Вечные Пески. Том 4

Глава 75

Я не стал ждать, когда освободят проходы на стену. Приказал раскрыть люк наверх и выбрался на крышу надвратной башни.

Кровавый рассвет вставал над Белым Игсом. Кровавый и страшный. Правда, для меня и моего маленького войска ничего страшного не было. Мы отлично пережили ночь. Да, пришлось попотеть, особенно во время последнего натиска, но бывшие илосцы справились.

Сложнее пришлось нашим соседям, Севию и Гелаю. Их люди рубились отчаянно, но копейщиков у кочевников не имелось. А рубиться с демонами на кривых мечах — удовольствие ниже среднего. Они тоже, сволочи, быстрые и сильные. Один хороший удар, и лови руками свои потроха. А то и голову, улетающую прочь от тела в неизведанные дали.

В общем, нашим соседям нелегко пришлось. Но всё же они встречали врага в башнях, а не на улицах. И даже смогли отбиться. Ханы Севий и Гелай, вышедшие на верхние площадки, помахали мне, показывая, что живы и относительно здоровы.

Для остального города рассвет был и страшным, и кровавым. Белый Игс, построенный из сырца и глины, светлый под лучами солнца, почернел и покраснел одновременно. Ночью кочевники, атакованные со всех сторон, дрались отчаянно. Из такой бойни нельзя было просто взять и сбежать.

Как бы ни плевали они на своих жён, сестёр и матерей, но прекрасно понимали, что без них род не продолжишь. Терять сразу всю родню женского пола и всех детей обоих полов… Даже для кочевников это, видимо, было чересчур. Да и сбежать через стену не вышло. Всё было против них, так что им пришлось драться.

И они дрались. Судя по тому, какой слой чёрного песка укутал стены и улицы, как им забрызгало дома до самых крыш, новые жители Белого Игса дрались, как никогда в жизни. Ни за какое золото не заставишь людей так сражаться.

И всё же, судя по красным разводам на светлых стенах, кровью кочевники умылись. Тел на улицах Белого Игса было столько, что я не взялся бы считать. В самые неудачные ночи Илоса в городе такой массы трупов не было.

Демоны убивали всех: людей, переханов, танаков, гнуров. Животные их не слишком волнуют, конечно. В них не так много жизненной силы, как в людях. Но если уж кто-то попадётся под удар, то жалеть демоны никого не будут.

Белый Игс превратился в одну большую могилу и, одновременно, скотомогильник. Боль и страх заполнили его улицы, горе накрыло всех его новых обитателей.

А сейчас наступал тот час, когда всё должно было решиться.

Я отправил посланников в соседние башни, чтобы вызвать ханов на разговор. А пока ждал их, со стороны дворца Мгелая вдруг долетел полный боли и горя вопль. Следом всех новых горожан будто разом прорвало: плач, стоны, крики, ор. Эти звуки поднялись над Белым Игсом страшной музыкой смерти и войны.

— Ты звал нас, воевода? — спросил Севий, взбираясь на крышу надвратной башни.

Следом за ним пыхтел Гелай. Было видно, что двум немолодым ханам тяжело даются подобные восхождения.

— Очень скоро всё решится! — сказал я, когда ханы подошли ближе. — Либо у нас появится новый хан ханов. Либо Мгелай прибежит искать моей помощи. Либо против нас, во всяком случае, меня и моих воинов, ополчится весь город.

— Но ты всё-таки ставишь на то, что прибежит Мгелай? — догадался Севий.

— Верно… И тут мне понадобится ваша помощь, — кивнул я. — Ждите, когда всё начнётся, и в нужный момент выступите на моей стороне. Возможно, сегодня нам придётся пустить кровь. И даже, если всё пойдёт плохо, не один раз.

— Мы не боимся крови, воевода! — усмехнулся Гелай. — Особенно, если это не наша кровь!

— Кстати, как прошла ночь? Надеюсь, потери у вас были невелики? — вежливо проговорил я.

— Потери есть, воевода! — скорбно ответил Севий. — Одиннадцать моих воинов умерли, не дожив до рассвета.

Я посмотрел на Гелая, а тот неохотно пожевал губами и сообщил:

— Дюжина…

Между этими двумя шло какое-то негласное соревнование, чей род круче. Оно не переходило в кровавое выяснение отношений, но было очень явным.

— Мне жаль, что вы потеряли так много, — честно сказал я. — К следующей ночи надо будет ещё лучше подготовиться. Приходите ко мне, посмотрите, как мы всё устроили. Я скажу воинам, чтобы не скрывали от вас ничего.

— Спасибо, воевода! — ханы поклонились.

— Идите к своим людям, — кивнул я. — Не смею вас больше задерживать. И жду вашей поддержки.

