Паутина магии 2. Ученик чудовища

Глава 12

Год. Целый год, пролетел тихо и размеренно. Время здесь, в башне Кроу, будто приобрело иную плотность. Оно пролетело совсем незаметно, словно вода утекала сквозь пальцы. Теория, практика… Я занимался всем, что могло сделать меня лучше. Я многое испытал. Начиная с разочарования от собственных ошибок и вплоть сладкого восторга от открытий. Башня перестала быть местом обучения. Она стала будто моей личной кузницей, где из нетерпеливого, жадного до чудес юноши медленно ковалось нечто иное. Полноценный маг.

Мои дни были строго разделены, но не по часам, а по внутренней необходимости. Утро принадлежало библиотеке. Всё доступное мне я не просто изучил — я крепко запер всё в памяти, выстраивая перекрёстные связи между, казалось бы, несвязанными дисциплинами. «Принципы трансмутации» вдруг проливали свет на слабые места в плетениях. «Дневники пленного сильфа» давали ключ к пониманию аэродинамики моих марионеток. Знание перестало быть набором фактов. Оно стало единым, живым организмом, и я учился в нём дышать.

Послеполуденные часы уходили на артефакторику. Это была самая трудная, самая медитативная практика. Мне ещё далеко было до идеала, но прогресс был. Я научился слушать. Слушать тихую песню древесины, вспоминающей лес; сдержанный гул металла, помнящего жар плавильной печи; безмолвную мудрость камня, хранящего отпечаток древнего моря. И благодаря этому получилось лучше понимать, какое плетение лучше внедрится в тот камешек, а не другой. Материал, если я находил верные, созвучные ему ноты в магическом узоре, принимал его куда охотнее. Мои творения были пока далеки от шедевров Кроу, но они работали!

Вечера были временем марионеток и боевой магии. Не счесть сколько синяков, царапин и ожогов я получил за это время. Но оно того однозначно стоило. Я получил столь необходимый опыт в сражении с магами и смог доработать свои плетения. Ну и, разумеется, изучил новые.

А потом наступала ночь, и я, часто пренебрегая сном, возвращался к книгам или своим записям, охваченный холодным пламенем одержимости. Я был фанатиком магии. И знал это, принимая себя таким какой я есть. Это была моя природа, моя стихия — жажда понять, разобрать, собрать заново, улучшить.

И вот, в один из таких дней, когда осеннее солнце окрашивало каменные полы башни, ритм был нарушен. Кроу вошёл в лабораторию, где я в этот момент дорабатывал одно из своих плетений, пытаясь улучшить его. Он не сказал ни слова, просто стоял и наблюдал, как мои нити, тонкие как паутина, плетут магические контуры, создавая новое творение.

Разумеется, я сразу заметил его, когда он приблизился. Попробуй не заметь, когда он сам вдалбливал в меня необходимость постоянно быть настороже. Наказания за невнимательность мне не понравились… И я усвоил урок на собственной шкуре. Но даже так, лишь замкнув нити плетения я, наконец, обернулся к нему.

— Ты стал аккуратнее, — довольно произнёс архимаг. — На удивление, взрывов стало куда меньше, чем раньше. Но они всё же случаются…

— Иначе никак, — с улыбкой пожал я плечами. — Магия — всегда риск.

— Верно, — кивнул Кроу. — Однако, нельзя зацикливаться только на теории. Про практику тоже нельзя забывать. Пойдём. Сегодня у тебя экзамен.

Слово «экзамен» прозвучало так, что по спине пробежали мурашки. Не «тренировка», не «практика». Именно «экзамен». Его я совсем не ждал.

В зале куда мы пришли, по краям круга-барьера уже ждали четыре знакомые фигуры. Вот только выглядели они в этот раз уж больно напряжённо.

