Вечные Пески. Том 4

Глава 79

Утро пришло с запахом гари и чёрным пеплом, кружившим над Белым Игсом. Я спустился со стены, когда солнце поднялось на целых две ладони. Ноги гудели, плечи ломило, но отдыхать было недосуг. Впереди — долгий день, а за ним ещё более долгий переход.

Дворец Мгелая напоминал растревоженный муравейник. У ворот суетились слуги, таскали тюки, запрягали гнуров. Внутри, в длинном зале с очагом, уже собрались ханы. Лица у них были серые, осунувшиеся. Агалеш сидел в углу, поджав ноги, и смотрел в пол. Мгелай восседал на своём месте, но величия в нём не было. Так, домашняя птица на насесте.

— Воевода! — хан ханов чуть шевельнулся, когда я встал рядом. — Сколько потерь…

— Могло быть хуже, — ответил я. — Я ведь предупреждал. Если бы бурусы успели ударить по дворцу, здесь бы никого не осталось.

Мгелай тяжело вздохнул. А я продолжил давить:

— Помнишь, что я сказал вчера, хан ханов? Уходи из города. Объяви об этом.

Мгелай дёрнулся, будто его ударили.

— Но мы только… — проговорил он сквозь сжатые зубы.

И замолчал.

— Сколько ты потерял за эти дни, хан? — я воспользовался паузой. — А сколько ещё потеряешь? Хочешь лишиться и старой поддержки, и новых племён? Пора уходить из Белого Игса. Он больше не твой. Оставь его демонам. Твои люди ещё не готовы к войне с ними.

Мгелай посмотрел на меня. В его глазах читалась надежда. Он ждал, что я скажу что-то такое, что позволит ему остаться, сохранить лицо, не выглядеть трусом перед своими ханами…

Я молчал.

— Воевода… — начал Мгелай.

— Собери людей, хан ханов! — сказал я спокойно, не желая тратить слова. — Объяви им, что мы уходим. Кочевники сильны в движении. Города не для вас. Ваше преимущество в другом. Скажи им это.

Он понял. Кивнул, тяжело поднялся. Остальные ханы расступились, пропуская его к выходу. Я молчаливой тенью пошёл следом.

На площади перед дворцом уже толпились люди. Израненные, перепачканные сажей, с потухшими глазами. Женщины держали детей, старики опирались на палки. Воины стояли отдельно, хмурые. Слишком много смертей их глаза видели этой ночью.

Мгелай помедлил, выйдя на крыльцо. Остановился, набрал воздуха в грудь. Я встал чуть позади, спокойно скрестив руки на груди. Вдоль ступеней выстроились ханы, старательно делавшие хорошие лица при плохой игре.

— Люди мои! — голос Мгелая прозвучал твёрже, чем я ожидал. — Кочевники! Этой ночью мы бились с демонами, и мы выстояли! Но город — не наше место силы! Стены не спасают нас, камень не защищает нас! Наша сила — в движении, в степи, в быстроногих переханах и лёгких телегах!

Он обвёл притихшую толпу взглядом.

— Мы уходим! Уходим прочь! Прочь, подальше из города! Отдохнём, наберёмся сил! А потом решим, куда двигаться дальше! Настало время уйти в новый путь, чтобы сберечь свои жизни! Своё добро! Наше единство!

Толпа загудела, но не враждебно. Кто-то закричал: «Верно!», кто-то активно закивал. Я перехватил взгляд Мгелая. Он смотрел на меня, уточняя, всё ли правильно.

Я кивнул.

Четыре гонга. Вот сколько времени заняли сборы. Кочевники умели это делать. Я наблюдал, как грузятся телеги, как женщины впрягают гнуров, как воины проверяют луки и копья. Всё чётко, без лишних криков и суеты. Кочевники умели уходить с быстротой, которой я завидовал. Мои люди, привыкшие к осадной жизни, собирались медленнее. Однако со временем и они научатся у кочевников.

Телеги людей Мгелая были на широких колёсах, с ободьями из гибких планок. Они могли тянуть почти любой груз, не проваливаясь в песок. Я насчитал больше трёх сотен таких повозок. Сами же кочевники поголовно ехали на переханах. И даже все мои люди теперь ехали верхом. Видно было, что многим выходцам из Илоса это непривычно. И всё равно лучше, чем идти по пескам на своих двоих. Да ещё и вещи на собственном горбу тащить.

Наши телеги тоже были набиты битком. Мы много сумели награбить после первой ночи. Ватана по-прежнему распоряжалась припасами. Она оказалась на удивление толковой хозяйкой, за что я мысленно благодарил Шейраха, обучившего её счёту и порядку. Женщина утверждала, что своих припасов у нас дней на двадцать, а шатров с лихвой хватит на всех.

