Владимир, Сын Волка 4

Глава десятая. Этот господин уплатит за всё

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 30 марта 1992 года*

— Застрелили?! — удивлённо спросил Жириновский. — Эти африканцы там совсем чокнулись?!

— Кортеж был расстрелян из автоматического оружия, в ходе чего государственный президент Фредерик Виллем де Клерк получил тяжёлые ранения, — кивнув, ответил Владимир Крючков. — Он был оперативно доставлен в больницу, но умер через два с половиной часа.

— Виновники установлены? — спросил Жириновский.

— В данный момент, известно только то, что это были какие-то чернокожие мужчины в масках, — ответил председатель КГБ. — Прошло слишком мало времени, поэтому нужно ждать, пока не появятся дополнительные подробности.

Де Клерк собирался нанести визит в СССР в следующем месяце — обсудить возможности торгового сотрудничества с ЮАР.

Он известен как сторонник упразднения Апартеида, поэтому его официальный визит в Советский Союз Жириновский рассмотрел как вполне приемлемый.

В конце концов, де Клерк освободил Нельсона Манделу, а также, ещё в прошлом году, отменил все законы расовой сегрегации и начал процесс освобождения политических заключённых.

— У вас есть данные о политических раскладах в ЮАР и возможных причинах этого убийства? — поинтересовался он.

— Конечно, Владимир Вольфович, — кивнув, ответил Крючков и раскрыл папку. — Фредерик де Клерк был ненавидим практически всеми политическими партиями ЮАР: члены Национальной партии ненавидели его за усилия по устранению апартеида и освобождение Манделы, партия свободы Инката ненавидела его за слишком медленные реформы и желание создать многорасовое правительство, а наши ненавидели его за то, что он антикоммунист.

— А что там могут наши? — спросил Жириновский.

— Южно-Африканская коммунистическая партия насчитывает около 50 тысяч человек, — перелистнув несколько страниц и найдя нужную информацию, ответил Крючков. — Но этой численности они достигли только благодаря тому, что де Клерк разрешил все ранее запрещённые партии и у них появилась возможность вербовать сторонников. Могут они немного, пока что. И у меня есть основания считать, что за убийством стоят не они. Я думаю, это сделали либо члены нацпартии, либо инкатцы. У них на это есть множество причин.

— А инкатцы — это кто? — уточнил Жириновский.

— Это сторонники традиционных зулусских ценностей и чёрные националисты, — ответил председатель КГБ. — Специалисты предупреждают, что Африканский национальный конгресс — это не союзник Инкаты, потому что в АНК руководят представители коса, тогда как Инката представляет интересы зулусов. Мангосуту Бутелези, лидер Инкаты, антикоммунист и поэтому антагонистичен Нельсону Манделе, до недавнего времени, поддерживаемому нами. Мандела, кстати, меньше месяца назад требовал применить против Инкаты армию…

— Кто станет врио госпрезидента? — спросил Жириновский.

— Вероятнее всего, министр обороны Магнус Малан, — сверившись с документом в папке, ответил Крючков. — Африканерский националист, но с относительно умеренными взглядами — он выступает за улучшение условий в чёрных районах, но также ярый антикоммунист.

— Паршивая ситуация… — произнёс Жириновский, после чего встал из-за стола. — В курилку.

В помещении для курения он щёлкнул тумблером мощной вытяжки и закурил.

— Насколько высоко оцениваются риски гражданской войны? — спросил он, выдохнув сигаретный дым.

— Аналитики считают, что риски и до этого были довольно высокими, но сейчас, после такого громкого политического убийства, стали очень высокими, — ответил Крючков, поправив очки. — На это накладывается издавна существующий трайбализм между племенами коса и зулу, на котором любят играть африканеры-националисты.

Владимир докурил сигарету и направился обратно в кабинет.

— Какие возможности для нас это открывает? — спросил он, решив мыслить позитивно.

— Если Гражданская война начнётся, то нам придётся выбирать, кого мы поддержим… — осторожно ответил председатель КГБ. — Этот вопрос лучше обсуждать на заседании Совета обороны, а не в ходе личной беседы.