Сильф. Дух воздуха в облике бледной девы со стрекозиными крыльями. Они трепетали с частотой, болезненной для слуха, создавая вокруг неё зыбкий, невидимый ореол искажённого воздуха. Гном. Дух земли — низкорослый, широченный в плечах гуманоид из живого песчаника, испещрённого сланцевыми прожилками. Он стоял неподвижно, и казалось, будто он врастает в пол, становясь его частью. Саламандра. Дух огня — ящероподобное, гибкое существо в алой, раскалённой чешуе. Воздух над ней дрожал от жара, и от неё исходил сухой, трескучий звук, будто тлеют угли. Ундина. Дух воды — синевласая женщина с хвостом, парившая в лёгком тумане. Капли конденсата появлялись и исчезали в воздухе вокруг неё, сверкая холодным блеском.

Четыре стихии. Четыре аватара этих стихий, обладающие не только силой, но и интеллектом, и способностью к тактике. Кроу не сводил с меня своего острого, изучающего взгляда.

— Десять минут в кругу, — сказал он просто. — Они будут атаковать. Ты — выживать. Можно использовать всё.

Я с лёгкой опаской вышел в центр комнаты.

— Сильф, мы же столько времени провели вместе. Уже совсем друзья. Ты же будешь со мной помягче? — нервно улыбнулся я, смотря на немного непривычные лица элементалей.

— Прости Фауст, но приказ господина был однозначным. Не сдерживаться и не жалеть тебя, — с печальной улыбкой произнесла Сильф.

И тут я понял как попал…

— Начали, — резко прозвучал голос архимага.

Круг вспыхнул, отсекая мир. И мир взорвался.

Атаки были не хаотичны. Эта четвёрка работала словно единый оркестр. Вот первый жест Ундины, и с потолка обрушилась не вода, а ледяная пыль, слепящая и режущая лёгкие. В тот же миг Сильф исчезла, растворившись в воздухе, а её удар пришёл не с фронта, а снизу. Резкий восходящий вихрь, рвущийся подбросить меня в воздух, на растерзание. Я едва успел защититься, создав под ногами упругую пластину из спрессованного воздуха, но потерял долю секунды. Этого хватило Гному. Он не стал швырять камни. Он призвал их из самого пола — острые сталактиты вздыбились у меня под ногами там, где я должен был приземлиться после отскока. Я изменил траекторию в воздухе, оттолкнув себя потоком ветра, и почувствовал, как раскалённый воздух опалил спину. Саламандра работала на опережение, предугадывая мои движения, выжигая пространство, куда я мог переместиться.

Это был не бой, а решение динамической головоломки под смертельным давлением. Каждое их действие было связано с другим. Ледяная пыль Ундины сковывала движение и создавала мириады сверкающих частиц, в которых Сильфа могла прятать свои невидимые лезвия-вихри. Гном не атаковал сам, а менял ландшафт, создавая для Саламандры идеальные «печи» — замкнутые пространства, где та могла сосредоточить жар. Они заставляли меня двигаться, тратить ману на защиту, загоняли в ловушки.

В ход пошли небольшие марионетки-змейки. Они устремились к Сильфе, дабы отвлечь её и нарушить контроль.

Далее я выпустил свои нити. Десятки нитей одновременно ринулись в бой, не хаотично, а по плану, который я только что и придумал. Большая же часть атаковали Гнома, вцепляясь в его каменную плоть и пытаясь приподнять его над полом, не давая ему менять рельеф. Оставшиеся мешали Ундине и Саламандре сосредоточиться на атаке, вынуждая уйти в защиту.

Это сработало. На несколько драгоценных секунд слаженность квартета дала сбой. Я использовал эту паузу для собственной выгоды. Создал ещё нити вокруг себя, вот только немного иного толка. Тончайшие, состоящие даже не из маны, а почти из чистого воздуха. Они сплетались вокруг меня даже не в щит, а сложный сенсорный кокон. Я перестал полагаться только на зрение и слух. Начал чувствовать: перепады давления, малейшие изменения влажности, вибрации камня, колебания температуры. Мир вокруг стал объёмным, тактильным, предсказуемым.