К полудню кострища на площади Белого Игса догорели. Погребальные костры — чёрные круги, обожжённая земля, запах гари, смешанный с запахом Порошка Солнца. Спасибо, шептуны его оперативно приготовили. Сожгли мы в итоге все трупы, как я того и требовал. Кочевникам это не нравилось. Как я понял, они бы предпочли забрать дрова, оставив мёртвых гнить. Слишком уж много их после этой ночи было. И слишком мало дерева в пустыне. Но зачем кормить трупами орду?

И вскоре уже из ворот, покидая истерзанный город, выезжали последние повозки. Сначала нападение Мгелая, затем — демоны… Я оглянулся на Белый Игс. Город стоял с целыми воротами, но рухнувшей башней, с огромными проломами в стенах. Он провожал нас чёрными столбами дыма и чёрным песком, лежавшим повсюду. Очередной город был мёртв.

Впереди ехали разведчики, за ними авангард, затем — телеги с припасами. Вокруг — дети, старики и женщины. По бокам — воины кочевников. И лишь потом мои люди и арьергард. Мгелай ехал в центре, окружённый десятком телохранителей. Я видел его спину: он не оборачивался.

Ветер дул с востока, сухой и тёплый. Он сдувал оставшийся пепел с наших плеч, уносил запах гари, шевелил гривы переханов. Впереди была пустыня, кочевья, другие ханы… Я надеялся, что сумею провести людей по Срединному Мосту, бросив Мгелая. Но кто знает, как оно там дальше обернётся?

Первый день ехали очень быстро. Кочевники торопились, хотя вслух об этом никто не говорил. Телеги скрипели, переханы фыркали, люди общались редко, вполголоса.

Дорога, на которую мы вышли к середине дня, была широкой лентой земли. Плотнее, чем окружающий песок, и чуть светлее. Колеи от телег тянулись по ней ровными полосами. Кочевники использовали эту дорогу поколениями. И, в итоге, утоптали чуть ли не до состояния камня.

Дорога вела от Белого Игса в сторону Арамы, Ротаха, Камана и Разломного. Других людей, кроме кочевников, этот путь не слишком интересовал. Но иногда им на свой страх и риск пользовались караваны с юга.

Колодцы попадались через каждые два-три перехода. Практически все они были засыпаны песком, но толстые крышки уберегали воду от загрязнения. Наша совместная с Мгелаем колонна могла выпить один такой колодец за полгонга. Я видел, как женщины опускают кувшины, как тянут их наверх, доставая воду, а на дне остаётся только жидкая грязь. Следующим караванам, если они будут, придётся туго. Никто здесь не рассчитывает на такие толпы.

Первый чужой караван встретился на второй день. Пять десятков телег, запряжённых гнурами, и человек двести охраны на переханах. Они шли с юга, гружёные мешками с солью и сушёной рыбой. Увидев нашу колонну, караванщики вильнули подальше. Однако я всё равно подъехал к ним.

— Ты не кочевник? — сдвинул брови командир охраны, двинувшийся мне навстречу.

— Нет, — ответил я. — Вы зря едете на запад.

Он посмотрел на меня, на колонну, на повозки… И вновь перевёл недоумевающий взгляд на меня, ожидая объяснений.

— Орда демонов с запада уже на землях ханов, — не стал я его томить. — Край Железного Кряжа пал вместе с Илосом. Безводные Холмы опустошены. Людям там больше нечего делать.

— Пока мы шли, идти стало некуда… — на лбу командира пролегла глубокая складка. — А на юг тоже нынче нельзя…

— Уходи в Приречье, — посоветовал ему. — Пока ещё есть возможность.

Не дожидаясь ответа, я развернул перехана и поехал в сторону колонны.

Караван неспеша развернулся, сменив направление. И таких встреч было много. Кто-то слушал, кто-то пытался спорить, но каждый раз я просто уезжал. Предупредить — это одно. Уговаривать — совсем другое. Если Паламан забыл кого-то мозгами наградить, то меня забыли наградить болтливостью. Ладно, если для дела языком почесать надо, я могу и потерпеть, но вот так…

Кто-то сворачивал на северо-восток. Кто-то пристраивался к хвосту колонны. Некоторые разворачивались и обгоняли нас, чтобы предупредить другие караваны.

И вскоре навстречу уже никто не попадался.

К концу третьего дня пески начали сдавать позиции. Вместо барханов появились глинистые равнины, растрескавшиеся, как старая кожа. Воздух стал суше, гуще, тяжелее. Я смотрел на горизонт и видел марево, которое дрожало над землёй, искажая очертания впереди идущих телег.

Колодцы были пусты. Их выпили до нас. Кочевникам приходилось копать новые. Годные места они находили по каким-то внешним признакам, а ещё с помощью иухов. Несколько штук везли с собой в клетках, выпуская, когда надо было воду найти. К слову, этих иухов поили, но редко, чтобы те постоянно испытывали жажду.

