В погоне за Смертью

Глава 6

Пока перед одной частью сознания развёртывалась эта картина, другая воспринимала реальный мир.

Я недовольно потёр плечо, унимая боль от удара об дерево.

— Что с тобой? – взволнованно подал голос Кита.

— Не знаю. Я не понимаю, что происходит, - не стал пытаться таиться я, - что-то с моими глазами. Словно я разделился надвое и вижу одновременно и прошлое, и настоящее.

Это были очень странные ощущения, я одновременно чувствовал и думал в двух мирах: в одном я сейчас весело гонялся за братом, в другом же стоял и смотрел с пустоту ночи, сбитый с толку.

— Нам нужно быстрее возвращаться.

— Кита, ты знаешь, что со мной происходит?

Меч замешкался с ответом всего на пару секунд, но мне этого хватило чтобы понять – он что-то знает.

— Понятия не имею о чём ты говоришь! Но раздвоение сознания звучит опасно, особенно в таком месте. Нам лучше поскорее вернутся в лагерь! Ночной лес очень опасен! – начал тараторить клинок, ещё сильнее подтверждая мои подозрения.

— Кита, что ты знаешь?! – гневно прошипел я.

Но всё же двинулся в сторону лагеря. Благо найти путь по зарубкам было несложно.

— Ничего я не знаю! – настаивал на своём меч.

— Кита! Если ты продолжишь дальше отрицать, что знаешь, что со мной происходит, то клянусь своей кровью - если узнаю, что ты что-то знал, то я тебя тут же выкину!

— Тише! Тише! Не надо горячиться! – переполошился клинок, которому явно не прельщала мысль оказаться выкинутым в глубине какого-то леса и до скончания веков лежать покрытым грязью и пылью, пока он сам не рассыпется от старости.

— Китавидас! Говори сейчас же! – схватился я за рукоять, уже готовый избавиться от меча.

Уж лучше идти на врага с голыми руками, чем с предателем и лжецом в руках!

— Хорошо! Хорошо! – сдался меч. – Когда мы сражались вместе с Родриго против патриарха драконов, тот едва не погиб.

Кита, говорил медленно, словно подбирая слова.

— Что-то с ним случилось тогда. Он изменился. У него появились видения, как у тебя. Только в отличие от тебя, он видел не прошлое, а нечто другое.

У моего отца тоже были видения? Почему он никогда мне об этом не говорил? Почему я никогда этого не замечал?

— Кто-то ещё знал об этом?

— Откуда мне знать? Он избавился от меня сразу после того, как это началось! Бросил меня в самый тёмный угол вашей оружейной, и никогда больше не брал в руки! Почти двадцать лет в темноте и одиночестве, - жалобно произнёс меч.

— Что он видел, Кита? Что видел мой отец? – мой гнев начинал потихоньку спадать.

Может эта “смерть”, про которую говорил Кита сделала меня сердобольнее, а может быть то, что последние сутки меня истязали призраки прошлого, напоминая о собственных ошибках.

Да и будем честны – я провёл в изгнании всего восемь лет, и редко когда оставался один, так что, я даже близко не могу представить, что пережил меч за двадцать лет одиночества.

Тем не менее, ответ на свой вопрос я получить всё же хотел, тем более что пока мы спорили, и я шёл по лесу, моё воспоминание дошло до странного поведения отца.

Почему я этого не помню? Мариуса помню, и то, что случилось дальше помню, а вот такого поведения отца не помню. Неужели всё тогда было так очевидно, а я просто не обращал на это внимания? Разве мог я за почти двадцать лет ни разу обратить на такое внимание?

— Могу сказать только с его слов.

— Говори, - всё моё внимание было поглощено поведением Родриго.

— Он видел чужие смерти: кого-то убивали клинком, кто-то умирал от старости. Твоё отец видел разрушения: горящие дома и разрушенные крепости.

— И что это было?

Вот отец размахивает своим мечом прямо у меня перед носом. Вот я бегу от него за Мариусом.

— Я не знаю. После того, как я ему открылся, он не горел желанием со мной общаться.

