Великолепный Дуся

Глава 22 Сноходец

Что может пойти не так, когда целая толпа разномастного народа пробирается тайно в стан врага?

Да практически ничего! Я был уверен, что всё будет нормально как минимум до тех пор, пока мы не доберёмся до территорий авалнцев. То бишь перевалим через горы.

Народ, в целом, друг с другом знаком, на Базаре сосуществовали без особых конфликтов. Сильно тщательно скрытность соблюдать не надо. Не то чтобы совсем не нужно, просто, по большей части бесполезно — я уже понял, что прерии только кажутся пустыми, а на самом деле здесь дофига любопытных глаз. Всякие охотники, сталкеры, мелкие и племена, короче, кого тут только нет, и можно даже не надеяться скрыться от всех. Другое дело, что они и не настучат авалонцам, скорее всего, а даже если и захотят, то не успеют. Я рассчитывал, что мы будем двигаться быстро, и мои расчёты по большей части оправдывались.

И всё поначалу шло хорошо, по плану. Относительно, ясное дело. То есть если не считать нескольких драк в первый день, одна из которых закончилась поножовщиной, да парочки погибших из-за собственной тупости. Ну, это когда два каких-то особенно умных орка ухитрились так напиться, свалились с коней и свернули себе шеи. Удивительный, надо сказать, случай. Я-то всегда считал, что пьяным море по колено, и они ухитряются выживать там, где трезвому была бы гарантированная смерть, а оказалось, нет, пьянство от глупой смерти не спасает.

Нормально, в общем, потери в рамках допустимых, народ друг к другу притирается, случайные люди и нелюди отсеиваются… ногами вперёд. Оно ведь как, я с ними лично не знаком, поэтому и не жалко. Да, в общем-то, этих опойц, похоже, даже собственным товарищам было не жалко, так что туда им и дорога.

Если не учитывать такие мелочи, всё шло тихо-мирно, без происшествий. А я их не считал. Дуся — умный, Дуся хорошо понимает, что он ведёт на подвиги не армию с дисциплинированными солдатами, которых строгие сержанты замотали до полного автоматизма любых действий. Разумным существам, по крайней мере, оркам, гоблинам, и людям, свойственно быть раздолбаями и творить лютую дичь, это один из наших базовых инстинктов. Хотя я подозреваю, что уманьяр и даже спесивые высшие эльфы не сильно совершеннее в этом плане.

Проблемы пришли, откуда не ждали. Логоваз вдруг начал демонстрировать совершенно недостойные остроухого совершенства замашки. Хотя были, были предпосылки, просто я не сразу их заметил и распознал. Вспомнить хотя бы, как он вёл себя в Приюте Некроманта — ведь ни одной юбки не пропускал, любвеобильный наш!

Началось всё с моей помывки, во время которой я познакомился с Вежливой Мартой. Так-то среди наших отрядов, особенно после ухода Вокхинна с племенем, представителей прекрасной половины человечества и нечеловечества почти не осталось. Но всё-таки в некоторых отрядах дамы встречались, не только Айса с Илве украшали наш мужской коллектив. Вели себя они тихо и незаметно, выглядели сурово, и я как-то о половом разнообразии в нашей армии почти не думал поначалу. Так, может, немного переживал за Илве с Айсой, которые к себе взгляды-то привлекали… однако и сами девицы были достаточно суровы, чтобы постоять за себя, и защитников у них было достаточно включая страшного меня, так что с этой стороны можно было сильно не опасаться. Кто ж мог догадаться, что проблемы случатся диаметрально противоположного толка⁈

Во время очередного привала я решил отлучиться. Остановки ведь как, их возле воды делают обычно. Даже не знаю почему, традиция такая, наверное. А может, потому что лошади пить любят. Ну и я, помня о том, как Айса меня встретила и спросила, почему я такой вонючий, решился заняться помывкой. Там всего лишь ручей был, но такой, довольно глубокий и быстрый. Я блмгородно отошёл немного в сторону от основной массы народа вниз по течению — чтобы вонючестью своей не портить для лошадок воду, а то мало ли, потравятся ещё. Мало ли что там у моих жаб за вещества в слюнях понамешаны, и можно ли их принимать перорально? Ещё я не хотел, чтобы окружающие видели, как я демонстрирую нехарактерные для гоблина действия, наивный чукотский юноша. Во-первых — бесполезно, я свою выдающуюся натуру скрыть всё равно не смогу, во-вторых, тут таких странных десяток на дюжину, так что всем, по большому счёту, пофиг. Вот хотя бы Вежливая Марта, да…

Я задумчиво стоял над спуском к воде.

