океанскую бездну, и с каждой секундой толщина воды надо мной увеличивалась в геометрической прогрессии. Это давление стремилось не раздавить тело, а стереть личность. Оно шептало беззвучными голосами тысяч прошлых претендентов, чьи души, возможно, и вправду стали частью пыли башни: «Сдайся. Забудь. Ты — ничто. Твоё любопытство — мимолётный ветерок. Твоя жажда знаний — иллюзия. Стань частью тишины. Это проще. Это неизбежно».

Я закричал. Но звука не было. Давление выжало воздух из лёгких еще до того, как он мог стать звуковой волной. Кровь прилила к голове, в висках застучал яростный, животный ритм выживания. Но я не сдавался. Я не мог. Сдаться означало раствориться. Я сжал свою волю в кулак, в иглу, в точку. Я вспомнил не заклинания, что могли бы помочь мне выбраться. О нет. Я вспомнил шелест первой моей книги о магии. Вспомнил вкус пыли в библиотеке, когда рылся там в поисках обрывков истины. Вспомнил зуд любопытства, гнавший меня сюда. Это было моё. Моё ненасытное глупое самоубийственное «я». И я вцепился в него, как утопающий в щепку.

Я не сопротивлялся давлению. Это было бессмысленно. Вместо этого я… признал его. Принял его как данность, как новый закон этого места. И в этом принятии, в этой крошечной точке осознания нашлась малюсенькая опора. Я не плыл против течения. Я нашёл камень на дне реки и вцепился в него.

Гул усилился, превратившись в вибрацию, которая пронизывала каждую клетку тела. Сияющие линии на стенах-потолке-поле сферы заструились, и из них полились образы. Не картинки перед глазами. Они возникали прямо в сознании, замещая реальность.

Ледяная пустыня, где ветер состоял из осколков застывших заклинаний, режущих плоть и душу. Лабиринт из зеркал, в каждом из которых отражался я — но каждый отражённый я был другим: старым, молодым, могущественным, жалким, злобным, мудрым. И все они шептали, предлагая разные пути, разные истины, требуя выбрать одну — и навсегда потерять остальных.

Я проходил через эти видения не как наблюдатель, а как участник. Лёд резал меня. Зеркала пытались разорвать моё «я» на сотни конфликтующих осколков. Знание жгло мой разум. Но в основе всего оставалась та же самая, простая и глупая вещь: неутолимая потребность понять. Не обладать. Именно понять. Как устроен этот лёд? Что скрывается за зеркалами? Каков вкус этого жгучего знания?

Я не выбирал пути в лабиринте зеркал. Я смотрел в каждое отражение, признавал его как часть возможного «меня» и… шёл дальше, не принимая ни одного. Я хотел понять каждого из них. Каждую частичку своей души.

И внезапно всё исчезло.

Я стоял на твёрдом холодном полу вестибюля. Обычный пол. Обычные стены. Светящиеся линии пульсировали своим обычным мягким ровным светом. Гул стих. Давление исчезло. Воздух был неподвижен и тих.

Я дрожал мелкой неконтролируемой дрожью. С меня лился пот, одежда прилипла к телу. Во рту стоял привкус крови от прокушенной губы. Голова раскалывалась от чудовищной боли. Но я стоял. И я помнил. Помнил всё.

Передо мной из ниоткуда снова материализовался Кроу. Он выглядел точно так же. Но его алые глаза смотрели на меня иначе. Исчезла насмешка. Исчезла даже та леденящая бесстрастность. В них теперь горел ровный сосредоточенный невероятно интересующийся огонь.

Он долго молчал, изучая меня так, словно видел впервые. Видел не тело, а ту суть, которую только что подвергли чудовищным испытаниям.

— Любопытно, — наконец произнёс он. Его голос был тихим и задумчивым. — Ты не сопротивлялся. Ты… наблюдал. Даже когда это грозило тебе уничтожением. Ты не искал выхода из лабиринта. Ты искал его принцип. Ты не рвался к знанию. Ты искал суть.