Когда Саламандра выдохнула очередной сгусток плазменного жара, я уже не уворачивался. Я накрыл его атаку воздушным коконом, перекрыв доступ кислорода к огню, что моментально погасило его. Когда Сильфа, отбившись от марионеток, метнула в меня сжатый, невидимый клин воздуха, я встретил его направленным встрeчным потоком, развернув клин и отправив его в сторону Гнома, заставив духа земли на миг пошатнуться.

Контроль над полем боя перешёл ко мне. Минимум своей силы, максимум — их же энергии, перенаправленной, обращённой против них самих или против союзников. Я стал дирижёром в их же оркестре, внося диссонанс в их слаженную симфонию разрушения.

Но они были духами. Их запас маны был явно больше моего. Там где они не сдерживались, мне приходилось максимально экономить. На восьмой минуте Ундина, казалось, потеряла терпение. Туман вокруг неё сгустился до состояния молочной стены, а затем рванул в мою сторону, создав вокруг меня водяную сферу, мгновенно сковывающей каждое движение. Гном замкнул сферу каменной скорлупой. Сильфа нагнетала давление внутри, а Саламандра принялась раскалять стенки. Прочнейшая ловушка и печь одновременно. А я ведь сам научил их этой комбинации…

Паника, острая и животная, кольнула в грудь. Но я задавил её. Мысли пронеслись с безумной скоростью. Ломать? Не хватит сил. Телепортироваться? Не владею. Осталось одно — найти слабое место в самой комбинации. Вода, земля, воздух, огонь. Их единство было их силой. Но и их слабостью.

Я не стал бить по стенам. Я сосредоточил остатки маны на одном невероятно сложном для меня сейчас плетении. Мой эксперимент. Я назвал это плетение: «резонансом». Оно не атаковало. Оно искажало. Я нашёл точку, где текучая, податливая магия воды Ундины встречалась с жёсткой, статичной магией земли Гнома. В эту точку и запустил своё плетение, активировав его…

Эффект был похож на удар по камертону. Каменная скорлупа затрещала, не от удара, а от внутреннего напряжения. Вода внутри забурлила, потеряв форму. Концентрация духов дрогнула. На мгновение. Но этого мгновения хватило. Я выстрелил в образовавшуюся брешь «воздушным тараном», вырвался наружу и откатился в сторону, едва стоя на ногах. Грудь разрывало от нехватки воздуха, мана была на дне, но я не сдался…

— Время! — голос Кроу прозвучал как гонг.

Духи тут же замерли, остановив свои атаки. В зале воцарилась тишина, нарушаемая только моим тяжёлым, хриплым дыханием. Я стоял, обливаясь потом, в потрёпанной, местами обгоревшей одежде, чувствуя каждую горящую от напряжения мышцу. Но внутри было лишь холодное, чистое удовлетворения. Я выдержал. Не просто выжил. Я справился.

Кроу медленно подошёл ко мне. Его взгляд был привычно изучающим и сканирующим.

— Тактические ошибки в начале: марионетки были брошены в лоб, без тонкого контроя, их эффективность была сильно снижена. Ты несколько раз попался на один и тот же шаблон — отвлечение Сильфой с последующей атакой земли. Твоя защита от первого комбинированного удара была груба и энергозатратна, — отчеканил он.

Он замолчал, давая словам впитаться. Я ждал продолжения разноса, глядя в пол.

— Однако, — и его голос изменился, в нём появились нотки, которые я слышал лишь пару раз за весь год, — после первых трёх минут ты перестроился. Перестал реагировать и начал предугадывать. Ты использовал среду и их же силу против них. Нити использовались весьма продуманно и эффективно. А тот финальный трюк с помощью которого ты выбрался из западни… Это было интересно. Я тебя такому не учил, — он покачал головой, и в уголке его глаза дрогнула что-то вроде уважения. — Ты использовал не голую мощь, а мозги. Увидел не четырех врагов, а одну систему. И нашёл точку, где её можно расшатать. Это, Фауст, и есть разница между тем, кто просто учит плетения, и тем, кто понимает магию.