— Но ты ведь мог слышать его мысли, как слышишь мои?

— Мог.

— О чём думал Родриго?

Кита молчал несколько минут, пока я, наконец, не решил его поторопить.

— Кита, передо мной мой отец только что едва не зарезал меня своим мечом, охваченный одним из этих видений. Что думал Родриго об этих видениях?

— Он считал, что видит будущее…

Лес всегда полон звуков – прямо хлопанье крыльев птицы, слева треск ветки. Когда ты идёшь полностью погружённый в себя, то легко не замечать такие мелкие звуки. Мелкие, но очень важные. Особенно, когда ты идёшь по ночному лесу один…

Я уверено отодвигаю куст, совершенно не боясь нашуметь, и тут справа раздаётся шорох листвы… Так, шорох? Какой-то слишком громкий шорох! Меня словно ударом молнии выбило из разговора с Китой.

Моё тело мгновенно замерло, а голова медленно повернулась на шум: в десятке метров от меня стоял здоровенный, до уровня моей груди, дикий кабан. От одного взгляда на него я нервно сглотнул – толстая и жёсткая щетина, злобная морда, покрытая шрамами и самое главное – клыки, размером едва не с мою руку!

Вот так вляпался!

А в этот момент в другом моём глазу, я как раз вылетел из-за куста, чтобы увидеть похожего, но значительно меньшего по размеру кабана, который как раз готовился насадить на клыки моего младшего брата…

***************

— Да! Да! Кровь! Много-много крови! – довольно пропел Кита.

Чёрт! Он звучал так довольно, что если бы у него были руки, я бы не удивился если бы он их сейчас потирал от предвкушения!

На секунду я подумал, что может быть - да ну его? Тихо развернутся и уйти? В конце концов – я же охотник на драконов, а не на кабанов, верно? Какая-то маленькая дикая свинья это даже не серьёзно! Мне подавай огромную огнедышащую ящерицу! На меньшее я не согласен!

Словно слыша мои мысли, дикий кабан повернул свою морду в мою сторону, и его глаза быстро начали наливаться кровью и злобой.

Проклятье! Заметил! Нельзя терять ни секунды!

Выжимая из своего тела все силы, я бросился вперёд, на ходу вынимая меч из ножен. Моя ноги едва ли не разъезжались на скользкой земле, но за счёт своей ловкости, мне удавалось сохранять равновесие.

Кабан, мгновенно распознав во мне угрозу злобно хрюкнул и устремился мне на встречу. Но когда мы оказались близко, я с ловкостью недоступной обычному человеку уклонился в право. Мой меч чёрной линией описал дугу. Лезвие глубоко врезалось в бок зверя, с силой которая, кажется, способна расколоть дерево. Прорезая плоть, клинок оставлял глубокие зарубки на толстых рёбрах кабана, который от резкой и сильной боли взвизгнул. На ночную траву полилась кровь. А вот чего я не видел, так это того, что едва ли не сразу к крови начал примешиваться гной, а края раны у зверя начали стремительно разлагаться.

По инерции кабан пролетел ещё метр, пока не врезался в ствол дерева. От силы удара крона того сильно покачнулась, а мне показалось, что я даже услышал лёгкий треск у основания ствола.

Полученная рана и удар лишь разъярили дикое животное, а погашенная инерция от удара, помогла ему быстрее развернуться. И вот прошло не больше пары секунд, а на меня снова несётся здоровенная туша, ведомая жаждой моей крови. Я попытался быстро встать, но не тут-то было: коварная скользкая земля разъехалась под моим ногам, и я едва не упал на неё плашмя.

Зверюга уже совсем рядом, явно намеренная насадить меня на свои клыки. Напрягая все свои мышцы, я отчаянно попытался успеть откатиться в право с пути разъярённого животного, но скользкая земля не позволила сделать это быстро… Левый клык твари распорол мою руку с той же лёгкостью, с которой мой собственный меч разрезал толстенную шкуру зверя.

