Вечные Пески. Том 4

Глава 90

В зелёном свете шёптаных камней на склад влетали новые и новые ахалги. Одни проскальзывали под самой крышей. Другие, менее осторожные — прямо над головами у копейщиков, строящихся у входа.

Мы использовали всё тот же царский строй в четыре ряда. Он хорошо себя зарекомендовал. Настолько, что хотелось пожать руку человеку из Гильдии, который решил его применить в Илосе. Впрочем, даже царский строй не мог защитить от всего.

От ахалгов, например. Юркие, как мошкара, они проскальзывали над головами воинов, готовых к бою. И тут же, не теряя ни мгновения, устремлялись вглубь склада. Туда, где находились беззащитные животные. Увидев очередную тень, скользнувшую под сводом, я рванул топор из-за спины. Мерзкая тварь, словно почуяв, взмыла выше и пронеслась мимо. Следом — вторая, третья… Сразу десяток, не меньше.

— Проём держать! — крикнул я копейщикам. — Сбивайте на влёте!

Ахалги вились под сводами, бились о стены, пикировали на телеги. Многие вцеплялись в морды и шеи переханам, танакам и гнурам. У животных кожа потолще человеческой, убить их не так просто. Зато испуганная скотина взбрыкивала, вставала на дыбы и толкалась. А животные и без того занимали четыре пятых склада. Куда ещё дальше людей оттеснять?

Я рубанул по пролетающей над ухом тени. Топор рассёк воздух, а тварь развалилась на две половинки, полетев дальше уже облачком чёрного песка. Ещё одного демона достал Часан, вытащивший откуда-то нож. Мельком глянув на него, я пожалел, что не вооружил пленников из Рамдуна. Регои и знатные жители были неплохими бойцами. И сейчас они, по мере сил, помогали отбиваться от крылатых демонов.

Жаль, тех было слишком много. Они залетали в проём, как песок в бурю: не остановить, не перекрыть. Мелкие, быстрые, вёрткие. Их били все, кто только мог — даже подростки. Отдельные кочевники и вовсе ломанулись в гущу скотины, чтобы помочь животным.

Не всегда успешно, далеко не всегда… Мимо меня протащили женщину, у которой грудная клетка была смята, а сама она дышала, пуская кровавые пузыри. Видимо, не повезло упасть и попасть под копыта переханов, ну или просто её сдавили боками…

Склад почти целиком превратился в кипящий котёл. Какой-никакой порядок сохранялся лишь на пятачке перед входом, где стояли копейщики. Остальные били ахалгов, чем под руку попадётся. Главное, чтобы было увесистым и достаточно длинным.

А ахалги всё метались, пикировали на лица, вцеплялись в одежду. Один прилепился к шее женщины из недавно освобождённых. Она закричала, запаниковала, и я успел, подоспев, раздавить тварь, прежде чем жертва оторвёт её от шеи. Но даже так, кровь у женщины капала обильно, заливая голубые вышитые одежды.

Скотина билась, ломала ближайшие телеги. В дальнем углу отчаянно хрипел, взывая о помощи, гнур. Этому бедняге особенно не повезло: к морде прилепился с десяток тварей, закрывая ему глаза, забивая ноздри. Кто-то из кочевников, не выдержав, рванул туда с факелом. Большинство ахалгов шарахнулись от огня, но, к сожалению, не все. Трое или четверо ещё не напились, и миг спустя гнур не устоял на ослабевших ногах.

А в складских воротах уже возникли высокие безликие фигуры с четырьмя руками. Это пожаловали песчаные люди. И копейщикам, и бойцам ближнего боя, стоявшим у входа, резко стало не до ахалгов.

И вот уже первый песчаник пролез под телегой, загораживавшей вход. Распрямившись, он шагнул внутрь, и ближайший копейщик встретил его резким ударом. Наконечник вошёл в грудь — демон замер, но не упал. Схватился за копьё, торчащее из груди, мешая человеку его вытащить. Хорошо, что второй копейщик сразу же пришёл на помощь товарищу. Он ударил точнее, и враг рассыпался чёрным песком.

Жаль, песчаник такой оказался не один. Всё новые и новые демоны находили, как обойти препятствие у входа. Воинам пришлось работать в полную силу, как когда-то в Илосе. Строй в какой-то момент даже дрогнул под натиском, но смог устоять. Впрочем, долго за защитниками у входа я наблюдать не мог. Нужно было отбиваться от ахалгов, а те всё не заканчивались.

Они по-прежнему метались под сводами. И всё же их, как мне казалось, стало меньше. Люди давили их, ломали, топтали. Я видел, как пожилой кочевник сжимает в кулаке одну тварь, не глядя, с хрустом мнёт её — и сразу же тянется к другой.