— Обязательно, воевода!

— Всенепременно!

Полагаться лишь на эту хитрую парочку я не собирался. После знакомства с кочевниками, даже такими, как Севий и Гелай, я никому из них не доверял. Этим двоим придётся заслужить доверие верной службой.

А мне предстояло подготовиться к встрече гостей…

Спустившись на ярус, где были выходы на стены, я призвал Элию и других лучников:

— Встаньте у бойниц и держите луки наготове. У нас могут быть гости. Я пока не знаю, какие, но если я выйду говорить, вы должны быть на местах. Если во время разговора я щёлкну пальцами над головой, вот так… — я показал, как именно. — … А потом укажу указательным пальцем на кого-то…

Я на миг замолчал, обводя стрелков внимательным взглядом. И только потом продолжил:

— … То человека, на которого я указал, вы должны пристрелить. Неважно, кто это будет. Женщина, мужчина, старик, слышите? Вы должны пристрелить любого. Без колебаний. Без сомнений. В тот же момент.

Стрелки переглянулись между собой и закивали.

— Если вдруг засомневаетесь, запомните одно! — добавил я, устало потерев лоб. — Ваша слабость будет стоить жизни многим нашим воинам. Одна-единственная слабость. Тень сомнения, и всё. Мы все окажемся под ударом. Ясно?

И снова стрелки закивали, а, осознав, что продолжения не будет, поспешили к бойницам, которые вели в сторону города.

Я успел ещё с Истором и Фертом переговорить, прежде чем со стороны дворца послышался шум. И означать этот шум в данной ситуации мог что угодно. Но я всё же вышел на верхнюю площадку, ожидая, когда сюда придёт толпа. Больше всего не хотелось бы увидеть, как к нам движутся разгневанные и вооружённые кочевники.

К счастью, обошлось.

Правда, кочевники к нам всё-таки двигались. Но несколько иначе, чем при худшем варианте развития событий.

По улице, ведущей от дворца к воротам, ехало несколько всадников на переханах. Присмотревшись, я узнал знакомые лица. Первым качался в седле Мгелай, за ним — его соплеменники и пара ханов из чужих родов.

Они делали вид, что не торопятся. Вальяжно развалившись в седле, ханы изредка били пятками по бокам животных, не давая тем перейти на шаг. Но я видел, что на самом деле они торопятся. Переханы шли рысью. И это намекало на желание ханов побыстрее добраться до цели.

А за ними смыкалась толпа, рекой текущая к нашим воротам. Те, кто выжил ночью, те, кого минула смерть… Все они шли за ханами вдоль по улице. И на их лицах была написана такая злость, что я бы Мгелаю не позавидовал.

Я взглянул на «хана ханов». Он как раз делал независимый вид, пока его перехан обходил очередной завал из мёртвых тел. Животное пыхтело, похрапывало и явно нервничало. А Мгелай изо всех сил изображал, что в глаза не замечает окружающую обстановку.

«Ничего, ему полезно увидеть дело рук своих!» — подумал я.

«Полезнее всего было бы Мгелая убить!» — ехидно заметил внутренний голос.

И эта точка зрения имела право на жизнь. Вот только… В моей прошлой жизни существовало выражение «полезный дурак». Хан Мгелай был именно таким. И я не знал, где найти ещё одного такого дурака. Поэтому старательно готовился к представлению.

А оно должно было вот-вот начаться.

— Воевода! Воевода Ишер! — заорал хан, остановив перехана перед воротами, и на третьем крике его голос от волнения дал петуха: — Воево-ода!..

— Я отлично слышу тебя отсюда, хан ханов! — спокойно отозвался я, склоняясь между зубцами. — Чего тебе надо?

— Мне надо выйти! — с нотками истерики в голосе возопил тот, но взял себя в руки и заговорил уверенно и властно, как он сам, вероятно считал. — Открой ворота! Мне с моими друзьями-ханами надо проехаться на свежем воздухе!

— У тебя мало дел в городе⁈ Нет, хан ханов… — отрицательно покачал я головой, даже языком прицокнув, по местной традиции. — Ворота останутся закрытыми.

И отступил от зубцов, не слушая возмущённых воплей снизу. Мгелай мог думать про себя и своих друзей что угодно. Но я не считал ни его, ни его дружков-ханов достойными правителями. Они прибежали не помощи просить, как я предполагал. Эти помойные иухи решили банально сбежать.

Впрочем, это ничего в моих планах не меняло.

Ханом ханов должен был остаться полезный идиот. И я собирался его так со всех сторон обложить, чтобы ни шанса вырваться не осталось. Игры в друзей с хитрым кочевником подходили к концу. Наступало время каждому исполнить свою судьбу.

