Вик Разрушитель 11

Глава 8

1

Пурпурные, фиолетовые, жёлто-зелёные, золотистые вперемешку с багрянцем элементали кружили надо мной, выписывая сложные для восприятия фигуры. Те какое-то время дрожали в воздухе, а потом рассыпались призрачной серебристой пылью. А я стоял в задумчивости перед Алтарём, обхватив подбородок пальцами. Вопросов было два: из чего создать якорь и как обнаружить место «прокола», куда можно направить свою энергию для укрепления канала телепортации? Вспомнились слова Ярика Назарова. Он говорил, что ему совершенно не нужны манипуляции с сотворением Врат. Достаточно найти слабую точку, чуть-чуть приложить Силу и втиснуться в разрыв. А по каким признаком он её находит? Вибрации, излучение энергии, может, какой-то волшебный магнит там заложен? Каким образом я найду подобную точку?

На полях книги Ирины Тёмной мне частенько попадались маргиналии[1], сделанные чьей-то рукой — возможно, придирчивым читателем или учеником женщины-магистра. Как там? «ОНА ЛЖЁТ. Нельзя „скользнуть“. Можно только РАЗОРВАТЬ. Ткань сама не расступится. Её нужно разрезать ненавистью или отчаяньем. Тёмная знает это. Она лишь боится написать. Ищи Ритуал Разбитого Зеркала. Ищи то, что она скрыла…».

Ненависть или отчаяние — это не моё. А вот упоминание о «Ритуале Разбитого Зеркала» наводит на мысль, что это и есть способ создания портала, но ценой огромных разрушений. К сожалению, книга одновременно гениальна, безумна и опасна. Она не даёт прямых ответов, но подталкивает к действиям, ломающим привычные магические техники. Значит, мне нужна необычная методика. Без ненависти, злости или отчаяния.

Якорь, якорь… Что может быть якорем? Один из вариантов: кто-то из моих девушек. Любовь сильнее ненависти… А кого я люблю больше всего? Арину или Нину? Эта пара наиболее подходящая для ритуала, но… рисковать ими не буду. Лида слишком импульсивна, может что-то не то сделать. Астрид… я ею увлечён, она мне нравится, но до любви ой как далеко. Нет, рисковать девушками нельзя. Категорически. Первопроходец должен на своей шкуре испытать последствия своих экспериментов.

А что, если в качестве якоря использовать оберег? Он должен был уже достаточно «напитаться» моей энергетикой. Я потянул за бечёвку и извлёк из-под футболки волчий клык, таинственно замерцавший перламутром. Привязка — это не только энергетика, нужна кровь, никак иначе. Вздохнув, выставил палец, примерился и уколол подушечку острым концом. Появилась тёмная капля крови, разбухающая с каждым ударом сердца. Элементали, как взбудораженные чем-то птицы, заметались над головой.

— Ну и чего вы? — проворчал я, обращаясь к ним, как к живым существам. — Тут крови-то… мизер.

Провёл пальцем по оберегу, тщательно обмазывая его, а потом положил на гранитную поверхность Алтаря. Я не знал, как и что, в каком порядке действовать, поэтому руководствовался знанием прочитанных книг, крупицами информации, вытянутой из разговоров с Яриком Назаровым, и наитием. Логика подсказывала, что Источнику нужно познакомиться с оберегом, попробовавшим мою кровь. Холодные языки пламени взметнулись вверх, а затем крылья опали и растеклись по поверхности чаши, заодно облизав клык.

Если я ожидал чего-то невероятного, вроде феерического всплеска энергий, то ошибся. Ничего не случилось. Как узнать-то, прошла привязка или мои действия полностью ошибочны? Ну, допустим, сопряжение Источника с оберегом прошло, якорь создан. Дальше что? Залезть в чашу и искупаться в холодных потоках огне-воды? Не, это уже осквернение Алтаря получается, как бы «по щам» от него не получить!

Пока оставалось только чесать затылок и усиленно вспоминать наставления Тёмной. Что у меня есть в арсенале для создания порта? «Джампинг» — это всего лишь приём, позволяющий преодолевать десятки метров за удар сердца. Он не может стать подспорьем в ритуале. А мне, кровь из носа, нужно понять механизм «прокола». Хотя бы перенестись из моей реальной усадьбы в «параллельную».

Так… у меня есть якорь (надеюсь), есть Источник — средоточие энергии и фокус, направленный «отсюда-туда».

«Тотальная тишина и стазис», вспомнились наставления Тёмной. Я кивнул, словно услышал её слова, и сконцентрировался на своей внутренней пустоте. Это было нетрудно. Источник и моё антимагическое ядро действовали в резонансе, поэтому сфера «тотальной тишины» вскоре окутала меня, что позволило мне почувствовать вибрации многомерной Вселенной. Она дышала мириадами миров, и каждый вдох-выдох постепенно расщеплялся на индивидуальные колебания энергетического пространства. Удерживая эту тишину, я положил руку на волчий клык и попытался вспомнить не сам подарок, а момент абсолютной искренности в глазах Дайааны. Мне нужно было найти ту «эмоциональную константу», о которой писала Ирина.

Я ошибся только в одном. Вместо того, чтобы медитативно продолжать прислушиваться к иным вероятностям, я, в духе своей антимагической природы стал действовать, как таран. Сфокусировав волю не на открытии, а на уничтожении барьера между «здесь» и «возможно, там», мысленно представил не дверь, а ритуальный клинок Мамоновых, рассекающий ткань мироздания. И вложил этот образ в Источник.

И — получилось! Передо мной не возникло окно или дверь, открыв которую, я бы оказался по ту сторону барьера. Нет. Вместо этого от оберега во все стороны, как молнии на ночном небе, разошлись чёрные, поглощающие свет Источника трещины. Они висели в воздухе, искажая геометрию Алтаря. То, что я сотворил не портал, а нечто другое, стало понятно сразу же. Что-то непохоже… А вот на рану в пространстве — вполне.

Из трещин текла абсолютная давящая на психику тишина, и в какой-то момент, когда я основательно перепугался и хотел закрыть дыру, послышались обрывочные, искажённые звуки: обрывки человеческой речи, скрип двери, чей-то смех, быстрые шаги… Я почувствовал головокружение и странную боль в левой руке, словно от неудачно зажившего перелома, которого, конечно же, у меня никогда не было! Чувство чужеродности собственного тела оказалось самым пугающим. Осознавая, насколько опасен подобный эксперимент без поддержки опытного чародея (ну не Брюса же звать! Тогда мне вообще нужно забыть о собственной гордости), я продолжал вглядываться в искажённые картины своеобразного закулисья открывшегося пространства. Увидел какую-то комнату, в которой на несколько мгновений проявилась полупрозрачная фигура молодого человека, сидевшего за столом. Он склонился то ли над тетрадью, то ли над дневником, и что-то торопливо писал. В какой-то момент фантом обернулся — меня продрало морозом. Это был я в старомодном костюме… точнее, юноша, чем-то на меня похожий, с протянувшимся от левого виска через щеку к подбородку шрамом. «Похоже на рану от сабельного удара или шпаги», подумал я и встретился взглядом с фантомом. Он в ужасе открыл рот и беззвучно закричал. Прикосновение моей ладони к расходящимся трещинам стёрло изображение, а потом появилась другая комната, более современная, чем-то похожая на одну из гостевых моего дома.