Однако не везде выходило так хорошо. Люди гибли — и под укусами ахалгов, и из-за животных, шарахавшихся от демонов. Многие пытались отрывать мелких тварей, вцепившихся в плоть. И как бы ни надрывал глотку Часан, крича о том, что так делать нельзя — всё равно находились умники.

Естественно, такие быстро истекали кровью. У нас на складе не было опытного шептуна, чтобы остановить кровотечение. У меня пока не выходило услышать шёпот заживления ран. А значит, и помочь колдовством никому я не мог.

Впрочем, я всё-таки нашёл, что могу сделать. Запустил под потолком вихри, которые скидывали ахалгов на пол, где люди с ними разбирались гораздо быстрее. Вот только каждый вихрь столько сил отнимал, что долго я их продержать не смог.

Ахалги закончились где-то через гонг. Я понял это, когда вместо стрёкота над головой остался звон в ушах и хриплое дыхание людей. Под сводами больше не мелькали юркие тени. В проёме же копейщики продолжали убивать песчаных людей.

Те молча лезли внутрь склада. Молча умирали, рассыпаясь песком. А на их место так же молча приходили другие. Изредка появлялись гухулы, и вот с этими приходилось повозиться. Скорость у них по ночам высокая, уследить за передвижением бывает сложно. В первую же смену бойцов у ворот именно гухулы убили нам защитника.

А где-то гонг спустя земля под ногами дрогнула. Сперва я подумал, что это каменный свод склада не выдержал, но толчок буквально сразу повторился. А потом я вдруг различил в привычном уже, фоновом шуме Дикого Шёпота новые нотки.

До меня не сразу дошло: так ощущается чужое заклятие. Шептуны смогли выпустить колдовство, пользуясь тем, что выбранные склады стояли по прямой линии. В следующее мгновение из каменного пола у ворот вырос каменный шип. Широкий, с мужскую руку толщиной, он поднялся на высоту человеческого роста — и замер.

Второй шип пробил песчаного человека, оказавшегося ближе всех к порогу. Третий и четвёртый шипы, выросшие справа и слева, перекрыли подходы, заодно уничтожая атакующих демонов. Доставалось от заклятий и песчаным людям, и гухулам. Шипы калечили и убивали тварей, мешая им пробиться к людям. И это дарило защитникам долгожданную передышку.

Но шипы не могли держать проём вечно. Песчаные люди ломали их, разбивая ударами четырёх рук — и тут же лезли поверх обломков. Гухулы и вовсе ловко огибали препятствия, и вскоре бой у входа разгорелся с новой силой.

С телег, стоящих в глубине склада, запели тетивы. Кочевники, наконец, пришли в себя. Они забирались на телеги, на кучи тюков с поклажей. Стрелы и камни из пращей летели поверх голов дерущихся, и каждый выстрел находил цель. Я видел, как гухул, уже занёсший когтистую лапу над копейщиком, отлетел назад с пробитым черепом. Как песчаный человек, прорвавшийся внутрь, отшатнулся, получив тяжёлым камнем в грудь.

Но поток демонов не иссякал. Они лезли и лезли, а люди начали уставать. Я видел это по движениям бойцов. Новая смена на первом ряду — и новый пострадавший. Четырёх-пяти ударов сердца, пока уставшие копейщики менялись на других, посвежее, демонам вполне хватало.

К концу ночи небо за проёмом начало светлеть. Едва заметно, серой полосой на востоке. И в этот момент орда бросилась в последний на сегодня бой.

В первые ряды нападающих прорвались дуары. Всем строем они навалились на телеги и на защитников. Щиты, мечи и псевдоплоть, облепившая тела так плотно, что не разглядеть лица. Они шли ровно, не бежали, и каждый шаг отдавался в каменном полу. Летели щепки от телег, трещала кожа, которой были стянуты детали повозок.

— Все к проёму! — крикнул я, понимая, что этот удар копейщикам не сдержать.

Все, кто ещё мог держать оружие, поспешили ко входу. Первый ряд дуаров шагнул к ним, хрустя обломками каменных шипов. Копейщики глухо ударили по чёрным щитам из псевдоплоти. Замелькали, свистя в воздухе, мечи. Я почти пробился в первый ряд, когда один из бойцов перед мной начал падать. Второй и третий ряды копейщиков хоть и били поверх голов первого ряда, но… В такой тесноте и скученности короткие мечи дуаров были удобнее.

