Великолепный Дуся

Глава 11 Астральные горки

Астральный карман — вот я теперь какие умные слова знаю! — В этот раз выглядел странно. Или стрёмно. Или и то и другое вместе. В первый раз была невнятная пустота, которая потом сменилась вполне живым пейзажем. Потом — далианский суетливый сюр, который даже не описать толком. Однако оба раза содержимое сна казалось мне нормальным. Ну, типа так и должно быть. Сейчас здесь творилась какая-т о дичь. Во-первых, я оказался в толпе. Натурально, меня даже заметили не сразу! Такое, знаете, столпотворение, состоящее из десятков странных существ. Между прочим, ничего общего с теми тварями, что я видел прежде. Никаких бескрылых боингов и гигантских цапель навроде кетцалькоатля. Приличные, можно сказать, и привычные духи разумных, самых разных, но неизменно — уманьяр. Сосредоточенные! Стоят, прижавшись друг к другу телами, глазки пучат, как будто у всех одновременно запор случился. Ей-ей, я б так и подумал, если б они не стояли. Бороться с запором надо сидя, это ж всем известно.

Так вот, стоят, глазки пучат, по лицам стекают виртуальные капли пота, руки подняты в отвращающем жесте. Насколько это вообще возможно в такой толпе. И толпа-то не прям большая. Сотни — это не тысячи и не десятки тысяч. Видел я в прошлой жизни по телеку тот же фестиваль Нашествие, там маманя с батей познакомились — во где огромная масса-то! Но эти, кажись, никак не могли разбрестись посвободнее. Что-то им мешало. Так, вроде, обычный кусок ничто, а вокруг — бесконечное и вечное небо с лёгким голубоватым оттенком. А где-то вдали, если сосредоточиться, виднеются острова. Маленькие и большие. Такая, знаете ли, бездна. И всё бы ничего, но в этой бездне бушевал жуткий шторм. Тут, где я стоял, этого вообще не ощущалось, если физически. Но универсальный орган чувств, отвечающий за интуицию, задница, в смысле, чётко указывал — за невидимой границей, которую держат духи, царствует первобытный хаос. Только отпусти нажим, и в последний оставшийся упорядоченный кусочек ворвётся бешеная стихия, разметает всё и вся. Не со зла, просто ей так нравится.

— Уважаемые, чего толкаетесь? — Ляпнул я, и попытался распихать немного столпившихся духов. — У вас тут что, коллективная оргия? Так я вам объясню — для этого раздеваться надо! Забыли, наверное, уже, после стольких-то лет!

Ну да, решил немного разрядить обстановку. Кстати, и правда, интересно — зачем они, духи, одетые? Ты ж мёртвый уже, нафига тебе одежда?

Молчание не стало более напряжённым — куда ещё напряжённее? Просто в мою сторону стали поворачиваться сосредоточенные лица с выпученными глазами. Мужчины, женщины, старики, молодёжь. Хотя прям молодёжи-молодёжи не было, в основном тут были почтенные уманьяр старшего возраста. Или среднего, но таких не очень много.

— Ну чего вы глазки пучите? — Занервничал я. — Слабительного не завезли, да?

— Ты-ы-ы-ы… — Ух, страшно как! Главное, сказали почти одновременно, как будто тренировались. А впрочем, может, правда тренировались? Что ещё им тут делать-то, они так давно уже стоят, судя по всему. — Мерзкая личинка! Ничтожество, покусившееся на чужое!

Не, реально тренировались, походу. Хор имени ненависти в великолепному Дусе, не иначе. Можно выступать на самых лучших площадках, только музыки не хватает.

— У вас ко мне какие-то претензии, да? — Наивно спросил я. — Обсудим?

— Умри! — Это был один слитный, многоголосый вопль. Резкий, как удар серпом по яйцам и жёсткий, как удар молотом по ним же. И знаете, проняло. Похоже, они не просто орали. Во всяком случае, я ощутил очень серьёзную потребность выполнить приказ!

