Вечные Пески. Том 4

Глава 78

Я пытался вызвать ветер. Стоял на стене, закрыв глаза. Слушал Дикий Шёпот на краю сознания. И силился повторить звук.

И да, как я и подозревал, оказалось непросто. Человеческое горло с трудом извлекает те звуки, которые звучали в моей голове.

У меня не получалось. На зубце лежали пять камешков. Их положил туда Ферт. Он хотел не только меня потренировать, но и понять мои силы. Однако дело не сдвигалось с мёртвой точки.

— Мир меняется каждое мгновение… — Ферт не помогал, только лекции начитывал. — И каждое изменение вызывает определённый звук… Это и есть Дикий Шёпот — основа его звучания… Говорят, что раньше его не было… Может и так… Но известная нам история помнит лишь мир с Диким Шёпотом. Он временами стихает, но никогда не утихает совсем. Есть упоминания, что в период Первого Царства Дикий Шёпот едва не утих… Но это было так давно, что достоверных сведений уже не найти.

Очень хотелось попросить тишины. Но я не был маленьким мальчиком. Понимал, что управлять шёпотом придётся в разных условиях. Чаще всего шептунов за работой я видел во время битв с демонами. И это уж точно не считается спокойной обстановкой.

Возможно, мне мешали воспоминания из прошлой жизни. Там волшебство представлялось иным, категорически иным. В итоге, то что начинающие шептуны осваивают за гонг-два, я не мог освоить вот уже четыре гонга. Ветер упорно не хотел мне подчиняться.

— У тебя не выходит не потому, что ты делаешь что-то неправильно! — наконец, со вздохом сообщил мне Ферт. — У тебя не выходит, потому что ты не веришь, Ишер! Ветер дует всегда, понимаешь? Даже в безветреную погоду можно ощутить ток воздуха. Просто поверь: ты можешь вызвать ветер в любой момент. Тем более, дар у тебя настолько сильный… Такой вообще мало у кого есть. Дело не в нём, Ишер, дело в тебе.

Я не сразу понял, что делал не так. Но всё же догадался. Когда мои мысли перескочили на вопрос, что такое ветер и почему он появляется. И результатом моих размышлений стало чёткое понимание: для усиления ветра здесь и сейчас нужны силы. И откуда их было взять?

Для меня существовало два источника: я сам и мир вокруг. Чтобы ветер задул сильнее там, где я хотел, надо было, чтобы он где-то ещё ослаб. Я попытался «нашептать» это, и у меня даже что-то вышло. Сначала ветер и в самом деле утих, а затем попытался окрепнуть в нужном месте.

Однако сила, которую я зачерпнул из мира, быстро начала рассеиваться. Она буквально растворилась, перераспределившись обратно. Мне чего-то не хватало, и в следующую попытку я вложил, наверно, всё то, что шептуны называют волей…

— Отлично, Ишер! Это то, что нужно! — обрадовался Ферт.

Ветер дул в том месте, где я должен был его вызвать. Ветер был сильный, он сбросил с зубца камни, которые положил туда Ферт. А я внезапно ощутил, как подгибаются колени. На создание этого волшебства ушло много моих сил.

— Ты вызвал ветер и удержал его своей волей, — проговорил Ферт, поддержав меня. — Ты должен понимать ещё кое-что. Твоя воля поддерживается твоими жизненными силами. Чем больше её вложишь, тем сильнее будет обратный откат. Не переживай, скоро всё пройдёт. Ты, конечно, вызвал ветер сильнее, чем нужно было… Однако тебе достался сильный дар. Его непросто усмирить.

Я бы сказал Ферту, что дело в не силе дара, а в том, что я сглупил. Но решил промолчать: зачем расстраивать человека? Получилось же, в итоге. Главное — не останавливаться на достигнутом.

— Можешь объяснить, почему дары шептунов различаются по силе? — спросил я у Ферта, всё ещё чувствуя слабость.

Пришлось облокотиться на тот зубец, откуда недавно сдул камни.

— В этом нет особого секрета, — ответил мой более опытный коллега. — Понимаешь, дары очень пластичны. Они могут раскалываться, могут объединяться. Когда умирает шептун, его дар иногда перетекает не в одного человека, а сразу в двоих. Правда, есть одно исключение…

Ферт замолчал, а я и сам догадался:

— Убийство предыдущего владельца? Подготовленным ножом?