И у Мгелая тоже была своя судьба. От которой он, моими стараниями, уже не мог убежать. Просто он об этом ещё не знал. А я неторопливо спускался по лестнице, чтобы поведать ему о ней.

Можно сказать, шёл за заслуженной наградой. Выстраданной, как минимум.

Я рисковал, ввязываясь в историю с Мгелаем. Я страдал от его хамства, от его наглости, от его самомнения. А вот теперь наступал час мести. В конце концов, я же человек. У меня есть свои слабости.

Надвратная башня очень неудобна для защитников города. Чтобы в неё войти, надо подняться на несколько ступеней к двери. Когда спешишь, всегда есть опасность споткнуться.

Зато это маленькое крыльцо очень удобно для того, чтобы толкать с него речи. Ты как бы оказываешься над толпой. Все смотрят на тебя снизу вверх и сразу понимают, кто тут настоящий папка, а кто уже может оголять зад для получения целебных розг.

Я отступил от двери на шаг, чтобы за мной могли встать верные люди. Истор в своём роскошном доспехе. И Ферт, чью принадлежность к шептунам сложно было не узнать. Мне тоже доспех подыскали посерьёзнее, чем раньше. Ещё наручи и поножи. Остались от одного из знатных жителей Илоса, погибших в Пыльном Игсе. Я на них не претендовал, но…

Истор настоял, что раз я воевода, то выглядеть надо достойно.

— Ишер, встречают по одёжке! — наставительно заявил юный аристократ. — Если ты выйдешь весь такой умный и справедливый, но без дорогой брони, доказывающей статус и право на власть — тебе никто не поверит. И денег, кстати, тоже не дадут.

— Я так-то неплохо зарабатывал… Пока всё это не завертелось… И даже без брони! — критически заметил я.

— Ты с этими кочевниками и интригой, которую закрутил, перепрыгнул из Глиняного круга в Мраморный! А тут у нас, солидных людей, знаешь ли, другие правила! — отрезал тот. — Надевай давай, будешь уважаемым человеком!

Ну я и вышел такой весь красивый. Идеально широкоплечий за счёт наплечников. Сверкающий на солнце блестящей пластиной нагрудника. Перетянутый тугим поясом, из-под которого к коленям спускались птериги.

Мечта, а не воевода. Жаль, ни одной царевны рядом не было, чтобы оценить и немедленно потребовать меня в мужья. А вот восхищённые девичьи взгляды я собрал. В башне парочку, и уже на площади — с пару сотен, как минимум.

Вышли мы очень вовремя. Успели, можно сказать, в последний момент. Тот самый, который обычно добавляет всей истории величия и мистического окраса.

Несчастного Мгелая с его прихлебателями как раз думали вешать. Вот прямо здесь, на площади, и не по-простому, за шею — а вниз головой.

На первый взгляд кажется, что висеть вниз головой несмертельно. Но кочевники обнаружили, что это отличный способ мучительно убивать преступников или врагов. А ещё очень символичный. Они же верят в Небо. А Небо — оно, как известно, твердь над твердью.

Это ведь только последователи старых богов думают, что небо прозрачное. И что ходят по нему небожители так же, как по земле — просто с другой стороны. Просвещённые кочевые мыслители давно выяснили: небо — синяя твердь, по которой можно ходить исключительно вниз головой.

Была у них одна история… Какой-то хан решил при жизни стать обитателем неба. Ну или просто потренироваться, чтобы после смерти не выглядеть позорищем. А посему он потребовал соорудить себе специальную конструкцию. Сам хан висел на ней вниз головой и ногами шевелил, будто идёт. А конструкцию в этот момент, приноравливаясь к его темпу, двигали слуги.

И всё бы ничего. Конструкцию этот амбициозный человек использовал лишь на публичных собраниях, а на них он появлялся нечасто. Но однажды дело очень затянулось. Хан провисел вниз головой час… Два… Три… Десять… Двадцать…

И задохнулся. Объёмные органы брюшной полости нежненько так раздавили ему лёгкие. Это не кочевники через вскрытие поняли. Это я говорю, потому что знаю. Человеческие ливер, потроха и прочие почки расположены ниже лёгких. А дыхательные органы человека весьма хрупкие.

Впрочем, впоследствии кочевники выяснили: если пытаться при жизни ходить, как по небу, то смерть — сиречь, месть неба — может быть весьма и весьма разнообразной. Неизменным оставался лишь один пункт: мучительные ощущения.

Из вариантов было не только удушение, но и кровоизлияние в голову, и остановка сердца, которое начинало работать с перебоями в последние гонги, и много чего ещё «весёлого». В общем, не стоит гневить небо, иначе оно сурово накажет.

