В погоне за Смертью

Глава 12

Я остановился и начал осматриваться – голос разносился с левой стороны дороги. Судя по всему, головорезы засели с обоих сторон дороги. Вполне разумная тактика.

Стоящие напротив меня разбойники, услышав голос из леса, растерянно переглядывались между собой и пожимали плечами.

— Ледяной пёс! Ты ли это?! – снова раздалось из леса, а уже через несколько секунд оттуда вышел подозрительно знакомый человек.

Пресвятая Дева Мария! Это же Франсуа́ Муре́ньо! Один из лучших лучников моего отряда. Господи! А какие похлёбки делал Франсуа́! Этот человек, казалось, в любой местности мог найти травки, которые любую баланду делали если не вкусной, то хотя бы съедобной!

— Твою мать! Франсуа́! – всё ещё недоверчиво воскликнул я.

Какого дьявола он здесь забыл? Неужели присоединился к этим разбойникам? А где тогда остальной мой отряд?

— Шип, ты знаешь его? – недовольно пробурчал “вожак”, которого такой внезапный поворот совсем не обрадовал. Только-только он надеялся прирезать этого наглого харца, как оказалось, что это чей-то знакомый.

— Конечно, знаю! Это наш бывший командир! – радостно ответил Франсуа, который в это время подходил к дороге.

Сколько я его помню в нём всегда бурлила жизнь. Сколько битв и войн мы прошли вместе просто не счесть. Русые волосы и голубые глаза, такое необычное сочетание для жителя Френцезии, королевства, которое было одним из исторических противников моей родины. Как иронично, что именно он был одним из первых кто встал под моё командование.

Вечная улыбка редко когда покидала его губы, обнажая ряд правильных и даже неплохо сохранившихся зубов. За исключением отсутствующего правого клыка.

Воспоминания вихрем пронеслись через меня:

Я даже помню, как это было. Во время штурма замка Мортис, уже на крепостной стене, Франсуа получил удар навершием в челюсть и пусть шлем и сберёг ему лицо, но всё же отколол большую часть зуба. Ох, сколько он потом с ним мучался, отчаянно пытаясь сберечь хотя бы то, что осталось, но всё было тщетно. Тот начал быстро чернеть и гнить, и нам пришлось едва ли не всем отрядом его вырывать изо рта Франсуа, пока тот сам не сгубил себя своим упрямством.

Надо ли говорить, что после этого: мы жрали отвратительное хрючево дольше месяца? Даже забавно. Как тогда самой большой проблемой в жизни воспринималась обида на тебя повара.

Хорошие были деньки. Были…

— Что с тобой случилось, Рикардо? – вывел меня из транса вопрос бывшего подчинённого.

Чёрт! Не хватало ещё прямо сейчас провалиться в очередное видение! Надо держать себя в руках!

— О чём это ты? – я знал, что он имеет в виду, но мне нужно было выиграть побольше времени, чтобы определиться, что теперь делать.

Меньше минуты назад, я бы без всяких колебаний нарезал на лоскуты любого, кто встал у меня с Алисией на пути. Но сейчас сомнения начали терзать мой разум. Что если среди этих головорезов есть ещё мои люди?

— Ты пропал прямо перед битвой. Рау́ль сказал, что ты скорее всего сбежал с какой-то деревенской девкой, - я выругался про себя от упоминания этого имени. – Я ему, конечно, не поверил, но факты говорили сами за себя – нам идти в бой, а ты исчез, не сказав ни слова.

Надо отдать должное Шипу – тот начал с по-настоящему важных, с точки зрения боевого товарища, вопросов – о моём исчезновении прямо перед битвой, а не о цвете моей кожи.

Твою мать!

Могу представить, что было в головах у остальных! Я сам затащил их в ту дыру, а потом внезапно исчез! Ещё эта сука Рау́ль! Я даже тихо зарычал про себя от злости! Мразота! Надо было его прирезать ещё давно, но нет же! У меня же есть принципы! Я же не подниму руку на боевого товарища без необходимости!

Проклятый Родриго! Зачем было вбивать в голову рыцарские принципы тому, кто в итоге никогда не станет полноценным рыцарем?! Более того – тому на чьё воспитания ты сам плюнешь через несколько лет?