Так-то, в обычном состоянии, человек не знает, как умереть. Вообще умирать не умеет, вот что я вам скажу. Жизнь — это для человека нормальное состояние, а смерть с каждым случается крайне редко. Большинству помереть удаётся всего один раз, так что откуда тут взяться умению? Но сейчас я вдруг понял, как это делается. Надо всего лишь развоплотиться. Перестать удерживать своё сознание, которое состоит из миллионов и миллиардов мыслей, воспоминаний и ощущений вместе. Позволить всей этой разрозненной и хаотичной куче рассыпаться на отдельные кусочки, распасться и раствориться в бесконечности вселенной. И, блин, я внезапно понял, что удерживать это всё вместе совсем не так просто, как кажется! Так-то, в обычное время, каждый машинально справляется, и я — в том числе! Но то в обычное время, а сейчас вдруг оказалось, что для этого нужно прилагать определённые усилия. Потому как стоит чуть расслабиться, и от тебя начинают отлетать крохотные, едва заметные кусочки. Пыльца, как с крылышек Мити, только у Мити это просто иллюзия, а у меня — что-то настоящее, что-то, что составляет мою суть.

Я когда это сообразил — разозлился ужасно. И напрягся, конечно же, чтобы ни капельки своей сути не упустить. Ни одного, самого маленького, самого неприятного воспоминания. Они все — я! Они все мне дороги. Дороже всех сокровищ вселенной, и даже дороже самой вселенной, потому что я сам — та ещё вселенная!

— Да сами сдохните! — Рявкнул я сквозь стиснутые зубы. — Долбаные утырки остроухие! Вы и так мёртвые, а я — живой! Живой я, понятно? И великолепный!

— Умри! Умри! Умри!

Заело, видать, болезных. Но, блин, уверенно так заело, удачно. Удерживать себя в целости стало вообще нихрена не просто. Перед глазами начали проноситься воспоминания — сначала, самые старые, самые полузабытые, самые ценные. Лица родителей, какие-то эмоции. Удерживать каждое отдельное было совсем не сложно, но их много, вообще-то! Огромное количество, даже не подозревал, сколько всего я помню!

— Отцепитесь твари! — Я, конечно, сразу же выпустил тьму. На полную, максимально возможно, окутал всё вокруг тьмой, так что даже за границы упорядоченного выплеснулось. Духи чуть ослабили нажим, даже отшатнулись… а потом наоборот обрадовались и снова заголосили своё дурацкое «умри».

Я аж опешил — чего это они? Наоборот же должно быть? И сразу догадался, в чём дело. Я им сам же помог, блин. То они кучу сил тратили на то, чтобы удержать границы упорядоченного, а тут я их сам раздвинул, позволил им перенаправить усилия на то, чтобы убить меня же! Вот козлы уродские!

Тьму развеял, конечно, в тот же момент. И воздушный ураган схлопнулся снова, сжав обитателей упорядоченного и меня вместе с ними ещё сильнее, чем прежде. Мне на секунду стало проще удерживать себя в целости, а потом духи уманьяр, адаптировавшись к изменениям, снова завели свою шарманку. А я… снова ударил тьмой, что уж. И снова её развеял. С каждым разом получалось всё труднее — попробуйте одновременно писать сочинение и спорить с кем-то. Это ж рехнуться можно! Ещё и духи мало что словами давят, так и притискивает их ко мне всё сильнее. Упорядоченное тоже того, уменьшается. Сплошная задница. А я так и продолжаю старательно ухудшать своё положение, просто потому что если перестать — развеюсь куда быстрее. И сделать ничего не могу.

В какой-то момент в голоса, требующие сдохнуть, вдруг вплелся диссонанс. Я так сосредоточен на выживании, что не сразу сообразил, что это.

— А ну отстаньте от нашего Дуси, долбанные остроухие нацисты! Ща мы тут всем ата-та утроим! Ща вы тут у нас попляшете! Дуся! Не сдавайся! Херачь своей тьмой, мы потерпим! Этих гадов тут уносит могучим ураганом! Мы их тоже выкидываем, врот! Будут ещё всякие краснорожие на нашего пацана залупаться!

— Да не краснорожие, а краснокожие, дурак! Краснорожие это те, кто бухает много!

