Вечные Пески. Том 4

Глава 82

Шатёр Мгелая был набит битком. Я в последнее время к хану ханов не ходил. Но мне докладывали те из моих, кто на месте дежурил. С каждым днём в его шатре собиралось больше и больше ханов. И теперь я наблюдал это воочию.

Внутри горели масляные плошки, дым от них тянулся к отверстию вверху, и воздух был тяжёлым. Я вошёл, когда там уже расселись ханы — старые, и новые. Мгелай возвышался на походном троне, за его спиной стояли две осмии моих бойцов.

«Друзья» Мгелая проводили меня ненавидящими взглядами. Но, кроме ненависти, в них было что-то ещё… Предвкушение, наверно.

Они готовились меня убивать. Не сейчас, конечно, а в скором времени. Уже забыв о том, как однажды попытались.

Перед ханом сидело трое. Старший — с седой бородой, заплетённой в три косы, и лицом, изрезанным морщинами. Двое рядом, помоложе — сыновья, судя по сходству. Они сидели на войлоке, перед ними стояли кружки. Однако пили они редко, больше говорили.

Я встал за спиной у хана и стал слушать.

— Ивесан пал, — сказал старший, и голос у него был глухой, как у человека, который наговорился за жизнь. — Демоны прорвали внешние стены, закрепились в городе… И за две ночи добили последних защитников… Эх!..

Он махнул рукой, не договорив. Мгелай жестом велел продолжать.

— Теперь они идут к Рамдуну, — подхватил второй, тот, что сидел справа. — Таман в осаде. В Рамдуне их хан ханов собирает войско, но денег у него мало. Он отправил караван на юго-восток, чтобы обменять рабов на мечи.

— Рабов? — переспросил Убилей, который сидел ближе всех к Мгелаю. — Каких рабов?

— Да поймали тут на равнинах!.. — ответил старший. — Почти три сотни. Беженцы из Илоса, из того самого, который уже давно пал. Отряд у них вроде был поначалу больше, сотен пять. Вот и рискнули они пройти по землям ханов. Их, конечно же, окружили. Три сотни удалось целыми пленить. Хан ханов Рамдуна решил продать их, чтобы купить себе воинов.

Я превратился в слух. Пять сотен мужчин? Из Илоса. Беженцы. Те, кто ушёл с Часаном.

Пятьсот человек, которые выбрали север, когда мы пошли на восток.

Пятьсот, из которых триста везут на продажу. Как обычный скот.

Чуть наклонив голову к «союзнику», я тихо потребовал:

— Спроси, откуда караван идёт. Куда направляется. И когда его ждать.

Мгелай дёрнулся, готовясь вспылить, но взял себя в руки.

— Хан ханов хочет знать… — громко заявил он, величая себя в третьем лице. — Откуда идёт этот караван? Куда? Когда будет здесь?

Старший кочевник помедлил, переглянулся с сыновьями.

— Из Рамдуна, — ответил он. — Идёт сначала в Фесер вдоль Разлома. На юге-то не пройти…

Я снова склонился к уху Мгелая и приказал:

— Нужно перехватить!

— Караван нужно перехватить!.. — сказал хан ханов, и его голос вдруг прозвучал твёрже, чем я ожидал. — Рабы нам и самим пригодятся. А помощь… Мы сами станем помощью хану ханов Рамдуна! Ему понравится, сколько кочевых мечей он получит за три сотни никчёмных людишек из Илоса!

Ханы в шатре восторженно взревели. Севий и Гелай уставились на меня с удивлением. А я понял, что скотина Мгелай меня обыграл… Прямо на ходу взял и обыграл, морда хитрая…

Я ни в какой Рамдун не собирался. Туда должен был, согласно моему плану, отправиться сам Мгелай. Чтобы не бегать по степи, бесполезно умирая под ударами орды, а прорежать демонов, сидя за стенами.

А теперь Мгелай публично объявил, что я тоже иду в Рамдун. И сдать назад в такой ситуации он больше не мог. Да и мы бы не смогли: остальные ханы не поняли бы нас. И это была неприятная новость.

А Мгелай обернулся, глядя на меня с наглой улыбкой. Оставалось держать лицо, улыбаясь ему в ответ.

Но внутри всё клокотало от злости. Впрочем, я сам виноват. Надо было действовать осторожнее. Явился к змее за ядом? Вот и получай порцию.

Между тем, гости продолжали рассказывать новости, а я продолжал их слушать. И новости были вполне предсказуемые.

Весь северо-запад ханств был практически уничтожен.

Кочевники бежали на восток и на юго-восток. Демоны устраивали длительные набеги по тылам, вырезая по ночам целые стойбища. Мозгов объединиться у кочевников не хватало. Да и привычки такой у них не имелось. Вот и гибли они тысячами и тысячами.