Я глубоко вздохнул и покосился на оберег, от которого расходились трещины «зеркала», и осознанно сделал шаг вперёд. Оказавшись по ту сторону барьера, сразу же оглянулся. «Зеркало перехода» стало призрачным, но не пропало совсем. Переведя дух, завертел головой. Комната с современной мебелью, на тумбочке с колёсиками стоит плоская панель какого-то прибора, очень похожего на визор, только с чёрным экраном; книжный и гардеробный шкафы, пара стульев, кресло, большой стол с полочками, заставленными учебниками за десятый класс. Полупустой стакан с каким-то напитком ярко-рубинового цвета, вазочка с печеньем, стопка тетрадей, ручки — здесь явно жил школьник… или школьница. В дальнем углу я обнаружил самый настоящий ЭВЦ — серебристый металлический корпус с отверстиями для вентиляции, и плоский монитор. Всё аккуратно, чисто, даже пыли не видно. Кровать застелена клетчатым покрывалом, одна из стен полностью завешана яркими плакатами с изображением каких-то музыкантов. Я с любопытством прочитал надписи на английском: «Linkin Park», «Green Day», «Fall Out Boy», «Rammstein», на русском — «Виктор Цой», «Аквариум», «Наутилус-Помпилиус». Названия мне ничего не говорили. Но это свидетельствовало о том, что мне удалось проникнуть в другую Явь. Таких групп я в своём мире не знал.

Стараясь не шуметь, подошёл к окну и очень медленно отодвинул плотную тёмно-зелёную штору. Удивлённо хмыкнул. На улице никакого снега, но судя по голым ветвям деревьев, пожухлым цветам в клумбах, здесь сейчас глубокая осень. Особенно меня заинтересовал парк. Он был очень похож на мой, но гораздо больше за счёт снесённого гостевого дома. Стоп! Почему снесённого? В этой Яви его вообще не было! А парк был. И высокий забор из красного кирпича хорошо виден. Причём, на том же месте, где проходила граница моих владений. По дорожке разгуливает какой-то тип в кожаной куртке, крутит головой по сторонам.

Я отошёл от окна и замер посреди комнаты. Может, забрать что-нибудь отсюда в качестве доказательства Страннику, что мне удалось создать портал и побывать в другой Яви. А вдруг предмет не пройдёт через щель, рассыплется, как только окажется в моём мире? Да и что с того? Попытка не пытка. Только вот что взять?

Я начал обходить комнату по кругу. Учебники? Нет, сочтут за фальсификат. Скажут, в частной типографии напечатал, придумав выходные данные, нафантазировал себе невесть что. Плакат большой, хозяин сразу заметит его исчезновение. Конечно, ему и в голову не придёт подумать, что личную вещь утащил пришелец из чужого мира. Но я не хотел оставлять за собой даже не самые очевидные следы своего присутствия. Что ещё? Предметы быта, статуэтки, монеты, одежда, наконец. Монеты — вариант. Только есть ли они в комнате?

Подошёл к столу и прочитал на обложке толстой тетради имя владельца. «Колесников Алексей, ученик 10 'А» класса частной школы «Золотое руно». Уф, хоть парень, а не девица здесь живёт! Значит, можно вещи посмотреть! Но сначала начал просматривать ящики стола, и к своей радости, обнаружил тёмно-жёлтую монету номиналом в десять рублей. На другой стороне выбит герб в виде двуглавого орла, под ним надпись «Банк России» и год — 2007. Не факт, что именно сейчас этот год царит за окном. Монеты живут долго. Попал ли я чуть «назад», в прошлое, или параллельное время — сказать не могу. Да и не важно это сейчас. Монетку положил в карман куртки. Мелькнула мысль, что надо бы оставить взамен свою, чтобы компенсировать изъятие, но опять же здраво рассудил о нежелании «наследить» в чужом мире. Да и не было у меня с собой ни копейки. Утихомирив свою совесть, принялся изучать содержимое гардеробного шкафа. Хм, парень аккуратист, вся одежда в стопочках или на плечиках. Порывшись в футболках однотонного цвета (Алексей, видимо, предпочитал чёрный), я нашёл подходящее доказательство: чёрную футболку с принтом большого двухглавого орла. Интересно, это государственный герб или родовой?

Снаружи послышались неторопливые шаги, которые замерли перед дверью. Я поспешно вытащил приглянувшуюся мне футболку из стопки (не сразу заметят пропажу), засунул её за пазуху и вмиг оказался возле портала. Делаю шаг — и натыкаюсь на какое-то препятствие. Мгновенно заледенел от ужаса. Если сейчас войдёт кто-то из обитателей дома и обнаружит меня, придётся очень сильно постараться убедить его, что я не вор, а друг Алёшки Колесникова. И то не факт, что поверят.

Ручка двери медленно пошла вниз, створка чуть дёрнулась и стала открываться. В комнату вошла женщина в коричневом платье с белоснежными кружевами на рукавах и на воротничке. В руке она держала ведёрко и тряпку. Я запаниковал и едва не расшиб лоб, пытаясь прорваться через портальную трещину, которая и не думала никуда исчезать! Она призрачно маячила передо мной, и будь человеком, точно бы посмеивалась над моими попытками исчезнуть из чужой Яви. Я повернулся лицом к женщине и улыбнулся.

Горничная (или всё же хозяйка дома?), которой на вид было лет сорок, замерла на месте, расширив глаза от увиденного. «Сейчас заорёт», подумал я с тоской. «Набежит охрана или слуги с дубинками, а потом полицию вызовут. Да открывайся же ты!» мысленно обращаюсь к порталу.

— Здрасьте, — только и пришло на ум.

К моему удивлению, женщина повела себя совершенно иначе, как мне вначале думалось. Она медленно поставила ведёрко на пол, улыбнулась по-доброму и спросила:

— А ты как здесь оказался, мальчик? Что-то я не заметила, когда ты в дом вошёл.

— Да в гости к Лёхе пришёл, — бодро ответил я. — Вот, жду его. Умотал куда-то, уже полчаса как нет.

Неужели она не видит вход в портал? Что-то мне не по себе от её взгляда.

— Алексея отец позвал к себе, разговор какой-то важный. Скоро вернётся, — женщина сделала шаг назад и вдруг невероятно быстро выскочила в коридор, с грохотом закрывая дверь. Ведро осталось в комнате.