— Витя, вот ты нашёл время, чтобы кунилингвистический ликбез провести! Кулистический! Ять, как правильно-то?

Уманьяр их как будто не слышали. А я… Короче, мне эти заполошные вопли как бальзам на душу пролились! Я — не один! А ещё я вдруг заметил очень важное. Помимо того, что мне с каждой итерацией выпуска-рзвеивания тьмы становится всё сложнее, мне ещё и становится немного проще! Совсем чуть-чуть, но всё-таки… Короче, это схлопывание, оно и для враждебных духов просто так не проходит! Некоторые, те, что на самом краю, потихоньку вылетают за пределы упорядоченного, и их там уносит. Ну да, могучим ураганом. А ещё сейчас Витя с Митей, начали их активно выдёргивать и выкидывать нахрен. Ну, и я утроил усилия. Чего мелочиться-то? Сил, надо сказать, оставалось всё меньше, и я даже не уверен, что не потерял чего-нибудь важного под шумок — попробуй тут за всем уследи! Но давление постепенно стало ощутимо слабеть. А потом один из духов вдруг перестал орать своё задолбавшее «Умри!» и начал орать другое:

— Хватит! Прекрати! Прекрати это, мелкая гадина!

Ну и слитный хор, наконец, рассыпался. Некоторые ещё требовали, чтобы я сдох, но уже так, кто в лес, кто по дрова. Никакого эффекта, короче.

Если б не эта жуткая давка, я бы, наверное, тут же свалился, потому что сил стоять не было. А может, и не свалился бы. Куда тут падать-то, если упорядоченное какое-то совсем скудное — ни пола, ни гравитации. Некуда тут особо падать.

— Это вы сами прекратите, уроды остроухие, тогда и я перестану! — Сказал я. — Витя, Митя, вы просто солнышки и лапушки! Я вас люблю прямо невыносимой любовью!

— Эй-эй, — Донеслось с края упорядоченного. — Ты давай без этого, Дусь! Мы всякое такое ваще не одобряем, врот! Это на только вон уманьяр пусть таким непотребством занимаются!

— Да я не в том смысле! Ладно, это, наверное, потом, а то они сейчас опять свою волынку затянут. Умри, умри… дебилы какие-то, никакой фантазии! Чего вам надо-то, уроды призрачные? Ну, кроме того, чтоб я помер?

— Ты пыташься украсть нашу силу! Ты призвал к нам дикого духа, элементаля! Мы хотим, чтобы тебя не стало!

— Ну вот не получится, чуваки, — попытался я развести руками. — Я никуда не собираюсь исчезать, такие дела. И сдаётся, вы мне больше жизнь портить не сможете. Сейчас мы с товарищами вас просто из этого упорядоченного повышвыриваем всех, и я, наконец, смогу спокойно задрыхнуть! Потому что вы будете наслаждаться полётами. Непрерывно! Так что давайте, что ли, как-то договариваться, мне кажется? Или ну его нафиг, продолжите упираться?

— Ты чужак! Ты пришёл и захватил то, что принадлежит роду Степных Лисов!

— Ну, так получилось, да, — покивал я. — Но я ж не вот прямо специально это сделал. Мы тут, понимаете, шли себе через ущелье с моими уманьяр. А тут — ваш придурок немёртвый, и как давай всех жрать! Мстит он, видите ли! Нам-то чего мстить! Короче, я так понимаю, этот бубен принадлежит вашему роду, да? Вы тут все — родственники, правильно? Ну, так давайте я передам этот бубен кому-нибудь из ваших потомков. Жалко, конечно, клёвая штуковина, камлать с ним — одно удовольствие. Но раз уж так получилось, хрен с ним. Верну, так сказать, на родину. А бубен я и без вас сделаю — новый, зато свой.

— Нет больше Степных Лисов, — взвыла какая-то шаманка. — Они все там остались, в ущелье. Жестокие авалонские твари убили всех! Всех! А Мудрый Лис не смог их спасти! И не смог отомстить!