— Вы, как оно нередко бывает, правы, Владимир Александрович! — хлопнул ладонью по столу Жириновский, а затем нажал на кнопку селектора связи. — Екатерина Георгиевна! Организуйте мне на вечер, примерно на 17:00, срочное заседание Совета обороны.

— Тематика? — уточнила секретарь.

— ЮАР, — ответил Владимир. — И предупредите, чтобы никаких опозданий!

— Хорошо, Владимир Вольфович, — ответила Екатерина Георгиевна. — 17:00, срочное заседание Совета обороны, тематика — ЮАР.

Жириновский отпустил кнопку и поднял взгляд на Крючкова.

— Мне нужно понимать, на кого мы можем положиться в ЮАР, — сказал он. — Мандела?

— Его позиции сильны, но у нас нет уверенности, что он готов вести войну, — ответил на это председатель КГБ. — И всё же, я бы попросил провести обсуждение в составе Совета обороны, Владимир Вольфович…

Контргоспереворот, организованный Крючковым — это был пик его смелости. Он, по собственному признанию, сам ужаснулся этой своей смелости и многое переоценил в своей жизни.

Больше, с тех пор, никаких актов смелости с его стороны не происходило и вообще, он предпочитает всегда решать критические проблемы коллективно, для чего ему очень удобен Совет обороны, делящий ответственность за последствия между всеми участниками.

— Ладно-ладно… — поморщившись, произнёс Жириновский. — Тогда не задерживаю — жду вас в 17:00. Екатерина Георгиевна скажет, где будет проходить заседание.

Постоянного места у Совета обороны СССР нет, потому что встречи происходят нерегулярно, как правило, в ответ на что-то плохое или экстраординарное.

— До встречи, Владимир Вольфович, — встал председатель КГБ.

— До встречи, Владимир Александрович, — почтительно встал Жириновский в ответ.

Несмотря на то, что Крючков не хватает звёзд с неба, он очень удобен — фактическим руководством КГБ занимается Орлов, который превратил своё ГАУ КГБ СССР в некий аналог ГКО для Совмина СССР.

В этом есть своя логичность: ГАУ приносит нешуточные сотни миллионов долларов, благодаря которым КГБ больше не стеснен в средствах и может финансировать зарубежные операции любой сложности.

КГБ больше не нужно клянчить средства у высшего руководства, не нужно придумывать сложные схемы по нелегальному заработку валюты, а достаточно просто запросить и обосновать нужный объём средств у ГАУ, в котором открылось Управление Финансов.

Это дало в руки КГБ долгожданный финансовый инструмент, позволяющий активно участвовать в иностранной коррупции, то есть, подкупать должностные лица в других государствах, в интересах Советского Союза.

Особенно эффективно это выразилось в Анголе, где в конце прошлого года на сторону просоветских МПЛА перешли целых четыре батальона повстанцев. Командиры их были физически куплены с потрохами, после чего во всеуслышание объявили о том, что всегда были марксистами-ленинистами и, в целом, им никогда не нравилась УНИТА.

Это очень тяжёлый удар по повстанцам, которые могут и не оправиться от него, потому что имеет место деморализация остальных повстанцев и недвусмысленный сигнал для их полевых командиров…

КГБ эта акция обошлась в 4 миллиона долларов США, по миллиону долларов на комбата — вероятно, им пришлось делиться с подчинёнными, но это малозначимые нюансы.

После такого выправления финансового положения, все подкупленные командиры и офицеры немедленно уехали в соседние страны, вместе с семьями. Смысла воевать на стороне МПЛА для них нет, так как жизнь уже удалась.

«Подкупаем негров, шантажируем белых, а что делать с остальными?» — задумался Жириновский.

Он открыл блокнот и начал изучать свой сегодняшний распорядок.

— Космонавты перенесены на следующую неделю, пионеры перенесены на завтра, а сегодня встреча с председателями… — прочитал он. — Ох, да это же почти что сейчас! Екатерина Георгиевна, машину мне!

