Вик Разрушитель 11

Глава 2

1

Я сначала подумал, что Дайаана пошутила. Не в плане родового тотема, а в том, что увидела во мне мага-ветеринара. Каким образом антимаг может лечить раненого зверя? Будь у меня способность к «нормальному» чародейству — ещё бы попытался. И главное — как отреагирует росомаха? Скорее всего, вонзит свои зубы-шилья в руку, защищаясь, и вся недолга.

Но девчата на меня смотрели… так жалобно, подталкивая к очередной глупости, которая неизвестно к чему приведёт.

Я вздохнул и медленно шагнул вперёд. Росомаха ожидаемо оскалилась и даже приподнялась, чтобы сделать бросок в мою сторону. Ну и как поступить? Создать плотный кокон для обездвиживания? Не уверен, что это лучшая идея. Ударить «открытой ладонью»? Тогда могу повредить внутренние органы.

— Сколько детёнышей приносит росомаха? — зачем-то спросил я.

— От двух до четырёх, — тихо ответил Витька. — Андрюха, не рискуй. Ну её. Она сейчас защищает не только себя, но и свой будущий приплод. Сама очухается, отлежится и уйдёт.

Убавив силу ядра до средних значений, чтобы не повредить росомахе излишними выплесками энергии, я выставил перед собой ладони. С удовлетворением заметил, как на пальцах забегали искорки — элементали, живущие в моих каналах, решили показаться наружу. Самое главное, выбрать правильную Стихию. Они все в какой-то мере умеют излечивать как людей, так и животных. «Огонь» более агрессивен, способствует быстрому выздоровлению. Только я не знаю, насколько тяжелы раны у росомахи, поэтому не буду рисковать. Элементалей «Земли» у меня нет, к сожалению. Сейчас бы как раз стабилизировать состояние зверя. «Воздух» не подойдёт как раз из-за нестабильности. Остаётся задействовать «Воду». В комбинации с «землёй» было бы в самый раз. Но… за неимением лучшего обойдёмся тем, что есть.

Сосредоточившись только на элементалях «воды», отделил от хоровода звёздочки голубого цвета, сформировал «спасательную» группу и отправил в сторону росомахи.

Взгляд самки стал удивлённым, пасть с жуткими зубами закрылась, а сама зверюга легла набок и вытянулась, тяжело дыша. Элементали шаловливо облепили её белоснежный мех, отчего тот засверкал мириадами огоньков.

Я на всякий случай мысленно попрощался со своими пальцами и медленно подошёл к росомахе-мамаше. Присел на корточки, глядя прямо ей в глаза. Ладони легли на мягкую шерсть и прошли от головы до хвоста. Ощутил, как скулы свело от сжатых намертво зубов. Таким диким было напряжение. В любой момент росомаха могла вцепиться в меня. Она взрослую рысь на дерево играючи загоняет, а тут какой-то наглый человечишка к ней прикасается!

Ладони продолжали оглаживать чудесную белую шерсть, но не просто так, а рассыпая своих искристо-голубых помощников по всей площади тела, которое было доступно. Дойдя до потёков крови, превратившихся в бледно-розовые сосульки, я остановился и послал элементалей в рану, стараясь действовать узконаправленным потоком. Подозреваю, дробь всё-таки достала росомаху. Но я не замечал, чтобы она доставляла зверю неудобство. Скорее, боль от порезанных лап была сильнее. Поэтому оставив часть «воздушных» элементалей воздействовать на бок, перевёл ладони на передние лапы. Проклятье! Да я совершенно не знал, как нужно лечить, если нет элементарных знаний!

И вовремя вспомнил, как воздействовал на щенков. Ведь те спокойно восприняли мои манипуляции ладонями, хотя тогда я был слабее «укомплектован». Это что же получается, мне придётся писать ещё и методичку по лечению зверей с помощью элементалей и бесконтактной манипуляции⁈ Усмехнулся про себя и расслабился, давая возможность энергетическим малышам резвиться вокруг смирно лежащей росомахи. Она даже глаза прикрыла, хотя изредка подёргивала лапами — наверное, чувствовала дискомфорт. Я не особо надеялся на свои умения, поэтому пользовался только одной возможностью: поддавать энергии ядра и использовать элементалей как посредников между собой и зверем.

В какой-то момент я особо увлёкся и пропустил момент, когда росомаха с тихим рыком поднялась, оскалилась на меня, но тут же исправилась, лизнув горячим языком зависшую в воздухе ладонь. А потом, косолапя, направилась в сторону леса. Девушки молча расступились перед ней, освобождая дорогу. С каждым шагом раненый зверь ступал всё увереннее и увереннее, пока не затерялся на фоне безбрежной снежной целины. Только очень зоркий глаз мог уловить какое-то движение.

— У тебя получилось? — недоверчиво спросила Лида, переведя взгляд на меня.

— Да кто ж знает? — я выпрямился и потряс руками, стравливая энергию в землю. — Она мне ничего не сказала. Но, судя по тому, как бодро поскакала, что-то я ей всё же вылечил.

— Смотрите, а на снегу крови нет! — воскликнула Арина, внимательно вглядываясь в следы, оставленные росомахой. — Значит, раны закрылись!

— Мне кажется, я ей просто допинга влил, — усмехнулся я. — Такая бодрая стала. А что думаете, красавицы: как будет глядеться росомаха на родовом гербе?

— Просто отлично! Только обязательно белая! — Нина захлопала в ладоши с надетыми варежками. — Она такая красивая!

За переживаниями и волнением от таких ярких событий мы совсем забыли, что у нас в руках оказалась целая группа браконьеров. Ни отца, ни дядьки Алексея, ни цесаревича в имении не было, и решать судьбу пленников должен был Антон. Но для этого сначала нужно доставить их в усадьбу.

Появился Клык, с подозрением поглядел на нашу компанию, сохраняющую таинственный вид, и попросил побыстрее пройти к вертолёту. Коптер застывшей стрекозиной тушкой стоял неподалёку от речного берега, а возле него неровной шеренгой выстроились пятеро незадачливых охотников с понурыми лицами. Они держали руки на затылках, не смея пошевелиться, осознавая, что подобную вольность бойцы с оружием, взявшие их на прицел, не поймут. Ещё один лежал на носилках с разрезанной левой штаниной. Склонившийся над ним боец умело накладывал шину. Видимо, этот бедолага — с перевернувшегося снегохода. Ногу сломал? Поделом.

Большинство взятых с поличным были молоды, лет двадцати-двадцати пяти каждый, только один из них, старше по возрасту, с густой разлохмаченной бородой, зыркал на нас со злостью.

