Владимир, Сын Волка 4

Глава шестнадцатая. Инвестиции в репутацию

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 21 сентября 1992 года*

— Рассказывайте, Юрий Михайлович, — попросил Жириновский, крутя между пальцами тяжёлую золотую ручку.

Как и все подарки, вручаемые ему кем угодно, эта ручка прошла всестороннюю проверку на предмет жучков и ядов. Но королевский набор ручек оказался чист и содержит в себе только красные чернила из кармина, добываемого из мексиканского жучка кошениля.

Владимир взял за правило подписывать все свои указы исключительно этими ручками, потому что его подпись, с таким необычным цветом чернил, напоминает роспись кровью и выглядит роскошно.

Ему сказали, что кармин является очень стойким красителем, поэтому продержится дольше, чем сама бумага, на которой им пишут, что тоже играет на пользу лёгкой степени тщеславию Жириновского.

— Всё прошло даже лучше, чем мы ожидали, — сообщил Юрий Михайлович Воронцов, постоянный представитель СССР в ООН. — Американцы очень легко согласились на международные экономические санкции против Пакистана, но взамен потребовали не накладывать вето на их следующее предложение — на следующем заседании они хотят, чтобы мы не блокировали предложение о вводе санкций против Ливии.

Муаммар Каддафи не является «дорогим другом» СССР, как и союзником, поэтому Жириновскому плевать на него. Ливия, к тому же, имеет не такую значительную стратегическую ценность, так как соседствует с проамериканским Египтом, досадную потерю которого Владимир никак не может простить Леониду Ильичу.

В случае конфликта на Ближнем Востоке, условия для которого Жириновский целенаправленно создаёт, Ливия не сможет помочь, поэтому он списал её заблаговременно.

Американцы знают об этом, поэтому вольнее реализуют свои стратегические интересы в её отношении, что и проявляется в виде подготовки международных санкций за совершённый в 1988 году террористический акт.

В 1988 году был взорван самолёт Боинг 747 компании «Пан Американ», летевший по маршруту Франкфурт-на-Майне — Лондон — Нью-Йорк — Детройт. Обломки самолёта рухнули на город Локерби и общее количество жертв составило 270 человек — 259 человек на борту и 11 человек на земле.

Расследование, завершившееся в августе 1990 года, показало, что за этим терактом стоит ливийская спецслужба, поэтому США очень хотят ввести международные санкции на Ливию, о чём министр Бессмертных уже давно ведёт активные переговоры. У американцев есть опасение, что СССР будет блокировать предложение, так как не очень понятно, какие планы у Жириновского на Каддафи.

Владимир, в целом, нещадно эксплуатирует амплуа «безумного президента», от которого неизвестно, чего ждать: сегодня он делает заявление о том, что надо изо всех сил стремиться к миру, а завтра «исполняет обязательства, взятые предыдущим правительством» и рассылает по всему миру бронетехнику, ракеты, оружие и боеприпасы.

И если раньше на Западе хотя бы примерно понимали, что Горбачёв думает по тому или иному вопросу, то теперь, что думает Жириновский и думает ли он вообще, никому решительно непонятно.

А всё дело в том, что у Владимира есть своё мнение на международную политическую ситуацию, своё видение диспозиции на условной политической шахматной доске и свои комбинации для улучшения позиций, радикально отличающиеся от тех, какие использовало предыдущее руководство страны.

На такое насильственное сближение с Ираком, например, Горбачёв бы никогда не пошёл, да даже Хрущёв бы на такое не решился, такое грубое и утилитарное обращение с союзниками тоже бы никто из предыдущих руководителей себе не позволил.

Да даже Договор о сокращении ракет средней и меньшей дальности до сих пор не подписан, хотя все в руководстве СССР не на шутку боятся ракет Першинг-2, но не Жириновский.

Наоборот, он придерживается мнения, что чем опаснее и разрушительнее у обеих сторон оружие, тем меньше вероятности, что его всерьёз применят — к тому же, наличие Першингов-2 в Европе держит советские РВСН в состоянии тонуса, а РСД-10 «Пионер» держат в тонусе западных ракетчиков.

Применение ракет сейчас — это гарантированное взаимное уничтожение, без каких-либо шансов, что полноценно осознают обе стороны.