— Верно… В этом случае дар всегда переходит целиком. И только к одному человеку, — подтвердил Ферт. — Мы, шептуны, тоже люди. И все разные. Не обходится без столкновений и у нас. Иногда доходит до смертельных поединков. Харин получил свой дар от учителя. Тот — от своего. А тот, в свою очередь, от своего. Так вот… Этот самый давний учитель когда-то участвовал в столкновении двух царских регоев в одном краю на востоке. Со всех сторон участие принимали шептуны. И этот учитель убил шестерых. Их дары перешли к нему, слившись воедино. Получилось семь даров в одном человеке.

— Если бы я не убил Харина, этот слитный дар бы развалился? — уточнил я.

— Необязательно… — покачал головой Ферт. — Мог просто выбрать носителя и перейти к нему. А мог и развалиться, но всё равно остался бы очень сильным. Три последних носителя дара, включая Харина, знаешь ли, тоже усилили его. Пожалуй, это самый сильный дар в Краю Людей. Развались он на надвое, каждая из частей оказалась бы сильнее, чем семь исходных.

— Объясни… — попросил я, нахмурив лоб. — Они усиливаются?

— Каждый шептун сначала учится использовать дар. Потом использует, а затем… — Ферт покрутил кистью руки, подыскивая нужные слова. — Обычно затем он его просто использует… Однако некоторые шептуны на этом не останавливаются. Стараются стать ещё и ещё сильнее. И дар действительно усиливается. Из такого дара может со временем получиться два.

— То есть шептунов становится больше, — понял я.

— Да, Ишер, так и есть, — подтвердил Ферт. — Наше число увеличивается. Пусть и очень медленно. Говорят, сначала единственным шептуном был Первый Царь. Однако это всего лишь легенда. Впрочем, наверняка есть под ней основания…

— Так, мне вроде полегче! — заявил я, прислушавшись к ощущениям. — Надо продолжить.

— Не надо. Во-первых, скоро ночь, — возразил Ферт. — А во-вторых, вон идут Севий и Гелай. Видимо, очень хотят с тобой пообщаться.

С первого нападения демонов минуло уже два дня. Вторая ночь оказалась не такой кровавой, как первая. Кочевники заперлись в башнях и во дворце. И пусть бой был тяжёлый, однако потери под защитой укреплений были невелики.

И всё же задерживаться в Белом Игсе не стоило.

— Приветствую вас, ханы! — сделал я шаг навстречу союзникам.

— Мир тебе, воевода! Воды и тени тебе в зной! — приветствовали они меня.

— Вы по делу? — спросил я.

— Завтра мы хотели отправить вестников в другие племена. Из тех, которые по-прежнему верят в старых богов, — сказал Севий. — Многие скрывают это… Но мы-то знаем правду. Есть знаки, которые позволяют нам узнавать друг друга.

— Завтра, думаю, мы и сами уйдём из Белого Игса, — проговорил я.

— Уйдём? — удивился Гелай. — Но прошлой ночью мы хорошо убивали демонов…

— Это низшие демоны, ханы, — пояснил я им. — Слабейшие из всех. Просто смазка для более сильных. Не стоит ждать основные силы орды. Они нас просто-напросто сметут. У Мгелая под рукой пять тысяч воинов и почти пятнадцать тысяч человек. Против сильных демонов этого хватит, в лучшем случае, на четверть…

— Где же нам встретиться с теми, кого мы пригласим? — нахмурился Гелай.

— Мы пойдём в сторону Арамы, Ротаха и Камана, на восток. Заходить в города, полагаю, не будем, если только им не будут грозить демоны. Потом доберёмся до Разлома и попробуем пройти вдоль него к Срединному Мосту.

— Хочешь обогнуть самые сильные ханства и вернуться на торговую дорогу? — догадался Севий.

— Именно так, — подтвердил я. — Если бы Мгелай сохранил всех воинов, было бы легче. Можно было бы идти, не скрываясь. Но сейчас он слишком слаб. Возможно, ещё получится усилиться по пути, нанимая другие рода. Посмотрим.

— Мы можем назначить точку встречи у Разлома, — предложил Гелай. — Где ты планируешь выйти к нему?

— Рядом с Фесером, — ответил я.

— Туда мы и пригласим другие рода, — кивнул Севий.

— На какое количество людей мы можем рассчитывать? — уточнил я.

— Таких, как мы, осталось немного, Ишер!.. — вздохнул Севий. — В лучшем случае, наберётся пара десятков родов. Пусть мы и стараемся накапливать силы, но нет смысла рассчитывать больше, чем на пять тысяч мечей.

— Пока это столько же, сколько и у Мгелая! — одобрил я. — А дальше будем думать, как быть.

— Страх Мгелая перед тобой пройдёт, Ишер!.. — нахмурился Гелай. — Сейчас он в ужасе, но скоро вновь будет интриговать против тебя.