— Помогите! — раздался её отчаянный вопль. — В доме грабитель! У него оружие!

Вот это влип! Вот это попал, экспериментатор хренов! Меня накрыла волна паники, которую нужно было как-то перебороть и настроиться на энергетические волны Источника, чьи потоки я чувствовал! Но почему-то не мог уйти отсюда!

Сколько у меня времени? Две минуты? Крики женщины затихли, но в доме поднялся нешуточный шум. Послышался топот по лестнице. Я заставил себя отключиться от происходящего и настроиться на абсолютную тишину. К счастью, удалось это сделать быстро. Отсекая звуки, я «слушал» шёпот Источника, находящегося по ту сторону непроницаемого полотна мироздания, и торопливо вспоминал образ волчьего клыка. Если мне удалось правильно настроить якорь, он должен меня вытянуть отсюда!

Дверь распахивается и с грохотом ударяется о стену, и в тот же миг я машинально делаю шаг назад. Это было как падение в бездну, когда ощущаешь под собой ничего. Абсолютно ничего, кроме ужаса, сжимающего внутренности. И крик, несущийся вдогонку:

— Стоять, руки за голову!

Ударившись спиной о каменный пол, я автоматически сделал перекат в сторону, чтобы тот, кто ворвался в комнату, не стал палить из оружия или бить по мне какой-нибудь магической гадостью, но обнаружил только сверкающий иллюминацией Источник и носящиеся под потолком элементали. Чёрное полотно мироздания с трещинами куда-то исчезло.

— Ничего себе, — прокаркал я пересохшим горлом. — Лучше бы в постельке сейчас спал. Уф…

Первым делом полез под куртку и с удовлетворением убедился, что футболка неизвестного мне Колесникова Алексея осталось со мной, никуда не исчезнув во время перехода. И монета тоже спокойно лежала в кармане. Значит, предметы без проблем и последствий проходят через мой портал, это уже плюс. Но свой первый эксперимент я посчитал неудачным. Надо разбираться, почему Врата не пускали меня обратно. Иначе доиграюсь.

Встал, отряхнулся и подошёл к Источнику, чтобы забрать оберег. Осмотрел его внимательно, боясь увидеть повреждения. Но — нет. Клык оказался целым, показав себя отличным якорем. Тем не менее, надо искать какой-то другой артефакт для привязки. Дайаана предупреждала меня, чтобы я не вздумал снимать оберег ни при каких обстоятельствах. Не послушался, вот и получил проблему. А если бы клык рассыпался от чудовищного напряжения, пропуская через себя невероятное количество маны?

Я надел его на шею, попрощался с Источником и вышел из подвала. Окончательно очнулся на улице, вдыхая морозный воздух. И трусцой побежал к особняку, погружённому в темноту. Уличные фонари освещали дорожку, сыпал мелкий снежок, в вольере возились щенки — сплошное умиротворение. Куда-то отступил страх и неуверенность, что мог этого уже никогда не увидеть.

На углу дома меня встретил Дима Лель.

— Долго же вас не было, Андрей Георгиевич, — облегчённо вздохнул парень. — Я уже Петровича разбудил. Он сказал идти в гостевой дом и проверить.

— Всё нормально, Дима, — успокоил я охранника. — Немного увлёкся медитацией, за временем не следил. А сколько сейчас?

— Три часа.

Я присвистнул. Выходит, полтора часа отсутствовал. Неплохо помедитировал, чуть в чужой Яви не остался. Ладно, сейчас спать. Анализировать произошедшее буду потом. Фактов мало, зато эмоций хватил столько, что адреналин из ушей хлещет.

Уже лёжа под тёплым одеялом, я остро осознал, насколько мощный Дар достался мне. Его Сила настолько универсальна, что страх не удержать его в узде сполна овладел мной. Получается, я снова разрушил какие-то незыблемые каноны магии, действуя как слон в посудной лавке. Мне нужно срочно обуздать эту Силу, а не просто применять как попало, не понимая работу сложного механизма. Тем более, сегодня открылась ещё одна грань антимагии, парадоксальная и многообещающая.

2

Магистр Колыванов выглядел… как бы помягче сказать — помятым, словно после двухдневной попойки. Пусть аккуратно причёсанный, в добротном пальто, но всё равно это был не тот Василий Егорович, которого я знал ранее. Он едва ли не бегом бросился к «Фаэтону», когда Никанор загнал машину в стояночный «карман», и дождавшись, когда сам водитель и Вася с Якимом выйдут наружу, нырнул в салон.

— Здрасьте, Василий Егорович! — мне стало интересно, с чего вдруг обычно выдержанный куратор сегодня сам на себя не похож. — За вами призраки гонятся, господин магистр?

— Здравствуйте, Андрей Георгиевич… прошу прощения, я двое суток почти не спал, — невпопад пожаловался Колыванов, объясняя свой внешний вид. Чуточку раздражённо расстегнул верхние пуговицы пальто и откинулся на спинку сиденья. Потом повернулся боком и напрямую спросил: — Вы работаете в СГБ, Андрей Георгиевич?

— Не понял! — я от неожиданного вопроса рассмеялся. — Вы сейчас меня обвиняете в сотрудничестве с Государственной Безопасностью? — И мгновенно стёр улыбку с лица. — Я — аристократ, а не имперский чиновник! Следите за языком, Василий Егорович!

Моя резкая отповедь смутила Колыванова. Он не ожидал, что мальчишка выпустит иглы наружу, фактически предупредив, что дело может и до дуэли дойти.

— Ни в коем случае, княжич! — мужчина поспешно выставил перед собой ладони. — Просто… я в некотором замешательстве. Я не верю в случайности или ошибки силовых структур, стоящих на защите Империи. Просто так Татьяну Вязмикину арестовать нельзя. У неё аккредитация от Лондонской Академии, как и у Плахова с Власьевым. Но Корнея и Витольда уже отпустили, а вот Таню до сих пор держат в застенках.

— Ваших коллег отпустили? — я был поражён такой новостью.

— Сегодня утром, — кивнул Колыванов.

Лещёв мне ничего не сказал, когда звонил утром. Он лишь предупредил, что скоро ко мне приедет специалист и подготовит ко встрече с куратором «Лиги», точнее, с агентом Магической разведки англичан. Подготовка заключалась в нацепленном на одежду микрофоне, умело замаскированном под обычную пуговицу. Теперь весь наш разговор «безопасники» слушали, сидя в фургоне с надписью «Продукты от Ершова». Вон он стоит, возле магазинчика как раз с таким же названием.

— Пришлось задействовать помощь британского консула, — поделился со мной новостями Колыванов. — В СГБ разумно решили не доводить дело до скандала и освободили молодых людей. Но по поводу Вязмикиной упёрлись.