Неожиданно Витька воскликнул:

— Карп! И почему я не удивлён? Опять за старое взялся? И сыновей своих тянешь на безобразия!

Тот самый мужик с бородой потоптался на месте, гулко, как в бочку, ухнул:

— Охота не запрещена, барин.

— Так охоться. Белок, зайцев, соболей никто не запрещает добывать. Чего это ради белую росомаху решил загнать? Да ещё на снегоходах. С ножом зассал идти на зверя? — Витька неподвижно и тяжело уставился на Карпа. Таким я брата ещё не видел. Кожа на скулах натянулась, желваки ходили под кожей. — Старейшины узнают, как вы решили добыть священную росомаху, шкуру с вас спустят.

— А ты не говори, барин, — нахально усмехнулся мужик, сверля Витьку чёрными, как антрацит, глазами. На мелкую провокацию он не поддался. — Разойдёмся миром. Слово даю, больше так не стану охотиться. Бес попутал, каюсь.

— Каяться будешь перед Главой Рода, — брат кивнул одному из парней в камуфляжном костюме, словно давал ему какой-то знак. — Если бы не стрелял, я бы ещё простил твою выходку. Но ты палил в князей, болван.

Ещё не остывший от погони, он или случайно обмолвился, подняв наш родовой статус, или намеренно. Карп заморгал и перевёл взгляд на меня, прищурился, словно пытался понять, кто этот незнакомый парень. Я молчал, уставившись ему в переносицу. Не выдержав, мужик опустил голову. Но в его глазах всё же промелькнула усмешка.

— Гена, грузи их всех в коптер, — продолжал командовать Витька. — Доставишь в имение, посадишь под замок. Отец приедет, разберётся. Раненого покажи Целителю.

— Есть, княжич, — бодро откликнулся Гена, которому и кивал брат. Затем приказал своим бойцам, чтобы пленников, угрюмо и внимательно слушавших Витьку, грузили в вертолёт. — Эй, куда потопали, довольные? Берите-ка носилки со своим дружком!

Пленники послушно взялись за ручки носилок и перенесли поломанного товарища в коптер. Карп шёл последним, переваливаясь с ноги на ногу. Ему помогли забраться внутрь, после чего дверь захлопнули, лопасти стали медленно раскручиваться, постепенно набирая обороты. Застрекотав, красно-синяя птица поднялась в воздух, сделала разворот и понеслась в сторону имения.

— Ты знаешь, кто это? — поинтересовался я у Витьки.

— Федуловы, — нехотя откликнулся тот. — Охотничья семья. Папаша и трое сыновей. Остальные — их дружки, наверное. Федуловы живут на заимке почти круглый год, зверя добывают. А сами-то из Георгиевки. Это деревня такая, небольшая, в тридцати километрах от нашего имения.

— Казачья?

— Не, скорее, фермерская. Скот выращивают, зверовое хозяйство есть. Мех во Владивосток, Хабаровск идёт, маньчжуры тоже охотно покупают.

— Куан, а ты-то откуда взялся? — я взглянул на Хитрого Лиса, смотрящего в сторону леса, куда ушла росомаха.

— Я решил проверить подлесок, чтобы исключить неожиданности во время вашего путешествия, — ответил наставник. — И наткнулся на этих… у меня слов нет назвать их охотниками. Стервятники… Беременную самку решили загнать на снегоходах!

Куан выглядел расстроенным, нет — скорее разозлённым. Подозреваю, ему очень не понравилось произошедшее.

— Как ты узнал, что она с приплодом? — это уже Витька заинтересовался.

— Почувствовал запах беременной самки, — пожал плечами наставник.

В таких случаях он никогда не объяснял, что значит «почувствовал». Это мог быть какой-то родовой секрет или возможность, приобретённая с момента превращения его в кумихо. Становясь зверем, Куан действительно мог улавливать не только энергетику животных, но и их необычные запахи. Я ведь тоже не смогу объяснить непосвящённому человеку, как подчиняю себе элементалей Стихий, какую программу в них вкладываю. Всё на уровне интуиции.

Я покосился на шушукающихся девушек и подумал, что для своих будущих детей мне обязательно придётся написать методичку по антимагическим манипуляциям и подчинению элементалей. Это мне приходится брести вслепую, и также интуитивно, как и Хитрому Лису, понимать суть вещей. Знания, приобретённые мною, останутся в семье, а Брюсу я отдам крохи, потому что пока не уверен в его лояльности ко мне. А самое главное: кому нужны антимаги? Ведь не только Мстиславским, укрепляющим свой клан всевозможными методами, или же для безопасности государства. Есть Харальд, вцепившийся в моего отца с желанием получить его одобрение на брак младшего сына с Астрид. Есть англичане, уже давно ведущие за мной охоту. Все видят выгоду от меня, что серьёзно напрягает. Ведь если я без особых проблем «перепрограммировал» дар Арины, то и другим смогу. Монополия на антимагию? Почему бы и нет? Посмотрим, каков будет расклад, когда у меня появятся дети.

Не заметил даже, как губы растянулись в ухмылке. А ведь уже сейчас у меня накопился такой багаж секретов и открытий, что из-за Антимага легко может вспыхнуть война. Между кланами, а то и государствами.

— Андрей Георгиевич, пора домой! — это Баюн, закончив осмотр захваченных трофеев, подошёл к нашей компании. Интересно, что обратился он именно ко мне, а не к Лиде. Могло ли это означать признание меня в качестве будущего хозяина? Например, перейдёт ли он в мою родовую гвардию, или останется служить при императоре?

Я кивнул, но счёл нужным поинтересоваться:

— А как быть с лишними снегоходами? Они, кстати, в порядке?

— Один возьмём на буксир, — пояснил Баюн. — У него лыжа сломана. Ничего, как-нибудь дотащим до имения. Терентий и Клык перегонят оставшиеся. Ну а мы в прежнем порядке поедем.

— Отлично, — признал я план личника Великой княжны приемлемым.

Поломанный снегоход потащил Терентий, Клык ехал последним, контролируя движение. Наша колонна растянулась, но мы старались держаться на виду друг друга. К тому же вертолёт вернулся и кружил над нами, охраняя. Девчата махали ему руками, радуясь солнечному дню и невероятно интересной поездке. Хорошо, что всё закончилось благополучно, не считая перелома ноги у незадачливого браконьера.

В имении уже стоял переполох. Карпа с сыновьями и приятелям поместили в тёплый подвал под замок. Решили всё-таки дождаться князя Мамонова. Раненого унесли во флигель, где его лечением занялся Яким — не мой личник, а родовой Целитель. В Якутии подобное имя не редкость, тёзок хватает.

Девушек мы отправили домой греться, а сами немного задержались на улице, пока загоняли снегоходы в гараж и обсуждали произошедшее.

