В погоне за Смертью

Глава 9

На следующую ночь после встречи с гвардейцами.

Наш новый временный лагерь пришлось расположить дальше чем обычно. Если до этого мы отходили где-то на десяток метров, и за каким-нибудь деревом располагали костёр, то в этот раз я решил, что нам лучше отойти метров на двадцать. Так чтобы нас точно не было видно с дороги.

Из моего опыта, как одиночные обозы, так и целые караваны по ночам обычно не ездят, а значит маловероятно, что кто-то из потенциальных разбойников будет патрулировать дорогу в поисках добычи. Но от разведчиков-одиночек или дежурных, отошедших поссать дальше обычного, это не защитит.

Костёр мы расположили рядом с крупными корнями Кептроса – крупного хвойного дерева, которое было сильно распространено в землях Немерии. Их было так много, что даже некоторые торговцы называли эту землю – Королевство Серпов. Из-за того, что маленькие хвоинки, которыми были обильно усажены веточки дерева, имели изогнутую серпообразную форму. И очень острые наконечники, в которых располагались семена дерева.

Если я правильно помню – именно используя свою остроту оно и размножалось: пробегающему по лежащим на земле маленьким серпам зверю, наконечники впивались в лапы. После чего страдающий от загноения зверь уносил семечко далеко от самого дерева. Настолько далеко, насколько успевал, пока исторгающий из раны гной не выбрасывал семечко на землю, где уже оно и прорастало.

Откуда я это знаю? Дело в том, что дереву наплевать кто будет переносчиком – зверь или человек. Поэтому в этих землях командиру нужно внимательно следить за своими людьми. Так как разбив лагерь в месте похожем на наше – очень легко покосить свой личный состав. Ведь в любую ранку уж легко проникает зараза, которую без хорошего лекаря или священника-целителя просто не вылечить.

А учитывая, что остроты хвоинкам хватает, чтобы проникать под шкуру зверей, то можно представить, насколько легко они впиваются в человеческую плоть…

Тем не менее, как и у большинства вещей в этом мире, у того, чтобы разбить лагерь по таким деревом есть и свои плюсы – звери по мере возможности стараются обходить их стороной. А значит шансов наткнуться на ещё одного кабана, медведя или упаси Господь – стаю волков, значительно меньше.

Костёр весело потрескивал, озаряя нас с девочкой мягким светом. Сейчас была уже ночь и Алисия мирно спала, облокотившись спиной на один из корней. Пришлось ей отдать свою меховую накидку, чтобы её точно не поранил ни один из маленьких серпов.

Говорят, мудрецы на востоке могут недвижимо провести в медитации несколько недель, полностью отключая своё сознание от этого мира. После таких практик они обретают прозрение и умиротворение. Для меня же этим занятием была полировка меча, чем я и был сейчас занят.

— Ты не думал, чем мы можем заняться после того, как найдём дом для Алисии? – шёпотом, чтобы не разбудить девочку, спросил я у Киты.

— А? – словно пробуждаясь ото сна переспросил меч.

Довольный клинок лежал на моих коленях и получал удовольствие от полировки, так что мой внезапный вопрос вывел его из состояния неги.

— До того, как я понял, что мёртв, мне казалось, что лучшем решением для меня будет вступить в остатки армии Конрада.

— Зачем оно тебе? Думаешь, что сразу получишь офицера и несколько полков в придачу?

Недовольно спросил меч. От мысли, что его опять повесят на гвоздь и забудут, его настроение быстро ухудшилось.

— Это дало бы шанс сделать что-то великое! То, что войдет в историю! Защитить мир живых! – вздохнул я.

Похожими словами в своё время я увещевал и свой отряд.

Большинству моих людей было наплевать на подобные высокие мотивы. Это были простые люди и думали они просто: подзаработать деньжат, повеселиться, подзаработать деньжат. И так по кругу.

И для того, чтобы это не прекращалось, лучше не лезть туда, где у тебя нет шансов выжить, а “спокойно” участвовать в мелких гражданских конфликтах. Подавлять крестьянские мятежи там, грабить логистические маршруты одних графьёв по найму других, ну и прочие мелкие радости наёмничества.