Понимаете, я ведь уже целых два раза мылся. Но оба раза это произошло против моей воли. И оба раза с участием Илве, которая, ничуть не стесняясь, вытряхивала меня из одёжки, хватала пучок травы, и тёрла этой импровизированной мочалкой. Короче, вела себя, как опытная старшая сестра, я подозреваю, потому что она и есть опытная старшая сестра. А тут Илве чем-то занята оказалась, и я решил — хватит этого насилия. Пойду на казнь добровольно, как и положено всяким невинным и благородным разбойникам, каковым, я, по сути, и являюсь. Но одно дело — принять решение, и совсем другое — воплотить его в жизнь.

Нет-нет, воды я не боюсь. Я это давно понял, была возможность убедиться. Меня отчего-то отвращает сам процесс мытья. И ведь раньше-то, когда был человеком, любил это дело! А тут сразу начинает казаться, что я какое-то кощунство с собой собираюсь сотворить. Типа смыть с себя защитный слой. Ещё и Митя с Витей подзуживают, козлы неумные, нет бы, наоборот, подбодрить!

— Смари-смари! Он щас в воду полезет! — Громким шёпотом поражался Витя.

— В натуре, нах, прям сам! Добровольно! Без принуждения! Вот, что любовь-то с гоблином делает! От природы своей отказаться хочет!

— В слюнтяя превратится наш Дуся, так я скажу. Ох, каждого из нас это по молодости ждало, и не объяснишь ведь никак, что нельзя под юбку прогибаться! Потому что она тогда радостно на шею садится, и под каблук загоняет! Ему девица сказала — воняет, а он сразу под козырёк — и пошёл смывать с себя уникательный… то есть уфекательный… ять, уфекальный набор бактерий, химических элементов и природных экстрактов, который не только защищает кожу, но и делает её мягкой и шелковистой!

— Ять, Витя, ты откуда такого набрался? — Поразился Митя. — Это чего, заразное что ли? От Дуси подхватил умные слова, и они теперь из тебя лезут? Ты от меня подальше держись, а то я тоже таким стану. Будем втроём как белые вороны!

— Да вы заткнётесь, или нет, а? — Не выдержал я. — Дайте сосредоточиться! Я, между прочим, пытаюсь понять, отчего у меня такое отвращение к помывке! Это ж неправильно! Я, может, раньше, обожал мыться! В ванной горячей, да с пеной, да чтобы тебе нежными пальцами голову намыливали…

— Вот ты это так рассказал, что мне самому захотелось! — Подумав, ответил Витя. — Только тут я что-то ванны не вижу. И пальчиков нежных. Только холодный, мокрый ручей, и никакой пены вообще.

Вот тут-то оно и случилось, знакомство. Мы все втроём, как дураки, пялились на воду, и совершенно не обращали внимания на то, что творится за спиной. Поэтому для меня стало полнейшим сюрпризом, когда те самые нежные, но очень сильные пальчики обхватили меня за плечи и аккуратно отставили в сторону. Прям вот так приподняла и переставила в сторону со словами:

— Позвольте вас переставить чуть в сторону, уважаемый шаман. Дело в том, что вы загораживаете удобный спуск, а мне представляется необходимым совершить омовение.

Я и ответить ничего не успел. Освободив проход, она спустилась к воде, быстро скинула джинсы с рубахой, бельё, и довольно плюхнулась в воду. Прямо как наши жабы, только она, конечно, была куда симпатичнее наших жаб.