Вот в таком состоянии просто невозможно потом собирать военных и говорить им, что применение ядерного оружия — это не конец света… (1)

Новейшие советские ОТРК «Ока-УН» способны выжечь всё пространство в радиусе 650 километров, а РСД-10 «Пионер» достанут любую цель в радиусе до 5000 километров. У противника есть примерно эквивалентное вооружение, поэтому поддерживается статус-кво.

Разработка ОТРК «Таруса» всё ещё заморожена, из-за нехватки бюджета, но план в силе — её вновь начнут разрабатывать в июне 1993 года, одновременно со стартом разработки РСД-20 «Комсомолец», дальность которой планируется довести до 5500 километров, массу доставляемого груза увеличить до 2,5 тонн, а время приведения в готовность к пуску сократить до 1,5 минут.

Но и это ещё не всё, что готовится в СССР для ядерного сдерживания Запада.

Сергей Павлович Непобедимый приступил к разработке крылатой ракеты воздушного базирования, на основе наработок «Оки» и «Тарусы».

Концепция новой ракеты была навеяна Жириновскому воспоминаниями Директора, который кое-что помнил об авиационном ракетном комплексе «Кинжал», продукте будущего, которое уже не наступит.

Идея её заключается в запуске ракеты из нижних слоёв стратосферы, с предварительным разгоном самолёта до скорости в 2 Маха, которая будет передана ракете, что кратно увеличит её максимальную дальность.

Название проекта, на котором настаивал Жириновский, как единоличный автор концепции — «Вобля», в честь правого притока Оки, но Непобедимый был решительно против и согласился только на компромиссный вариант — «Злодейку», в честь правого притока реки Рожайки, от которой он тоже отказался…

«Нет, когда-нибудь, я протолкну Воблю и Ублю — хорошие же реки!» — пообещал себе Владимир. — «И Рожайку тоже пропедалирую в ряды советских ракет! Это же какая мощная реклама государственного курса на воспроизводство населения — Рожай-ка!»

— А наша позиция по Ливии окончательна? — уточнил Воронцов.

— Разумеется, окончательна! — подтвердил Жириновский, вынужденный отвлечься от ракетных размышлений. — Каддафи не проявил чувства чина, не воспринял мои предложения всерьёз и пусть теперь расплачивается сполна.

На Ближнем Востоке лучше никогда не оставаться одному, даже если ты находишься в Северной Африке…

— Какие там подробности по пакету санкций против Пакистана? — спросил Жириновский, раскрывая папку. — О, текстиль и хлопок?

Для него собрали полный перечень товаров, на которые будут наложены санкции — продовольствие не затронуто, но зато в списке есть всё непродовольственное, что составили в ООН, при участии Бессмертных и Воронцова. Это делается для того, чтобы «наказать» правительство, но страдать будут рядовые пакистанцы, что лишь способствует их дальнейшей радикализации.

Запрет импорта тоже коснулся практически всего, за исключением продовольственных товаров — основной фокус на военных технологиях, промышленном оборудовании и товарах двойного назначения.

Бессмертных практически полностью слизал предложенный США пакет санкций против Ирака, отклонённый с помощью вето СССР.

Тут уже никто не возражал, хотя масштаб проступка, явно, не сопоставим с хусейновским…

От КГБ к документу приложена аналитическая записка: ожидается, что ВВП Пакистана упадёт примерно на 15% в течение следующих трёх лет, что обеспечит значительный рост безработицы и бедности.

Денег на ядерную программу у Пакистана станет сильно меньше, что должно отложить её реализацию на годы.

КГБ, исходя из известных ему данных по пакистанской ядерной программе, предполагает, что это откинет её на 4-5 лет. В конце записки рекомендация — желательно добиваться остановки программы политическими методами, так как её реализация, несмотря на международные санкции, неизбежна.

И Жириновский собирается всеми силами добиваться недопущения успешного завершения этой программы, так как ему не нужна недружественная ядерная держава прямо под боком.

— Кстати, а что по поводу санкций думают китайцы? — спросил он.

— Их представитель воздержался от возражений, — ответил Воронцов.

Владимир предвидел что-то подобное — КНР сейчас тоже не нужны скандалы и порча международной репутации, так как обсуждаются очень крупные инвестиции.