— Тогда я не понимаю, чего вы в принципе бурагозите. Ничего я, получается, не крал, а просто подобрал то, что никому не принадлежит. Вот вообще не понимаю вашего возмущения! Вы там лежали без толку, только иногда каких-то ни в чём не повинных прохожих высасывали. А тут вас подобрали! Я, между прочим, мог бы вас иногда выпускать — на мир посмотреть, себя показать. Да и так вообще — могли бы пользу приносить. Так нет же, устроили тут бунт какой-то! Ни себе, ни людям! В смысле гоблинам.

— Мы не станем служить какому-то… гобле! — Последнее слово старуха прямо выплюнула. — Мы — Степные Лисы, мы — кровь и разум племени! Мы не будем помогать чужаку!

— Ну, тогда я даже не знаю, — пожал я плечами. — Могу выкинуть бубен. Могу его вообще сжечь. Или могу просто вас развеять. Идите нахрен, долбанные нацисты, скатертью дорога, флаг на шею, и поезд навстречу. Нахрен мне нужны такие упёртые. Лисов ваших степных нет больше, вот и вас не будет. Да чего я с вами разговариваю, вообще? Давайте, начинайте снова свою шарманку, а мы с парнями вас повыкидываем сейчас. Будете летать, пташки!

— Нет! Стой! Прекрати! Он пьёт наши силы! Он уничтожит нас всех!

— Да я, собственно, того и добиваюсь. Я хрен знает, зачем он вас жрёт, но меня это полностью устраивает, если честно. Раз вы такие несговорчивые.

— Ять, Дуся, ну ты вообще жестокий! — Поразился моей суровости Митя. — Мы с Витей так-то когда в бубен всосались, оказались… ну вот там, за стенкой. Это ж блин капец, как стрёмно! Тебе не понять, а оно там вообще нахрен без башки летает! И всем нормальным разумным тоже бошки выветривает! Мы вообще еле-еле добрались до твёрдого, а так оно как пылесосом нас сосать начало! Бр-р-р, жуть какая-то! Ты имей ввиду — ты за такое одним танцем не отделаешься?

— Да, в натуре, Дусь! Будешь два раза танцевать! — Добавил Витя.

Послышался громкий хлопок. Очевидно, чья-то ладонь встретилась с чьим-то лицом.

— Ять, Витя… ты торгуешься, как… как Витя, ять! Охренеть вообще! Два раза, врот!

— А чего с ними ещё делать-то? — Говорю. — Договариваться они не хотят… Нет, ну я могу их просто выкинуть, говорю же. Но мне бубен жалко, я уже к нему привык. Понимаю, что без них он в силе потеряет, но и хрен с ним. Наберём потом.

— Не, бубен хороший, это да, — вздохнул Витя. — Но я всё равно думаю, что это слишком жёстко. Эй, уманьяр! А чего вы Дусю не усыновите, раз вам только с Лисами хочется общаться? Приняли бы его в род, да и всё, делов-то. Заодно, может, и возродили бы со временем! Дуся у нас молодой, здоровый. Наделает со временем детишек… так-то он вообще, кажись, только об этом и думает, чтоб наделать, да не даёт никто. Но это — наживное, дадут рано или поздно. А так — парень справный, умный, лихой. Тёмный маг, однако, не хухры-мухры! Вы, вообще, видели такое сочетание — тёмный маг и шаман? Заодно… короче, если он второй раз инициируется, мы его вместе с вами и прикончим, как вы хотели. Плохо что ль? Хорошо!

Ну вот, блин, Витя вообще никак не может без ложки дёгтя своей! Так хорошо меня рекламировал, мне аж приятно стало, и тут бац — давайте вместе Дусю грохнем, если инициируется! Скотина! Но скотина любимая. И ничего мне не «не дают»! Я просто не спрашивал пока ни у кого!

Так-то я даже не думал, что предложение кого-то заинтересует. Где я, а где — уманьяр! Они ж расисты страшные! А между тем, по рядам бывших шаманов рода Степных Лис пошло обсуждение. Оживлённое!

— Гоблина⁈ В род⁈

— Но он сможет его продолжить! Пусть гоблин, пусть! Но наши духи смогут воплотиться! Степные лисы возродятся!

— В гоблинах? Ты хочешь, чтобы они возродились в детях гоблина⁈

— Но они — будут! Будут существовать! Жить! И наше существование обретёт смысл!