Даже лезли в более-менее крупные войны мои люди неохотно, хотя казалось бы – одни осады — это настоящая золотая жила. Пока вы вместе с людьми какого-то короля осаждаете замок другого короля, может пройти, и чаще всего проходит, не один месяц. А жалованье-то тикает. Конечно, потом рано или поздно наступает либо бегство, либо штурм и тогда уже да – приходится знатно умыться кровью, но куш обычно того стоит.

В случае же с армией нежити всё было иначе – даже несмотря на щедрое жалование и награды, которые предлагал Конрад, мне было крайне тяжело уговорить пойти свой отряд на такую авантюру. Даже у людей ни разу не видевших мертвецов в бою, одна сама мысль и бое с армией покойников вызывала ужас.

— Попробовать на вкус мертвеца? – задумчиво произнёс Кита. В такие моменты я ему даже завидовал. Ведь у меня складывалось впечатление, что всё наше путешествие для него выглядит как какой-то гастрономический тур.

Волна сомнения прокатилась по моему сознанию:

— Ну, разочек можно попробовать, но я сомневаюсь, что мне понравится, - ответил меч.

— Всего разочек? Что же ты будешь делать, если я на самом деле вступлю в армию? – усмехнулся я.

— Буду ждать.

— И чего же?

— Пока правда о тебе не вскроется. Ты нежить Рикардо. Нравится тебе это или нет. И только вопрос времени, когда окружающие тебя люди поймут это. А потом в дело вступлю я… - в голосе клинка чувствовалось предвкушение.

— Так вот почему ты радовался, когда узнал, что мы собираемся в Мистаф?

— Да. – ничуть не смутился Кита. – Крепость полная живых солдат, которые совсем недавно бились против мёртвых. Тебя раскроют очень быстро.

Я перестал полировать меч.

— Тогда я покину крепость сразу, как только найду кому передать Алисию.

— А смысл?

— Я не хочу убивать хороших людей. Да и будем честны, доставлять тебе удовольствие тоже.

Если бы меч мог вздохнуть, он бы сейчас это сделал.

— Я уже говорил тебе – отрицать, убегать или скрываться от реальности бессмысленно. Ты больше не принадлежишь миру живых, и среди них тебе нет места...

Чего от меня хочет эта проклятая железяка? Чтобы я бегал и без разбора и убивал всех вокруг? Чтобы предал память тех, с кем жил, воевал и дружил?

Пошёл он к дьяволу!

В расстроенных чувствах я лёг спать, совсем позабыв про ужин.

На следующий день, быстро свернув лагерь, мы двинулись дальше в путь. Всё еще расстроенный вчерашним разговором, о еде я даже не вспомнил.

***************

Шёл третий день нашего пути после встречи с Вольфгангом, как я услышал где-то вдалеке ржание лошади и крики погонщика.

По моему жесту - Алисия сразу метнулась в овраг около дороги, а я же наоборот – стоял прямо в её центре, привлекая к себе внимание. Все мои мысли были направлены на ощущения – я пытался заметить покачивание кустов, возможный шум листвы от сапог и другие звуки, которые могут издавать люди в засаде. Надо быть готовым ко всему. Тем более, что, судя по звукам, неизвестный приближался.

И уже через пару минут из-за поворота со стороны откуда мы шли выскочила обычная телега, набитая каким-то барахлом, на козлах которой восседал крупный мужчина под сорок.

Он был одет в простенький зелёный камзол, а на голове его была широкополая шляпа. Мужичок что-то радостно напевал себе под горбатый нос, а его карие глаза, глубоко посаженные на изъеденном морщинами и рытвинами лице, задумчиво поглядывали по сторонам. Пока его взгляд не остановился на мне.

Улыбка на тонких губах, с которой он до этого ехал, мгновенно померкла, на пухлое лицо нашла тень озабоченности, а его глаза взволнованно забегали по сторонам. Мужчина явно не был рад меня видеть.