Четвёртый день — и впереди показалась Арама. Город стоял на невысоком холме, обнесённый глинобитной стеной. Башен я насчитал четыре: все низкие, приземистые. Когда до ворот оставалось меньше трёх сиханов, колонна замедлилась. Я видел, как на стенах забегали люди, как кто-то выкатил баллисту.

Мгелай отправил вперёд гонца с белым флагом. Однако ворота нам так и не открыли. И я понимал жителей Арамы. Несколько тысяч кочевников… Эта дикая толпа могла вырезать весь город на корню.

— Обходим! — передали по цепочке решение Мгелая.

Колонна свернула в сторону, огибая Араму по широкой дуге. Я смотрел, как телеги катятся по глинистой равнине, как пыль встаёт столбом. Кто-то из горожан крикнул со стены что-то злое, но ветер унёс дальше эти слова.

К вечеру четвёртого дня мы, наконец, миновали Араму. Я оглянулся: город стоял на холме, запертый, настороженный. Ворота так и не открылись. И вряд ли их теперь откроют до утра. Может, и вовсе будут сидеть за стенами, пока не убедятся, что мы ушли.

Следующие пять дней дорога тянулась через глинистую пустошь. Колодцы здесь попадались реже, а вода в них была солоноватой.

Пейзаж преображался медленно. Глина сменялась каменистой россыпью, потом — снова песком, затем — опять глиной. Однажды мы шли вдоль сухого русла реки: широкого, с обрывистыми берегами, где ветер выдул из песчаника причудливые арки. К ночи это русло кончилось, и мы снова оказались на равнине. Плоской, как стол, и уходящей к горизонту.

На восьмой день вдалеке показался Ротах. Город был больше Арамы, с двумя рядами стен и каменными башнями. Мы шли к нему с утра, но к полудню передовые отряды донесли: ворота закрыты, на стенах лучники. Мгелай не стал даже посылать гонца. Колонна свернула, обходя Ротах по северной стороне, где дорога стелилась к скалистым холмам.

Я смотрел на стены, на башни, на флаги, которые трепетали на ветру… И думал о том, что эти города ещё не понимают, что идёт за нами следом. Может, они продержатся дольше Белого Игса. А может, демоны сожрут их всего через десидолю.

К вечеру девятого дня колонна растянулась на сихан. А я перестал считать пройденные переходы. Впереди был Разлом, а за ним — надежда. Какой бы призрачной она ни казалась.

Останавливаться близко от Ротаха мы не стали. Огромное стойбище раскинулось в дне пути, чтобы не беспокоить местных. Нас всё равно наверняка обнаружили и донесли хану ханов Ротаха. Но мы были достаточно далеко, чтобы город больше не закрывал ворота.

Совет собрали, когда солнце уже садилось. Шатёр Мгелая поставили в центре низины, растянули пологи из грубой шерсти, бросили на землю войлок. Ханы подходили по одному: хмурые, неразговорчивые, уставшие. Я пришёл с Истором, встав за спиной хана ханов.

Мгелай восседал на походном троне. Складном, обитом медью, захваченном в Белом Игсе. Рядом с ним, на войлоке, расположились четверо ближайших соратников.

Убилей — широкоплечий, с кривым шрамом через щёку.

Тимус — молодой, с цепкими глазами, из тех, кто слушает больше, чем говорит.

Агалеш — он сидел отдельно, поджав ноги, и взгляд его постоянно уходил в сторону.

Тисмурк — самый старший из всех. Морщинистый, с длинными седыми усами, перевитыми шнурками.

— Припасы! — начал хан ханов без предисловий. — У нас мало муки, мало еды для танаков. Запасов воды на четыре дня. А город там! — он махнул рукой в сторону холмов, где в дне пути остался Ротах. — В городе есть еда. И как нам её взять?

— Нам этот город не взять! — сказал опытный Тисмурк хриплым голосом. — Слишком мало сил.

Я молчал, наблюдая. Молодой Тимус подал голос, когда замолчал Тисмурк:

— Можно послать торговцев. Сто-двести человек. Таких даже за врага не посчитают. Город большой, торговцев не прогонят. Наши люди купят зерно, мясо, сушёные фрукты. А мы будем ждать здесь.

— А если их обманут? — спросил со своего места Агалеш. — Задерут цены? Или вообще не пустят?

— Цены задерут, конечно… — покивал Тимус и гаденько улыбнулся. — Но у нас ведь есть воевода Ишер, который оплатит такие расходы! Верно, воевода?

Вот именно таких подлостей я от кочевников и ждал. Они просто не могли смириться с подчинённым положением. Да, пока ещё боялись моего гнева, но с каждым днём их страх слабел.