— Разве существует запрет на отстрел животных? — спросил я Витьку. — Какая разница, белая росомаха или своего естественного цвета?

— Понимаешь, Андрюха, — накинув капюшон на голову, брат неторопливым шагом направился к особняку, — как такового наказания не существует, если охотник добывает зверя в установленные сроки. Лесничие за этим смотрят, выдают лицензии. Они же все бате служат, поэтому самодеятельностью никто не рискует заниматься. Добудь Карп эту несчастную росомаху по-честному, с винтовкой или ножом, никто слова не сказал бы. А он зверю даже шанса не дал, вместе с сынками и дружками загнал мамашу с помощью снегоходов! Если по чести, братуха, Карп — неприятный человек. И сыновья его такие же. Отшельники хреновы.

— Сколько стоит шкура белой росомахи?

— Очень много. Очень. Но дело не в цене. Якуты поклоняются всякому зверью, которое чем-то отличается от обычных. Считают, что в них вселяются души умерших предков. Я уверен, что эта белая росомаха знакома местным оленеводам и охотникам, поэтому её никто не трогает. Иначе бы давно извели. Карп или идиот, или ему кто-то посулил огромные деньги за такую редкость.

— Скорее, я поверю во второй вариант, — хмыкнул я. — Карп как раз не идиот. Он же понимает, что жители коренных национальностей могут осерчать из-за такого безобразия. А если втихую добыть ценный мех и потом продать на сторону — то есть шанс сорвать крупный куш.

— Согласен, — Витька хлопнул меня по спине. — Поэтому Федуловы будут сидеть под замком, пока отец не приедет. Но Козулину надо уже начинать раскручивать семейку на откровенность. Может, успеет выяснить, кто заказчик. Тогда есть шанс взять его тёпленьким. Вдруг он где-то рядом затаился?

— Кто такой Козулин? — я наморщил лоб. Кажется, где-то эта фамилия звучала из уст отца.

— Да начальник нашей СБ. Забыл, что ли?

— А как же Вася Архипов?

— Он его заместитель, — Витька обстучал унты о приступок, чтобы сбить налипший снег, то же самое сделал и я. — В последние годы активно замещает дядьку Лёню. Заметил, что Архипов вместе с отцом в Охотск улетел?

— Тогда где сам Козулин?

— С дядей Алексеем в Якутске. Завтра-послезавтра должны вернуться.

— Так отец быстрее прилетит, — усмехнулся я, входя в прихожую.

Мы сняли с себя верхнюю одежду и бросились к камину, возле которого уже млели девушки в компании Антона и матушек. Я пристроился рядом с Ариной и Лидой на одном из диванов.

— А ты чего расселся, братец? — Витька присел перед камином, с наслаждением потёр ладони. — Надо Федуловых колоть, пока тёпленькие.

— Зачем их колоть? — нахмурился Антон. — И так понятно, в чём их вина. Стреляли в вас? Стреляли. Всё, однозначно будут ждать приезда отца. Пусть хозяин выносит обвинение.

Арина незаметно для других нашла мою руку и сжала её, словно передавая своё беспокойство. Она не знала, что я давно ищу способы противостоять огнестрельному оружию, поэтому её переживания хорошо ощущались мною. Мы были на одной волне: Антимаг и носительница антимагической энергии, пока ещё не полноценная боевая единица. И наше единение втайне от других невольно вызывало у нас улыбку.

— Дело не только в том, что стреляли в детей князя Мамонова, — Витька посмотрел на меня, подмигнул. — Мы с Андрюхой подумали, обсудили один важный момент и пришли к мысли, что Карп получил от неизвестного лица заказ на добычу редкого белого меха росомахи. Иначе бы он не решился сдуру загонять зверя снегоходами.

— Федуловы хоть и странноватые, но не безумные, — согласилась с Витькой Ирина Сергеевна, родная мать моего братца, старшая жена Главы Рода. — Белая росомаха не появлялась в наших краях лет сорок, если мне память не изменяет. И на неё никто не охотился, а наоборот, почитали.

— Я слышала эту историю, — негромко откликнулась Дайаана. — Отец рассказывал. Росомаху почитали как божество; поднявшему на неё руку грозило изгнание из Рода и проклятие всех шаманов.

— А что с ней стало? — полюбопытствовал я. Могла ли быть нынешняя зверюга потомком той белянки? Если нужный ген через столько лет сработал — то да. Но я в такую вероятность мало верил.

— Ушла, — Дайаана протянула руки к весело потрескивающему в камине огню.

— Или убил какой-нибудь отчаянный охотник, — хмыкнул Витька. — Только об этом никто не узнал.

— Душа шамана вселилась в новорожденную росомаху, — уверенно заявила Дайаана, — вот и появилась она снова в этих краях.

Все помолчали, обдумывая слова девушки. По глазам родственников я понял, что они вполне спокойно воспринимают эту версию. Да, здесь вам не столица с её отрицанием подобных чудес.

— Говоришь, есть подозрение на заказ? — Антон встал с решительным видом. — Ну что ж, сходим, поговорим с этим Карпом.

Если бы Антон остался сидеть возле камина с расслабленным и довольным лицом, я бы в нём разочаровался. Ведь сейчас был такой шанс вытянуть из охотников информацию о заказчике! Подобные вещи нельзя игнорировать!

Мы через крытый переход перебрались во флигель. Охотников привели из подвала и посадили в одну из технических комнат; охраняли их двое бойцов из боевого крыла Мамоновых.

— Через пять минут приведите Карпа в столовую, — приказал Антон охранникам. — Побеседуем.

— Есть! — коротко ответили оба, ничему не удивляясь. В отсутствие Главы его роль берёт на себя наследник.

Столовая для работников и прислуги имения сейчас была пустой. Мы расселись рядышком на одном конце стола, причём, Антон оказался между нами, как Верховный судья. Витька не преминул пошутить:

— Ваша Честь!

И получил лёгкий подзатыльник.

— Разрешите присутствовать? — в столовую заглянул Баюн, прознав о нашем появлении. За его спиной маячил Хитрый Лис.

Антон кивнул. Кажется, его забавляло происходящее. Но, вспомнив, что охотники стреляли из оружия по братьям, он нахмурил брови, распрямил плечи и задрал подбородок. Когда один из охранников привёл Карпа в столовую, старший брат уже представлял из себя каменную глыбу с застывшей маской надменности на лице.

— Дайте ему стул, пусть присядет, — приказал он Баюну.