Обычно самые крепкие загибались за несколько суток. И это даже если им давали воду и еду. Конечно, вверх тормашками не поешь и не попьёшь толком… Зато за твоими мучениями враги могут наблюдать долго-долго…

Примерно это и собирались сделать кочевники с Мгелаем и его друзьями. Они наступали на группу всадников и, набираясь друг от друга смелости, кричали:

— На небо их!

— Смерть! Смерть!

— Смерть за смерть!

Толпа распалялась с каждым мигом. Провозись я с доспехом чуть дольше, мог бы и опоздать.

Но мы вышли вовремя. И всё такие серьёзные, что сходу понизило градус беснования.

— Гляжу, хан ханов, у тебя проблемы… Кажется, тебя и твоих друзей здесь не очень любят! — тихо заметил я, подойдя близко-близко, так, чтобы услышал лишь хан и его ездовое животное.

— Друг мой, воевода Ишер! Спаси! — просипел вполголоса хан Мгелай, вцепившись в уздцы. — Не отдавай им нас…

— Дру-у-у-уг! — издевательски протянул я. — Не ты ли вчера запретил людям продавать своему другу провиант? И даже корм для животных?

— Это была непростительная ошибка одного хана! — сразу же сипло отозвался Мгелай, затравленно оглядываясь. — Я бы его и сам казнил!.. Да он ночью и так помер!

— Что же ты за своими ханами-то не следишь, Мгелай? Или я тебе деньги давал, чтобы ты их распустил вседозволенностью? — наигранно изобразил я удивление.

— Воевода! Что хочешь проси! Только помоги! — прохрипел хан, пуча на меня глаза так, будто его уже подвешивают.

— Ты мне переханов обещал, но так и не прислал… Ни в дар, ни за деньги! — внимательно рассматривая этого олуха, заметил я. — Нет уж, Мгелай, нет тебе больше веры!

— Не губи! — ещё шире распахнув глаза, прошептал хан. — Пощади!..

А я смотрел на него и думал, что сгубить его было бы милосердием. И для всех ханств, и для него самого. Правда, меня смущало и первое, и второе. Сложно будет найти ещё одну такую же подлую и безнравственную дрянь.

Мгелай умудрился оказаться даже хуже, чем я о нём думал. А я всё-таки наёмник, о людях думаю не слишком хорошо. Однако этот переплюнул худшие ожидания. А значит, именно он и был мне нужен. Причём живым. А ещё, желательно, ханом ханов.

— А ведь я предупреждал тебя, Мгелай. Говорил, что надо ждать демонов! — проговорил я чуть громче. — Услышал ли ты меня?

— Я был глуп! — сразу же нашёлся хан ханов. — Меня смутили речи моих воинов! Они хвалились, что ничуть не боятся демонов!

— А где твои воины? — уточнил я с интересом.

— Там! — пожаловался хан и указал на толпу. — Среди этих!..

— Отойди в сторону, чужак! — заорал один из кочевников, стоявших в первом ряду.

Здоровый такой лоб. В хорошем доспехе, богатой и чистой одежде.

— Они теряют терпение, — заметил я тихо. — Времени осталось мало, Мгелай.

— Мало времени на что? — прохрипел тот, выпучив глаза.

— На то, чтобы сказать очень правильные слова… — начал я, но тут толпа вновь начала заводиться.

— Убить чужаков!

— Смерть им!

— К демонам их!

— … Чтобы тихо поклясться старыми богами. В том, что будешь беспрекословно подчиняться мне! — едва слышно закончил я, когда крики вокруг чуть поутихли.

Люди ещё не успели заново накачать себя ненавистью и злобой. И пока что ограничивались только криками. Но я догадывался, что от слов к делу они перейдут очень скоро. Мгелай тоже догадывался. Он затравленно оглянулся на толпу, а потом тихо и совершенно искренне (возможно, в первый раз в своей жизни) произнёс:

— Перед Арахаманой, Девой Воды, и Отцом Песков, клянусь, что буду во всём тебе послушен, воевода Ишер из Кечуна, — он вздрогнул, когда остатки утреннего ветра плеснули на него жменей песка с земли, а сверху, прямую ему на макушку, приземлилась одинокая капля. — Что это⁈..

— Твою клятву приняли, дурень! — шёпотом ответил я. — Ты сам вручил свою судьбу в руки старых богов!

— В сторону, чужак!!! — снова заревел всё тот же лоб из первого ряда толпы. — Иначе, клянусь Небом, я выпущу тебе кишки!!!

Потрясая красивым блестящим мечом, он сделал шаг вперёд, и я понял, что времени не осталось совсем. Пора было вытаскивать Мгелая из лап звереющей толпы. А заодно и саму толпу приводить в чувство.

И я шагнул вперёд.