Честное слово, обидно было слышать. Наместник Илоса говорил, что здесь в каждом ханстве людей больше, чем во всём крае Железного Кряжа. Возможно, он преувеличил, но всё же в ханствах проживало очень много людей. А проблем орде они создали меньше, чем Илос. Как бы не вышло так, что орда здесь только усилится…

Мгелай собирался идти в Рамдун? Что ж, там ему самое место… А мне предстояло подумать, как не попасть туда самому, а заодно увести своих людей и союзников. Наш путь должен был пролечь по Срединному мосту через Разлом, в Междуречье и Приречье.

Когда закончилась встреча у Мгелая, я вынужден был незаметно перейти в шатёр Гелая. А там он, Севий и три союзных хана, Далан, Блемес и Уфор, начали меня расспрашивать. Им показалось, что мысль идти в Рамдун я сам и предложил Мгелаю. Они ведь не слышали, о чём я ему на ухо говорил.

Пришлось объяснять, что у меня таких планов не было. И что я по-прежнему рассчитывал уйти в Приречье. А мне ещё предстояло объяснить ситуацию своим. Иначе они услышат о «наших» планах завтра от кочевников. И это при том, что я уже устал за этот вечер говорить.

В общем, спал я как убитый.

Утром выбрался из шатра помятым и злым. Снаружи ветер дул со стороны Разлома, холодный и сухой. Я стоял, глядя в полумрак, и чувствовал, как внутри всё кипит. Триста человек. Триста, кого заковали в цепи, потому что у одного из ханов не хватало денег.

Они ушли с Часаном на север в надежде найти убежище. А нашли только рабский рынок. Если они ещё живы… Если караван не настигли демоны, не перебили всех, то… Я сжал рукоять топора. Мы перехватим караван. Мы освободим их.

Утром колонна повернула на юг. Я стоял на пригорке, глядя, как телеги отрываются от края Разлома и уходят в глубину пустынных равнин. Земля здесь была другой — не степь, а что-то среднее между песком и глиной. Растрескавшаяся, серая, с редкими пучками жёсткой травы. Ветер дул с востока, сухой и горячий. Он поднимал пыль, и колонна двигалась в мареве, как призрак.

Мгелай рассылал разведчиков во все стороны. Они уходили десятками, рассыпались по равнине веером, и к вечеру возвращались по одному. Первый день не принёс ничего. Второй — тоже. На третий кто-то привёз весть о следах телег на дальней гряде, но следы уходили на запад, и там, где они обрывались, пахло гарью и кровью. Видно, караванщики попались демонам.

На четвёртый день я начал думать, что мы опоздали. Что рабов увели дальше, или они погибли, или караван ушёл так далеко, что его не догнать. Мгелай хмурился, поглядывал на меня, но молчал. Он отправил ещё две сотни всадников, и те ушли с рассветом.

Они вернулись на пятый день. И один из отрядов принёс долгожданную весть:

— Караван! — выдохнул старший, спрыгивая с перехана. — Три перехода отсюда, на юго-восток. Идут медленно, рабы пешие. Если выступим сейчас, нагоним к утру.

Мгелай взглянул на меня. Я кивнул.

В погоню отправились две тысячи воинов. Моих людей шла только сотня. Остальные оставались в общем лагере. Сейчас было неопасно разделяться. Раз уж вместе идти в Рамдун, то Мгелай не станет спешить, пытаясь избавиться от меня и моих людей.

Погоня заняла всю ночь. И именно в эту ночь сильно похолодало. В результате, мы ещё и промёрзли.

Караван увидели на рассвете. Он стоял на широкой равнине, телеги выставлены кругом. Люди метались, запрягали гнуров, что-то кричали. Кто-то уже садился на переханов. Рабы — я разглядел их, когда солнце поднялось выше — сидели на земле, скованные цепями.

И вправду, человек триста, не меньше. Некоторые пытались встать, но стража осаживала их плетьми.

— Не дать уйти! — крикнул Мгелай, и его люди, заходя с флангов, рассыпались полумесяцем.

Караванщики не стали драться. Они видели, сколько нас, видели, как уверенно мы идём, и всё поняли сразу. Они ещё пытались убежать, да куда им с пешими рабами? Особо жадные пытались удрать хотя бы с повозками, но тоже быстро оценили, что это плохая затея.

Первые их всадники рванули на восток. За ними — другие, побросав телеги. Последний караванщик скрылся в мареве, когда солнце оторвалось от горизонта. Брошенные рабы, телеги — всё это осталось победителям.