Я стоял прямо в центре дороги, и чтобы даже попытаться объехать меня, нужно было немного съехать на обочину, чего возничему делать явно не хотелось – так, как выехать потом, если я попробую напасть, ему будет сложнее. Поэтому он просто направил телегу по центре и начал взволнованно махать руками, чтобы я отошёл:

— Эй! А ну живо прочь с дороги! Зашибу! – попытался гневно крикнуть мужик, но в его голосе, я явно чувствовал нотки страха.

И не мудрено – мужик производил впечатление простого торговца, и раз он ехал с того же направления, что и мы, то, наверняка, повстречался с отрядом Вольфганга. И тот скорее всего его предупредил о разбойниках. Конечно, командир мог этого не сделать, для того чтобы не отпугнуть потенциального торговца с грузом, который, возможно, так нужен крепости. Да и чтобы получше понять на каком участке дороги орудуют бандиты, пропустить этого торгаша вперёд и посмотреть доедет он или нет, тоже неплохо.

Но, как я и говорил ранее – Вольфганг произвёл на меня впечатление человека чести. Такого, кто точно не будет использовать мирняк в своих корыстных или не очень целях. Далеко не всеми рыцарями принимается концепция меньшего зла.

Я же, ещё будучи не до конца уверенным, что происходит, в ответ на “приветствие” вытащил из ножен Киту, и на всякий случай встал в боевую стойку. Несмотря на то, что сейчас ярко светило солнце, так что его лучи пробивались даже через небольшую крону деревьев, что всё же прикрывала дорогу, на клинке моего меча не отразилось ни одного блика. Чёрный меч жадно пожирал любой свет.

“Торговец” занервничал ещё больше. И не мудрено – мой рост, крепость тела, цвет меча, и что самое страшное – цвет кожи, явно говорили ему, что я не простой путник. Последнее, что ты хочешь увидеть, когда тебя предупредили о грабящих караваны разбойниках на дороге, это харца стоящего на этой самой дороге.

Не то чтобы все харцы были отъявленными разбойниками или грабителями, отнюдь. Но протяжённые Харцские горы, на востоке от Немерии, были не самым удобным место для жизни, и это, мягко говоря. Так что разбой был одним из основных видов деятельности среди горных кланов этого народа.

Как для аристократа, а тем более Примохе́нито (первый наследник) своей династии мне нужно было знать больше, чем устоявшийся в народе шаблон. Ведь, для будущего военачальника и дипломата, жизненно важно понимать, кто его союзники или враги. Да и на учителей, будем честны, Родриго не скупился. По крайней мере до определённого времени.

Так что мне было прекрасно известно, что пугающие нынче простого холопа харцы были когда-то обычным равнинным народов, которых волею судеб и в результате проигранных войн загнали в горы. Так что, становиться горцами был не их осознанный выбор. Что в целом и логично: жизнь в горах тяжёлая и опасная. Мало еды, воды, сложная местность и прочее, прочее.

Это место изгнания для тех, кто проиграл своё будущее.

Так что, в определённой степени, они вызывали у меня больше понимания, нежели простые разбойники: ведь харцы выросли в условиях, где грабёж — это часть культуры, хоть первопричиной которой и стала нужда, а не выбор. Что, впрочем, не мешало им гордиться этим, и выдавать свою разбойничью культуру за воинскую. Ведь быть воином намного почётнее, чем просто разбойником, не правда ли?

Так что для торговца встреча со мной не предвещала ничего кроме беды. И это даже было не далеко от истины, если, конечно, мне не понравятся его ответы.

— Прочь с дороги!! – нервно, почти истерично крикнул мужичок.

Он начинал всё глубже осознавать во что он сейчас возможно вляпался.

Я по-прежнему стоял на месте не сдвинувшись ни на шаг. В таких вещах разговаривать бессмысленно. Даже наоборот – вредно. Ведь, заговорив с ним, я лишь покажу ему, что его крики и поведение для меня имеют значение. А ключ к тому, что я хочу сделать, был в том, чтобы напугать и заранее психологически сломить этого “торговца”.

Нервы мужика не выдержали и в паре десятков метров от меня, он попытался свернуть на обочину, чтобы объехать меня с боку. Но этого я ему позволять делать не собирался, поэтому сделал всего пару шагов в сторону его пути, чтобы снова надёжно его перекрыть.