— Значит, на неё есть серьёзный материал, — я пожал плечами. — Вот вы можете мне объяснить, зачем она решила подложить взрывчатку под мою машину?

— Да не могло этого быть! — возмущённо воскликнул Колыванов. — Русские… простите, имперские силовики ведут какую-то свою игру, и подозреваю, что против меня!

— Скажете тоже, Василий Егорович! — рассмеялся я искренне. — В какой сфере своей деятельности вы так насолили «безопасникам»? Из-за «Железной Лиги»? Так все причастные знают, что она ведёт незаконную деятельность. Но почему-то не закрывают. Да и вас не арестовали, и даже не допрашивали. Можете что-то сказать?

— Могу, — посмотрел на меня магистр столь пристально, что не по себе стало. — «Лигу» до сих пор не прихлопнули из-за возможности контролировать огромную массу денег, идущую мимо казны. К тому же часть выручки попадает в лапы государевых чиновников высокого полёта. Фамилии называть не буду, чтобы не впутывать вас, молодой человек, в грязную политику.

— Подкуп? Коррупция?

— Подозреваю, здесь замешана СГБ, — усмехнулся куратор. — А «чёрный» нал уходит на операции за рубежом или на какие-то иные нужды, где не должно быть отчётностей. Знаете, что такое «финансовый след»?

— Примерно догадываюсь, — поколебавшись, ответил я, и уверенно добавил, хотя логика в словах Колыванова имелась: — Но ведь это самая настоящая паранойя. А ещё конспирология.

— Никакой конспирологии, — вздохнул Колыванов. — Если спецслужбам выгодно, они любую деятельность, даже насквозь незаконную, станут контролировать, чтобы на денежных потоках сидеть и отслеживать, куда они уходят. «Лига» — удачный инструмент давления «безопасников» на руководителей и игроков, среди которых немало влиятельных людей. Разве СГБ откажется добровольно от такого рычага?

— А пилоты?

— Пилоты, как ни странно, наименее контролируемая группа. Так, для порядка.

— Вам-то откуда известно? — парировал я с хитрецой. — СГБ делится с вами своими методами? Или ваше участие в подобных делах гораздо глубже, чем курирование пилотов? Мне вот интересно, а на кой чёрт гроссмейстер магических наук, оказавшись в Москве, вдруг занялся нелегальной деятельностью вместо того, чтобы магию изучать? Не шпион ли вы часом?

Колыванов рассмеялся, похлопывая себя по коленям. Правда, угомонился быстро. Взгляд его снова стал цепким, неприятным.

— Вы ещё слишком мало прожили на свете, княжич. То, что вы видите, порой имеет совершенно иной смысл. Суждения зачастую основаны на неверных логических конструкциях.

— Потому что мало знаю, а не от того, что неопытен, — возразил я. — Будь передо мной целостная картина происходящего, знаете, что бы я сделал?

— Что?

— Уничтожил первопричину, не доводя ситуацию до критической. Взять, к примеру, недавний захват «Северной Звезды» наёмниками «Корсаров». Знай я, откуда будет исходить опасность для пассажиров, нанёс бы удар первым задолго до операции.

— Похвально, — кивнул без улыбки Колыванов. — Устранение первопричины зла — один из факторов победы.

— Что вы от меня хотите, Василий Егорович? — напрямую спросил я. — Про Академию не нужно, я своё решение не меняю. У вас другой интерес.

— Нужно вытащить Таню и дать ей возможность уехать из России.

— Это мне не по силам. Я не император, чтобы одним росчерком пера освободить женщину, хотевшую меня убить. На эшафот её не поведут, не переживайте. Я ведь жив остался.

— Вы себя недооцениваете, светлый княжич, — усмехнулся Колыванов. — Будущий зять цесаревича, совладелец крупного завода по изготовлению бронекостюмов — пусть пока ещё не начавшего работать — герой Скандии, сын «золотого тойона», ещё и завидный жених для двух очаровательных барышень… Я много о вас знаю, Андрей Георгиевич. Замолвите словечко перед воеводой Иртеньевым, а лучше всего — перед государем-наследником.

— Мне кажется, это уже шантаж? — сведя брови к переносице, поинтересовался я, и на всякий случай стал разгонять ядро, заполняя каналы расплавленной до золотого свечения энергией.

— Нет-нет, всего лишь нервничаю, вот и излишне резок в высказываниях, — всё-таки скользкий тип этот магистр!

— Я не знаю, кто такая Татьяна, и почему должен ходатайствовать за неё. Хуже того, не понимаю, зачем она крутилась с миной возле моей машины, когда я слушал лекцию ваших коллег в кафе. Не будете отрицать этого?

— Случайно там оказалась, а про мину знаю только с ваших слов, — поморщился Колыванов. — Мне кажется, вы что-то скрываете, светлый княжич. Ведь «безопасники» целенаправленно следили именно за вашей машиной. Кому в последнее время насолили своей антимагией? Там и надо искать бенефициара. Или сами подстраховались заранее? Тогда всё сходится.

Мне надоело выслушивать стенания магистра. Он же фактически настаивал на том, чтобы я пошёл в СГБ и написал заявление, что Татьяна ни в чём не виновата. Ну, или слово дворянина дал, вроде поручителя. А нафига мне это надо? И Кондор, птица пернатая, не предупредил, как надо действовать! Импровизировать, что ли? Ага, по ушам прилетит потом, сам рад не будешь.

Но мне хватило ума не рассказать Колыванову, что эту Татьяну я уже встречал, и как она обвела моих парней вокруг пальца. Иначе магистр сразу бы связал воедино два происшествия. Сделать выводы из них для него не стоит труда. Голова-то у Василия Егоровича работает как надо.

Откровенно отказывать ему не стал. Сделал вид, что задумался.

— А где сейчас Витольд с Корнеем? — спросил через минуту молчания.

— В посольстве. Вечером у них самолёт до Лондона.

— Улетают без своей напарницы?

— Ничего не поделать, таково требование, — развёл руками Колыванов. — Надеюсь, что мисс Вязмикина вскоре отправится следом за ними.

— Послушайте, Василий Егорович, у вас же есть связи в аристократической среде. Обратитесь к князю Прозоровскому, наконец. Он не последняя фигура в обществе, что-то да сможет сделать.

— Нет, нужно ваше содействие, — покачал головой магистр. — Сходите в Контору, объясните ситуацию. Машина ваша, Татьяну взяли при попытке покушения на вас, поэтому именно вы должны написать заявление, что не имеете претензий. Как вы можете быть уверены, Андрей Георгиевич, что мина действительно была? Тем более, вы же незнакомы с этой женщиной? В следствии появятся противоречия…

И смотрит на меня так внимательно, ожидая моей ошибки. Но ни один мускул на моём лице не дрогнул. Вот это выдержка! Сам не ожидал!