Дурацкое воспитание и желание доказать семье, что ты чего-то стоишь, вместе порождали только проблемы: я так и не смог стать в полной мере беспринципным наёмником. С каждым годом, проведенным с мечом в руках, с каждым годом с измазанными по локоть руками в крови, мои принципы уходили от меня. Забывались, преображались, выкидывались за ненадобностью. Но было и то, что не выжечь из меня даже калёным железом, вбитое рукой отца в разы крепче, чем любые знание по географии от Сэра Альгуеро. То, что было для меня последним оплотом уважения к самому себе, последней ниточкой, что оставляла мне надежду, что старый Рикардо Конхеладо по-прежнему заслуживает жизни.

Мои товарищи. Те, кто прошёл со мной огонь и воду. Кто спасал мою жизнь и чьи жизни спасал я. Люди, за которых я был готов умереть.

Может быть, это были не самые достойные люди, но это были мои люди.

Даже такие как Рау́ль! Чёртов Рау́ль!

************

Судя по его быстрой и однозначной реакции на моё исчезновение: если не он отравил меня собственными руками, то точно был в курсе того, что это готовится. Ещё пару недель назад я бы никогда не поверил, что тот решится на такой шаг, но…

Смерть меняет людей.

Что же, как говорит Кита – отрицать реальность бессмысленно - тот добился своего, а я поплатился за свою беспечность.

— Меня отравили, - ответил я Шипу, возвращаясь в реальность, - едва выжил.

Или не выжил.

— Понятно. Хороший должен был быть яд, чтобы отравить самого Ледяного пса! Это от этого? – спросил Франсуа указывая на моё лицо, имея в виду кожу.

Кривая болезненная ухмылка появилась на моём лице: вот как я должен себя чувствовать, когда приходится врать в лицо боевому товарищу? Более того, если кто-то и был близок к тому, чтобы быть моим другом, то это был именно Франсуа́ Муре́ньо.

Этот странный весельчак с северных окраин Френцезии.

— Кто его знает, что там была за отрава? - уклончиво ответил я в лучшей френцезской традиции – вопросом на вопрос.

Не хочу врать, пока есть возможность.

— Ну, бывает! – весело ответил Шип, и хлопнул меня по плечу. – Главное, что ты живой! Мужики! Выходите! Тут свои!

Последние слова были для засевших в засаде головорезов.

И всего через несколько секунд, ещё четыре человека вышли из леса и начали спускаться по склону к дороге.

— Когда они все окажутся внизу – перебей всех! – жадно прошептал Кита.

— Я не собираюсь убивать своего единственного друга! – гневно прошипел я в ответ, так чтобы никто меня не услышал, кроме меча.

— Этот трус твой кореш? – Франсуа кивнул на спрятавшегося за телегой и дрожащего от ужаса Хайнриха.

— Конечно, нет! – демонстративно фыркнул я. – Просто подбрасывал меня до Мистафа.

Конечно, у меня не было такого пренебрежительного отношения к торговцу, но в данный момент любая демонстрация привязанности – слабость. Муреньо не самый плохой человек, но всё же – он такой же убийца, как и я.

— Ты обещал мне: убить первых кто встанет у нас на пути!

— Они ещё не встали у нас на пути!

— Даже, если среди них есть твои товарищи, это не отменяет того, что теперь они простые головорезы Не достойные жалости!

— Заткнись!

— Это хорошо! Значит не будешь возражать, если мы перережем ему глотку! – расплылся в улыбке Шип, немного удивлённый тем, что я что-то бурчу себе под нос.

(Тем временем за телегой)

Услышав слова головореза, ноги Хайнриха задрожали, а сам он, казалось, был готов упасть в обморок от ужаса.

Ему перережут глотку!

Чёртов харец! Будь проклят он и весь их паршивый род! Как он сразу не догадался, что он всего лишь часть этой шайки?! А теперь там стоит и нагло обсуждает, как убить доверившегося ему человека!

Какая мразь!

Алисия молча лежала в телеге под покрывалом. Она слышала весь разговор, но была уверена, что Господин просто заговаривает разбойникам зубы, что он никогда их не предаст.

— Алисия, - раздался в её голове голос меча.

— Да, Тави? – прошептала она в ответ.

— Хайнриху угрожает опасность. Ты же не хочешь, чтобы он погиб?

— Не хочу!

— Обещай, что ничего не скажешь Рикардо и я помогу тебе спасти Хайнриха!

— Обещаю!

— Тогда слушай…

Слушая увещевания клинка, девочка поползла вдоль рядов с кувшинами, не вылезая из-под покрывала, пока не достигла противоположного борта телеги, за которым как раз и спрятался Хайнрих.

Сердце торговца билось с бешенной скоростью, а по лбу катились капли пота, он так и замер, обдумывая, что делать дальше, пока не услышал голос Алисии.