Мгелай посмотрел на меня. Я встретил его взгляд, выдержал и спокойно ответил:

— Разумный план. Пусть едут и закупаются. Я выделю деньги.

Ханы переглянулись. Мгелай почесал подбородок, покосился на Агалеша… И радостно кивнул:

— Пусть будет так. Завтра обойдём город и встанем за холмами. Там нас даже высматривать не будут. В город отправим купцов. Соберём человек двести с телегами и гнурами. Мы подсчитаем, сколько нужно золота. А воевода щедро выделит деньги.

Утром колонна, снявшись, обогнула Ротах по широкой дуге. Мы шли по каменистой равнине, где ветер гнал пыль, а солнце выжигало глаза. К полудню впереди показалась цепь невысоких холмов, поросших редким кустарником. За ними, в ложбине, Мгелай и велел разбивать лагерь.

Стойбище раскинулось в этой ложбине, как огромный потёртый ковёр. Телеги ставили кругами, чтобы внутри оставалось место для костров, а снаружи — для скота. Женщины разбирали поклажу, натягивали пологи, вбивали колья в почву. Дети помогали таскать хворост, старики раскладывали войлоки и кожу на просушку.

За один гонг пустая ложбина превратилась в живой организм, который дышал, шумел, пах едким потом и горячей едой.

Скотину угнали на северный склон. Туда, где среди камней пробивалась чахлая трава. Мы тоже отправили туда своих переханов и гнуров.

Поиски воды начались сразу. Кочевники разошлись по низине, выглядывая признаки сырости. Более частая сетка трещин, пробившаяся растительность, сильное искажение воздуха… Выпустили кочевники из клеток и ручных иухов, давно страдавших от жажды.

Не прошло и пары гонгов, как кочевники обнаружили сразу четыре годных места. Как я понял через осторожные расспросы, в Ротахе были источники воды, а потому и в окрестностях имелись все шансы её найти.

К полудню из трёх свежевырытых колодцев можно было набрать воды на весь лагерь. Если, конечно, не мыться и не поить скотину до отвала.

Торговые отряды ушли, едва только солнце стало клониться к закату. Я видел, как они выезжали из ложбины — полтораста телег, которые нужно было забить припасами. На покупки кочевники затребовали у меня почти сто золотых.

Кроме того, телеги нагрузили мешками с кожей, трофейными доспехами и связками копий. Золото везли отдельно, в обитом железом сундуке, который охранял десяток лучших воинов Мгелая. Я отправил с ними пятерых своих: пусть присмотрят, чтобы нас «ненароком» не обделили.

Пока ханы готовились к торгу, мои люди учились ставить шатры. Кочевники Севия нам с этим незаметно помогали. Подсказывали, как выбирать место, как вбивать колья под правильным углом, как натягивать полог, чтобы ветер не срывал и не задувал внутрь.

Они показали узлы, которыми затягивали верёвки. Эти узлы легко можно было развязать человеку, но сами они не развязывались, как ни тяни. Они научили, как поставить телеги и куда загнать скотину на ночь. Мы ведь тоже обзавелись танаками. Пусть их было немного, но стоило бы усвоить все хитрости местных.

К вечеру ложбина загудела. Запахло жареным мясом. Ханы собирались в большом шатре Мгелая. Я видел, как туда проходят женщины с блюдами, как разжигают рядом дополнительные костры. Вскоре из шатра уже доносился приглушённый говор и смех.

— Ты идёшь? — спросил у меня Истор, кивнув туда.

— Нет. Иди ты. Послушай, что говорят. Присмотрись, кто с кем пьёт, кто злобно косится на соседа. Утром расскажешь, какие расклады.

Смотреть на пьющих и жрущих ханов не очень хотелось. Я и без того устал говорить, объяснять, угрожать. К тому же, вечером у меня были тренировки с шептунами. А терять время на говорильню не улыбалось совсем.

— Осторожнее там, — напутствовал я Истора. — В споры не лезь. Сам старайся меньше высовываться. Там ведь не только Мгелай с ближниками будет. А кочевники, сам знаешь, народ буйный.

Ночь прошла спокойно. Утром я нашёл Истора, который явно недавно встал и выглядел невыспавшимся.

— Ну? — спросил я. — Как прошло?

— Пили много… — пожаловался он. — Мгелай хвастался какими-то вещами перед другими ханами. Убилей спорил по пустякам с Тимусом. Агалеш пил молча, но смотрел на Мгелая так, будто прикидывал, с какой стороны подойти и прирезать.

— В целом, ясно, — кивнул я. — Агалеш не простил Мгелая. Это хорошо. Это надо запомнить. А сейчас отдыхаем и ждём возвращения торговцев. Посмотрим, какие вести они принесут…