*СССР, РСФСР, город Москва, Останкинская телебашня, ресторан «Седьмое небо» 30 марта 1992 года*

— И как успехи, товарищ Жумагулов? — поинтересовался Жириновский, нарезая мясо в своей тарелке.

— Хорошо, товарищ президент, — ответил ему Тимур Хуршитович Жумагулов, председатель Верховного Совета Киргизской ССР.

Он — ветеран Афганской войны, подполковник в запасе, кавалер ордена «Красной Звезды», трижды раненый, а также знаменитый герой Второй Кандагарской операции.

Организация профинансировала его избирательную кампанию и основательно поработала над его политическим имиджем и популярностью в народе — альтернативные кандидаты померкли, а некоторых заставили «померкнуть» психологически, а иногда и физически.

Жириновский никому не позволит управлять союзными республиками без его ведома — ему нужен полный контроль, потому что без него не будет работать всесоюзная ГКО, а без ГКО не будет исполняться генеральный план.

— Реформы идут полным ходом, пусть и не без неприятностей, — продолжил Жумагулов. — Из недавнего — завершили строительство и ввод в эксплуатацию сразу шестнадцати заводов. Также с гордостью сообщаю, что в республике полностью решена проблема дефицита товаров народного потребления.

— Хм… — хмыкнул Жириновский. — Это хорошая новость.

В союзных республиках работают республиканские координирующие организации, то есть, РКО, которые выполняют ту же задачу, что и ГКО, но в местном масштабе, в соответствии с генеральным планом. ГКО спускает РКО задачи, а затем контролирует их выполнение, с соблюдением стандартов обратной связи и свойственным ГКО микроконтролем.

В малонаселённых республиках, вроде Киргизской ССР или той же Таджикской ССР, процессы модернизации промышленности и устранения дефицита идут гораздо быстрее, так как объём работы гораздо ниже, чем в республиках с большим населением.

В Киргизской ССР проживает всего около 4 500 000 человек, что позволяет очень легко решить все накопившиеся проблемы, чем, собственно, и занимается местная РКО.

— А Казахстан чем может похвастаться? — посмотрел Жириновский на сидящего напротив него председателя.

Ахметов Мукан Аубакирович — полковник в запасе, ветеран Афганской войны и бывший военный советник в Анголе, а ныне председатель Верховного Совета Казахской ССР, отложил приборы.

— Наибольшие успехи, в настоящий момент, достигнуты в тяжёлой промышленности, но всё портит острая нехватка рабочих рук, — произнёс он. — С сельским хозяйством успехи переменны — больше неудач. Устраняем, как можем — за этот год положение должно выправиться, если всё пойдёт по плану.

Владимир очень хорошо осведомлён о положении дел в союзных республиках, и он знает, что дела в них обстоят ничуть не лучше, чем в РСФСР. Экономический удар от внутрисоюзного кризиса «размазан» по всем республикам, но кому-то легче, а кому-то тяжелее.

Кто-то, как Киргизская, Таджикская и Азербайджанская ССР, уже оправился, а кому-то ещё только предстоит устранить последствия и начать работать на экономический рост Союза.

Времени прошло очень мало, реформы ещё даже не начали давать стабильный эффект, но общественность чувствует, что страна пошла на поправку и дальше будет только лучше.

— Это хорошо, что есть план, как исправить ситуацию, — доброжелательно улыбнувшись, сказал Жириновский, а затем посмотрел на председателя Верховного Совета Армянской ССР. — А у вас как дела, Эдвард Суренович?

Мирзоян Эдвард Суренович — гвардии старший сержант в запасе, участник последней Панджшерской операции, получивший в ходе неё звание Героя Советского Союза. Ему всего тридцать семь лет, а он председатель Верховного Совета Армянской ССР, а также член «оппозиционной» партии Народный фронт СССР.

— Восстанавливаемся, товарищ президент, — ответил он. — РКО прогнозирует полное устранение последствий ближе к концу 1993 года, а дальше будем расти и развиваться.