— Этой ночью он вспомнит, что такое страх, — сказал я. — А вашим воинам, ханы, следует освоить бой копьём.

— Наши воины умеют драться копьём, — заметил Севий. — Да и копья у нас есть.

— Тогда встречайте врага копьями. Так у ваших людей будет меньше убитых, — посоветовал я.

На этом мы с ханами расстались, а я направился во дворец Мгелая. Надо было «посоветовать» ему объявить о завтрашнем уходе из Белого Игса.

Не могу сказать, чтобы хан ханов этому порадовался… Сначала он и вовсе наотрез отказался.

— Люди не поймут меня, воевода! — замахав руками, сказал Мгелай. — Мы взяли город, мы тут правим и богато живём! А ты предлагаешь отсюда уйти⁈

— Третья ночь осады… Она часто приносит что-то новенькое, — ответил я. — И это правило в нашем случае, скорее всего, не исключение. Мы видим активность демонов вокруг Белого Игса. Значит, штурм будет страшнее и сильнее предыдущих. Уже этой ночью прольётся достаточно крови, чтобы люди приняли новость о завтрашнем исходе.

Хан только зубами на это скрипнул. Судя по взгляду, если бы Мгелай мог, убивал бы меня долго и с большим удовольствием. Но… Достаточно ему было взглянуть на хмурого Агалеша, как выражение лица Мгелая сменилось.

Страх пока ещё держал его в узде. Однако я вынужден был признать правоту Севия и Гелая. Вскоре мысль, что пора избавиться от наглого чужака, вернётся в ханские головы.

Впрочем, эта ночь должна была остудить горячих кочевников.

И ночь не подвела.

Первыми появились ахалги. Шум крыльев послышался сразу, едва тьма накрыла Белый Игс. Мы еле успели раскидать светящиеся камешки. Ахалги облепили надвратную башню, пытались лезть в бойницы, проскальзывать в проходы со стены… Наверно, снаружи это смотрелось жутко: как шевелящийся ковёр из тёмных тел.

А вот изнутри — ничего страшного. Я видел, как слаженно работают копейщики: выпад, ещё выпад. На полу скапливались первые кучки чёрного песка. А вот по внешней стене Белого Игса уже ползли пауки. Орда любила использовать этих тварей. Очень уж удобно было ими отвлекать защитников стены. Впрочем, на городских стенах Белого Игса их никто не ждал.

Копейщики перестроились. Пауки, как и всегда, были жутко живучими. Приходилось бить чётко в голову, иначе тварь не удавалось остановить. Я видел, как один из воинов не рассчитал — вонзил копьё в брюхо. А паук, дёрнувшись, вырвал древко и отпрянул назад. И тут же другой паук, пришедший на его место, вцепился воину в лицо. Строй копейщиков, естественно, убил демона и вытащил товарища, но пока того вылечат — время пройдёт.

Песчаные люди, как обычно, строили свои живые всходни. И наши лучники, и лучники кочевников стреляли по этим месивам из тел, задерживая штурм. Но разве же всех демонов перебьёшь?

Сходни росли, и вскоре враги уже перевалили через стену. Внизу у входа в башню закипел бой. Кровавые персты и песчаные люди высаживали дверь. Я слышал глухие удары, от которых дрожали каменные стены. В нижней двери даже появились прорехи, сквозь которые защитники отбивались копьями.

А основная волна демонов вылилась в город. Я видел это с высоты: чёрные тени хлынули на улицы и в поисках добычи рассыпались по домам. Вот только в Белом Игсе никого не было. Кочевники заперлись в башнях, согнали скот во дворец, заложили его ворота камнями и мешками с песком. Демоны метались по улицам, крушили двери, влетали в пустые дома… Но находили только стены и тишину, ещё пахнущую людьми.

Нет, конечно, твари быстро почуяли, где прячется жизненная сила. Несколько чаш, и у входа во дворец начал разгораться бой.

А затем появились бурусы… Я почувствовал их раньше, чем увидел. Дикий Шёпот пел о них в моей голове. Земля дрожала от шагов великанов. Три гигантских силуэта выросли из темноты. Они шли неспешно, переваливаясь. Каждый их шаг отдавался в груди глухим ударом.

Кочевники стреляли по ним. Я видел, как сотни стрел с ближайших башен впиваются в огромные туши. Однако бурусы игнорировали такую досадную мелочь. Они шли к стене Белого Игса, и земля стонала от их шагов.