В дополнение к крови и гною кабана, на землю полилась и моя кровь. Чёрная кровь. Её цвета, я, в пылу сражения, естественно, не заметил, в отличие от Киты. Но меч благоразумно молчал всё это сражение. Мне хватало того, что ситуацию у меня видит только один глаз, второй же только сбивает с толку картиной из прошлого. В котором у меня дела сейчас обстоят значительно хуже, чем здесь.

От сильной боли, я зарычал, а моё сердце ускорило свой бег, начав сильнее гонять мою кровь по телу. Боль и последующая за ней ярость даже немного согрели меня, сделав ещё быстрее и сильнее. Я рывком встал на ноги – правая кисть с трудом сгибалась, в двух руках меч я больше не подержу.

Дикий кабан тем временем опять развернулся и начал брать разгон. Рана на его боку стремительно разлагалась, доставляя животному адскую боль. Зверь зарычал от ярости.

Мой рык был ему достойным ответом. Я сорвался с места – раз я не могу бить двумя руками, мне надо добавить удару силы за счёт инерции. Ловко перескакивая с ноги на ногу, к моменту контакта, я набрал приличную скорость.

С невероятной даже для самого себя скоростью, я ушёл влево, направляя лезвие Киты прямо в правый край пасти кабана. Зачарованный клинок впился в тело зверя с нечеловеческой силой, едва ли не разрезая пополам тому пасть. Наши тела пролетали мимо друг друга, а Кита оставлял за собой глубокую рану. Которая тянулась от самой пасти, через шею и переднюю ногу, легко разрезая толстую щетину и мышцы, дальше вдоль тела. Сила удара была такой, что даже первая пара рёбер на сей раз не выдержала и сломалась прямо под лезвием Киты, а остальные получили гораздо более глубокие зарубки, чем в первый раз. Зверюга повалилась на землю.

На скорости я пролетел дальше, чем планировал, и даже не пытаясь остановиться руками (а то ещё не рассчитаю во тьме и сломаю себе единственную рабочую руку), сгруппировался как мог и покатился по земле. Окончательно потеряв скорость, только влетев какой-то куст. Легко отделался.

А вот про кабана такого сказать было нельзя: помимо передней ноги, лезвие Киты на излёте зацепило и правое бедро зверя. И теперь тот отчаянно пытался встать, но каждый раз правая часть тела подводила его, и он падал на землю, забрызгивая всё вокруг себя, уже начавшей гнить кровью. Разлагающиеся мышцы за секунды теряли свои функции.

Злобное животное медленно и мучительно умирало, не в силах ничего больше сделать.

***************

Картина в правом глазу же с самого начала была безрадостной: мало того, что в прошлом против кабана была всего лишь тринадцатилетняя версия меня, так ещё и вооружённая обычным луком, да кинжалом.

Увидев, как тот кабан готовится к разбегу, я побежал к Мариусу: маленький мальчик от испуга аж вжался в дерево не в силах ничего сделать.

— Забеги за дерево! Забеги за дерево! – кричал я на ходу.

Но впервые оказавшийся в такой ситуации ребёнок от страха ничего не мог сделать. Только ещё сильнее вжиматься в дерево. Его маленький и неопытный мозг видел только один выход – казаться как можно менее заметным.

Я выругался и потянулся за луком. После чего на ходу натянул тетиву и выстрелил: стрела ударилась о прочную щетину, не причинив зверю никакого вреда, лишь сильнее его разозлив. Я выругался ещё раз – надежда отвлечь его на себя не оправдалась, и теперь ещё более злая зверюга срывается в места и летит в сторону Мариуса.

От отчаяния я даже бросил в кабана лук, но тот его даже не заметил – тяжелое копыто, просто наступило на него, мгновенно сломав. Тем не менее – я был уже рядом с братом, но и кабан тоже. Животное уже было совсем рядом, но я успел подбежать к брату раньше него. И схватив того за руку, я дернул изо всех сил.