Насколько известно Жириновскому, Мирзоян прибедняется, потому что пусть и идёт полным ходом устранение последствий землетрясения, в республике не только строят дома, но и реконструируют и модернизируют пострадавшие производства. Как ни странно, это открыло окно возможностей — предприятия перестраивают начисто, под современные стандарты и возросшие требования.

Карабахский вопрос до сих пор довлеет над Арменией и Азербайджаном, но педалировать его в обществе больше некому — все националистические движения уничтожены на корню, путём массовых посадок «борцов за свободу» и совершенствования республиканских отделов КГБ и МВД.

— Да, есть причины оптимистично смотреть в будущее, — улыбнувшись, сказал Жириновский и поднял бокал с виноградным соком. — Выпьем за это!

Все сидящие за столом почти одновременно выпили свои напитки.

Владимир выбрал ресторан «Седьмое небо» не просто так — сразу после завершения этой обеденной встречи с республиканскими председателями, ему нужно дать интервью Владиславу Листьеву, который снимает документальный фильм о войне в Афганистане.

А уже после интервью у него заседание Совета обороны, на котором будет обсуждаться позиция Советского Союза по вопросу происходящего в ЮАР.

У Жириновского никакой позиции по этому вопросу нет, потому что его не очень волнует Южная Африка и всё, что там происходит, но позицию выработать необходимо, так как последствия гражданской войны будут иметь эффект континентального масштаба. А там международная торговля, там Ангола — ему бы очень не хотелось, чтобы что-то из этого пострадало.

Благодаря его усилиям, был сохранён Советский торговый флот, особенно его рефрижераторная часть — для этого пришлось исполнять Монреальский протокол, подписанный Горбачёвым в 1987 году, по ограничению производства и применения хлорфторуглеродов.

Так совпало, что весь советский рефрижераторный флот использовал хладагенты на основе хлорфторуглеродов, поэтому требовалась полная и срочная модернизация.

И это имело смысл, потому что советские морские рефрижераторы занимали, по состоянию на 1990 год, 30% мирового тоннажа рефрижераторных грузоперевозок. Ежегодный доход, приносимый этими грузоперевозками, исчисляется 1,5 миллиардами долларов США, в твёрдой валюте.

Горбачёв предпринимал кое-что в этом направлении, но настоящая модернизация флота началась только после того, как ГКО полноценно взяла власть над промышленностью.

В настоящий момент, модернизировано почти 30% рефрижераторных судов. По этому показателю СССР уже существенно опережает Японию, которая модернизировала только 11% своего рефрижераторного флота, и США, которые сумели перевести на новые хладагенты лишь 19% своих рефрижераторных судов.

А такая скорость модернизации у СССР связана с тем, что уже разработан хладон-134, применяемый в смесевом хладагенте СМ-1, под который уже разработаны и пущены в серийное производство новейшие корабельные рефрижераторные установки.

Это очередное преимущество национально-плановой экономики: у остальных бремя модернизации судов лежит на частниках, тогда как в СССР этим занимается государство, которое очень хочет сохранить солидный источник дохода и, в перспективе, даже увеличить выручку за счёт вытеснения конкурентов.

Модернизация рефрижераторного флота будет закончена до конца 1996 года, что обеспечит выполнение Советским Союзом Монреальского протокола по духу и по букве, а уже это позволит Жириновскому снисходительно трепать по головам западные страны и с чувством превосходства вещать о заботе об окружающей среде…

Конкуренты сильно отстают, а ведь по итогам встречи в Лондоне в 1990 году, закончившейся ужесточением условий протокола, следует ожидать, что грядущая встреча в Копенгагене закончится тем же.

Уже известна дата встречи — 23 ноября этого года, причём Жириновский полетит туда лично, чтобы настаивать на радикальном ужесточении протокола, дабы поскорее отказаться от хлорфторуглеродов и защитить озоновый слой для будущих поколений.

«Владимир Жириновский на страже озонового слоя!» — представил он баннер будущего биографического фильма. — «Какая, к чертям, Грета Тунберг?! Это у меня украли детство все эти подлые бизнесмены, губящие Матушку-Природу! Подонки и мерзавцы, готовые продать мать и отца!»

