Узы

Глава 18

Аннализа

Мои руки крепко сцеплены перед собой, подняты, чтобы не нарушить стерильность, пока Колт даёт команде инструкции по операции.

Когда он объявляет, что сегодня веду я, в животе снова взлетают бабочки. Наверное, потому что это моя первая самостоятельная операция. Только из-за этого. Уж точно не из-за того, что весь день мой уровень сахара оставался в идеальном диапазоне, потому что Колт незаметно подсовывал мне конфеты каждый раз, когда показатели начинали падать ниже сотни.

И уж точно не из-за его низкого, чуть хриплого голоса, который раздаётся по всей стерильной операционной, расставляя всех по местам и проводя проверку перед началом. И не из-за того, как он случайно задевает меня, когда мы становимся рядом.

И уж совсем не из-за его взгляда — тёплого, почти ободряющего, словно лёгкое объятие.

Руки не дрожат, когда я делаю первый разрез. Вставляю лапароскоп и, как только камера выведена в нужное положение, передаю управление Колту.

На меня накатывает странное спокойствие, почти как лёгкий сон. Я уверена в своих движениях и безмерно благодарна за этот шанс. Из-за этого ещё труднее подавить чувство, которое я всё это время старалась игнорировать.

— Музыка? — его тихий, но глубокий голос проникает сквозь кожу, и мелкие волоски на шее встают дыбом.

Мы так близко во время аппендэктомии, что стоит мне повернуться и я почти могу спрятаться у него под рукой. А как часто я об этом думала…

Я киваю, не отвлекаясь от работы.

Слышу, как Колт обращается к медсестре.

— Тот другой плейлист.

Я уже готова подшутить и спросить, наконец-то ли он решил сменить свои злые гитарные рифы на что-то другое, но не успеваю.

Из динамиков льётся знакомая электрическая мелодия — моя любимая песня Survivor.

Мои движения замирают. Я смотрю на зелёные простыни перед собой дольше, чем следовало, и медленно поворачиваю голову к Колту. Сначала вижу его широкую грудь, потом поднимаю взгляд выше и встречаюсь с его тёмно-синими глазами.

Они словно пронзают меня, и на мгновение операционная перестаёт существовать.

— Ты же говорил, что никогда не включаешь Survivor в операционной, — едва выдыхаю я.

Морщинки у его глаз углубляются.

— Сейчас это твоя операционная, доктор Китон. Я тут всего лишь гость.

Моя операционная.

У меня перехватывает дыхание. Только не влюбляйся, думаю я. Не делай прощание ещё тяжелее, чем оно будет.

— Приступите, доктор Китон?

Голос Колта возвращает меня в реальность, и я, наконец, отрываюсь от его взгляда. Оглядываюсь на команду, все с любопытством следят за нами.

Я выпрямляюсь, возвращаюсь к работе и киваю.

— Да, доктор Эндрюс.

Слушаю музыку, позволяю словам и мелодии впитаться в кровь, унять дрожь.

С инструментами на месте мы наполняем брюшную полость газом, чтобы создать пространство для работы. Мышечная память включается: я беру щипцы и осторожно отодвигаю петли кишечника. Мы с Колтом следим за изображением на экране, пока я создаю окно и ставлю ряд скобок на основание аппендикса.

Двигаясь дальше к брыжейке, чтобы перекрыть кровоснабжение, я нажимаю на устройство и оно даёт осечку.

На экране вспыхивает красное пятно.

Кровь стынет в жилах. Руки застывают. В голове пустота. Красный цвет заполняет всё, и я представляю, как сосуд пульсирует, выливая кровь в брюшную полость. Как показатели на мониторе падают. Я теряю связь с реальностью.

Колт смотрит на меня. Его движения спокойны, выражение нейтрально. Он ждёт.

Желудок скручивает, тошнота подступает к горлу. Я отпускаю инструменты, готовая уступить место, но его голос пронзает мои мысли:

— У вас кровотечение, доктор Китон. Ваши действия?

Я замираю. В голове пустота. Секунды бегут, и я обвожу взглядом команду, ища подтверждения моей панике, но вижу только рабочие лица. Снова смотрю на Колта, умоляю его перехватить инициативу, но он не двигается.

— Доктор Китон, — его голос звучит громче. — Соберитесь. Решайте задачу.

Задачу.

Перед глазами всплывают картинки из учебника анатомии. Аппендикс, брыжейка, сосуды. Я вижу артерию, которую задела. Вариантов немного: поставить клипсу или прижечь.

— Коагуляция, — хриплю я, прочищая горло и снова беря инструменты. — Прижечь.

Мы работаем синхронно. Я держу кровоточащий сосуд, Колт подстраховывает. Я ввожу коагулятор и прижигаю. Минуты тянутся вечностью, прежде чем кровотечение останавливается.

Когда всё стихает и на экране виднеется только след от работы, меня охватывает жар смущения.

— Чисто. Продолжайте, — спокойно говорит Колт.

Я завершаю удаление аппендикса и очищаю полость, осторожно осматриваю всё ещё раз. Взгляд на анестезиолога — показатели стабильны. Только тогда позволяю себе выдохнуть и начинаю закрывать разрез.

Включается верхний свет, и Колт отходит от стола. Команда работает тихо, слаженно, но мне кажется, что сегодня тишина другая.

Я знаю: отец услышит об этом.

Колт снимает халат, перчатки, маску и уходит к мойке.

Я следую за ним, снимаю всё и встаю рядом. Вода жжёт кожу, но я не отрываюсь от струи, пытаясь смыть напряжение. Колт уже вытирает руки, когда я только начинаю намыливать. Его взгляд — на мне.

Я смотрю только на мыльную пену, скребу пальцы до боли, стараясь не встречаться глазами.

— Оформи назначения после операции и проводи пациента в отделение. Я буду в кабинете.

Я киваю, глотая комок в горле.

Колт задерживается ещё на секунду, видит, что слов у меня нет, и тихо выдыхает. Уходит, оставляя меня одну в моём поражении.