— Хайнрих! – прошептала девочка. – Хайнрих!

— Маленькая Госпожа? – нервно прошептал мужик.

Он хорошо запомнил слова Рикардо и неукоснительно соблюдал их иерархию, где у девочки было положение выше, чем у него. В конце концов – немного потерпеть, и он свободен. Как опытный торговец он умеет приспосабливаться к любым условиям.

— Залезай в телегу!

— Господин запретил это делать!

— А я приказываю тебе это сделать сейчас!

— Он сказал, что убьёт меня!

— А если ты этого не сделаешь, тебя сейчас убьют разбойники!

— Господин меня распотрошит!

— Я защищу тебя!

В другой ситуации Хайнрих бы рассмеялся – как его защитит семилетняя девочка от взрослого харца? Что за бред! Но вся его жизнь последние дни один сплошной бред, а то, что Господин заботится о девочке было видно даже не вооружённым глазом. Хоть тот и старался этого не показывать.

— Обещаете?

— Клянусь жизнью!

— Хорошо! Спасибо, Госпожа! Простите меня!

(На дороге около Франсуа)

Впрочем, Шипу было не важно, что там бурчит Рикардо, - последнее, что ему сейчас хотелось это вступать в конфликт со своим пусть и бывшим, но всё же командиром. Тем более, что ему начинало казаться, что может быть удастся уговорить Рикардо вступить к ним в шайку. Уже не на позиции вожака, само собой, ведь это место уверенно занял Рауль. Но если удастся уговорить Пса отказаться от притязаний на место главаря, то может быть даже Кривой примет его обратно.

— Буду. Он нужен мне, чтобы довести меня до Мистафа, - жёстко отрезал я.

— Нахрена тебе в крепость? – удивлённо спросил Франсуа. – Конрад пал, Рикардо. Как и большая часть его гвардии, вместе с армией.

Это я уже и так знал.

— Знаю, я встретил по пути его гвардейцев. Вас искали, насколько я понял, - с усмешкой ответил я.

— Ха! Значит часть из них всё же уцелела! – хмыкнул Муреньо. – Я думал их всех превратили в зомбей, как и Конрада!

А вот этого я не знал! Что же там вообще произошло?!

— Конрада?

— Да. Видя, как его армия терпит поражение этот маразматик, решил отсечь голову войску нежити, и вместе со своей гвардией пошёл на прорыв, прямо к Сандро! – несмотря на, казалось бы, весёлый и даже насмешливый тон, было видно, что это были не самые приятные воспоминания, и дальше я понял почему:

Армия нежити оказалась значительно многочисленнее и сильнее, чем они себе представляли – десятки тысяч мертвецов в полном обмундировании, без проблем сначала выдержали тучи стрел, а потом удары святой и боевой магии. Следом за этим пошли фланговые удары конницы. В первом же ударе погиб тот самый Граф Морген, который и был настоящий владельцем Алисии, как я и предполагал.

В целом сражение разворачивалось крайне паршиво для живых. Не помогли даже десятки священников и парочка магов, которых притащил Конрад. То ли Священный Капитул дал маху пожалев выделить больше святош, то ли святая магия вообще не сильно разила нежить, но ясно было одно – мертвецы побеждали.

Тогда Конрад и решился на отчаянный шаг – взяв с собой почти всю конную гвардию, тот обойдя с фланга организовал прорыв. Великолепные лошади, лучшие всадники в самой превосходной зачарованной броне сделали своё дело – пробились вплоть до самого Сандро. В битве с которым и погиб сам Конрад.

Только погиб ненадолго.

И уже через пару минут, над полем боя взвились штандарты гвардии Конрада. Только держали их уже не живые, а мёртвые руки солдат. Верхом на своих уже мёртвых конях, они хлынули обратно, обращая в ужас оставшихся живых.

— Жуткие твари, скажу я тебе! – поморщился Шип. – Хоть на обычных мертвяков и не похожи были совсем. Чёрная кровь хлестала из ран, кожа потемнела, хм, прям как у тебя, - с небольшим сомнением добавил Франсуа.

— Ха! Может их тем же дерьмом Сандро траванул, что и вы меня? – усмехнулся я.

Муреньо рассмеялся.

— Да брось, Рикардо! Ты же не серьёзно!

— А кто ещё это мог быть, Франсуа? – я вот его веселья не разделял.

Меня отравили свои же люди.

Это очень злило.

— Ладно, ладно! Клянусь тебе, что это был точно не я, - бывший наёмник примирительно поднял руки. – Да и большинство наших, уверен об этом не знали.