Добравшись до одной из башен, они принялись крушить и её, и стены вокруг. Старая постройка, возведённая ещё илосскими мастерами, достойно держала удар. Но я понимал, что это не будет продолжаться вечно.

И всё равно чувствовал облегчение. Это не наша башня. Не башня моих союзников. Там, внутри, сидели кочевники Мгелая. И пусть от их смерти я не испытаю радости, но и плакать не буду.

Тем более, у нас хватало своих проблем. Нашу дверь внизу продолжали выносить: и песчаные люди, и подоспевшие кровавые персты. Хорошо, что не дуары: эти бы уже нашли себе таран. А кровавые персты и песчаные люди ещё долго проковыряются.

Я снова перевёл взгляд на башню, атакованную бурусами. Строение разрушалось медленно, неохотно. На совесть её когда-то давно делали. Чего не скажешь о стенах: их вокруг башни практически не осталось. В проломы, зиявшие в каменной кладке, вливался поток демонов.

Да и башня, в конце концов, пала. Сначала просели верхние ярусы. Кочевники, засевшие внутри, обратились в бегство. Конечно, многие погибли под обломками. А вот тем, кто находился пониже, частично удалось вырваться.

Кровавые персты ловили беглецов, как дети — ящериц. Неспешно, с какой-то жуткой неторопливостью. Песчаные люди были пошустрее. Они настигали бегущих и вонзали когтистые руки им в спины. Человеческие крики стихали один за другим. Я насчитал пятьдесят или, может, шестьдесят жертв. Потом со счёта сбился.

Возможно, в ту ночь и закончилась бы история Мгелая с его воинством. Если бы бурусы были чуть поумнее, они сразу бы поспешили дальше. Но, уцепившись за башню, глупые великаны всё пытались её доломать. Ещё целую чашу времени они крушили её остатки, заодно давя снующих мимо мелких демонов.

И лишь когда от башни осталась куча мусора, бурусы двинулись дальше. Своей целью они, что неудивительно, выбрали дворец, стоявший в самом центре Белого Игса. Честно говоря, я разрывался в этот момент. С одной стороны — сожаление от грядущей потери кочевников. С другой — тихое облегчение, что Мгелай и его друзья сейчас сдохнут.

Впрочем, это не помешало мне запросить помощь у шептунов. Надо было дистанционно ударить по великанам. Да я и сам попытался достать бурусов ветром. К сожалению, пока не смог, а вот опытные шептуны с задачей справились, даже на таком расстоянии. И один из великанов всё-таки рассыпался чёрным песком.

А кочевники, между тем, решились сами атаковать. Я видел, как распахнулись ворота дворца, как оттуда вылетели всадники: человек триста, может, четыреста. Они понеслись к бурусам, гикая и размахивая кривыми саблями. Первый великан даже не повернулся — просто шагнул вперёд, и переханы шарахнулись, сбрасывая оземь седоков.

Те, что удержались в седле, наносили удары по ногам великанов. Жаль, бурусам эти настойчивые попытки были, что укусы мелких мух. Против них всегда хорошо работали баллисты, а луки и мечи — так, чутка почесаться. И всё равно бурусы задержались, добивая назойливых людей. А это подарило дворцу Мгелая ещё немного времени.

Начался последний натиск. Небо на востоке уже приготовилось светлеть. Завыл утренний ветер, нагоняя на городские улицы песок, принесённый из пустыни.

Первый луч ударил по стене, и ахалги посыпались градом. Их крылья будто плавились, а тела рассыпались в прах, не долетая до земли. Пауки забились в трещины, пытаясь укрыться, но солнечный свет находил их везде. Песчаные люди оседали, превращаясь в чёрный песок, который ветер сразу же сдувал со стены.

Бурусы шли. Они были уже в сотне шагов от дворца, может, чуть больше. Я видел, как стража на крыше мечется, не зная, что делать. Мгелай, наверно, молился всем богам, которых знал, даже старым. И ведь выжил, гад такой.

Первый бурус остановился. Его нога осела в песок по щиколотку. Он попытался сделать шаг, но заметно пошатнулся. Я видел, как его тело начинает распадаться — медленно, неохотно. Сначала осыпались огромные покатые плечи, затем — длинные руки, достающие до земли, потом — грудь размером с богатый двухэтажный дом. Он ещё стоял, похожий на недостроенную статую, когда второй великан обречённо рухнул на колени.

Бурус упал. Земля вздрогнула. Чёрный песок взметнулся облаком, оседая на стены, на лица защитников, на всё, что было вокруг. Полсотни шагов эти монстры не дошли до дворца.

И, видимо, стоило признать: хоть Мгелай и помойный иух, но невероятно везуч.