Гвардеец поставил табурет в нескольких шагах от стола, и когда Карп садился, грубо надавил на его плечо, придавая тому ускорение. Потом вместе с Куаном занял позицию за спиной Федулова. Бородатый охотник почувствовал неладное, разглядывая наши серьёзные физиономии. Так как его руки никто не связывал, он положил их на колени, крепко сжал, до белизны в суставах.

— Ну что, Карп, сознаваться будешь, кто стрелял в княжичей? — спросил Антон без особого энтузиазма, потому как задавал этот вопрос ранее. — Или будешь продолжать выгораживать своих сыновей?

— Я стрелял, князь, всеми богами клянусь, — глухо обронил Карп, водя взглядом по нашей троице, скрывая насмешку. Молодые безусые мальчишки казались ему детишками, дорвавшимися до управления настоящего автомобиля. — С меня и спрос.

— Врёшь, — спокойно сказал я. — Стрелял человек в коричневом полушубке. У меня со зрением всё в порядке. Можно по отпечатку ауры определить, кто держал дробовик.

— Так если знаешь, князь, чего спрашиваешь? — глаза Карпа потускнели, но он их не отводил в сторону. Смелый.

— Ну, я же имя твоего сына или приятеля не знаю, — пожимаю плечами. — В любом случае это тайной не останется. Поражаюсь вашей безрассудности. Понимаете, чем грозит подобный демарш?

— На каторгу не упекут, и то ладно.

— А вот на прииск «Скорбный» отец тебя вместе с сыновьями и дружками без колебаний определит, — вмешался в разговор Антон. — Вижу, знаешь, что за объект такой?

— Наслышан, — неохотно ответил Карп. — А остальных-то за что? Охотничья лицензия есть у каждого. Обвиняйте меня в стрельбе, а сыновей отпустите.

— Экий ты ловкий, — усмехнулся Антон. — Виновник, значит, будет вкусно кушать, девок щупать, похохатывать, а ты за него горбатиться на «Скорбном» пару-тройку сезонов? Все пойдёте. Коллективная ответственность — слышал?

— Да как так-то? — вскинулся Федулов, но сразу же замер, ощутив движение Буяна и Куана за своей спиной.

— Или назови имя заказчика, — воспользовался моментом Антон.

— Что? — растерялся охотник. — Э… ааа, какой заказчик?

— Ты же не идиот, Карп Титыч, — Витька пристально поглядел на мужика, — понимаешь, как якуты и эвенки относятся к белой росомахе. Если узнают, что ты хотел её добыть, тебе рядом с ними не жить. Даже на «Скорбном» достанут.

— Только вот пугать не надо, князь, — Карп искривил губы в улыбке. — Мы тоже не лыком шиты, нас на рогатину не насадишь.

— Давай так, Федулов, — откинулся на спинку стула Антон и покрутил шеей, словно разминая мышцы. — Я прощу ваше безрассудство и не буду предъявлять претензию. Но ты мне назовёшь имя заказчика.

Карп погрузился в молчаливое раздумье, что подтверждало версию Витьки. Заказ был. Даже интересно стало, кто захотел шапку из меха белой росомахи сшить. На шубу-то не хватит.

— Впрочем, можешь упорствовать. У нас гостит Мать-Орлица, — умело поддавил Антон. — Хочешь, позовём её сюда? Она проведёт обряд, сами всё выложите.

— Не о княжне ли из борогонского Рода речь идёт? — удивился Карп.

— О ней самой, — подтвердил я. — Поверьте, Карп Титыч, у неё хватит сил распознать ложь. И этого будет достаточно, чтобы выбрать для вас наказание.

— Я не нарушал законов, — Федулов яростно сжал бороду.

— Врёшь, Титыч, — Антону, кажется, надоело выжимать из задержанного желание идти на сотрудничество. — Ты нарушил закон на землях князя Мамонова. Стрелял кто-то из вас по его сыновьям? Стрелял. Это покушение на убийство высокородного аристо. Значит, будете сидеть до приезда Георгия Яковлевича, пока он сам не определит степень наказания.

— Это был китаец, — вдруг сказал Карп, поникнув головой. — Я обычно ближе к лету езжу в Жиганск, чтобы сбыть добытое. Там обосновалась китайская компания по скупке меха. Берут всё, что ни предложишь: соболя, куницу, лису, волка, рысь, даже зайцем не брезгуют. Мягкая рухлядь очень ценится узкоглазыми. Но жмоты такие, что хочется удавить подлецов. Правда, я за несколько лет сотрудничества с ними репутацию поднял, попробуй меня теперь надурить… В общем, и этим летом поехал вместе с Кузьмой — старшим сыном. Неплохую денежку поднял. Грех жаловаться.

— Ближе к делу давай, — Антон пристукнул ладонью по столу.

— Пошёл я обмывать это дело в местный трактир. Кузьма в гостинице остался, за денежкой присматривал. Это у нас уже обкатанная схема. За водочкой-то можно и профукать всё. А так я спокоен. Взял с собой немного, чтобы на бутылку и закусь хватило. Ну и на случай, если компания какая наметится. Сижу, попиваю, закусываю. И вдруг ко мне подсаживается старина Тао. Он как раз учётчиком в китайской закупочной артели работает. Выпил со мной пару рюмок, не стал желтолицый кобениться. Ну и завёл разговор издалека. Интересовался моей профессией, как я зверя добываю. А потом хитренько так спросил, смогу ли я достать шкуру белой росомахи. Думаете, мне неизвестно, как якуты поклоняются такому зверю? Ха! Конечно, знал! Когда Тао прошептал сумму, которую готов заплатить за шкуру, я даже не сомневался. Ударили по рукам. Заказ должен быть у него этим летом. Выпытал я у Тао, зачем ему столь редкий зверь. Оказывается, какой-то очень высокопоставленный мандарин захотел именно белую росомаху. То ли для какого-то магического ритуала, то ли чучело набить. Я особо не вникал в этот бред.

— Как-то неразумно соглашаться на такой заказ, — хмыкнул Витька. — А если бы не нашёл эту росомаху?

— Я знал, что она уже несколько лет в наших лесах обитает, — пожал плечами Карп. — С оленеводами общаюсь, с охотниками… Видели они белую росомаху, даже в лесу дары оставляли, чтобы та полакомилась. Ну я и решил её добыть. Свои охотничьи секреты, сколь долго выслеживал, тоже поведать?

Федулов зыркнул на нас, ожидая, какое решение мы сейчас примем.

— Когда в Жиганске появилась китайская артель? — неожиданно спросил Баюн.

Карп задрал голову и внимательно поглядел на вмешавшегося в разговор охранника. И в глазах охотника промелькнуло что-то похожее на опасение, но ответил он с готовностью:

— Пять лет точно. Я до этого шкурки сдавал в Якутске. А когда желтолицые открыли артель в Жиганске, стал туда наведываться. Всё ближе, да и по деньгам нисколько не хуже.