— Возможно, - недовольно процедил я.

— Брось, Рикардо! Ты жив, и мы живы! Возвращайся к нам! – перешёл к сути Франсуа. – Как в старые добрые, конечно, не получится – сейчас командует Рауль, но я смогу его уговорить принять тебя.

Принять меня куда? В мой собственный отряд? Что он несёт? Он серьезно рассчитывает, что снова буду биться с теми, кто меня предал? А с другой стороны – какая альтернатива? Головорезы не блещут умом, они могут и не прочухать, что я мертвец.

— К нам это куда? – на всякий случай решил спросить я.

— В шайку, конечно! – как само собой разумеющееся ответил Франсуа.

Готов ли я действительно настолько опуститься, чтобы заняться разбоем? Может это и есть моя судьба? Вечное падение. Дом, семья, жизнь – всё было потеряно. Бездарно потеряно.

— И долго вы планируете этим заниматься?

Я не добился ничего о чём мечтал.

— Пока нежить не придет, а потом на новое место.

Осталось ли от меня хоть что-то?

— И всё то же – разбой?

Может это вариант начать новую жизнь? Бездарную, бесчестную, но новую? В данный момент так хотелось просто довериться старому боевому товарищу и не думать ни о чём. Но разве не это и привело меня сюда?

— Конечно! А какие варианты? Конрада нет, королевства будут сыпаться и дальше, а мёртвым наёмники не нужны.

Да что такого увидели в твой битве все, что настолько пали духом? Неужели вид покойного Конрада настолько сломил их волю?

На того же Вольфганга было не взглянуть без жалости. Видно было, что тот держался только за счёт морально-волевых. Но у других людей такой силы воли и воспитания не было – они просто сдались.

— Ну, не сдаваться же теперь! Хоть в солдаты записаться, Франсуа! Это же лучше, чем по лесам шляться! Хотя бы зарплата и кров! Может даже шанс остановить нежить!

— Ты меня прости, Рикардо, но я к мёртвым больше не сунусь! – покачал тот головой. – Из всего нашего отряда выжило всего пятеро! ПЯТЕРО!

Господи, помилуй! Из полсотни мечей! Что за мясорубка там была?!

— Как так-то? Никогда такого не было! – поражённо воскликнул я.

Мой отряд фактически перестал существовать.

— Рауль не командовал отход до последнего. Я не знаю почему. Может он верил в победу, а может просто считал, что не может проиграть в первом же сражении, - голос моего товарища был полон боли и скорби. Не я один потерял там много друзей. – А ты ведь его знаешь – если отступишь без команды и выживешь, то лучше было бы не выживать вообще.

Это правда. После наказаний Рауля дезертиры могли только мечтать о смерти.

— А после того, как мы обратились к представителям регента – они нас послали куда подальше! Они не заплатили ничего! Ни за павших, ни даже обещанного тебе за само сражение! Ни единой, мать его, монеты!

Такое иногда случалось в нашем деле, но редко – стоит один раз так обмануть с оплатой и слухи о том, что ты не платишь своим людям, разойдутся очень быстро. Ведь обделённые деньгами люди обычно очень красноречивы. И в будущем, если тебе ещё понадобятся наёмники, то к тебе уже никто не наймётся.

Я молчу про то, что те могут наняться к твоему сопернику за значительно меньшую сумму, так как сказать – “под гарантию” уплаты долгов обманщика. Мир тесен.

Впрочем, буду честен – сам я с таким никогда не сталкивался. Ведь обмануть меня – значило обмануть другого аристократа. Причем нюансы моего отношения с семьей были скрыты от посторонних, так что, о “кидке” меня, по логике нанимателей быстро бы узнала вся знать окрестных королевств, а от этого можно было не отмыться веками. У дворян очень хорошая память.

— Ты бы видел лицо Рауля! Тот рвал и метал! Мне казалось, он кого-нибудь задушит голыми руками!

— Что перекосило сильнее обычного? – не смог сдержаться от ехидного комментария я.

Благо передо мной стоял понимающий шутки человек.

— Ох! Ты бы видел как! – рассмеялся Франсуа.

Грустный смех – одной шуткой не перебить общее настроение.

— Прошло всего ничего, а я уже начал скучать по старым добрым денькам, - улыбнулись мы одновременно.

А может…?

Франсуа перевёл удивлённый взгляд на телегу.

— Эй! Слышь ты! Псина! Куда полез, твою мать!

Я посмотрел вслед за ним – Хайнрих как раз перелезал через бортик телеги. Только ноги торчали!