Это была, надо заметить, чрезвычайно примечательная личность. Даже в прямом смысле. Вообще-то, для орка считается, что метр семьдесят — это высокий рост. Для орка — мужчины, замечу. Митя с Витей рассказывали мне о каких-то чёрных уруках, которые тоже разновидность орков, и вот они, дескать, куда здоровее, чем привычные мне зелёные, только уруки здесь не водятся они, вроде, только на родине и ещё где-то.

В общем, эта орчанка, здорово выбивалась из массы своих сородичей. Ростом, если мне не изменил мой глазомер, далеко за сто восемьдесят, ближе, скорее, к ста девяносто. Грудь… ну, короче, очень приличная грудь. Да что там, офигительные у неё были сиськи, полный восторг. Как выразился Витя, который специально тщательнейшим образом изучил такую-то красоту: если башка одного глупого гоблина вдруг попадёт между этих сисек, а владелица красот вдруг их сдавит локтями с двух сторон, то башка эта лопнет, как перезрелый арбуз.

Поэтично, да. Даже где-то романтично. Но, по сути — верно. Очень такая крепкая грудь, и очень большая. Привлекающая взгляд, даже несмотря на то, что мои мысли сейчас занимают совсем другие сиськи. Но не только грудь и рост поражали воображение при виде этой «цыпочки». И даже не симпатичная мордашка с двумя аккуратными клычками, торчащими из-под нижней губы. Поражало её нарочито аристократичное поведение!

Серьёзно, эта дамочка выражалась как какой-нибудь профессор изящной словесности. Знаете, вот это всё «будьте любезны», «не соблаговолите ли пройти», «позвольте вас переставить…»

Это последнее она только что произнесла. И теперь невозмутимо натиралась мылом, которое аккуратно развернула из какой-то тряпочки. А мы, все втроём, наблюдали за этим зрелищем, распахнув свои хлебала, и никак не могли разофигеть. Раньше-то я эту девицу не замечал среди толпы, а может, она специально на глаза не попадалась. Короче, это было то ещё зрелище! Даже непонятно, эротическое или фантасмагорическое. Или и то, и другое одновременно.

Витя с Митей, пользуясь невидимостью, подлетели поближе к орчанской Венере. Какими бы шовинистами они себя не выставляли, красивое женское тело их даже после смерти не оставляло равнодушными, и не важно, к какой расе принадлежит объект их восхищения.

Мне близко подходить не позволяла совесть. И ещё — опасение. Мышцы у этой девицы так и бугрились, а на животе красовались настоящие кубики, я вживую такого ещё ни у кого не видел. Настоящая амазонка, только зелёная и с клыками.

— Дусь, ты куда исчез-то? — Раздалось за спиной. — Я тебя ищу-ищу… О, Илуватор! Вырежьте мне глаза, они никогда больше не увидят ничего прекраснее!

Логоваз стоял посреди тропинки, и тоже вид имел поражённый, восхищённый и пришибленный одновременно. Не, мне тоже было красиво, кто ж спорил. Я просто очень живо представлял, как она сейчас намоется, выйдет, да как схватит меня поперёк тела моего прекрасного, да как поставит перед выбором:

— Смерть, или сну-сну!

И когда я выберу смерть, она скажет:

— Смерть через сну-сну!

Так вот, Логоваз, похоже, представлял сейчас нечто подобное, и его перспектива смерти через сну-сну не пугала совершенно. Судя по часто сглатываемой слюне, даже наоборот, привлекала.

Орчанка невозмутимо домылась, выжала чёрные длинные волосы, и принялась одеваться, а Логоваз решил не тратить время зря.

— О прекрасное видение! Не оставьте меня в беде! Если я не узнаю вашего имени, я немедленно умру от разочарования.

— Моё имя — Вежливая Марта, — спокойно сообщила орчанка. — Но, уважаемый воитель, я должна вас заранее предупредить. Я не испытываю желания с вами познакомиться, и, вообще не чувствую нехватки мужского общества. Поэтому предпочту на этом наше общение и закончить!