— ЗАШИБУ!!! – это был крик отчаяния.

Если он надеялся меня этих запугать или хоть как-то поколебать, то старался абсолютно напрасно: я остановлю эту повозку, а весь вопрос в том – останется ли в живых сам этот мужик.

Как бы опасно и угрожающе не выглядела несущаяся на меня повозка, большой опасности она не представляла – буквально пара шагов в сторону, и вот я уже ухожу из-под удара и лошади и борта телеги. Ну а потом… одним взмахом меча, я если и не разрублю наглого мужика надвое, то уж остриём меча точно оставлю глубокую рану.

Глубокую рану, которую может и пережил бы мужик (и то вряд ли), будь она нанесена обычным мечом. Но вспоминая свой недавний бой с диким кабаном, я был уверен, что Китавидас и его “вытягивание жизни”, заставляющее ещё живую плоть мгновенно гнить и разлагаться, очень быстро прикончат этого путешественника.

Ну а телегу без возничего, я быстро догоню и на своих двоих.

Глядя на несущуюся на меня телегу, я чётко чувствовал кровавое предвкушение Киты – меч, как всегда, просто жаждал крови. Хотя должен ему сказать спасибо – в этот раз, он хотя бы не отвлекал меня своей болтовнёй.

Что даже было немного странным.

В голове же мужика в это время разразилась настоящая мыслительная буря:

Что ему делать дальше? Ехать до упора? А если этот разбойник (а в том, что стоящий перед ним человек разбойник, он не сомневался) ранит своим мечом лошадь? Далеко ли она убежит? Да и вряд ли он здесь один! Патрульные сказали ему, что разбойников должно быть много!

Это засада? Тогда почему этот человек тут один? Остальные ждут, пока телега остановится? А с другой стороны, что им мешает просто нашпиговать мужика стрелами из кустов? Может они просто ограбят, но не убьют его?

Чёрт подери! Надо было же так удачно попасть! А торговец-то думал, что сейчас, после того как рядом прошла армия нежити, дороги должны быть пустыми! И ведь были же! Что же делать?!

До меня оставалось меньше десятка метров, когда нервы торговца не выдержали и тот дёрнув удила остановил телегу, разумно рассудив, что пусть лучше уж ограбят, чем убьют. А в том, что ему не будет пощады, если он задавит одного из разбойников, мужик был уверен.

Остановившаяся в метре от меня лошадь жадно вдыхала воздух. А она сама нервно била копытом по земле – видимо, животное учуяло запах смерти.

Довольно ухмыльнувшись, я убрал меч в ножны, и легко похлопал лошадь по загривку, пытаясь продемонстрировать, что я не намерен причинять ей вреда.

Я посмотрел в сторону мужика: всё как мне и показалось – с виду совершенно обычный торговец. Лишний вес, покраснения в районе щёк и носа, говорящее о его любви к выпивке, бегающие от страха глазки и быстрое нервное дыхание.

Этот человек дрожит от одного моего вида. Он точно не разбойник.

— Это был правильный выбор, - сказал я, усмехнувшись, глядя мужику прямо в глаза.

Тот, испугавшись опустил взгляд.

— Только не убивайте, Господин! Можете забрать груз! – умоляюще воскликнул он, так и не осмелившись поднять на меня глаза.

— Не убивайте, не убивайте… Зависит от тебя, - многозначительно протянул я, а моя рука скользила по боку лошади. - Встречал ли ты отряд всадников? – мой голос излучал подозрение, а взгляд давил не хуже приставленного к горлу меча.

— Встречал, Господин, - нервно сглотнул торговец. – Сутки назад.

Пройдя мимо мужика, я теперь изучающе поглядывал в кузов телеги.

— Хорошо, хорошо, - моя рука продолжала скользить по борту телеги.

Дерево. Как приятно ощущается на ощупь дерево, каждая неровность, рытвинка или заусенец. Удивительно, как иногда ощущения накатывают, словно становятся ярче, сильнее, приятнее.

Я никогда ещё не ощущал мир так ярко. Даже солнце, кажется, светит по-другому: его лучи пронзают листья распадаясь прямо на моих глазах на десяток разных оттенков. Обоняние способно различить запах лошади, немытого тела этого мужика, травы, деревьев и других растений, растущих на обочине.