На кону примерно 64 миллиарда долларов США — столько в экономику КНР, в период 1993-1994 года, будет напрямую инвестировано средств от Гонконга, Японии, Тайваня, США, Великобритании, Франции и прочих стран Европы. Если покопаться в документации, то можно увидеть, что Гонконг и Тайвань — это тоже деньги Запада, но официально западные инвестиции составляют около 20% от общего объёма.

Исходя из этих предпосылок, КНР сейчас нельзя выставлять себя в негативном свете, чтобы не отпугнуть инвесторов, поэтому её постоянный представитель в ООН смолчал и не стал накладывать вето на санкции против Пакистана.

Но потерь от этого, для КНР, меньше, чем выгод — прецедент Ирака показывает, что наложение международных санкций на какую-либо страну можно использовать себе на благо. Дэн Сяопин, несмотря на весьма преклонный возраст, сохраняет трезвость мысли и внимательно следит за происходящим в мире.

Скорее всего, Дэн захочет привязать к себе Пакистан, как Жириновский привязал к себе Ирак — для КНР поддержка Пакистана обойдётся весьма недорого и даже увеличит темпы экономического роста, за счёт полного захвата пакистанского рынка.

Дэн знает, что Запад будет против открытого нарушения санкций, но закроет глаза на масштабный скрытый трафик товаров и технологий, потому что, если этого не видеть, то этого, как бы, нет.

К тому же, КНР — это практически готовый анти-СССР, поэтому Запад решает не только задачу вывоза капитала за рубеж, но и создаёт плацдарм для возможной атаки на СССР, накачивая его будущего главного врага деньгами и технологиями.

Это шахматная доска, на которой играют десятки игроков, решающих на ней свои задачи, пусть и в ущерб всем остальным.

— И это замечательно, — произнёс Жириновский и довольно улыбнулся. — Будем придерживаться достигнутых соглашений, и выполним наше обещание американцам.

— Эдвард Пёркинс, на нашей недавней встрече, предложил поднять вопрос о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, — сообщил Воронцов. — У президента Буша имеется желание возобновить переговоры.

— А у меня такого желания нет, — ответил на это Владимир. — Мою позицию вы знаете: чем катастрофичнее будут последствия применения ядерного оружия, тем меньше будет вероятность применить его. Пусть этот Дамоклов меч остаётся над нашими шеями — мне так спится крепче.

Советские ракетные НИИ плавно переходят к разработке гиперзвуковых ракет, которые невозможно будет сбить — того же Жириновский желает для США. Помогать им в этом он не будет, но и переживать, если они разработают что-то подобное, тоже не начнёт.

Но СССР должен быть первым и у него есть существенное опережение именно по этой технологии — США сделали ставку на высокоточные ракеты, летящие на сверхмалых высотах и скрывающиеся в складках местности, что радикально затрудняет их перехват.

И когда они узнают, что именно разработал СССР, они будут вынуждены поспешно настигать его, потому что военное командование США почувствует себя беззащитным. Даже если умом оно будет понимать, что гиперзвуковые ракеты почти никак не защищают СССР от ответного удара, сердце его тревожно отобьёт сигнал о тотальной уязвимости перед новой угрозой.

А это уже новые расходы, которые будут более значительными из-за спешки. Жириновский считает это важнейшим стимулом для разработки гиперзвуковых ракет — их можно разрабатывать планово и хранить в секрете, а потом противник, узнав о них, решительно пойдёт на значительные расходы, чтобы устранить отставание.

— Ещё бы я хотел прояснить вопрос по поводу ЮАР, — сказал Воронцов. — Наша позиция не изменилась?

— Нет, конечно! — ответил Жириновский. — Мы поддерживаем коммунистов и мулатов, американцы поддерживают африканеров и зулусов — все довольны и счастливы! И пусть победит сильнейший!

— Не знал, что вы придерживаетесь социал-дарвинистских взглядов… — произнёс постпред СССР в ООН.

— А я их и не придерживаюсь, — с усмешкой ответил на это Жириновский. — Я имею в виду, что мне плевать, кто там победит. Ситуация вышла из-под контроля, начался хаос, мы ничего с этим не можем поделать и у ЮАР больше нет будущего. Единственное, что мы можем — поддерживать лояльную нам сторону за счёт наших африканских ресурсов и надеяться на лучшее, но готовиться к худшему.