— Пусть он сначала остановит… это! Вы разве не видите! Воздушный наступает! Нас всё меньше! — Крикнул Мудрый Лис. Я его уже узнал, по голосу. Это тот самый, последний, у которого я, собственно, бубен и забрал.

И опять все замолчали. И на меня уставились. Блин. Может, того, свалить? Ну как я с этим духом договорюсь-то, если он вообще по-нашенски не разговаривает! Совершенно безмозглая хрень, если честно!

— Ну, это, пропустите, что ли. Щас договоримся, делов-то! — Говорю. И проталкиваюсь потихоньку к краю упорядоченного. А чего тянуть? Не стану я отсюда сейчас просыпаться. И бубен выкидывать тоже не буду. Нафиг надо, таких плюшек лишаться! Я, конечно, ни в какие степные лисы вообще-то не стремлюсь, мне и без них вполне нормально. У меня и так уже два комплекта предков, получается. Земные родители, здешние гоблинские мама с папой, о которых я вообще ничего не знаю. Нафига мне ещё эти спесивые уманьяр? Но с другой стороны… почему бы и нет?

— Это, — говорю, — а совет никто дать не хочет, как его успокоить-то?

— Не заслужил ты ещё советов! — Презрительно крикнул Мудрый Лис. Какой-то он нихрена не мудрый, если честно.

— Мы не знаем, — донеслось от кого-то, кого я не видел. — Ты какой-то неправильный шаман. Нельзя заключать в бубен элементалей, это всем известно! Они неподвластны. Они — свободные духи!

Ну вот, так бы сразу и сказали. А то недостоин, недостоин.

— Дусь, ты это… ты поосторожнее как-нибудь! — Предложил Витя. Я как раз до них добрался. — Они правильно говорят — хрен его знает, как с этой штуковиной договариваться.

— Да пофиг, Вить. Чего мне сделается? Туда и обратно, приключение на пять минут! Если что — просто проснусь… хотя, блин, надоело уже. Я вот сейчас, вроде как, сплю, и мне во сне спать хочется. Достало уже это сонное состояние!

Я постоял немного на краю упорядоченного, вглядываясь в бездну, а потом подумал — что тянуть-то, в самом деле?

— Ну чо, народ, погнали, на!

И шагнул в бездну.

Всякого ожидал. Думал, сейчас меня начнёт высасывать — очень уж живописно Митя описывал, как их пылесосило. Или думал, рухну, и буду падать бесконечно, всё глубже погружаясь в бездну. Почему-то казалось, что там, внизу, холодно должно быть. Но нифига подобного. И я даже не завис на одном месте. Просто вокруг сильно дуло, и меня куда-то понесло, причём, совершенно очевидно, без какой-то цели и смысла. Воздух воспринимал меня как песчинку. А что делает ветер с песчинками? Правильно, он их куда-то несёт, потому что уверен, что им по пути.

Быть песчинкой мне не очень нравится. Кому вообще понравится быть маленьким и незначительным? Нет, я так-то понимаю, что по сравнению с ветром я и есть маленький и незначительный. Ветер — он везде, он огромный и бесконечный, а у Дуси конец есть. И меня это полностью устраивает, было бы куда хуже, если б его не было! Но именно поэтому мы с ветром договориться и не можем. Масштабы у нас разные, и ценности — тоже.

Понятия не имею, сколько меня крутило туда-сюда. Именно туда-сюда. Ветер ведь не имеет цели, он просто играет, так что я несколько раз даже замечал, что проношусь мимо столпившихся в плотной толпе духов. Даже помахал Вите с Митей руками, а те у виска пальцами покрутили. Обменялись, короче, приветствиями.

И знаете, спать-то хочется, но как заснёшь во сне? А ветер явно не собирался со мной общаться. Ему и так было нормально, я думаю. С этим определённо нужно было что-то делать, иначе так и буду болтаться, как пылинка на ветру. Раз он не хочет со мной общаться, значит, будем общаться сами. Я даже глаза прикрыл от старания — так мне хотелось докричаться до этого игривого товарища. Мучился, мучился, а потом понял, что всё неправильно делаю. Словами тут ничего не решишь, тут главное — настроение. Мне же в песенке очень конкретно всё сказали. Той, которую я элементалям пел. Когда ты избавляешься от мыслей, ты становишься свободен. Воздушные ж тогда и заинтересовались мной, потому что я это правильное настроение поймал!