Я спрыгнул с перехана, не дожидаясь, пока осядет пыль. Кочевники Мгелая уже пересчитывали тюки и отвязывали верёвки. Я видел, как хану ханов поднесли шкатулку. Тот открыл её, внутри блеснуло золото, и я сразу понял: эту добычу он мне на хранение не сдаст.

Рабы сидели на земле — в основном, мужчины, несколько подростков. Измождённые, грязные, с лицами, обожжёнными местным солнцем. На шеях — железные ошейники, на руках — цепи. Я подошёл ближе, и один из них поднял голову.

Я узнал его. Не по имени, я не помнил всех, кто ушёл с Часаном. А вот лицо было знакомым: широкое, скуластое, с глубокими морщинами вокруг рта. Он служил в той сотне, которая держала стену в Пыльном Игсе. Я видел его в ночь, когда Харин передавал мне дар.

— Ишер? — голос у него был хриплый, неверящий. — Наёмник Ишер?

Я присел на корточки и взялся за цепь. Она была ржавой, но крепкой.

— Я, — сказал я. — Тут, правда, меня зовут воеводой Ишером… Смотрите, не ляпните кочевникам про наёмника.

Я улыбнулся, выразительно скосив глаза на «союзничков». К этому моменту мои люди уже начали сбивать с пленников цепи.

— Часан? — спросил я у того самого, скуластого. — Где Часан?

— Его оставил у себя хан Рамдуна, — ответил тот. — Его, регоев и знатных людей… Сказал, что если не заплатят выкуп, отдаст демонам. Остальных, вот, просто на продажу повели.

— Как ошейники и цепи снимете, дайте им воды и мяса! — сказал я своим, которые осторожно орудовали ломами и топорами.

Пока бывших рабов освобождали, я осмотрел поклажу каравана. Среди вещей обнаружились илосские доспехи и оружие. Не так много, как рабов в караване, но тоже неплохо. Мгелай не стал возражать, чтобы я вооружил соотечественников.

Его, похоже, всё это лишь забавляло. С его точки зрения, мне надо было не три сотни рабов освобождать, а тысяч тридцать. Только тогда имело смысл их вооружать. Я же считал, что пополнение в три сотни опытных человек — это отлично.

И даже решение идти в Рамдун уже не казалось плохим. Часана надо было вытащить, равно как и других пленников. Оставалось лишь придумать, как…

Выкупить? Деньги ещё были, их могло хватить на выкуп. Но хан Рамдуна мог решить, что легче забрать деньги, раз уж они у нас имеются, силой.

Когда последний ошейник упал на землю, я встал перед рабами. Они смотрели на меня: грязные, исхудавшие, с красными глазами, но живые.

— Вы все худо-бедно знаете меня. Видели или слышали, неважно. Я — воевода Ишер! — титул, которым меня наградили кочевники, я специально выделил, чтобы люди запомнили. — Я освободил вас. Вы больше не рабы, но теперь переходите мне под руку. Отныне вы часть моего войска. Нам предстоит долгий путь. Когда достигнем земель Приречья, сможете спокойно уйти. Сейчас мои люди раздадут оружие и доспехи. На всех не хватит, конечно, но в лагере есть ещё. Оденем и вооружим всех. Вас организуют в три сотни. Подчиняться все три будут моим приказам. Пока что слушайте моих людей, как меня.

Возвращаться, к счастью, пришлось не пешком. Мгелай приказал рассадить бывших рабов за спинами его воинов. Чтобы не задерживали отряд своей слабостью.

— На что ты надеешься, воевода? — в какой-то момент спросил хан ханов, поравнявшись со мной. — Ты проиграл, Ишер! Тебе больше не выбраться из ханств!

— Возможно, — не стал я спорить с самодовольным болваном.

— Думаешь, в Рамдуне тебя встретят с распростёртыми объятьями? — усмехнувшись, продолжал Мгелай. — После того, как ты пытался подчинить себе последователей Неба? После того, как ограбил караван хана ханов Рамдуна? Тебя подвесят к Небу на главной площади города!

— Возможно, — согласился я вновь.

Чем, похоже, слегка выбесил хана. Судя по всему, Мгелай мечтал увидеть страх на моём лице.

— Отдай мне все свои и мои деньги, воевода! — оглядевшись, потребовал он шёпотом. — Отдай оружие и деньги! И тогда я отпущу тебя и твоих людей! Я даже не позволю Агалешу тебе отомстить! Дам вам уйти по Срединному мосту!

Я вдруг понял, что с Рамдуном мой «союзник» блефовал. Если бы он не начал этот разговор, я бы продолжал считать, что он решил таким образом выбраться из безвыходного положения, в надежде отсидеться за стенами Рамдуна, столицы ханств.