— Как пожелает прекрасная дама! — Изысканно поклонился уманьяр. Вот не знаю, как можно поклониться изысканно, но у него это получилось. И он совсем не удивился манере её разговора. Я отчего-то очень чётко понимал, что Логоваз, конечно, сейчас отступил, но пламя в его глазах не погасло. Оно реально было видно почти невооружённым взглядом!

Когда она ушла, Логоваз посмотрел на меня своими горящими глазами, и торжественно сообщил:

— Дуся! Эта женщина будет моей! И в этом мне плевать даже на твои чувства. Ты дорог мне, как брат, но за этот прекрасный цветок я готов конкурировать даже с тобой.

— Да я, собственно, и не претендую, — ответил я даже с некоторой опаской. Хотя и с долей облегчения — Айса-то получается в безопасности теперь, а я, честно говоря, здорово опасался конкуренции с Логовазом. Он тут у нас объективно первый парень на дерене — и красавчик, и за словом в карман не лезет. — Хотя и странно, с чего тебя так попятило.

— Ты не понимаешь! Это самая прекрасная из всех женщин, что мне доводилось встречать! А как она изысканно говорит! А как исполнены достоинства её движения!

— Ты не можешь знать, что не видел женщин прекрасней, — Витя даже проявился в реальности ради того чтобы вставить эту свою ремарку. Но Логоваз не смутился:

— Мне не обязательно помнить всю мою жизнь, чтобы знать это наверняка! — Отрезал он.

Повторюсь, я тогда даже обрадовался, дурачок. Не понимал ещё, что нам предстоит.

Я всё-таки вымылся, заставил себя. Уже после того, как Логоваз усвистал обратно в лагерь, так и не сказав, зачем меня искал. Но результаты эксперимента всё равно нельзя считать чистыми, потому что я был малость пришиблен от встречи с Вежливой Мартой, и от реакции на неё Логоваза. Короче, это нельзя было назвать полноценным триумфом воли над инстинктами. Я действовал скорее автоматически, не вполне осознавая свои действия. Да, впечатление она произвести умела, это точно.

И не только на меня. Местные, как оказалось, её все знали, и не обманывались её показной вежливостью. Мы как раз что-то обсуждали с Пупком, когда Логоваз, где-то раздобывший цветы и наряженный во всё самое лучшее куда-то отправился с очень целеустремлённым видом. Даже цилиндр у меня стащил, не спросясь.

— Куда это он? — Недоумённо проводил его взглядом пожилой гоблин.

— Он познакомился с некой дамой. Вежливая Марта, может слышал? И был сражён стрелой Амура, если ты понимаешь, о чём я.

— Это он зря, — умудрено констатировал пожилой гоблин, заметив, куда направился мой товарищ. — Он же у тебя и так отбитый, правильно? Ну, так если будет слишком настойчив, то она его добьёт.

— А вроде вежливая такая, — удивился я.

— Угу… и эта её вежливость многим стоила зубов или сломанных рук. Которые они пытались совать, куда не следует. Кроме того, за ней ещё десяток трупов особенно непонятливых. Так бы, может, сразу сказала, чтоб не лезли, так они бы и не лезли. А то обманулись приятственными словами, ну и получили потом. И ведь не придерёшься, она в своём праве. Хотя как по мне — зря. Только провоцирует народ. Лучше б сразу нахрен посылала, просто и без прикрас, тогда бы меньше жертв было. Правда, среди нашей-то компании её никто и не провоцирует уже, дураки закончились. Может, слышал о таком персонаже — Разрыватель Жоп?

Я кивнул, мысленно хлопнув себя по лбу. Про Дройна и его банду я совсем забыл, а ведь обещал же их позвать на грабёж!

— Так вот, он всем говорит, что Марта будет его. И, знаешь, несколько раз очень активно пытался её заполучить. А боец он очень серьёзный, если что, только всё зря. Она ему дважды ломала нос, и четырежды — руки. Обещала, что ещё раз пристанет, и она вырвет ему приставалку. Тот, вроде, пока отстал, но планов своих явно не изменил.