Он кровно заинтересован в том, чтобы на следующем заседании в Монреальский протокол обязательно ввели ужесточающие поправки, потому что встречи проходят ежегодно и каждая новая поправка подстёгивает эту «гонку перевооружения», в которой СССР, пока что, выигрывает.

Ему это обходится не очень дорого, а вот страны, имеющие отсталую и отчасти реликтовую версию капитализма, то есть, неолиберализм, в случае срочности, всегда серьёзно переплачивают. В любом случае, Жириновскому выгодно и приятно, когда США переплачивают и он в выигрыше даже в случае, если не удастся отнять у них хотя бы кусочек рынка морских рефрижераторных перевозок.

Это основа его внешней политики — заставить США тратить деньги налогоплательщиков. У них и так стабильный дефицит бюджета, который Буш так и не смог преодолеть — теперь всем уже понятно, что он изначально поставил перед собой невыполнимую цель.

А ещё Буш просто не может сильно сокращать военные расходы, ведь угроза от СССР не только сохранилась, но и возросла, несмотря на мнимые уступки и сокращение численности Советской армии.

Уж кто-кто, а американцы должны знать, что может значить сокращение армии и перевод её на профессиональную основу, со стремительной модернизацией вооружений и совершенствованием организационно-штатной структуры… (1)

— А вы, товарищ Витязь, чем можете похвастаться? — поинтересовался Жириновский.

Председатель Верховного Совета Белорусской ССР поправил галстук и заговорил:

— Из самых ярких результатов — почти завершённая модернизация сельского хозяйства, но можно похвастаться также завершённой модернизацией лёгкой промышленности.

Белорусская ССР очень нравится Жириновскому, в основном за скорость и результативность реформ.

Цифровизацию внедрили и научили пользоваться компьютером даже последнего колхозного председателя.

Кооперативную систему наладили так, что она уже способна всерьёз конкурировать с системой РСФСР — в универмагах стабильно можно увидеть десятки наименований товаров белорусских кооператоров.

Лёгкую промышленность модернизировали так, что ГКО получила эталонный образец для реформирования лёгкой промышленности союзных республик.

В тяжёлой промышленности тоже есть успехи, хотя и не такие, как в предыдущих отраслях.

А сейчас, параллельно с завершением реформ в промышленности, идёт модернизация и реструктуризация сельского хозяйства.

Председатель Витязь взял за основу модели управления сельским хозяйством Организацию — колхозы объединяются в аграрные блоки, в народе называемые агроблоками, представляющие собой некий прообраз агрохолдингов не наступившего будущего.

Благодаря новой вертикали управления, агроблок осуществляет детализированное и оперативное управление каждым своим компонентом, с внедрением циклических процессов и документированных процедур, что обеспечивает быструю обратную связь и точную координацию с гибким планированием.

В Белорусской ССР проводится масштабный испытательный проект, результаты которого фиксируются ГКО, обобщаются и формулируются в готовые инструкции для будущих агроблоков.

Агроблоки, по своей сути — это крупные вертикально интегрированные структуры, объединяющие производство, переработку, хранение и сбыт сельскохозяйственной продукции. Государству, в случае массового внедрения агроблоков, больше не придётся иметь дело с десятками тысяч колхозов и совхозов, а вместо этого нужно будет взаимодействовать с тысячами агроблоков.

Опыт внедрения агроблоков, которые ещё и совершенствуются по ходу этого внедрения, показывает, что при условии завершения аграрной реформы, эффективность сельского хозяйства можно утроить, без радикальных финансовых трат, а исключительно за счёт эффекта масштаба и более эффективного управления.

Виктор Штерн, руководитель ГКО, настаивает на том, что нужно срочно форсировать аграрную реформу, потому что сельское хозяйство до сих пор убыточно и пора прекращать слишком дорогостоящий импорт зерна и прочей сельхозпродукции.