В ЮАР ситуация даже хуже, чем в Югославии, которая уверенно сошла с передовиц газет на время теракта в Барселоне, но так и не вернулась — теперь там обосновалась ЮАР.

Специальная комиссия ООН уже зафиксировала факты геноцида, военных преступлений, а также гуманитарную катастрофу с первыми намёками на массовый голод.

Коммунисты Криса Хани взяли под контроль бантустан Сискей, а также отбили вооружённым путём портовой город Ист-Лондон, через который теперь получают военную и гуманитарную помощь от СССР.

Объёмы помощи небольшие, их не сравнить с теми объёмами, которые получают зулусы Инкаты, которых поддерживают Великобритания и Израиль.

США, что несколько удивительно, определились с конкретной стороной — они поддерживают практически обессиленное официальное правительство, защищающее африканеров, то есть, белое население ЮАР.

Одного конкретного участника конфликта, имеющего все шансы на победу, увы, не определилось, потому что экономические связи между регионами ЮАР нарушены, инфраструктура разрушается прямо сейчас, а ВВП падает в бездонную пучину, из чего следует, что сейчас худшее время, чтобы воевать…

Но они воюют — даже Нельсон Мандела, возглавляющий Африканский национальный конгресс, вступил в войну — он контролирует бантустан Транскей и пользуется поддержкой, неожиданно, КНР и СССР.

«Ласковый телёнок двух маток сосёт», — с неодобрением подумал Жириновский.

Все хотят кусок южноафриканского пирога, ведь там есть очень много ресурсов, которыми было бы неплохо опосредованно завладеть, через победу дружественного режима.

Владимир тоже хочет свою долю, но не любой ценой — Крису Хани, генсеку ЮАКП, донесли прямым текстом: размеры советской поддержки напрямую зависят от процента контролируемых территорий и успехов на поле боя.

ООН уже вмешивается в процесс и генсек Бутрос-Гали рассматривает возможность ввода миротворческих сил, что должно стабилизировать страну и прекратить кровопролитие.

А это будет означать стабилизацию контролируемых противоборствующими сторонами территорий, поэтому, если исходить из принципов реальной политики, Жириновскому следует интенсифицировать помощь коммунистам, чтобы они завладели как можно большей площадью будущей бывшей ЮАР.

Но он не желает тратить деньги и ресурсы на это сомнительное мероприятие, поэтому держит Хани на голодном пайке. И ждёт.

А ждёт он окончания проработки новой программы помощи, осуществляемой совместно КГБ и ГРУ — появилась она из идеи направить зарабатываемые КГБ в США средства в ЮАР, чтобы «отмыть» их в хаосе войны…

Если Хани будет официально платить СССР за сверхлимитное оружие, боеприпасы и бронетехнику деньгами, якобы взятыми из «внутренних резервов», то это позволит легализовать их и использовать для чего-то ещё.

«Но нужно знать меру, чтобы не вызвать подозрений», — охладил свой пыл Жириновский. — «У коммунистов ЮАР просто не может быть миллиардов долларов США наличкой, поэтому нужно ограничиться десятками миллионов долларов, что тоже неплохо».

Сверхдоходы компаний, подконтрольных КГБ, увеличиваются день ото дня — ИТ-сфера стремительно растёт, потому что инвесторы начали видеть в ней деньги.

Некоторую косвенную помощь этому «прозрению» оказал СССР — сделки с Dell, на сотни тысяч персональных компьютеров, сделали компанию фактическим лидером отрасли.

Практика «ракетного метода ведения бизнеса» позволила разобраться с КОКОМ, поэтому в Советский Союз ежедневно завозятся десятки тысяч персональных компьютеров, которые оседают на складах, проверяются КГБ, перепрошиваются под отечественные операционные системы и наполняются отечественным программным обеспечением.

Далее, после завершения проверки и перепрошивки, компьютеры централизованно распределяются между отраслями промышленности и способствуют цифровизации.

В США уже знают о том, что делает СССР, поэтому разработан план по стимуляции цифровизации частного сектора — Буш организует частникам скидки на оборудование, чтобы «невидимая рука рынка» направилась в нужную сторону и ускорила так необходимый стране процесс.