От неожиданности и боли Мариус даже вскрикнул – я дёрнул с такой силой, что вывихнул ему руку. В этот самый момент кабан влетел в дерево, а один из его клыков, всё же успел полоснуть брата по ноге. Оставив на той глубокую кровоточащую рану. Кровь мальчика окропила пожухлую листву.

Подхватив брата на руки, я понёсся к дереву напротив и попытался затолкать Мариуса повыше. Из-за вывихнутой мною руки, тот не мог нормально схватиться за ствол, чтобы подтянуться, так что силы его хвата хватало только чтобы, едва-едва удерживать его на стволе, а рана на ноге мешала использовать её как опору. В результате чего, подняться выше он не мог, и всё что ему оставалось – удерживаться на том уровне, на который я смог его поднять.

Кабан развернулся в нашу сторону и начал бить копытом по земле, готовясь к разгону. Мельком взглянул на едва держащегося брата, я понял, что, если зверь влетит в дерево – Мариус упадёт. Его слабые руки не выдержат такой тряски.

— ПАПА! ПАПА! – начал кричать мелкий, а по его щекам покатились слёзы боли и отчаяния.

Выругавшись, я отошёл от дерева в сторону, и начал громко кричать, привлекая внимание животного к себе. Мне нужно отвести его подальше от дерева с братом. Насколько это получится, так чтобы не попасть зверю на клыки.

— УБЛЮДОК, МАТЬ ТВОЮ, А НУ, ИДИ СЮДА, ГОВНО СОБАЧЬЕ, А?! СДУРУ РЕШИЛ КО МНЕ ЛЕЗТЬ, ТЫ?! – орал я во всю мощь своих лёгких, совершенно не контролируя свою речь, сопровождая каждое оскорбление брошенным камнем или просто веткой, которые лежали под ногами. Отчаяние и страх за брата настолько сильно накатили на меня, что я пытался привлечь внимание кабана, как только мог. – ЗАСРАНЕЦ ВОНЮЧИЙ, МАТЬ ТВОЮ, А?! НУ, ИДИ СЮДА, ПОПРОБУЙ…

Вряд ли зверь понимал, что я ему кричу, но, видимо, поток громких звуков, мельтешение и прилетающие иногда камни, всё же возымели свой эффект. Животное повернулось в мою сторону, а его глаза, казалось, ещё сильнее налились кровью.

Кабан понёсся в мою сторону, с неожиданной для него прытью. Я вздрогнул от ужаса и понимания, что явно недооценил скорость животного. И теперь у меня в запасе всего пара секунд, до того, как его клыки проткнут меня словно портняжное шило бок пьяницы.

Испуганно ойкнув, я побежал к другому дереву, подальше от того, на котором еле удерживался Мариус. Кабан стремительно летел за мной. И когда уже почти настиг меня… Я прыгнул изо всех сил, стараясь запрыгнуть на дерево повыше. Мои крепкие и ловкие, не в пример брату, руки крепко впились в кору дерева. А сам я уже думал попытаться подтянуться повыше, как…

Массивная туша зверя на полной скорости влетела в моё дерево. От удара его тряхнуло так, что на секунду, моя хватка не выдержала и я полностью повис в воздухе.

— ОТЕЦ! – во всю мощь своей глотки заорал я, отчаянно молясь, чтобы тот меня услышал.

Я с ужасом пытался снова ухватиться за ствол, но тот слишком далеко отклонился и только мои ногти едва скребли по коре.

Это конец! – пронеслась мысль в моей голове.

Но в этот момент, сильно отклонившийся ствол начал своё движение обратно, так заботливо подставляя свою шершавую поверхность под мои пальцы. Я впился в кору с такой силой, что мне даже на секунду показалось, что кончики моих пальцем погрузились прямо в неё. С такой силой я давил.

Выдох облегчения вырвался из моей груди, и на секунду мне показалось, что от радости и избытка чувств, я готов расплакаться. Но я рано радовался…

За моей спиной раздался жалобный крик – это руки Мариуса не выдержали и тот упал на землю. Кровь из его раны хлынула с новой силой. Может, если бы его рука не была вывихнута, он и смог бы удержаться на дереве, до прихода отца. Но ему было слишком сложно держаться, да и рана на ноге была глубокой, и силы стремительно покидали его маленькое тельце.