— Не знаком. И нет никакого желания помогать человеку, которого совсем не знаю.

— Буду должен, Андрей Георгиевич. Слово дворянина.

Да кто она такая, эта Татьяна, помимо того, что ведьма, умеющая отводить взгляд и привораживать мужчин? Колыванов прямо вцепился в меня клешнями, не оторвать.

— Так вы же уедете в Англию, какой мне прок? — иронично спросил я.

— Жизнь — штука непредсказуемая, — невесело усмехнулся в ответ магистр. — Мало ли, куда судьба может занести молодого человека с уникальными способностями.

Я задумчиво почесал затылок. Показалось, что в фургоне сейчас радостно потёр руки Кондор. Видение было мимолётным, и не сказать, что провидческим. Да и там ли майор Лещёв? Может, одних операторов посадили с заданием послушать и записать разговор…

— Я ничего не обещаю, Василий Егорович, — как можно протяжнее вздохнул я. — У меня ни компетенции, ни связей. Знаете, подобные просьбы к Его Высочеству могут расценить как невероятную наглость и бросить тень на репутацию Рода Мстиславских. Да и Роду Мамоновых тоже может боком вылезти. Если ваша Татьяна на самом деле является агентом британской разведки, представляете, какой скандал разгорится?

— Не переживайте, светлый княжич, — расслабился Колыванов. — Просто поговорите со следователем Корниловым, но прежде всего — с теми людьми, что вас хорошо знают. Мне кажется, с цесаревичем Юрием Ивановичем у вас очень доверительные отношения.

«Откуда же ты всё знаешь? Не иначе в близких к Мстиславским кругах у тебя есть осведомитель, а то и несколько». Конечно, вслух я свои мысли не стал озвучивать, только кивнул, соглашаясь.

— Вот и славно, — магистр вздохнул и сразу же облегчённо улыбнулся. — В таком случае я буду ждать результата с большим нетерпением. И как только девушка окажется на свободе, мы тут же покинем Россию.

«И побыстрее бы», с неприязнью подумалось мне.

Колыванов быстро попрощался и выскочил из «Фаэтона». В ту же минуту мои личники заняли свои места. Никанор уселся за руль, обернулся и выжидающе посмотрел на меня.

Я хотел дать команду ехать домой, чтобы побыстрее засесть за «Зеркало Времени» и найти ответ, почему созданный телепорт повёл себя столь странно, едва не закрыв проход. Да и описать ситуацию в дневнике нужно. Что за Явь я посетил? Очень интересно. Но вовремя вспомнил, что на мне микрофон. С собой забрать? Пусть за мной побегают. Понимаю, что ребячество, поэтому сижу и жду указаний.

И тотчас же залился мелодией вызова телефон.

— Подожди, — предупредил я Никанора, уже собравшегося заводить двигатель, и посмотрел на экран. Кондор собственной персоной. Нажал на зелёную трубку. — Слушаю.

— Кадет, загляни в фургон. Есть разговор. Колыванов уже уехал, других наблюдателей не выявили, не переживай.

И отключился. Открыв было рот, я сразу же его закрыл. Мы на задании, а майор Лещёв — мой непосредственный начальник на данный момент. Это как в армии. Дан приказ — выполняй. Я не стал ерепениться и вместе с сахалярами направился к тому самому фургону с надписью: «Продукты от Ершова». Задняя дверца приоткрылась, и сильные руки втянули меня внутрь. Телохранители остались снаружи, увидев мой успокаивающий жест.

Здесь было тепло и светло. Пахло нагретым железом, кофе и мужским одеколоном. Вдоль одной стены протянулся стеллаж с разнообразной аппаратурой. За двумя мониторами сидели операторы в наушниках. На одном из экранов виднелся мой «Фаэтон», на другом — прыгали какие-то графики.

Майор Лещёв удобно устроился на выдвижном стульчике в дальнем углу. На такой же, напротив, сел я. Широкоплечий парень, втянувший меня в фургон, остался стоят возле дверцы, сложив руки на груди.

— Правильно сделал, что согласился, — без предисловий начал Кондор. — Теперь Колыванов тебе будет должен. На этом мы и сыграем.

— И как мне теперь быть? — огрызнулся я. Настроение было… пасмурным. — Бегать за Его Императорским Высочеством и уговаривать его дать приказ господину воеводе освободить диверсантку? Не много ли чести какому-то магистру, к тому же являющемуся верноподданным двух государств?

— Да ничего не делай, — хмыкнул Лещёв. — Ты уже давно в оперативной разработке в качестве живца. Поэтому через два дня Вязмикину выпустят без твоего участия. Пусть летит на Остров. Здесь она больше не появится. А вот ты можешь в любой момент поехать в Лондон…

— Нет! — резко ответил я. — Даже не пытайтесь манипулировать мной! Я в любой момент могут разорвать договор с «Арбалетом» и шиш вы мне что сделаете!

— Да никто не пытается тебя в эту Академию затолкать! — рассмеялся Лещёв. — Магистр-то прав, когда говорил, что жизнь — штука непредсказуемая. А вдруг через десяток лет судьба закинет тебя на Туманный Альбион? Вот и пригодится связь с Колывановым. Он, кстати, слово дворянина дал.

— Джентльмен может как легко дать слово туземцу, так и легко забрать его, — проворчал я.

— Но ты же не туземец, а весьма лакомая фигура для англичан. К тому же родовитый, самый настоящий аристократ. Привыкай людей в должниках оставлять.

Поневоле позавидуешь Алексею Куракину или тому же Мишке Корибуту. Живут в своё удовольствие, обременённые минимумом забот, особо не напрягаются, и ими никто не интересуется. «Обычные» одарённые, нужные только своему Роду. А я как будто мёдом обмазан. Сильные мира сего так и липнут ко мне, пытаясь урвать свою выгоду. Найди отец меня пораньше, сейчас бы вёл скучный образ жизни в Якутске или Ленске. Как гласит народная мудрость, бойся своих желаний. Поэтому я кивнул, соглашаясь с Кондором. От меня не убудет. В самом деле, почему бы не использовать слово магистра Колыванова в своих целях? Пусть в Англии у меня будет свой должник. Может, я приду за этим долгом, а может — не суждено этому сбыться.

— Вот и молодец, — правильно понял моё молчание майор Лещёв и легонько похлопал по плечу. — Езжай домой, занимайся своими делами. Не думай о Колыванове. Мы всё сами сделаем. Девку выпустят, магистр тебе обязательно позвонит с благодарностью. Не груби, вежливо выслушай и напомни о долге. Пусть сидит на твоём крючке хоть сто лет. Знаешь, как повисший долг разъедает душу? Потому-что тот, кому ты слово давал, может прийти в самый неудобный момент и потребовать своё.

— Ладно, убедили, господин майор, — я встал. — Кстати, ваша группа не планирует поездку в Скандию?