Он положил тяжёлую руку мне на плечо. Жест был несвойственным ему, почти отеческим.

— За год ты проделал путь, на который у иных уходят десятилетия. Ты научился не только поглощать знания, но и применять их. Ты уже далеко не ремесленник. В тебе вызревает стратег. И это хорошо. Потому что мир за этими стенами опасен и ты должен уметь просчитывать все последствия своих действий.

Я выпрямился, пытаясь скрыть волну горячей благодарности и гордости, накатившую изнутри. Эти слова были высшей наградой.

— Это благодаря вашим урокам, учитель.

— Ерунда. Мои уроки — лишь направление, — отрезал он. — Дорогу прошёл ты. Иной на твоём месте не добился бы и десяти процентов от твоих успехов. Я рад, что выбрал именно тебя в свои ученики. Пока я ещё ни разу не оказался разочарован в этом выборе. Надеюсь, так продолжится и впредь. И теперь… — он отпустил моё плечо и повернулся к выходу, его фигура в свете магических светильников казалась особенно высокой и одинокой. — Теперь пришло время для следующего шага. Того, к которому все предыдущие были лишь подготовкой.

Мы вышли из тренировочного зала и поднялись в главную гостинную. Камин, как всегда, потрескивал, отбрасывая дрожащие тени на полки, уходящие ввысь. Кроу остановился перед ним, задумавшись.

— Башня — прекрасная колыбель, — заговорил он, глядя в огонь. — Но рано или поздно из колыбели нужно выбраться. Теория, лабораторные опыты, контролируемые спарринги… они закаляют ум, но не душу. Настоящая магия, её суть и её цена, познаётся не здесь. Она познаётся там, где правила пишутся не мной, а самой жизнью. Где последствия окончательны. Где цена ошибки измеряется не только синяками.

Он повернулся ко мне. Его глаза, обычно острые и насмешливые, сейчас были глубокими, как колодцы, полными невысказанного опыта.

— Ты созрел для такого опыта, Фауст. Я вижу это. В твоих глазах уже нет слепого восторга новичка. Есть холодный, аналитический блеск. Есть воля. И есть, что важнее всего, ответственность за свои действия. Ты готов выйти за пределы этих стен и столкнуться с настоящим противником без моего пригляда.

Он сделал паузу, дав мне осознать вес его слов.

— Поэтому у меня для тебя есть задание. Так ты сможешь проверить полученные знания на практике в реальной жизни.

— Я готов, — твёрдо посмотрел ему прямо глаза.

— Отлично. Я в тебе не сомневался. Подробности я сообщу тебе позже. Сперва тебе нужно привести себя в порядок и залечить повреждения, — продолжил Кроу. — Сейчас тебе нужно знать лишь это: через три дня ты покидаешь башню. Возьми с собой всё, что считаешь нужным: марионеток, артефакты, книги из разрешённых разделов. Это будет лишь твой выбор. Потому что рассчитывать ты сможешь только на себя и на то, что унесёшь на спине.

Он подошёл ближе, и его голос опустился до сухого, металлического шёпота.

— Три дня, Фауст. У тебя есть три дня. Используй их с умом.

И, не добавив больше ни слова, он развернулся и растворился в тёмном проёме коридора, ведущего в глубины башни.

Я остался один. Тишина гостинной, обычно такая уютная, теперь висела тяжёлым, звенящим пологом. Пламя в камине потрескивало, отбрасывая на стены танцующие тени.

Я посмотрел на свои руки — покрытые тонкими шрамами от ожогов и порезов, с мозолями от тренировок. Я справился! Прошёл этот экзамен и готов двигаться дальше.

Всего несколько дней. А потом — шаг за порог. В знакомый мне мир, где магия не подчиняется чётким схемам учебников, где опасность не имеет уровня сложности, а последствия не стираются по мановению руки учителя.

Я давно не видел внешний мир и вот настала пора нам встретиться вновь. Кто знает, что придумает старик на этот раз. Но я пройду любое испытание, ради того чтобы стать сильнее. Я буду готов!