— МАРИУС! ЗАЛЕЗАЙ ОБРАТНО! ЖИВО! – крикнул я голосом полным ярости.

Глубоко внутри я не злился на брата, понимая, что тот делает всё, что может. Более того – истинным виновником того, что Мариус не может удержаться был на самом деле я сам, но разум не в силах обуздать такую эмоциональную бурю отвечал на слабость брата одним – ненавистью.

— Я пытаюсь! – маленькие ручки отчаянно скребли по коре, но у мальчика просто не хватало сил, даже чтобы зацепиться за ствол. Не говоря уже о том, чтобы подтянуть своё тело вниз.

— ЖИВО! – сознание отказывалось признавать реальность.

В этот момент я впервые почувствовал, как моя кровь начала разогреваться. Сердце стучало всё быстрее, отбивая какой-то бешенный ритм, разнося по моим венам тёплую кровь. Волшебную кровь, переполненную силой, скоростью и… яростью!

На крики и слёзы Мариуса отреагировал не только я, но и кабан – опять переключив внимание на беспомощного мальчика.

— Маленький ублюдок! Сначала ввязал меня в это дерьмо, а теперь хочешь повесить на меня свою смерть?! – прорычал я, всё сильнее теряя контроль над собой. Из правого уголка моих губ, показалась блестящая на солнце маленькая струйка слюны…

Кабан тем временем готовил к новому рывку – какая поразительно выносливая тварь!

Мы одновременно издали яростный рык и понеслись к Мариусу. Зверь начал разбег, глубоко вскапывая копытами землю. Я же – немного перевернулся, удерживаясь руками за ствол, и уперевшись в него ногами, оттолкнулся от дерева, “выстрелив” собой, словно из лука.

Несмотря на силу и скорость, с которой я полетел, на ноги я приземлился ловко. И совершенно не сбавляя темпа, понёсся с кабаном наперегонки в сторону брата.

— Удавлю собственными руками! – разбрызгивая слюну вокруг, рыкнул я. И посмотрев в наполненные кровью глаза твари, добавил. – ОН МОЙ!

Зверь, естественно, не обратил никакого внимания на мои рычания. Его цель была прямо перед ним – ещё несколько метров, и он насадит на клыки этого назойливого человека!

Сердце стучало словно сотня наковален в кузнице Дьявола, напитывая всё тело горячей кровью.

Я не успеваю! – внезапно понял я. В этот раз - точно не успею выдернуть Мариуса, чтобы потом с ним разобраться самому!

Рык полный ненависти снова вырвался из моего рта.

В паре метров от цели, разрывая собственные мышцы, я снова сделал отчаянный прыжок вперёд – только так, я мог надеяться перехватить брата. Мышечная ткань рвалась, причиняя адскую боль и ещё надолго после этого выводя моё тело из строя. Но вот я лечу, словно стрела, опережая бешенное животное.

В миг пикового напряжения, время вокруг меня словно замерло. И я смог в деталях рассмотреть всё, что происходит вокруг. Вот бешенное животное бежит изо всех сил. Из-под его копыт летят целые куски земли, крошечные венки в глазах полопались от напряжения, придав глазам кроваво-красный цвет. Изо рта твари идёт пена вперемешку с слюнями…

А вот впереди мой братик: его маленькие ручки отчаянно пытаются зацепиться за шершавую кору. Кожа на пальцах стёрта в кровь, но он отчаянно борется с собой. Он ещё слишком мал, чтобы полностью ощутить силу нашей крови. Слишком мал, чтобы понять, что нужно делать, чтобы спасти свою жизнь. Слишком мал…СЛИШКОМ МАЛ!

Этот момент прозрения, был настолько опустошающим и внезапным, что словно гигантским молотом выбил из меня гнилой гвоздь ярости.

Я снова начал трезво мыслить.