— Тебя сопровождать другие люди будут, — майор Лещёв, оказывается, был в курсе моих будущих планов. — У «Арбалета» иные задачи появились, хвала богам. Надоело бездельничать.

— За кордон направляют? — я навострил уши.

— Кадетам знать не положено, — ухмыльнулся майор. — Но парочку занятий на полигоне с нами проведёшь. Так что не расслабляйся. И погоди ещё минуту, сейчас у тебя аппаратуру изымут.

Избавившись от микрофона, я горестно вздохнул и направился к выходу. Парень-охранник открыл дверцу, и как только я спрыгнул вниз, тут же со скрежетом захлопнул её. Сахаляры, крутившиеся возле фургона, сразу оказались рядом и сопроводили меня до «Фаэтона».

— Едем домой, — сказал Никанору, оказавшись в тёплом салоне автомобиля.

Когда мы выехали на Устьинскую набережную, за нами пристроились два чёрных внедорожника. Первый из них мигнул фарами, как будто хотел обратить на себя внимание. Никанор не отреагировал и продолжал спокойно ехать, но внимательно посматривал в зеркало, отслеживая ситуацию. Поняв, что световой сигнал не помогает, чёрный монстр просигналил раз-другой.

— Да проезжай уже! — не выдержал Никанор. — Дорога пустая!

— А не мы ли им нужны? — Василий, сидевший рядом со мной, обернулся и долго смотрел на следующие за нами машины. — Ни опознавательных знаков, ни гербов.

— Номера какого цвета? — спокойно спросил я, глядя вперёд.

— Жёлтые, без нулей, — сахаляр потянулся за пазуху, и не вынимая руку, щёлкнул предохранителем пистолета. — Первые две цифры «тройки».

Номера с «нулями» принадлежали императорской семье, две «единицы» закреплялись за спецслужбами, «двойки» за армейскими, а вот «троечки»…

— Эти ребята из Магической Коллегии, — ответил я. Сердце неприятно ворохнулось. С чего бы меня перехватывать на дороге, а не приехать в Сокольники, как подобает вежливым людям? Неужели мой эксперимент с порталом зафиксировали операторы? Плохо. Придётся перед Брюсом раскрываться. Он же не слезет с меня, пока не узнает, каким образом антимагу удалось пробить канал из одной Яви в другую, что считалось физически невозможным. — Прижмись к обочине, остановись.

— Я сообщу Эду, — Яким уже сидел с телефоном, прижатым к уху.

— Подожди, не торопись, — я всё же обернулся, чтобы увидеть, как одна из машин обогнала нас и встала впереди, блокируя выезд, а вторая встала позади нас. — Надо же узнать, какого чёрта нас на набережной тормознули.

Опять хотят на гауптвахту законопатить? Или, того хуже, в блок-камеру? Только за что? Оставалось ждать развития ситуации. Вряд ли Брюс станет так примитивно меня «изымать», да ещё среди бела дня, под камерами. Кстати, одну я вижу на ближайшем дорожном столбе. Нет, тут что-то другое.

Из первого внедорожника неторопливо вышел мужчина в расстёгнутом пальто и без шапки. Зато шея обмотана шарфом, а на руках — кожаные перчатки. Этот пижон оказался возле «Фаэтона» со стороны Якима, сидевшего на переднем пассажирском кресле, и постучал костяшками пальцев по стеклу. Сахаляр приспустил его три пальца и выжидающе уставился на незнакомца. Тот вытащил из кармана пальто металлический жетон сотрудника Магической Коллегии, показал моему телохранителю, после чего сразу же убрал.

— Княжич Мамонов? — поинтересовался он скорее для проформы. Не думаю, что нахалы из МК не знают, кто разъезжает в американской тачке. Может, поменять машину? А то подобные случаи стали напрягать. Опять же, несолидно для моего статуса.

— Допустим, — ответил Яким, хорошо понимая, что вопрос задан не ему. Но я молчал, давая возможность телохранителю самому вести беседу. Такие моменты у нас были отработаны. — Что вам нужно от Андрея Георгиевича?

— Александр Яковлевич очень хочет его видеть у себя в ближайшее время, — ответил мужчина. — По одному срочному делу.

— Почему он сам не позвонил? — Яким знал, как спрашивать.

— У человека такого калибра много иных забот, чтобы ещё и каждому гражданину по телефону названивать, — усмехнулся пижон. — Мы по указанию Главы МК поехали в Сокольники, но нам сказали, что княжич уехал по делам. Кстати, ваши люди крайне негостеприимны. Пришлось с помощью полиции искать машину молодого человека по дорожным камерам.

— Мне ещё нужно побывать дома, — не выдержал я. Точно, Брюсу доложили о повышении энергетического уровня в районе Сокольников, вот он и заинтересовался. Только почему сам не приехал? Главный чародей весьма любопытен, и обычно старается сначала лично прощупать ситуацию, составить для себя картину произошедшего. Неужели рассердился?

— К сожалению, я вынужден очень настойчиво попросить вас следовать за нами тотчас же, — непреклонно ответил пижон.

— Я арестован?

— Нет.

В таком случае я могу отказать сотруднику МК в выполнении его служебного долга (а он его выполняет, сомнений нет), тем более, что это просьба. Однако мне не хочется портить с Брюсом отношения, поэтому соглашаюсь. Интересно же, с чего вдруг главный чародей стойку сделал.

— Хорошо, поехали, — решил я.

Как только незнакомец вернулся в свой внедорожник, я сказал Якиму:

— Звони Эду и предупреди, что меня «прихватили» чародеи из МК. Пусть высылает к конторе наших «волкодавов» с полным боекомплектом. Гранатомёты пусть не забудет захватить.

— Будем с магами махаться? — оживился Никанор и тут же получил подзатыльник от Якима. — Эй, ты чего?

— Скорее, обозначим намерения, — усмехнулся я. — Не думаю, что устраивать стрельбу в центре Москвы, да ещё с чародеями — хорошая идея. Но зубы показать стоит, чтобы борзость свою уменьшили.

Яким дозвонился до старшего личника и быстро передал информацию. Представляю, что сейчас начнётся в усадьбе! Петрович весь арсенал выгребет, как бы ещё и Гусаровых не привлёк! С дядькой Матвеем он быстро спелся, так что не удивлюсь, если к Коллегии целая армия подъедет. А и хорошо! Скучновато стало в столице, так хоть развлечёмся. Чем я хуже княжича Корибута? Ну и Брюсу намекну, что с молодым антимагом надо дружить, а не за шкирку его держать. Всё-таки я считал главного чародея Империи очень умным, проницательным и достаточно осторожным человеком, умеющим разглядеть выгоду в незначительных деталях.