Белоруссия, под управлением Алексея Семёновича Витязя, уверенно движется к превращению своего сельского хозяйства в источник существенного и стабильного пополнения республиканского бюджета — это Жириновский хочет видеть и в других союзных республиках.

Самое удивительное в советском аграрном секторе то, что механизация по мощности на гектар уступает только США, имеется крепкий и многочисленный профессиональный кадровый состав, научная поддержка практически всеобъемлюща, но около 39% сельскохозяйственных предприятий, при таких вводных, трагически убыточна.

Причина одна — неэффективное планирование, берущее корни от совнархозной реформы, а также неэффективное управление, берущее корни от предыдущей организационной структуры.

Жириновский решил разрубить этот гордиев узел и создать то, что войдёт в его структуру государственного капитализма, как недостающая деталь в мозаику — очень крупные агрохолдинги.

Для крестьян это изменит очень многое, потому что больше нельзя будет оправдывать неудачи заведомо нереалистичным планом, ведь планы будут детализованными и реальными, с конкретными показателями и процессами, а организация агроблока просто не позволит кому-то просто жить в селе за счёт нетрудовых доходов и шабашек.

Кто-то скажет, что это приведёт к сокращению сельского населения, но агроблокам и не нужно большое количество крестьян — после окончания первой фазы модернизации тяжёлой промышленности с целью автоматизации, весь Союз приступит к автоматизации агроблоков.

Значительная часть сельских жителей, по причине ненужности в селе, вынуждена будет переехать в города, к чему страна уже будет готова.

«В конце концов, урбанизация неизбежна», — подумал Жириновский. — «А раз этот процесс не остановить, то нужно его возглавить».

Сейчас, видя начальные результаты реформ, он чувствует, как крепнет его убеждённость в том, что Советский Союз может добиться значительной автаркии.

Пока что, он сравнительно сильно зависит от внешнего мира, вернее, от Запада, но эту зависимость вполне реально побороть.

И когда Запад окончательно впадёт в «зрелый капитализм», СССР будет самодостаточен и не пострадает экономически от всевозможных побочных эффектов этой «зрелости» — ради этого Владимир и работает.

Его мечта — превратить СССР в полноценный второй мир.

«А первый мир, в таком случае, нам на третью ногу не упал», — финализировал свою мысль Жириновский.

Он осмотрел сидящих за столом председателей, которые чувствуют себя не очень комфортно в присутствии первого лица страны.

— Товарищи! — заговорило первое лицо страны. — Не стесняйтесь — кушайте и пейте! Сегодня я плачу за всё!

Примечания:

1 — О военных процессах — в тексте делается намёк на то, что пережила Армия США после поражения во Вьетнамской войне. Под давлением общественности, США вынуждены были отказаться от призывной армии, которая, как ни посмотри, дешевле, заменив её профессиональной армией. И ежу было понятно, даже тогда, в 70-е, что в тотальном конфликте профессиональная армия, рано или поздно, физически сотрётся о врага, а эквивалентное противнику количество профессионалов содержать не хватит никаких бюджетов, поэтому надо брать чем-то ещё. В связи с этим, американское командование сделало ставку на качественное и технологическое превосходство над противником — высокоточное оружие, передовая авиация, лучшее вооружение, а также высокомобильная армия, способная выполнять задачи в любом уголке планеты. В итоге получилась армия меньше, но зато профессиональная, с заточкой под высокие технологии, превосходство в огневой мощи и мобильность. Демонстрацией мощи новой Армии США может служить операция «Буря в пустыне», в ходе которой почти десять лет воевавшая против эквивалентного противника армия Ирака была молниеносно разгромлена в пух и прах, с потерями с американской стороны в 79 человек убитыми в бою, против около 30 тысяч убитых иракских солдат. Обошлось, правда, всё это счастье США в 61 миллиард долларов, но это малозначимые детали. Самое главное — результат. Собственно, в этом и суть. Только вот уязвимое место этой доктрины — это один очень важный вопрос, на который желательно дать вразумительный и точный ответ: «Что делать, если сверхсильный удар по башке врага не расколол её, а вся профессиональная армия физически стёрлась в ходе боевых действий?»