Жажда крови резко ушла и мои руки, тянувшиеся к горлу Мариуса, резко изменили направление, обхватывая брата. Но кое-что не изменилось – моё тело по-прежнему летело на него. В воздухе я немного вывернул тело, так что лишь по касательной задевал его плечо, стараясь схватить его руками. Но скорость была слишком велика – рука брата хрустнула, под давлением моего тела. Но в то же время, у меня получилось его схватить. И сейчас мы резко уходили с траектории удара кабана.

Пытаясь максимально сберечь Мариуса, я крутанул своё тело в воздухе, ещё сильнее раздирая поврежденные мышцы. И теперь моё тело прикрывало брата от несущегося на нас зверя.

Мне удалось увести мальчика из-под удара, но дорогой ценой: из-за переворота тела в воздухе, мои ноги оказались направлены в сторону головы твари. И хоть наши тела были вне зоны поражения клыков, это нельзя было сказать о моих ногах: правый клык кабана глубоко пропорол мою левую ногу от икры до самого бедра.

Кровь из какой-то крупно артерии хлынула на землю. А сами мы с братом полетели дальше. Я крепче прижал его к себе, надеясь смягчить своим телом удар от падения. Поскольку летел я спиной вперед, то не знал, во что мы врежемся. Но это было сейчас для меня не важно. Глубокое чувство вины, за испытанную злобу в отношении родного брата, жгло моё сердце пуще раскалённого тавра.

Пролетев пару метров, мы упала на землю и покатились по ней кубарем. Пока я с силой не врезался головой в какой-то крупный камень. Мои руки рефлекторно разжались и Мариус выскочил из моих объятий, упав на расстоянии вытянутой руки от меня.

Удар был такой силы, что я на пару секунд потерял сознание, а из раны на моей голове хлынула кровь. Горячая и солёная жидкость заливала мне глаза и стекала вниз, прямо в рот. Даже, когда я пришёл в сознание, взгляд всё равно оставался мутным. И дело не только в заливающей глаза крови, но и от удара по голове, всё перед глазами двоилось и плыло.

Рядом со мной лежал Мариус. Его маленькое тельце тяжело дышало, иногда хрипя – тот тоже приложился не слабо. Но, главное, что живой. По крайней мере пока.

Потому что, кабан уже начинал свой новый разбег. Новый и, судя по всему, последний. Потому что, ни у меня, ни у брата уже не оставалось никаких сил.

Дикий зверь несся в нашу сторону, а я из последних сил подполз к брату прикрывая его собой. “Какая жизнь глупая и несправедливая штука – твоя первая же охота, стала последней, брат.” – пронеслось в моей голове.

Перед моими глазами начало медленно темнеть. Я сделал всё, что мог, но потерпел неудачу. Опять.

Животное торжествующе взревело – его добыча уже совсем близко и теперь точно никуда не уйдет. Где-то рядом раздался жуткий рёв. Если бы я мог, то сейчас бы вжался в землю от страха.

Когда зверь был уже совсем рядом, около него возникла тень, а от неё отделилась серебристая вспышка молнии. По крайней мере так мне показалось в полубреде.

Длинное лезвие полуторного меча, с невероятной скоростью и силой по широкой дуге снизу вонзилось в шею кабана. Словно раскалённый нож, проходит сквозь масло, клинок проходил через мощные жилы и мышцы, пока не упёрся в кости. Упёрся, но не остановился. Удар был нанесён с такой силой, что весящее несколько центнеров тело кабана приподнялось в воздух, пока меч просто не продолжил своё движение. Разрубая и ломая кости и плоть. Отрубленная голова зверя взлетела в воздух. А следом за ней всё вокруг обдало мощным фонтаном крови.

Удар изменил траекторию движения тела животного и оно, упав на землю, прокатилось мимо нас с братом, едва не задев.

Сознание окончательно решило оставить меня, и перед глазами разлился мрак беспамятства. Но кое-что я успел заметить. Что-то, что я тогда увидел первый раз, но мне предстояло видеть это всё чаще и чаще. Видеть из года в год в свою сторону: полный ненависти и презрения взгляд моего отца.

— Предатель…