Раньше всё это делалось как-то само, а теперь в США есть государственная воля, желающая ускорить завершение цифровизации и окончательно закрепить отставание СССР.

— Это очень апокалиптичный взгляд на мир, — произнёс Воронцов.

— Я реалист, — ответил на это Жириновский. — И трезво оцениваю наши возможности — никто не может дать нам никаких гарантий в ЮАР. А если нет никаких гарантий, то это авантюра, которую никто не контролирует. В казино я не играю, поэтому не готов жертвовать чем-то без надёжных оснований на преференции в случае успеха.

— Больше у меня нет вопросов, — сказал советский постпред в ООН. — Могу быть свободен?

— Не задерживаю, — отпустил его Жириновский.

Как только Воронцов ушёл, Владимир откинулся на спинку кресла и задумался.

«И где теперь это пресловутое послезнание?» — спросил он себя. — «Профукано! Предано и продано! Директор, подонок и мерзавец, не смог спрогнозировать на 90-е годы абсолютно ничего!»

Память Директора молчала о гражданской войне в ЮАР, о теракте в Барселоне, а Жириновский ещё и сам усугубил разрыв своими действиями.

С каждым днём разрыв будет лишь увеличиваться и, в конце концов, Владимир останется сам по себе — это тревожит его почти непрерывно. Раньше у него была уверенность, а теперь её почти нет.

Всё, на что он скоро сможет положиться — это на свою врождённую склонность к аналитике.

«Почему так?!» — спросил себя Жириновский. — «Это кошмар!!!»

*СССР, РСФСР, город Москва, Красная площадь, 5 октября 1992 года*

Если посмотреть на Красную площадь, то может сложиться впечатление, будто на ней проводится какой-то парад — тысячи людей собрались вокруг огороженного пространства и наблюдают за странным действом.

В центре огороженного пространства стоят четыре мотострелковых батальона с личным составом, одетым в парадную форму.

Перед этими четырьмя батальонами стоит группа хорошо одетых мужчин и женщин, которых возглавляет президент СССР, одетый в парадную форму со знаками отличия подполковника.

— Товарищи военнослужащие! — заговорил Жириновский. — Вам вновь предстоит выполнить интернациональный долг — на этот раз в Югославии! Народы этой истерзанной гражданской войной страны нуждаются в вашей помощи! Я ожидаю, что вы не ударите в грязь лицом и покажете свойственные военнослужащим Советской армии порядочность и беспристрастность!

За его спиной стоят народные депутаты Верховного Совета СССР, пришедшие проводить советский миротворческий контингент, который сегодня же отправится в Югославию.

Переговоры о миротворческом контингенте прошли очень тяжело — руководство ООН слишком внимательно прислушивается к мнению западных стран, которые не хотели усиления советского влияния на Балканах.

В итоге, после месяцев переговоров, удалось согласовать четыре усиленных мотострелковых батальона, с тяжёлым вооружением и ограниченным мандатом на его применение.

Генсек Бутрос Бутрос-Гали, поначалу, не желал включать в конфликт сторону, имеющую тяжёлое вооружение, но после серии бесед с министром Бессмертных изменил своё мнение — правда, теперь весь миротворческий контингент ООН расширяется и получает тяжёлое вооружение.

Бывшие югославы недовольны таким решением ООН, но их сейчас никто не спрашивает — они уже согласились на ввод миротворческого контингента, а в каком именно виде он приедет, не обсуждалось, поэтому генсек Бутрос-Гали оставил это решение за собой.

Сформировано совместное командование, в состав которого убыл повышенный, в честь этого события, до звания генерал-лейтенанта Лев Яковлевич Рохлин.

Жириновский выбрал его за успешные действия в Грузинской ССР, где он смог расчленить группировки националистов, а также содействовать уничтожению крупнейших организованных преступных группировок, сидевших на трафике в Армянскую ССР и торговавших наркотиками.

Рохлин всё это осуществил доступными ему подразделениями Советской армии, поэтому Жириновский не увидел альтернативных кандидатов.