Ничего не понимаю. Как будто бы накурился каких-то мистических трав и теперь меня накрывают с ошеломляющей силой собственные чувства. Что за чертовщина?

— Твой разум нестабилен, и ты лишаешься чего-то прямо сейчас, - сказал Кита в моей голове.

Мои ноги мгновенно остановились. Страх начал появляться где-то внутри.

— О чём ты говоришь? – прошептал я себе под нос.

— Ты прямо сейчас теряешь какое-то чувство, и остальные из-за этого обостряются до предела.

Не может быть! Что за бред?! Я никогда не чувствовал мир так раньше! Зрение лучше, слух лучше, обоняние лучше! Мне даже кажется, что я чувствую, как ускоряет свой бег моё сердце, и чёрная кровь всё быстрее и быстрее струится по моим венам!

Мужик нервно поглядывал в мою сторону – он и так был порядком напуган, а вид того, как я внезапно замер на месте и что-то начал бурчать себе под нос, лишь усилил его страхи.

— Не хочешь не верь, - мне показалось, что мысленно меч пожал плечами.

— Это бред! Я вижу! – прорычал от гнева я, оглядываясь вокруг.

От моего неожиданного рыка, возничий вздрогнул и даже немного задрожал, что мои глаза прекрасно увидели.

Вокруг колышутся деревья, растения, трава, бьёт копытом лошадь и тихонько втягивает воздух этот мужик.

— Я слышу!

Лес переполнен запахами, которые я сейчас могу различить ярче обычного.

— Я чувствую запахи!

Моя левая рука нервно начала трогать бортик телеги, а правая рукоять Киты.

— Я могу осязать!

Я стоял и прислушивался к себе, своим чувствам ещё несколько минут, пока внезапно, всё “обострение” не пропало. Всё вокруг вернулось в норму.

— Вот и всё…

— Что всё?

— Ты что-то потерял с концами.

— Что я потерял?! – раздражённый рык вырвался из моей глотки.

Чёрт! Вылитый Родриго! Яблоко от яблони…

— А я-то откуда знаю? Это за гранью моих возможностей. Сам поймешь со временем.

Моё настроение резко испортилось, и я бросил гневный взгляд в сторону торговца - одно неверное движение и я быстро распотрошу его. Но тот лишь нервно сглотнул и сжался, стараясь казаться меньше.

— Как тебя зовут?! – опять прорычал я.

Так, надо успокаиваться. Эти рычания навевают плохие ассоциации.

— Х-х-Ха́йнрих, Господин! – заикаясь от страха выдавил из себя мужик.

— Ха́йнрих, Ха́йнрих, Ха́йнрих, - повторял я снова и снова, начав ходить туда-сюда.

Что этот проклятый меч имел в виду? Пойму сам? Проклятие!

— Кто ты такой, Хайнрих?

— Торговец, Господин.

— Торговец, торговец. Это хорошо, хорошо.

Господи! Я похож на сумасшедшего!

Может и в самом деле неплохо повстречать на дороге торговца? Сколько мы уже идём пешком? Почти неделю? Конечно, далеко не самый большой срок для пешего перехода между городами, но всё же хотелось побыстрее.

Да и покомфортнее.

Я перевёл взгляд на Хайнриха.

— Что ты везёшь, Хайнрих?

— Вино, Господин!

О! А вот это сейчас очень кстати!

— Ах! Вино! Я взгляну?

Торговец, что-то начал мямлить, но я его уже не слушал, рывком запрыгнув в кузов телеги. И то, что верх бортика находился на высоте почти полутора метров мне не помешало ни капли. Уж больно хотелось поскорее выпустить пар.

— Так, так, так! Что же у нас тут? – взгляд блуждал по содержимому.

Внутри стояли ровными рядами крепкие деревянные короба, накрытые сверху какой-то плотной и, откровенно говоря, грязноватого вида тканью. С другой стороны – как ещё должна выглядеть тряпка, защищающая содержимое под ней?