В сопровождении двух внедорожников, принадлежащих Магической Коллегии, мы доехали до штаб-квартиры, что вызвало у меня облегчение. Признаюсь, нехорошие мысли в голову закрадывались на всём протяжении пути. А ну как этот пижон в шарфе — подставное лицо или того хуже, самозванец? Впрочем, попытка «изъять» меня среди бела дня вряд ли удалась бы. Хватило бы сил отбиться. Чонбон и духовная «магия» всегда при мне, да и трое личников с оружием тоже чего-то стоят.

Поэтому я до конца поездки сохранял спокойствие, чтобы не напрягать телохранителей, но ядро раскочегарил, готовясь в любой момент применить освоенные за последнее время техники.

Нас пропустили на территорию Коллегии, но в здание я вошёл лишь с пижоном. Он так и не назвал своё имя, что было не просто неуважением, но и нарушением регламента. Ладно, с этим разберусь, пожалуюсь Брюсу, чтобы Глава МК взгрел своего сотрудника. Это просто замечательно, что тот глупо подставился, а я не стал выяснять его фамилию ещё там, на дороге!

Но мы пошли не к Брюсу, а совершенно в другую сторону. И это ещё больше напрягло. Выходит, самый главный чародей не собирается со мной разговаривать, перепоручив это дело своему заместителю.

— Здравствуйте, Аскольд Иванович, — тем не менее, в кабинет господина Полухина я вошёл с улыбкой. — А что случилось, что меня ваши сотрудники перехватывают по дороге, вместо вежливого приглашения по повестке или по вызову посыльного?

— Кулик, оставьте нас, пожалуйста, — Полухин в закатанной до локтей белой рубашке сидел за столом, заваленным разнообразными деталями. Первым делом он аккуратно положил паяльник на подставку и только потом поднял голову. В его взгляде не было и намёка на радость встречи со мной. Как будто оторвали человека от любимой работы. — Здравствуйте, княжич! Раздевайтесь, присаживайтесь на диван. Я сейчас освобожусь.

Ага, вот я и фамилию пижонистого сотрудника узнал! Тот по-военному пристукнул каблуками, сказал «слушаюсь» и покинул кабинет заместителя. Я не стал пока качать права, развалился на диване, закинув ногу на ногу. Раздеваться не стал. Полухин только покосился на мой выпендрёж и снова взялся за паяльник. Запахло канифолью и разогретым железом.

Время шло, Аскольд Иванович как будто забыл о моём присутствии. Спустя пять минут я кашлянул, привлекая к себе внимание. Совсем охренели эти чародеи, как будто перед ними пустое место! Нет, так-то я вежливый и спокойный молодой человек, но подобное поведение начало бесить. В это время зазвонил телефон. Эд на связь вышел.

— Слушаю тебя, — тихо, но достаточно внятно произнёс я.

— Мы приехали, — доложил старший телохранитель. — Петрович с «волкодавами», Хитрый Лис и все личники. Стоим возле пропускного пункта, демонстрируем намерения.

Я хохотнул, заставив Полухина оторваться от пайки особо важной детали, ради которой он меня не хотел замечать.

— Отлично. Я на втором этаже, в правом от вас крыле, — дал вводную Эду. — Ориентируйтесь на середину.

— Понял.

Отключившись и положив телефон в карман пальто, я скучающим взглядом стал осматривать кабинет.

— Что это значит, Андрей Георгиевич? — сподобился на вопрос Полухин.

— А не я ли должен спрашивать, Аскольд Иванович, что происходит? — чуточку нахально смотрю на заместителя. — Ваш сотрудник нарушает правила дорожного движения, нагло останавливает мою машину чуть ли не на середине дороги, потом тычет в нос жетоном, не представившись! Ну и вишенка на торте: приводят к вам, не соизволив разъяснить ситуации, да и вы не желаете со мной разговаривать. К чему тогда такая спешка с «приглашением»? Не ожидал от вас, господин барон, такого отношения к моей персоне.

Полухин отключил паяльник, аккуратно отодвинул какую-то увесистую панель с торчащими в ней деталями, и положил на стол руки, сцепив пальцы между собой.

— За действия нашего сотрудника приношу извинения, — спокойно ответил он. — Александр Яковлевич с утра уехал на совещание в Кремль, поэтому поручил мне поговорить с вами о вчерашнем инциденте.

— А что вчера произошло? — осторожно спросил я. Стало понятно: мою попытку пробить портал засекли.

— Несанкционированное построение телепорта на территории вашей усадьбы, — Полухин уставился на меня, как удав на кролика. — Операторы зафиксировали выплеск концентрированной в одной точке энергии с элементами маны.

— И эта точка — моя усадьба? — уточнил я.

— Доподлинно не выяснено, но радиус флуктуаций магического излучения покрывает три участка, один из которых — ваш. Операторы уже отработали участки соседей, только вот одна загвоздка: у них нет Источников. Понимаете, к чему клоню?

— Не понимаю, — пожимаю плечами. — Я не имею склонности к телепортации по известным причинам, Аскольд Иванович. Это же вам известно.

— Да, этот факт непреложен, я понимаю, — кивнул Полухин. — Но к вам частенько приезжает некий Ломакин Евгений Сидорович, маг. Не проводил ли он эксперимент с телепортацией?

— Господин Ломакин — наш клановый маг, присматривающий за мной по просьбе отца. Да, не буду скрывать: он даёт мне необходимые теоретические знания по созданию магических конструктов, которые я могу в силу своего Дара переводить в ментальные техники.

— Такое возможно? — удивился заместитель Брюса.

— На практике пока не получается достичь каких-то результатов, — признался я. — Однако же упорство и ежедневные тренировки порой дают удивительные результаты. Кое-что мне удалось адаптировать под антимагию.

— Хм, довольно интересное заявление, — Полухин потёр гладкий подбородок. — Вы умеете удивлять, Андрей Георгиевич. Не раскроете секрет?

— Нет, — улыбаясь, покачал я головой. — Но одну деталь подкину, так и быть. Дело в том, что для адаптации техник мне необходимо сопрягать свои силы с Источником. Находиться рядом с ним. По-другому плюс на минус не получается поменять. Понимаете?

— Понимаю, — зам откинулся назад; отчаянно заскрипела спинка стула. — Очень хорошо понимаю. Только есть загвоздка в вашем интересном и увлекательном рассказе. Выброс магической энергии в пространство никак не спутать с энергией, возникающей в момент пробоя полотна мироздания. Нашим чувствительным приборам не составляет труда засечь коктейль из разнородных потенциалов. Миры разнятся по своему энергетическому наполнению. Да, существуют общие физические константы, но всегда есть маркеры чужеродности. Проникая в нашу Явь, они непременно проявляются. Так вот, аппаратура такие маркеры вчера и обнаружила. Андрей Георгиевич, я ведь не обвиняю вас в преднамеренной попытке сотворить портал. Возможно, вы провели какой-то ритуал, сами того не понимая, по какому-то наитию пробив канал.