Я шагнул на освободившееся место. Ударил ногой по чёрному щиту и сразу же рубанул топором. Лезвие прошло сквозь щит дуара, расколов его пополам. И даже отсекло часть чёрной руки, перевитой жгутами — но раненая тварь не отшатнулась. Молча, не отводя горящего взгляда, этот дуар с нечеловеческой силой стукнул меня плечом. И я, отлетев на шаг назад, врезался спиной в щиты второго ряда. В глазах на мгновение потемнело, но я тут же ударил в ответ. И, прикрывшись своим щитом, почувствовав, как в него что-то стукнуло.

Дуары успешно теснили людей. Я рискнул и вновь запустил смерчи. На этот раз перед строем. Что угодно, лишь бы удержать врага. Демоны лезли с остервенением последнего натиска. Надо было помочь людям пережить эти последние чаши. Просто дождаться восхода живыми.

А потом небо за воротами стало стремительно светлеть.

Рассвет набирал силу, и демоны начали кто слабеть, а кто сразу отходить. Псевдоплоть при ударах шипела, как смола на огне. Стекая с демонов, она открывала и обмотанные тряпками кости, и пустые глазницы, и ржавый меч в высохшей руке. Тела, лишённые поддержки, превращались в обычные трупы. Иногда настолько древние, что сразу опадали кучкой костей на каменный пол.

В проёме творилось то же самое. Песчаные люди, пойманные светом, рассыпались чёрными кучами. Гухулы, пытавшиеся укрыться в тени стен, метались, истекая чёрной жижей. И частенько падали, не добежав до спасительной темноты. Те, кто успел, скрылись в дальних складах и развалинах главного здания.

Я опустился на колено, не в силах стоять. И чувствуя, как дрожат руки, как топор тянет их вниз. Склад затихал. Люди оглядывались, не веря, что страшной ночи конец. Кто-то смеялся, кто-то плакал. Из глубины доносились крики и стоны раненых. Их, кажется, уже перевязывали.

А я понимал: как-то надо всех взбодрить. Заставить собираться и уходить. Как мы и планировали раньше. И этим уставшим людям снова придётся трястись в сёдлах. Можно было остаться ещё на ночь, чтобы слегка перевести дух…

Но… Я вышел со склада и огляделся, оценивая наше положение. Может, я и не великий полководец, а простой наёмник, но даже мне было очевидно: вторую ночь мы здесь не переживём. Телеги, которые загораживали входы на склады, изломаны. Практически из каждого занятого склада выносили убитых. А ведь многие демоны попрятались здесь же, на территории. И завтра их гарантированно будет больше, чем сегодня.

— Собираем убитых, быстро сжигаем и уходим! — приказал я, вернувшись на склад. — Отправьте посыльных к нашим на другие склады. Времени у нас мало. Будем идти весь день, без остановок.

Спать… Мне жутко хотелось спать. Накануне всю ночь — бой, а дальше — поездка в Рамдун и обратно. Сегодня — снова бой на всю ночь. Я, конечно, успевал подремать в седле. Но это не полноценный сон. Иногда такой отдых хуже, чем его отсутствие. Глаза слипались, тело настойчиво требовало прикорнуть на пару гонгов. Жаль, времени и вправду не было.

Люди зашевелились, приходя в себя после передышки. Там, где недавно царила оцепенелая тишина, слышались команды и скрип тележных осей. Смерть шла за нами по пятам, но мы собирались её опередить.

И всё же без потерь не обошлось. Со стороны других складов выволакивали убитых. Складывали в ряд у стены: быстро, без почестей, лишь бы успеть сжечь. Рядом, в отдельную кучу, кидали останки демонов. Кочевники, возможно, пренебрегли бы этим, но я день за днём вбивал в их головы главное правило: не оставлять тел. И, кажется, добился того, что даже жители ханств под моим началом стали его неукоснительно соблюдать.

Кое-где на земле ещё дымилась псевдоплоть, сворачиваясь в маслянистые лужи. Я случайно наступил в одну из них, и подошва противно чавкнула.

— Вот дерьмо… — тихо выругался я и обтёр сапог об чистый песок.

А, заметил вышедшего со склада Акшура, крикнул ему:

— Спасибо вам за шипы! Начинайте сжигать тела!

Порошок Солнца задачу выполнил быстро. Яркие вспышки полыхнули у стены, и запах палёной плоти смешался с утренней свежестью. Никто не стоял, прощаясь, рядом с кострами. Не было на это времени. Скорбь, плач, поминки — всё потом. Когда получится уйти подальше.

Со складов уже выкатывали телеги. Гнуры, пережившие ночь, фыркали и упирались копытами, не желая выходить на свет. Их хлестали поводьями, тянули за уздечки, и животные, обиженно всхрапывая, вытаскивали груз через проём. Колёса прыгали по обломкам каменных шипов, по мелкому крошеву, оставшемуся от боя. И, каждый раз, выбираясь наружу, телега оставляла в пыли глубокую колею.