Он сделал паузу.

— Ты не жаждешь силы, мальчик. Ты жаждешь понимания. Это… редкость. Очень большая редкость. Силу можно дать, можно отнять. Понимание… его можно лишь вырастить. Или убить в зародыше.

Он медленно обвёл взглядом свой вестибюль, сияющие линии, как будто впервые видя их сам.

— Я ослабил барьер не потому, что я стар, слаб или мёртв. Я сделал это специально. Чтобы пропустить сквозь него пыль и песок. Чтобы поймать… алмазную крошку. За долгие годы сюда пролезли многие. Сильные, хитрые, отчаянные. Они видели в башне добычу. В знаниях — оружие. Во мне — либо препятствие, либо источник благ. Они проходили проверку силой, хитростью, волей. И они либо умирали, либо… их хватало ненадолго. Их фундамент был кривым. Они искали не Истину. Они искали Преимущество.

Кроу вернул свой взгляд ко мне.

— Ты искал Истину. Даже не осознавая этого. Ты пришёл смотреть. И когда на тебя обрушилось невыносимое, ты продолжил смотреть и более того… понимать.

Он вновь замолчал, и тишина снова наполнила зал, но теперь она была другой — напряжённой, значимой.

— Меня зовут Кроу. То, что ты пережил — первая, самая простая из моих проверок. Она отсеивает тех, кто ищет лёгких путей. Ты её прошёл. Не так, как проходили другие. Иначе.

Он выпрямился, и в его сгорбленной фигуре внезапно появилась несгибаемая, царственная стать.

— Однажды у меня уже был один ученик, — сказал он, и в голосе прозвучала неисчерпаемая горечь. — Он был гениален. И он искал Силы. Это его и сгубило. С тех пор я зарёкся брать учеников. Но время шло, я подумал, что смогу ещё раз. Вот только ни один кандидат не подходил. Все они жаждут лишь силы и власти, и ничего более. Это ошибочный путь. Я уж было не надеялся на то, что мои поиски увенчаются успехом. И тут появился ты…

Кроу смотрел на меня, и его алые глаза, казалось, видели не только меня, но и того другого, и длинную череду неудач, и пыль веков.

— Я не беру учеников, Фауст. Но… я могу сделать исключение. Для того, кто смотрит в суть, а не на покровы. Для того, чьё любопытство сильнее страха смерти. Ученичество у меня — это не получение секретов. Это долгий мучительный путь. И только от тебя будет зависеть, как много ты сможешь почерпнуть с этого пути. Так что ответь мне на вопрос. Готов ли ты вступить на этот путь?

Я всё ещё дрожал. Голова гудела. Но внутри, в самой глубине, где раньше горел лишь нетерпеливый огонь жажды, теперь появилось что-то иное. Не пламя, а ровное холодное нерушимое свечение осознания. Я заглянул в бездну и не испугался. Нет, я понял, что хочу измерить её глубину. Даже если это займёт всю жизнь.

Я выпрямился, насколько позволяла усталость, и встретился взглядом с алыми очами архимага.

— Я пришёл за знаниями, — сказал я, и мой голос, хриплый и сломанный, звучал твёрже стали. — И я хочу научиться их видеть. Даже если то, что я увижу, окажется бездной. Даже если ответы окажутся страшнее любых вопросов.

Кроу медленно, почти незаметно кивнул. В уголке его рта, скрытого бородой, дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Не добрую. Не злую. Улыбку мастера, который наконец-то увидел в груде камней кусок руды, достойный долгой и кропотливой обработки.

— Тогда, ученик, — произнёс он, и слово прозвучало как приговор и как дар, — Мы начинаем. Я обучу тебя тому, что обязан знать каждый маг. Со временем ты узнаешь те тайны, которые, возможно, сам бы не хотел знать. Но ты сделал свой выбор, и тебе с ним теперь жить…