— Ладно, отведи его обратно, — приказал Антон бойцу, который так и стоял в проёме двери. — На этом всё.

Некоторое время мы молча обдумывали слова Карпа, пока Витька настойчиво не спросил старшего брата:

— Какие мысли, Антоха? Никакого секрета, оказывается, нет.

— Отпустить хочешь? — покосился на него Антон и встал, с лязгом отодвигая стул от стола. — Мне как-то плевать на редкую зверюшку, но Федуловы стреляли не только в неё, но и по вам, братцы. Такое нельзя с рук спускать. Сегодня один решил испробовать, какова она — кровушка аристократа. Завтра другой начнёт палить, пусть даже зная, что ничего страшного с княжеской семьёй не произойдёт. «Магия же! Она защитит!» Нельзя такое спускать, даже если бы каждый из вас владел абсолютной защитой!

— Антон Георгиевич прав, — поддержал его Баюн. — Наказание должно быть. Предлагаю всё же дождаться Главу вместе с цесаревичем. Пусть они вынесут своё суждение.

— Остальных разве не будем допрашивать? — поинтересовался я. — Например, того же Кузьму, который с отцом ездил в Жиганск.

— Он будет ту же песню петь, что и батька, — уверенно ответил Витька. — Слышал же, что Карп сказал? Сына оставил в гостинице, сам пошёл на встречу.

Я не стал ничего говорить. Хозяин здесь отец, пусть сам думает, как поступать.

— Почему вас заинтересовала китайская артель, господин личник? — Антон тем временем прохаживался по столовой, заложив руки за спину. Ни дать ни взять — полководец перед битвой.

— Есть одна думка, Антон Георгиевич, — Баюн переглянулся с Куаном, который едва заметно кивнул, как бы одобряя желание личника поделиться своими соображениями. — Мне кажется подозрительным, что китайцы перенесли пункт приёма из Якутска в Жиганск. А это не меньше шестисот километров к северу.

— Вы уже изучили карту местности? — улыбнулся Антон.

— А я первым делом изучаю карту, когда приезжаю в незнакомое место, — не стал отрицать Баюн. — Работа такая, требует развития кругозора.

— В этом я не вижу никакой проблемы, — пожал плечами брат. — Не все охотники могут попасть в Якутск в нужное время. Артели всегда старались охватить как можно больше территорий для скупки товара. Поэтому головная контора находится в большом городе, но старается открывать филиалы в отдалённых местах. Жиганск — посёлок совсем не маленький, там проживает не меньше четырёх тысяч человек. Было бы глупо не обратить на эту точку внимание.

— Кто даёт разрешение на открытие таких точек? Георгий Яковлевич?

— По большому счёту — наместники или старшины, — подумав, ответил Антон. — Они потом отчитываются перед отцом.

— Понятно, — кивнул Баюн, но очень уж задумчиво, как будто планируя операцию по захвату этой самой артели.

Мы разошлись по своим комнатам чтобы отдохнуть. К обеду вернулся Дмитрий и обрадовал новостью о соревнованиях в Казачьем. Ему удалось зарегистрировать меня на бои с шестом без всяких проблем.

— Очень много бойцов будет, — предупредил он, наворачивая наваристые щи. — Удалось посмотреть список. Тебя под семьдесят пятым номером записали. К вечеру, наверное, ещё прибавилось.

— Какой формат? — поинтересовался я.

— На выбывание. Победитель пары идёт дальше. И так до финала. Кстати… — Дмитрий бросил взгляд на Захарьину. — Я тебя, Нина, тоже в списки внёс. Девушки, оказывается, не прочь показать свои умения в силовых видах. Формат такой же, с выбыванием. Но вас мало будет. Скорее всего, четыре пары.

— Спасибо, Дима! — зарделась Нина. — Только у меня шеста нет.

— Организаторы предоставят, — успокоил её Дмитрий. — Опытные бойцы всегда со своим орудием приезжают, даже не с одним. Это на случай, если сломается.

— Отчаянная девица, — хмыкнул дед, тоже присоединившийся к семейному обеду. Казалось, с приездом девушек у него открылось второе дыхание. Он оживился, стал чаще проводить время не в своей комнате, а беседуя с моими будущими невестами. Даже взял на себя роль гида, рассказывая им про нашу родословную. Девчата слушали его с интересом, а потом кидали на меня хитрые взгляды. Я попытался выяснить, о чём старик с ними разговаривал, но те отшучивались, словно храня какой-то секрет, услышанный от Якова Сидоровича. Наверное, описывает меня во всех красках, дескать, герой, каких мало. Не провороньте!

Когда взбудораженный дневным происшествием особняк затих, погрузившись в темноту, в моей голове вдруг возник образ деда в кресле-каталке. Он сидел посреди комнаты, и, не мигая, глядел перед собой. Мне даже удалось рассмотреть сеточку капилляров на белках глаз. Старейшина вдруг тихо произнёс «приходи», и образ мгновенно разрушился.

Я отодвинул от себя книжку, взятую из библиотеки, и замер, переходя в медитативное состояние. Хотелось уловить остатки образа и понять, куда ведёт аурный след. На самом ли деле дед послал мне сообщение, или это чьё-то вмешательство? А вдруг старейшине стало плохо?

Недолго думая, я «вернулся» обратно и решил сходить к старику. Тем более, нам предстояла ночная вылазка к аляскинскому Источнику. Почему-то казалось, что Яков Сидорович знает гораздо больше о тайнах Небесных Камней, и какая-то из них может раскрыться сегодня.

Дед ждал меня, одетый в толстые стёганые штаны и вязаный свитер. На его ногах были унты с толстой подошвой.

— Долго ходишь, — проворчал он, впрочем, без злости или недовольства.

Мы неторопливо спустились вниз. Охранник, всегда находящийся в парадном, даже привстал от удивления, увидев невероятное шествие. Опираясь на трость, дед махнул свободной рукой.

— Расслабься, Митяй, — сказал он. — Помоги шубу накинуть.

— А вы куда, Яков Сидорович? — с подозрением спросил он и мазнул взглядом по мне, оценивая степень нашего безумия. Показалось, он даже носом поводил, будто принюхиваясь, не пьяны ли мы.

— В сортир уличный! — шёпотом рявкнул дед. — Жопу захотел поморозить! Долго ждать буду?

Митяй чуточку суетливо снял с вешалки тяжёлую шубу и надел на старого хозяина. Старик Мамонов приставил трость к стене и стал застёгивать пуговицы. Потом забрал у охранника малахай, натянул на голову. Трость снова оказалась в его руке. Я к тому времени уже был готов нырнуть в ночную стужу и топтался возле двери.