Переханов навьючивали прямо у входа. Кто-то один прижимал тюк с припасами, пока второй набрасывал ремни. Животные нервно косились на чёрный песок, на тени в провалах дверей соседних складов. Я видел, как один из погонщиков, молодой парень с перевязанной рукой, всё никак не мог затянуть узел. После ранения, видимо, пальцы не слишком слушались. Подошедшая женщина молча отстранила его, ловко подхватила ремни. И уже через мгновение тюк сидел на спине перехана, как влитой.

Телеги выстраивались во дворе. Их было меньше, чем вчера. И всё же обломки тех повозок, которые не пережили ночь, никто не выбрасывал. Разгребали, разбирали и складывали в поклажу. Кочевники — люди хозяйственные. А дерева здесь мало, и разбрасываться им не принято.

Я прикинул объёмы наших вещей, а затем количество переханов и гнуров. Стало понятно: если так и дальше пойдёт, возникнет серьёзный перегруз. И без того на многих животных теперь сидело по два наездника.

Внутри складов суета не утихала. Люди вытаскивали ящики, тюки, кожаные мешки. Раненых укладывали среди поклажи, но так, чтобы на них груз не повалился. Один из тяжёлых, с пробитой грудью, лежал на боку и дышал так, что каждый вздох отдавался хрипом на весь склад. Женщина, сидящая рядом, держала его за руку и смотрела в никуда.

— Выходим! Не толпимся тут! — крикнул я, забираясь в седло.

— Выходим! — приказ пронёсся по цепочке, и первые готовые телеги и нагруженные скарбом переханы со всадниками в сёдлах потянулись к выходу с постоялого двора.

Телеги одна за другой выкатывались на тракт. Гнуры шли тяжело, у них тоже отдохнуть ночью не получилось, а тут ещё и вес поклажи вырос. Переханы с наездниками трусили следом. Прямо на ходу стали формироваться привычные отряды. Кочевники разбивались по родам, мои люди — на сотни. Бывшие пленники из Рамдуна старались держаться вместе.

— Ватана! Поищи среди наших вещей оружие и броню! — крикнул я девушкам, чья телега проезжала мимо. — Надо пленникам подобрать снаряжение! Будем решать вопрос на ходу!

Женщина махнула рукой, показывая, что меня услышала. А колонна, между тем, успела растянуться. Головные телеги катили вперёд, поднимая желтую пыль. А хвост колонны до сих пор не выбрался из ворот: некоторые повозки до сих пор грузили.

Я отъехал в сторону, чтобы охватить взглядом всю колонну. И стоял там до тех пор, пока последний человек не покинул постоялый двор. После чего, наконец, поехал нагонять голову колоны.

Тракт здесь был старым. Местами ещё сохранилась кладка: плоские камни, уложенные руками тех, кто давно превратился в прах. Они лежали неровно, проваливаясь в песок, заросшие колючим кустарником по краям. Там, где камни кончались, начинался утоптанный песок — жёсткий, плотный, с проплешинами сухой травы. На таком покрытии телеги шли легче, и люди, сидящие на них, могли вполглаза вздремнуть.

Покачиваясь в седле, я достал лепёшку из сумки. Она зачерствела за ночь, крошилась в пальцах, но лучше такая пища, чем голодным ехать. Рядом кто-то отхлебнул из баклаги, передал соседу. В другой телеге женщина разламывала вяленое мясо, раздавая куски детям, прижавшимся к тюкам. Мальчик лет десяти, сидящий на перехане перед стариком, жевал сушёный фрукт, не глядя по сторонам, и его круглые щёки забавно ходили ходуном.

К счастью, кочевники были к такому завтраку привычны. Не любили они, конечно, на ходу есть. Но и возмущаться, как пленники из Рамдуна, не стали. Мои люди, надо сказать, тоже к кочевым традициям пообвыкли.

Солнце поднималось, и жара наступала: медленно, но неумолимо. Кто-то натянул на голову капюшон, кто-то просто щурился, сосредоточенно глядя вперёд. Воды хватало, но пили её редко, бережливо, маленькими глотками.

Я тоже хлебнул из фляги и натянул капюшон. А затем направил перехана по дороге, прикрыв глаза. Впереди был долгий и изнурительный переход. А спать хотелось уже мучительно. Подремлю гонг в седле, и станет полегче. И всё же скоро людям потребуется полноценный сон. А значит, нужно уйти как можно дальше и встать где-то стойбищем. В идеале, устроить нормальную днёвку. Но где нынешние времена, а где — идеал?