Откинув её с ближайшего угла, я осмотрел товар. Там и вправду стояли в несколько рядов большие кувшины, надёжно запечатанные сургучом. Каждый из них был зафиксирован со всех сторон деревянными досками, в местах соприкосновения с которыми, на них были прибиты дополнительные куски ткани, чтобы кувшины не побились.

Боковым зрением я уловил движение возле деревьев, и мгновенно посмотрел в его сторону - какого чёрта? Из-за дерева показалась голова Алисии, которая с любопытством стала наблюдать за происходящим. Я же сказал ей не высовываться до сигнала! Неужели она поняла, что опасности нет? Ладно, потом разберусь.

Во рту появилась слюна от предвкушения: я аккуратно вытащил кувшин из его “гнезда”, после чего нетерпеливо сломал пломбу и вытащил пробку.

Давненько я не пробовал вина!

Крупный глоток и по моему горлу покатилась красная жидкость… безвкусная жидкость!

Так! Это что ещё за чертовщина?!

— Ты чего это? Наебать меня вздумал?! – грозно и мрачно сказал я Хайнриху.

За идиота меня держит?! Какое к дьяволу это вино! Безвкусная подкрашенная вода!

Я снова вытащил из ножен Киту и наставил его на торговца.

Меч же вместо радостного предвкушения излучал смешанные эмоции.

— Что вы, Господин! Как же можно! – глаза Хайнриха стали похожи на два огромных чёрных блюдца.

— Какое это к чёрту вино?! Думаешь я спутаю даже паршивое пойло с этой… этой… безвкусной жижей! – наконец, нашёлся я.

Точно разбойник! Один из этой неизвестной банды! Подкрасили воду и выдают её за вино, чтобы обманывать доверчивых путников!

В этот момент меня настолько начала переполнять ярость, что я даже не задумывался о том, насколько абсурдно это звучит. Сердце ускорило свой бег, а тело начало наполняться теплом.

Наглая безродная тварь! Дурака из меня решил сделать?! Да я тебя сейчас!

— Рикардо… - начал Китавидас, но я его не слушал.

Всё моё внимание было сосредоточено на сидящем на козлах Хайнрихе, на его бегающих от страха глазах, участившемуся дыханию…

Шаг за шагом я приближался к нему с мечом наперевес.

— Думаешь я позволю насмехаться надо мной?!

Сердце билось всё быстрее, кровь разогревалась с каждой секундой.

— Рикардо, это может быть то, что ты потерял!

Со стороны я был больше похож на дикого зверя готового к прыжку. И чувствовал себя я точно так же.

Малейшего движения сейчас было достаточно, чтобы я набросился на мужчину.

Но к его счастью, в этот момент страх так сильно парализовал, что он не мог пошевелиться.

Это чувство, такое давно забытое чувство… чистая ненависть…

— Рикардо! – голос Киты звучал на удивление взволнованно.

Меч не радовался моему желанию убить этого торговца.

Убить!

Зарубить его прямо на месте.

Изрубить на кусочки.

Оставить от него только кровоточащее месиво!

— Остановись! – где-то вдалеке звучал голос меча.

Мозг начал продумывать последовательность действий. Один быстрый рывок. Всё, что мне нужно. В телеге мало места, но на пару шагов хватит. Вложить корпус в удар.

Даже мысли стали короче.

Резкий взмах снизу. Разрублю тело на две половинки. Перелечу через козлы. Не страшно. Сгруппироваться. Лошадь убегать. Догнать. Убить!

Мышцы напряглись, готовые к рывку… ещё секунда…

— Рикки!

Я замер.

Тело, готовое наброситься на Хайнриха, словно парализовало. Не было сил пошевелить ни рукой не ногой. Благословенный холод растекался по моим жилам, гася пламя ненависти, словно я опять окунулся в океан у дома. Моего настоящего дома…

— Остановись! Рикки! – звучал откуда-то издалека девичий голос.

Неужели очередное видение?! Очередное проклятое видение?! За что это со мной?! Чем я заслужил подобные мучения?

Моё сознание по-прежнему находилось здесь и не думало никуда уплывать. Реальность не размывалась. Тело не слушалось, но я чувствовал, что оно медленно успокаивалось.

— Думаешь сработало?