— Ладно, закрывайся, — буркнул Яков Сидорович. — Мы с полчаса прогуляемся, не засыпай.

— Как можно… — пытался возмутиться Митяй, но осёкся, увидев мой насмешливый взгляд. Я же знаю, как расслабляет дежурство в тёплом помещении. Особенно когда внешнее кольцо охраны тщательно оберегает объект.

Он открыл дверь, и мы вышли на крытую веранду, пустую и гулкую. На зиму вся лёгкая мебель перекочёвывала в основное помещение, оставались только шкафы, в которых хранилось мясо и замороженное кругами молоко. Здесь всё было кондово и основательно, как у богатого крестьянина. Никак не привыкну к образу жизни моей родни, живущей в такой глуши. И ведь никто не ропщет, что хочет в город, в суету и блеск витрин. Нравится им тут!

Мы оказались на улице, и я едва не задохнулся от морозного воздуха, неосторожно глотнув его полной грудью. Зажал рот тёплой варежкой, чтобы не раскашляться. Дед неожиданно обрёл упругий шаг и, не опираясь на трость, лихо двинулся по глубокой траншее, оказавшейся расчищенной дорожкой, к темнеющему вдали сараю. Хотелось слепить снежок и влепить его в спину идущего впереди старейшины. Но сдержался. Будет потом ворчать и жаловаться на дурного внука. А то и магией шарахнет для профилактики, не разобравшись, что это шутка. Портить отношения с дедом почему-то не хотелось, несмотря на его вредность.

Я улыбнулся. Ночная прогулка будоражила, поднимала настроение. Наконец-то встречусь со «своим» Источником, чистым и новеньким, а не как у Ушатых. С родовым Алтарём в Сокольниках предстоит ещё повозиться, чтобы идеально его настроить для своих потребностей.

Мы дошли до деревянного сарая с закрытой наглухо дверью. Дед поднял руку — я обратил внимание, что он не надел перчатки или варежки — и прислонил к полотну. В ушах коротко тренькнуло. Значит, замок магический.

— Не боишься, что я сейчас его немного сломаю? — улыбаюсь в спину Якову Сидоровичу.

— Сломаешь — новый настроим, — через плечо бросил дед и толкнул дверь внутрь. — Заходи, не стесняйся. Только дверь за собой закрой.

Я на всякий случай пригасил ядро, потому что не знал, как отреагирует Камень. Может, уже забыл меня? Пока закрывал дверь, старейшина включил освещение. Меня распирало любопытство, что здесь родственники наворотили, и где сейчас находится Источник. Сарай был небольшим по размеру, как раз такой, чтобы скрыть от любопытных глаз работы, которые проводились здесь до наступления холодов. Кроме ямы, зияющей посредине, я больше ничего не увидел. А, нет, была металлическая лестница, уходящая вниз. Подойдя к краю, посмотрел на испещрённый кавернами камень, лежащий на дне. Показалось, он стал больше.

— И как вы собираетесь делать Алтарь? — почесал я затылок. — Надо же сначала выкопать подвал, залить опалубку под Источник, облицевать его.

— Да ничего сложного, — фыркнул дед, стоя рядом. Он тяжело опирался на трость обеими руками и посматривал на меня, как будто ожидая, что я сейчас буду делать. — Котлован будем копать летом, и сразу же начнём формировать Алтарь. Гранит уже заказали. Весной привезут. «Шанси Блэк», идеально чёрный, без всяких вкраплений.

— Китайский, что ли? — удивился я.

— Ну да, его в Китае добывают, — подтвердил Яков Сидорович. — Там же вырежут плиты по размеру, что мы им дали.

— Глубина котлована такой же останется?

— Ещё чуток углубим… Ты мне зубы не заговаривай! Давай, показывай свои фокусы!

— И ничего не фокусы, — я не обиделся на ворчание старика и начал спускаться по лестнице вниз, хватаясь за ледяные поручни. Перчатки тонковаты, ощущения не самые приятные.

Оказавшись внизу, стянул их и положил в карман, чтобы не мешали. Подышал на ладони, осторожно прикоснулся к Камню. Закрыл глаза, пытаясь настроиться на его энергию и вибрации Стихийных аур. Сначала ничего не чувствовал. Ленивый космический гость решил перейти в режим глубокого сна? Значит, опять придётся воздействовать на него шоковым методом.

Пальцы стало покалывать. Так бывает, когда с сильно окоченевшими руками и ногами попадаешь в тёплое помещение. Они начинают отходить, вызывая весьма неприятные ощущения. Но я же не настолько замёрз, чтобы пошла такая реакция! Открыв глаза, с удовлетворением заметил, как вокруг Камня водят хоровод элементали. Синеватые искорки в какой-то момент невыносимо ярко вспыхнули, освещая поверхность своего убежища. Я выставил ладонь, и элементали, подобно шаловливым котятам, гроздьями ссыпались в неё. Начинаю постепенно разгонять ядро, чтобы проверить, насколько подвержен внешним атакам Источник. Иначе придётся провернуть такой же фокус, как и с Ариной. Честно говоря, не хотелось. У меня нет санкции отца на подобное действие.

— Смотри-ка, ожил, — раздался удивлённый голос деда. — Это что такое летает?

— Элементали Воды, — ответил я, задрав голову. — Как и предполагал ранее, этот Камень генерирует Водную Стихию.

— Как такое возможно, если изначально он падал цельным?

— Не знаю. Я ещё на Аляске заподозрил, что в Небесном Камне соседствуют две Стихии, — положив руки на шершавую поверхность, начал потихоньку заливать энергию своего ядра. Но был готов в любой момент выскочить из ямы. — Вода оказалась сильнее, что позволило ей подавить энергию Огня.

Дед молча созерцал танцующие искорки на поверхности Источника. Мне показалось, старейшина погрузился в глубокую задумчивость, а я ведь ждал от него какого-нибудь решения. Как он сейчас поступит? Вдруг захочет уничтожить второй Камень моими руками, чтобы Мамоновы не портили пестуемую Стихию какой-то там «Водой»? Не хотелось верить в такое коварство.

— Так что, дед, активирую Стихию? — громко спросил я, не убирая руки с поверхности Камня.

— Цыц, щенок! — ожил Яков Сидорович. — Не вздумай без батьки самовольничать! Всё прощупал?

— Подожди ещё немного, — попросил я, улыбаясь про себя. Каким бы тяжёлым и неприятным человеком не был старик Мамонов, но подличать против Рода он не посмел. Может быть, иногда полезно упрямых и закоснелых Глав отстранять от управления кланом? Посидел человек в одиночестве, мысли привёл в порядок, и теперь приятно с ним общаться. Или старейшина только со мной такой покладистый?