Большой вопрос, как будет осуществляться управление многонациональным контингентом, но Жириновский уверен, что советские подразделения справятся с поставленными перед ними задачами — они набраны из ветеранов, сражавшихся в Афганской войне, из тех, которых удалось найти в действующей армии.

Они знают, как правильно сражаться в горных условиях, знают, что такое война в условиях обилия нонкомбатантов на полях сражений, ну и контрпартизанская война для них тоже не новость.

Ни одна армия в мире, кроме армии ДРА, не может предоставить такие качественные подразделения в международный миротворческий контингент, поэтому Жириновский рассчитывает на укрепления престижа СССР.

— Я ожидаю от всех вас образцового выполнения интернационального долга! — воскликнул он. — Вам необходимо положить конец кровавому разгулу этой гражданской войны, восстановить порядок и вернуться домой живыми! Советский Союз рассчитывает на вас, товарищи!

— Служу Советскому Союзу!!! — слитно провозгласили советские миротворцы.

Примечания:

1 — О современных дебатах по ядерному оружию — в нашем ночном эфире снова рубрика «Red, зачем ты продолжаешь применять ядерное оружие для моего запугивания?!» — всё чаще и чаще на Западе, да и у нас тоже, поднимается тема допустимости ограниченного применения ядерного оружия. Вся полемика крутится вокруг тактического ядерного оружия — всем хочется выяснить вот что: если на полшишечки, то это же окей? Вот раньше были времена, когда круговое вероятное отклонение ракеты составляло километр-полтора, из-за чего требовалось заряжать в ракеты боеголовки с мощностью в мегатонны, для уверенного и убедительного поражения цели, а сейчас эра высокоточного оружия, поэтому мощные боеголовки убрали, по причине их избыточности и стали ставить боеголовки, мощность которых исчисляется десятками и сотнями килотонн. И вот эти вот килотонные боеголовки выглядят очень соблазнительно в контексте возможного близящегося проигрыша в условной войне — можно или нельзя? Соблазн тут в том, что если жахнуть парой-тройкой ма-а-а-а-аленьких, такти-и-и-ических ракет по логистическим узлам и важным объектам противника, то можно перевернуть ход войны и даже начать выигрывать. И это, действительно, так — после ядерного обрезания логистики и превращения прифронтовых аэродромов в расплавленное стекло, на поле боя всё резко изменится. Но есть страх: а не вызовет ли это ма-а-а-аленькое и такти-и-ическое применение ядерного оружия массированный ответный удар? Просто есть одно обстоятельство, которое диктует: противник не обязан отвечать симметрично, то есть, он может отреагировать остро и жахнуть всем, что у него есть, а это значит, что нет контроля формы ответа — ссыкотно. Собственно, потому и полемика: можно ли, и если можно, то сколько, а не вызовет ли это нормализацию применения ядерного оружия, и не тащим ли мы даже этим обсуждением мир к порогу массированной ядерной войны? В любом случае, эта полемика, самим фактом своего существования, двигает мир, по миллиметру за раз, к нормализации применения ядерного оружия, ведь всего на полшишечки же, а это чревато последствиями в будущем. Ядерное оружие — это игрушка дьявола, есь жи… И меня настораживает то, что новость об этой полемике как-то заскочила в инфополе, её обсосали, а затем забили, будто не было. Но полемика-то идёт до сих пор. Я недавно читал американскую статью с заголовком «Защита США своей рабочей силы: ядерную войну можно выиграть» и крепко задумался. В статье рассматривается «Руководство по ядерному сдерживанию в эпоху конкуренции великих держав». Оно написано экспертами по ядерному оружию для примерно 30 000 военнослужащих Командования глобальных ударов ВВС США и «700 000 военнослужащих ВВС, работающих в вооруженных силах». В общем-то, краткое содержание этого руководства: США окружают враги, Россия и Китай виновны в том, что мы вынуждены наращивать ядерный потенциал и мы будем это делать, последствия применения ядерного оружия — ну, это такое, ничего особо страшного, просто сдерживания мало и надо иметь возможность превентивного удара. Дело за малым — исходя из этого руководства, у военных нормализация применения ядерного оружия уже произошла, поэтому надо лишь нормализовать это у гражданских, которые, абсолютным большинством, и будут гореть в термоядерном адском пламени, в случае чего.