Однако сам Мгелай и вовсе не хотел туда идти. Он хотел сбежать. Просто ему легче было сбежать с деньгами. Он боялся меня и моих людей. И боялся выступить против нас. Но очень рассчитывал, что мы сами, добровольно, всё ему отдадим. Надо только заставить нас бояться.

Но почему он завёл этот разговор сейчас? Да потому что сейчас я был лишь с сотней воинов, когда у него их имелось с собой почти две тысячи. Я оказался в меньшинстве, а он имел преимущество. Вот почему.

Кроме того, с нами не было шептунов, имевших шансы повлиять на исход боя. Мгелай ведь не знал, что я тоже шептун. И, согласно моему приказу, никто этого кочевникам не говорил.

— Хан, обсудим этот вопрос позже! — ответил я, всё же надеясь дотянуть до основных сил.

— Не-е-ет, воевода! Мы поговорим об этом прямо сейчас! — усмехнувшись, с удовольствием протянул Мгелай, — Иначе я буду говорить с другими людьми из твоего отряда. Может, они окажутся посговорчивее?

И в тот же миг хан Убилей, ехавший чуть позади, заорал дурным голосом. А вслед за этим полетел на землю, скатившись с перехана и суча ногами. Отряд остановился, все с удивлением смотрели на Убилея, который по-прежнему орал и катался по земле.

— Убилей, брат! Что случилось⁉ — обеспокоился Мгелай и приказал ближайшим воинам: — Эй вы! Живо проверьте, что с ним!

В этот момент Убилей, наконец, перестал кататься по земле. Он лёг, тяжело дыша и раскинув руки. А потом истерически захохотал. И ещё долго не мог успокоиться. Растерянные воины дали ему воды, протянув флягу, а он всё смеялся и смеялся…

И только когда Мгелай сам спустился из седла, чтобы отхлестать «друга» по щекам, Убилей смог взять себя в руки.

— Что с тобой случилось⁈ — заревел на него хан ханов.

— Не поверишь, мой друг… Ты не поверишь!.. — хан Убилей покачал головой, а потом тяжело задышал.

— Говори! — сверкая глазами, потребовал Мгелай.

— Нет-нет! Такое нельзя говорить, хан ханов! Такое нельзя рассказывать! — чуть истерически замотал головой Убилей.

— Ты либо расскажешь мне, что случилось… Либо я снова отхожу тебя по щекам! Но не ладонью, а кулаком! — обиделся Мгелай.

— Мне показалось, что по ноге ползёт змея! — боязливо оглядевшись, негромко признался Убилей. — Но я хлопнул себя по ноге, а в штанах был только песок! Представляешь? Песок полз прямо к моему сраму, как коварная змея!..

— Как такое возможно⁈ — возмутился хан ханов.

— Это всё проделки демонов! — заявил один из воинов, стоявших близко. — Демоны и не на такое способны!..

— Верно! Верно! — поддержали его остальные.

— А сейчас-то всё у тебя в порядке? — уточнил Мгелай у Убилея.

— Да, хан ханов! Я сумел сбить тот проклятый песок! — радостно закивал тот.

— Тогда забирайся на своего перехана, и едем дальше!

И мы снова двинулись в путь. И снова хан ханов оказался рядом со мной. Он явно наслаждался, загоняя меня в безвыходное положение. И, наверно, его мотивы можно было понять.

— Ну и что? Каков будет твой ответ Ишер? — ласково спросил он, подъезжая ещё ближе. — Что ты ответишь мне, воевода?

Я промолчал.

— У тебя нет выхода, Ишер!.. — с довольным видом засмеялся Мгелай. — Твоих людей с нами совсем-совсем мало! И с тобой нет проклятых колдунов! На каждого твоего человека приходится по десять моих! Думаешь, тебе помогут бывшие рабы? Да ты посмотри на них! Они еле в сёдлах держатся! К тому же, все едут позади моих людей! Один мой приказ, и невольники будут мертвы!

— Правда, думаешь, другие из моего войска будут сговорчивее? — пряча улыбку, уточнил я.

— Я думаю, что другие будут попроще!.. — осклабился хан. — Без тебя они падут духом. Я привезу им твоё тело и тела твоих спутников. Скажу, что ты был убит в бою, когда пытался освободить заложников. А когда они отправятся тебя хоронить, на них нападу. Вы, последователи старых богов, всегда одинаковые… Сразу бежите сжигать своих мертвецов… Ха! Ты ведь тоже вечно требуешь сразу трупы жечь!

Мгелай помолчал, дожидаясь отповеди, но я промолчал. А потом дерзкий хан ханов снова спросил:

— И что ты ответишь, Ишер?