Пока я оглаживал шершавые бока Камня, в голову пришла дерзкая мысль. А что, если «познакомить» его элементалей с моими, живущими в энергоканалах? Ядро охотно отозвалось на такое решение и разогрелось до состояния расплавленного золота. Из ладоней выпорхнули серебристо-голубые искорки и толпой ринулись к местным элементалям. Сначала те возмущённо сбились в плотное светящееся облачко, словно решили обороняться от чужаков. Мои тоже слегка притормозили. Потом произошло интересное. С обеих сторон отделились по нескольку искорок и осторожно потянулись навстречу, словно щенки или котята, обнюхивающие друг друга. Отпрянули, закружились в хороводе, то исчезая в Камне, то снова появляясь в воздухе.

— Ты ещё долго? — Голос деда вывел меня из восторженного созерцания забавного ритуала знакомства.

Ничего не говоря, я поднял руку с растопыренной пятернёй, дескать, дай ещё пять минут. А сам затаил дыхание, потому что именно сейчас наступил важный момент. Элементали из обоих облачков рассыпались яркими гроздьями по поверхности Камня и растворились в нём. Источник ожил, его холодные бока стали наливаться синевой с алыми прожилками Огня. Он признал меня даже без капли крови! Элементали, которые «проживали» в моём ядре, каким-то образом стали идентификатором родства. Хм, а вот это интересно!

— Дед, ты не знаешь — отец делился кровью с Камнем? — спросил я, задрав голову.

— Почему я не должен знать, что происходит в нашем доме? Щедро поделился, одним из первых. Потом я кровушкой своей окропил, пока Камень не опустили вниз, — покряхтел старейшина, переминаясь с ноги на ногу. Пожалуй, надо подниматься. Тяжело Якову Сидоровичу, пусть и хорохорится.

— И кроме вас больше никто не привязывался?

— Запретили до твоего приезда, — хмыкнул дед.

Я похлопал сияющий бледно-голубыми и алыми всполохами будущий Источник, вызывая своих элементалей, будучи уверенный в том, что к ним присоединится и часть малышей из Небесного Камня. Только не заскучают ли они потом? Или у них есть какой способ взаимодействия между собой? Что-то вроде портала или астрального коридора, по которому они передвигаются между родственными Алтарями.

Дождавшись, когда расшалившиеся элементали займут место в энергоканалах, я попрощался с Источником и быстро поднялся наверх. Мне было жарко, хотелось расстегнуть куртку, но дед ворчливо погрозил пальцем:

— Застудишься. Лечи тебя потом таблетками и микстурами.

Мы вернулись домой. Митяй облегчённо вздохнул при нашем появлении, и помог Якову Сидоровичу раздеться, я же сам быстро скинул куртку и шапку, после чего мы поднялись на второй этаж.

— Митяй расскажет отцу о нашем визите к Источнику, — уверенно сказал я, доведя деда до его комнаты. Заметил, что ему подобное внимание доставило большое удовольствие.

— Обязательно расскажет, — хмыкнул старейшина и легонько цапнул меня за ухо, потянул мочку вниз, но так, не причиняя боли. — Ты почему, паршивец, активировал Источник и привязал его на себя?

— Ничего я не активировал и не привязывал, — сделав удивлённое лицо, ответил я, не делая попытку вырваться. — Тебе показалось.

— Я же не слепой, — хмыкнул дед, отпуская ухо, — Камень засветился так, как будто на него крови стакан вылили. Дай-ка!

Теперь его цепкие и корявые пальцы схватили мои руки. Поднеся их поближе к своему лицу, внимательно оглядел, поворачивая ладони то вверх, то вниз.

— Хм, точно не резал, — без всякого удивления пробормотал Яков Сидорович. — Правильно Жорка говорит про тебя: сам себе на уме, хитрован. Ты смотри, внучок, не заиграйся со своими способностями. Неровен час прищучат на горячем, и будешь всю жизнь на чужих горбатиться.

Тон деда не был нравоучительным. Человеку, прожившему более восьмидесяти лет, незачем кого-то пытаться наставлять. Он всего лишь озвучил то, что и сам хлебнул в жизни. А моё дело самому головой думать.

Я пожелал Якову Сидоровичу доброй ночи и направился в свою комнату, довольный произошедшим. Удалось выяснить, что элементали от разных Источников вполне могут «дружить», если только они имеют одинаковую природу происхождения. Каково будет их поведение, когда столкнутся разные Стихии, я пока не знаю. Попрошу разрешения у отца поэкспериментировать с аляскинским Камнем, пока нахожусь в родовой усадьбе. А ещё нужно провести привязку обоих Источников. То, что они чувствуют друг друга и пытаются взаимодействовать, мне стало понятно ещё в первую ночь, когда я настроился на их энергетические потоки. А чего им не хватает для единения? Связующего звена. Кто-то должен держать на контроле оба Источника, уметь регулировать их Стихийный каналы, распределять энергию, если того требует ситуация. И кого поставить Контролёром? Логичным выглядит кандидатура отца как Главы Рода. Но есть одна загвоздка: часто уезжает в Ленск. Или Антону предложить? Он наследник, ещё молод, полон сил, постоянно находится в Мамоново, ну, или почти всегда.

Не найдя будоражащих мозг ответов, я разделся и залез под одеяло. Ночная прогулка благотворно подействовала на меня, отчего сон пришёл почти мгновенно. И даже едва заметное колыхание энергетических потоков, старательно огибающих кровать, на которой я лежал, совершенно не ощущалось.

2

Как всегда, я что-то проспал. В доме стояла невероятная суматоха, за дверью то и дело пробегали, громко звучал смех, причём, девичий, звонкий. С трудом приоткрыв глаза, покосился на будильник. Ну вот, уже десять часов!

Одеяло отлетело в сторону, я лихорадочно соскочил с кровати и стал одеваться. Сегодня же в Казачьем соревнования! Как из головы вылетела такая простая мысль⁈ Напялил штаны, футболку — а в дверь уже стучали. Наверное, горничная «его величество» на завтрак зовёт. Совсем расслабился!

Открыл дверь и увидел Арину, уже почти готовую к поездке. На ней был толстый вязаный свитер, тёплые штаны, а на ногах — камусы из оленьей шкуры.

— Доброе утро, соня! — княжна улыбнулась и одним пальчиком толкнула меня в грудь. Когда я отступил назад, она вошла в комнату и закрыла дверь. Обвила руками за шею и крепко поцеловала.

Ого! Вот это да! Получше всякой зарядки! Я, недолго думая, обхватил Арину за талию и держал так до тех пор, пока она шутливо не шлёпнула меня по рукам. Пришлось отпустить.