— Ах ты сука! Я же сказал тебе сидеть тихо! – на сей раз взбесился уже я.

Я же сказал ему сидеть за телегой! Предупреждал его не лезть в телегу! Если эта мразь привлечёт внимание головорезов к содержимому телеги…

— Пойдем достанем его из телеги, - хлопнул меня по плечу Франсуа, - если доставим Кривому новую игрушку, то будет больше шансов, что он примет тебя.

Мой бывший товарищ сделал шаг в сторону телеги, но тут его остановил возникший прямой перед ним меч. Мой меч.

Не опуская клинок, я сделал пару шагов назад, пока не оказался снова лицо к лицу с Франсуа.

— Я никого не подпущу к телеге, - жёстко ответил я.

Как бы я не был рад видеть товарища, как бы не был готов задуматься о том, чтобы снова присоединиться к своим людям, но причинить Алисии вред, я не позволю никому.

— Да брось, Рикардо! Сдался тебе этот мужик! – непонимающе воскликнул Шип. – Или… в телеге есть ещё что-то очень ценное?

Огонёк жадности мелькнул в его глазах, а язык непроизвольно облизал губы.

Ты всегда любил монеты, зараза!

— Ничего кроме нескольких кувшинов дрянного вина.

Чёртов Хайнрих! Сидел бы себе тихо, глядишь я бы и заболтал Франсуа!

— Никогда не поверю, что за пару кувшинов вина, ты готов убить друга, - ухмыльнулся Шип, доставая оружие. – Ты же благородный рыцарь, Рикардо! Разве человек с принципами поднимет руку на боевого товарища из-за пары кувшинов дрянного вина?

Длинная полоска стали зловеще блеснула перед лицом Франсуа. Он знал меня слишком хорошо!

— Не делай этого!

Тот лишь рассмеялся прямо мне в лицо.

— Нас девятеро, Рикардо. Отступи и я обо всём забуду.

Одумайся! Дурак!

— Сдалась тебе эта телега! – острие моего клинка указывало прямо в сердце другу. – Пара кувшинов того не стоит!

Я не терял надежды, что всё же получится решить дело миром.

— Пара кувшинов – пара хороших вечеров, - пожал плечам Шип. – К тому же ты забыл – я теперь не наёмник.

Второе уже походило на настоящую причину – даже если бы он хотел меня отпустить, его люди его не поймут, что уж говорить о Рауле.

Рядом с Муреньо встали те четверо, что изначально преграждали дорогу, остальные, вооружённые луками, немного отошли в сторону леса, и начали заходить с боков, чтобы было удобнее в меня стрелять, не боясь попасть в своих.

Много! Твою мать! Девять это много!

Я начал немного смещаться влево, стараясь хотя бы с правой парой стрелкой так сократить угол, чтобы им было тяжело попасть в меня.

— Ещё не поздно Франсуа! Я сам принесу тебе всё это проклятое вино, если дашь слово, что никто не подойдёт к телеге!

То, что я сейчас говорил было откровенной глупостью и демонстрацией отчаяния, но я всей душой цеплялся за надежду, что мне не придётся сражаться со своим другом.

— Брось оружие, Рикардо! Мы заберём телегу и отвезём её к Раулю. Если ты не солгал на счёт груза, то тебя, может быть, пощадят. По крайней мере я буду просить об этом.

Шип чувствовал себя абсолютно уверенно – рядом с ним ещё пятеро вооружённых человек, а на меня уже навелись четыре лучника.

— Не теряйте бдительности – даже в одиночку он очень опасен! – предупредил своих Франсуа, и головорезы молча кивнули – если их командир говорит такое, значит к человеку перед ними стоит отнестись со всей серьёзностью.

Я же в это время, продолжал медленно смещаться, и уже от двух правых стрелков меня отделяли спины части головорезов.

Одна часть меня так хотела согласиться на предложение Муреньо. Так хотела вернуться к товарищам. Может со временем, я бы даже смирился с судьбой разбойника, кто знает. Я ведь уже мертвец, разве может быть ещё хуже? Но если бы не одно “Но”. Одно маленькое, но очень важное “Но” – Алисия.

Я не могу отдать её в руки Рауля, уж слишком хорошо я его знаю. Если кто-то считал, что он жестоко и бесчеловечно относится к мужчинам, то ещё не видел, как он относится к женщинам…

Мне пришлось тряхнуть головой, чтобы отогнать неприятные мысли. Выхода нет. Я убью их всех. И даже Франсуа.

Сегодня я убью своего друга.