Я сразу же передумал бить себя по лбу. Потому как мне тут конфликтов на почве ревности не нужно ни под каким видом, а значит, правильно я забыл о Дройне. И без него обойдёмся, в принципе — нас и так тут под триста рыл собралось, больше даже и не нужно, в принципе — будем слишком заметны.

Короче, так я себя успокоил, мы продолжили обсуждать невероятно важные и скучные планы с Пупком, но недолго — в центре лагеря случился взрыв хохота, который, правда, быстро угас. А потом мимо проковылял Логоваз с таким огромным фингалом, что даже не скажешь, что он у него на лице. Тут, скорее, наоборот — это лицо было на фингале. И, однако, решимость во взгляде никуда не делась:

— Дама сегодня не в настроении, — прокомментировал уманьяр. — Однако я совершенно уверен, что где-то в глубине души она оценила мою куртуазность. — И добавил: — Где-то у нас кружка была медная, если мне не изменяет память. Надо бы найти, приложить…

Прикладывать там нужно было не кружку, а сразу блюдо, но блюда у нас были только серебряные. Две штуки.

— Видать, ещё один настойчивый появился, — философски прокомментировал Пупок. — Пойду я, молодой, поработаю брокером.

— Это зачем? — Не понял я.

— Ну как же? Ставки принимать буду. А то передерутся ещё, потом проблем не оберёшься.

— На что ставки?

— На то, с какого раза твой Логоваз поймёт, что любит менее строптивых женщин. Ну, или с какого раза он помрёт.

Надо сказать, это происшествие не обошлось без положительных моментов. Так-то настроения в нашей компании были далеки от оптимистичных. Всё-таки, когда армию держит вместе лишь страх перед её лидером — это не очень способствует победным настроениям. До этого я то и дело ловил на себе оценивающие взгляды — собравшиеся размышляли, не стоит ли рискнуть и прекратить наше сотрудничество досрочно путём дезертирства. Пока что боялись, но я уже подумывал о том, что надо срочно осваивать сноходство, пока не стало поздно. А тут такая новость, которая, неожиданно, всех воодушевила. Видимо личная жизнь Вежливой Марты будоражила воображение всех местных, и каждому был интересен очередной её виток.

Я был рад очередной отсрочке, но всё-таки не собирался отказываться от своих планов. Контроль, контроль, и ещё раз контроль! Раз уж я не в состоянии увлечь местных бандитов своим энтузиазмом, буду действовать методами тёмных властелинов.

Продолжать обучение у моих новообретённых родственников я не собирался — ещё в прошлую ночь понял, что это слишком долго и почти бесполезно. Здешние методы мне не подходят, они слишком какие-то научные, слишком правильные. Так что я решил обойтись без теории, и приступить сразу к практике.

Практиковаться, как и планировал изначально, решил на двух живых зомби. А то что это такое, мы их спасли уже хрен знает сколько времени назад, а они всё никак недоспасутся окончательно! Придётся действовать насильно.

— Дуся опять чудит, — печально констатировал Митя, когда увидел, как я сажусь в изголовье орочьей лежанки с бубном. — Дусь, шаман ты мой, недоученный. Ты разве не слышал, что тебе твои дохлые названные родственники говорили? Неопытный сноходец может потеряться!

— Агась, — поддержал друга Витя. — Тебе ж сказали — не лезь, оно тебя сожрёт! Ты ж даже помереть толком не сможешь, если в чужом сне затеряешься! Так и будешь болтаться между тем и этим как фекалия в проруби, оно тебе надо? Да и нам?

— То есть вот сейчас ты правильно применил слово фекалия! — Возмутился я. — А до этого путал его со словом «уникальный»… Короче, фигня всё это, дорогие товарищи. Чтобы я, да каких-то снов испугался? И вообще, это в нормальном сне опасно, а тут — коматозники какие-то! Ничего мне не будет. Лучше того, посторожите меня, пока я сноходствую, лады?

И затянул, постукивая тихонько в бубен:

— Я вижу, как закат стёкла оконные плавит…