— Случилось что-то, о чём я не знаю? — у меня было одновременно довольное и обалдевшее лицо, отчего княжна рассмеялась.

— Сама не понимаю, — честно призналась она. — Утром проснулась, кровь бурлит, энергия такая, что хочется куда-то бежать.

Я заподозрил неладное. Нет, не в плане плохого. Арина выглядела невероятно помолодевшей. Опять этот дурацкий термин, который совершенно неприменим для девушки, входящей в пору своего расцвета! Но а как ещё сказать, если кожа на лице княжны Голицыной приобрела нежно-персиковый оттенок? Вот, вспомнилось слово: посвежевшая! И зрачки глаз окрасились в цвета энергетических выплесков Источника-два. Они стали голубовато-золотистыми, что ли. «Вода» с «Огнём» начали воздействовать на внутреннее ядро Дара? А как же родная «воздушная» ипостась? Куда подевалась? Активные Стихии подавили?

— Ты себя хорошо чувствуешь? — на всякий случай я подвёл Арину к стулу и усадил её, а сам торопливо заправил постель.

— Да сама не знаю, — ответила девушка, пока я занимался наведением порядка. — Ночью антимагический щит ни с того ни с сего вдруг активировался. Я испугалась, но вспомнила, как его можно «пригасить». Моя искра отозвалась на потоки энергии, шедшие с той стороны, где стоит странный сарай.

Арина махнула именно туда, куда мы с дедом наведались ночью. Подозрения усилились. Но открываться княжне я пока не собирался. А вот приглядывать за ней придётся теперь почаще, пока мы здесь гостим.

— А что было дальше?

— Ну… ощущения, конечно, презабавные, — девушка почему-то зарозовела, как цветущая сакура. — Как будто Источник пытался со мной познакомиться. И эта странная мешанина Стихий. Огонь, как я понимаю, ваш родовой маркер. А вот Вода и Воздух — что это могло быть?

— Воздух? — я сдвинул брови к переносице. — Не может быть. «Воздушница» среди нас только ты. Наверное, это твои элементали шалили.

— А разве может такое быть? — удивилась Арина. — Элементали — суть магия, а я могу их прихлопнуть в любой момент.

— Не прихлопнула же, — рассмеялся я. — Могу тебя удивить. Антимагия дружит с элементалями и позволяет им существовать в твоей ауре, энергетических каналах и даже в крови. Как это происходит, не объясню, потому что не знаю. Пока не знаю. Когда-нибудь, лет через тридцать-сорок, накоплю опыт и напишу толстую книгу по антимагии.

— Не надо ждать сорок лет! — рассмеялась княжна. — Я доверяю твоей интуиции. Она тебя ни разу ещё не подводила. Поэтому мне достаточно того, что услышала. Вот только как пользоваться свалившимся на меня счастьем?

— Сначала хочу проверить несколько версий насчёт случившегося, — я оделся для поездки, но не торопился покидать комнату. — Но совет дам. Попробуй вызвать элементалей, которые находятся в твоей ауре. Познакомь их с потоками Источника. Если будет отторжение, то одна моя версия просто рухнет.

— А что за версия? — загорелись глазки Арины. — Пожалуйста, скажи! Я никому даже под пытками не раскрою эту тайну!

— Есть пытка, от которой даже у мужчин языки развязываются, не говоря о женщинах, — произнёс я с серьёзным видом. — Это девичья болтовня.

— Дурачок! — княжна расхохоталась, запрокинув голову. Отсмеявшись, ответила: — Но ты прав. Это довольно жуткое испытание. Не хочешь — не говори. Я не обижусь.

— Ладно, открою маленький секрет, — я подошёл к Арине и протянул ей руку. Княжна с улыбкой приняла мою помощь и поднялась со стула. — Есть у меня подозрение, что привязку к Источнику можно делать с помощью элементалей. Но тут одна закавыка. Чтобы эти шалунишки привязались к тебе, нужно активно взаимодействовать с Алтарём. Это замкнутый круг.

— А как чужой Источник отреагирует на моих шалунишек? — мгновенно схватила мысль Арина.

— Молодец, в правильном направлении мыслишь. Вот и попробуй сегодня ночью сделать привязку к Источнику.

— К какому? — лицо княжны Голицыной мгновенно стало серьёзным. — У вас их два, Андрей Георгиевич. Родовой очень силён, я его чувствую очень тонко, а вот второй как будто недавно появился…

— Хорошо, что я не «привязал» Лиду и Нину к своему Алтарю, — пробормотал я, испытывая шок от услышанного.

— Андрюша, ваша семья втянулась в опасную игру, — девушка, как ни странно, говорила спокойно и рассудительно, без панических ноток в голосе и страха во взгляде. — Не имею понятия, откуда у вас взялся ещё один артефакт, и не хочу знать. Может быть, обошлось и без твоего участия, но всё равно твои способности обязательно востребует Георгий Яковлевич. Будь осторожен, никому постороннему не обмолвись про второй Источник. Даже твоим будущим жёнам, какими бы они не были преданными тебе. А я буду молчать. Клянусь.

Она промолчит, я это понял по её решительному взгляду. Под любыми пытками, предпочтя умереть. Не знаю, почему именно так мне показалось — наверное, мы стали мыслить на одной волне.

— У нас есть свой Алтарь, — Арина прижалась ко мне, и я ощутил душистый запах каких-то цветов, исходивший от её волос. — С ним ты можешь экспериментировать сколько угодно. Я согласна быть подопытной мышкой, зато девочки потом без проблем пройдут привязку к Источнику.

— Глупенькая, разве я стану рисковать тобой? — улыбнувшись, я прикоснулся к губам Арины, и мы надолго выпали из реальности.

Кто умеет держать голову холодной, так это моя княжна. Она похлопала меня по спине, остужая пыл. Потом подошла к зеркалу, висевшему на двери гардеробного шкафа, и поправила волосы. А сама улыбалась.

— С каждым разом мне всё тяжелее сдерживать себя, — неожиданно сказала она. — Однажды это может закончиться… некими последствиями.

Перевожу для себя, остолопа, на нормальный язык с девичьего: «я не железная, жду от тебя предложения руки и сердца, а ты совершенно не шевелишься».

Я от этих сердечных переживаний едва не забыл шест. Метнулся к сумке, достал оттуда сложенный чонбон и вместе с Ариной вышел в коридор.

— Ну и где вы ходите? — недовольно крикнул Дима, увидев нас спускающихся по лестнице. — Все уже по машинам расселись! Амира тебе бутербродов с чаем приготовила, по дороге поешь! Погнали, а то опоздаем!