Сколько прошло времени, прежде чем удалось поймать нужное настроение — не знаю. Просто в какой-то момент мысли закончились, и остались только ощущения. Свобода, полная свобода и звенящая пустота, но не страшная, а равнодушная. Меня несёт куда-то… да нет, это я сам куда-то несусь, но не потому что мне туда надо, а потому что мне это нравится. Как на американских горках. Нет цели, только путь, только скорость и свобода, и ничего не нужно больше, потому что больше ничего и не может быть!

Слился, в общем, сознанием с ветром. Ну, как слился… будем честными — я в нём растворился, как сахарок в стакане с чаем. Это ведь я потом смог как-то примерно, более-менее восстановить то, что происходило, а в тот момент я ничего не осознавал, не понимал и не хотел понимать. Наверное, если б не острое желание поспать, которое единственное от меня в тот момент осталось, я бы так и не пришёл в себя. Слишком соблазнительно — быть ветром. Растворился бы, и, наверное, вскоре помер. Время в реальности течёт куда медленнее, чем в астрале, но всё-таки не останавливается совсем, так что да, рано или поздно помер бы. А так мне настолько сильно хотелось спать, что вокруг этого желания начали кристаллизоваться и остальные части меня. Не полностью, но достаточно, чтобы начать собой управлять. Не очень чётко, правда, но по сравнению с тем, что было до того, довольно уверенно.

Например, я понял, что вот эти странные сущности, сбившиеся в плотную кучку, не хотят со мной играть. Они очень ценят свою плотность, им не нравится растворяться, так что лучше их оставить в покое. Мне-то они и не нужны, раз не хотят. Можно ведь не пронизывать их, а обтекать — так даже веселее получается. Бесконечность по-прежнему остаётся моей, ведь если от бесконечности отщипнуть маленький кусочек, она по-прежнему будет бесконечной…

Я даже почувствовал их облегчение, этих странных существ. Мне стало забавно, какие они мелкие и ничтожные, я напоследок взъерошил им волосы, и окончательно вернулся в себя. И оказался среди очень недовольных уманьяр с безумными прическами.

— Обязательно было это делать⁈ — Недовольно спросила средних лет дама, чьи густые волосы разделились на тонкие пряди. А те, в свою очередь, изо всех сил изображали змей Медузы Горгоны.

— Ага. Стильно получилось, и очень вам к лицу. У вас взгляд суровый очень, так и хочется в камень обратиться, — вежливо сообщил я, а потом встрепенулся: — Давайте уже принимать меня в ваше сообщество, а то я всё-таки совершу невозможное и усну прямо во сне!

Не знаю, стоит ли описывать процедуру принятия в клан. Эти вредные призрачные старики как будто задались целью насолить мне хоть немного. Один за другим произносили клятвы, похожие на речи. Или это наоборот — речи, похожие на клятвы? Кто-то даже изобразил ритуал смешения крови (не путать с кровосмешением!), и мне пришлось тоже порезаться во сне. Думал, проснусь, но нифига, хотя больно было вполне ощутимо в этот раз. Кто бы мог подумать. Потом я тоже что-то такое говорил, что не подведу, буду стараться, и вообще я тут за них! А они — за меня! Мир, дружба, жвачка!

Про жвачку, кстати, никто не понял, но мне уже было плевать.

— А теперь, молодой лис… О Илуватор, я не верю, что это говорю… Мы начнём твоё обучение! — Торжественно сообщил мне Мудрый Лис.

— Хрен там плавал, уважаемый, — так же торжественно сообщил я. — Теперь вы дадите мне, наконец, поспать! Вить, Мить, не могли бы вы вернуться в реальность, и сообщить там всем, чтоб меня не трогали хотя бы десять часов, а?

Что они мне ответили, я уже не слышал, потому что начал уже засыпать. По-настоящему!