— Ага, совершенно случайно открыл четвёртый закон термодинамики, — улыбнулся я.

— Такого не существует, — машинально брякнул Полухин, попавшись на удочку.

— Конечно, не существует, Аскольд Иванович. Я лишь показал несостоятельность ваших обвинений.

— Да повторяю, никто же не обвиняет именно вас, княжич! Но у нас есть чёткое указание реагировать на любое магическое возмущение, вызванное открытием межпространственного портала!

Если так, то почему перемещения Ярика из своей Яви в мою до сих пор не засекли? Или засекли, но приняли сигналы за нечто другое, не связанное с телепортацией? Назаров ведь «ходит» между мирами самостоятельно, и как-то объяснял мне с долей хвастовства, что след от «его» перехода невозможно обнаружить. А демоны «пробивают» пространство через Инферно. Мало кто умеет работать по «демоническим механизмам». Как-то так и сказал, я уже не помню дословно.

— А-аа, именно между двумя мирами? — я захлопал глазами. — Ну-ууу, тогда я вообще здесь не при чём. Хотите версию произошедшего?

— Извольте, княжич, — Полухин с нескрываемой насмешкой поглядел на меня.

— Иногда по ночам я занимаюсь настройкой своего ядра рядом с Источником. Вчера был такой случай. Вероятно, слегка переборщил с энергией Алтаря, меня чувствительно шарахнуло, признаюсь. Минут десять очухивался, сидя на полу. Не этот ли выброс энергии засекли операторы?

В глазах заместителя промелькнуло раздражение пополам с разочарованием. А что он хотел? Моего откровения? Ага, разбежался! Антимаг научился строить портал между мирами! Это же супероружие, находка для государства! Осторожнее надо быть. Вдруг в Магической Коллегии засел шпион? Он сразу сольёт информацию за границу. И охотников до моей персоны станет гораздо больше. Паранойя, да. Мне же не за себя боязно, а за девчонок. Они и так рядом со мной будут постоянно находиться в потенциальной опасности. Этот тяжёлый нравственный груз предстоит пронести на своих плечах до конца жизни. Так что, отказаться от семьи, будущих детей? Дудки! Справимся как-нибудь.

— А почему по ночам? — всё же любопытство Полухина пересилило.

— Лучше концентрация, никто не мешает. Не знаю, так сложилось… Понял, что именно глубокой ночью у меня качественно получается расширить объём ядра.

— Объём ядра… — Аскольд Иванович простучал пальцами по столу, и в этот момент зазвонил стационарный телефон. Взяв трубку, заместитель выслушал кого-то, озадаченно потирая переносицу. Зыркнул на меня. Потом буркнул: — Ничего не делайте. Скоро он выйдет.

Потом поставил трубку на базу.

— Зачем такой спектакль, Андрей Георгиевич? Решили штурмовать Магическую Коллегию силами боевого крыла?

— Проверка боеготовности… ну и демонстрация моего недовольства вашей выходкой. Я же не совсем отбитый, чтобы людей гробить в атаке на магическую цитадель.

— Магическая цитадель, — хмыкнул Полухин. — Красиво сказано. И всё же это лишнее… Или вашей целью было как раз показать некое ухарство и бунтарство перед столичной аристократией? Ведь слухи поползут обязательно. Начнут судачить, что княжич Мамонов распоясался, перестал всех бояться, а значит, и вправду он умеет гасить магию. Чуете, какие могут быть последствия?

Полухин намеренно нагнетал страху или неумело пытался шантажировать меня. Дескать, слухи могут обрасти подробностями, в которых будет фигурировать одна персона с уникальным и опасным Даром. А всем известно, что аристократы не любят, когда рядом с ними живёт тот, кто чем-то отличается от них. Я выслушал упрёки заместителя Брюса, вежливо покивал, как будто соглашаясь, что слегка перегнул палку. Мне сейчас важно отсюда уйти спокойно, не быть арестованным на выходе. Неизвестно, какие распоряжения насчёт меня дал Александр Яковлевич.

— Однако я вынужден предупредить вас, Андрей Георгиевич, — на прощание сказал Полухин. — Есть обязательная процедура проверки, и она должна быть отражена в отчётах. Поэтому сегодня вечером находитесь дома, чтобы операторы смогли провести необходимые замеры энергии Источника.

Вот же гадство! Ведь мой Источник перенастроен на антимагию! А ну как операторы со своей сверхчувствительной аппаратурой засекут «неправильность» его излучения? И что делать? Не допускать операторов к проверке я не имею права. Даже самые влиятельные Роды не смеют идти против Магической Коллегии в вопросе доступа к родовому Источнику. Ещё я понимал, почему Полухин настаивает на сегодняшней проверке. Он опасается, что промедление не позволит проверяющим уловить те самые «флуктуации», и обвинить меня в нелегальной попытке пробить портал не получится. Вот это и странно. Неужели Аскольд Иванович работает на «третью сторону»? Да ну, бред же. Брюс наивностью не страдает, коллектив подбирает под свои требования.

Полухин выписал мне пропуск и попрощался с вежливой улыбкой, и я потопал по коридору на выход, лихорадочно соображая, как мне поступить. Не хочу допускать до своей тайны Брюса с его любопытными до всего коллегами. Иначе житья не будет от операторов. Обставят всю усадьбу аппаратурой, мешать станут своим присутствием, раздражать не только меня, но и Петровича, не говоря об остальных.

Сдав на КПП пропуск, я вышел на улицу, где меня встретили встревоженные бойцы. Рахимбек горел нешуточным желанием проникнуть на территорию Коллегии и устроить там диверсию. Не сомневаюсь, что ему удалось бы провернуть подобное.

— Всё нормально, едем домой, — успокоил я парней. — Немного поругали за эксперименты с Источником, на этом и закончили. Но если нас ещё раз остановят, хоть разомнёмся. Зря, что ли, гранатомёты брали?

Бойцы весело заржали и разбежались по машинам.

Уже в «Фаэтоне» пришла мысль позвонить одному человеку, чей приказ способен остановить излишнее любопытство чародеев. Каюсь, нехорошо использовать крупный калибр против Брюса, но ещё больше я не хотел, чтобы кто-то совал любопытный нос в мой Источник.

Приехав домой, я сразу же уединился в кабинете и позвонил цесаревичу. Повезло, что он откликнулся сразу.

— Говори, только по существу, — кажется, Юрий Иванович был не в духе. Да плевать.

— Появилась проблема, которая может привести к огласке моей тайны, — негромко произнёс я. — Как бы её решить до конца дня?

Примечание:

[1] Маргиналии — В книговедении маргиналиями называют заметки, пометки и рисунки на полях книг, рукописей, писем. Они содержат комментарии, толкования, мнения относительно фрагментов текста или мысли, вызванные ими.