Владимир, Сын Волка 4

Глава восемнадцатая. Заря

*СССР, РСФСР, город Москва, Красная площадь, 7 ноября 1992 года*

— А вот и БМПТ-80… — тихо произнёс Жириновский, внимательно следящий за ходом парада.

Несмотря на то, что идеологический вопрос до сих пор висит в воздухе, так как КПСС больше нет, а СДПСС занимается идеологией сугубо формально, все государственные праздники остались в силе, и официально проводятся в полной мере, особенно парад в честь Октябрьской революции.

Всё это нужно для того, чтобы общество чувствовало стабильность — пусть есть около 22% населения, которым всё это уже давно осточертело, но около 78% населения хотят стабильности.

Большинство хочет, чтобы порядок вещей оставался прежним, чтобы на Первомай была демонстрация, чтобы на 9 мая крутили патриотические фильмы, а в годовщину Победы устроили грандиозный парад, и чтобы 7 ноября снова был парад, не менее грандиозный, и чтобы всё шло своим ходом…

Советская экономика переживает сейчас радикальную модернизацию, которая сказывается также на советском обществе — Жириновский преследует цель, чтобы всё оставалось, как обычно, но, в то же время, иначе, и при этом — без потрясений и волнений.

Пока что, всё выглядит так, будто он справляется — праздники проводятся так, будто ничего не изменилось, а КПСС никуда не делась.

Но все в Союзе знают, что КПСС куда-то делась, а вместо неё не очень понятно что, в которое нельзя попасть просто так, потому что какие-то экзамены, по итогам которых чаще отказы, чем приём в партию…

Висящий в воздухе вопрос с идеологией, со временем, ответит сам на себя — Главное управление идеологии плавно переводит фокус с очернения Горбачёва и его команды, а также прочих либералов и иных номенклатурщиков, на возвеличивание достижений Советского Союза под чутким и мудрым управлением СДПСС.

«Надо форсировать производство БМПТ», — подумал Жириновский, продолжая наблюдать за ходом парада.

Очередным подтверждением эффективности БМПТ-80 стал конфликт в Боснии и Герцеговине, где бронемашина показала свою выдающуюся эффективность в боях против разведывательно-диверсионных групп боевиков.

Эта выдающаяся эффективность обусловлена, в основном, тем, что широко применяются «Пчёлы-1УР», ради чего Жириновский приказал ввести новую штатную единицу на уровне батальона — операторы БПЛА.

Аналоги у «Пчелы» есть, практически у всех стран НАТО, но их производство совершенно точно не достигает таких же масштабов, как в СССР — военные склады ежемесячно пополняются 250-300 единицами «Пчёл-1У» разных модификаций, с упором на разведывательную версию.

Неуклонно растущий в численности профессиональный компонент Советской армии проходит специальную подготовку по взаимодействию с БМПТ и БПЛА — со скрипом и визгом, а также, что самое главное, с существенным опережением потенциальных противников.

Благодаря тому, что Минобороны СССР преобразует подразделения в профессиональные не методом постепенного сокращения срочников, а полным переформированием, получается сразу заложить новую организационно-штатную структуру.

И в новой структуре заранее предусмотрены места для БМПТ и БПЛА, поэтому ожидается, что армия усвоит новую технику раз и навсегда, но постепенно…

К несчастью, миротворческая деятельность советского контингента попала на камеры CNN — у всего мира появились первые изображения БМПТ-80 в боевых действиях, по которым можно понять, что может новая машина.

Но хуже от этого эксклюзивного репортажа даже не то, что новейшая машина попала на камеру, а то, что на камеру попала её деятельность.

Жириновский, с удивлением для себя, увидел на экране телевизора процесс уничтожения сербских боевиков, которые пытались пересечь зону контроля советского контингента в Боснии и Герцеговине.

Происходило это днём, поэтому журналисты полностью засняли процесс того, как спасительная для боевиков роща была изрешечена из двух пушек 2А42 и двух АГС-40, а затем по ней шарахнули четырьмя фугасными ракетами. А сразу после этого, в рощу ворвались советские штурмовики, добившие выживших.

Затем журналисты снялись с места и бежали, чтобы советские миротворцы не забрали у них плёнку.

Постпреда в ООН Воронцова вызвал к себе Бутрос-Гали, решивший выгородить себя в уже начавшемся скандале. «Обеспокоенная мировая общественность» ошарашена тем, что увидела, поэтому требует, чтобы мандат всего миротворческого контингента был немедленно сокращён.

Но «обеспокоенная мировая общественность» может требовать, что ей вздумается, без какой-либо надежды на удовлетворение, потому что у Владимира есть надёжные данные от самой ООН — количество жертв среди гражданского населения Бывшей Югославии резко сократилось с момента введения миротворческого контингента.

Если до этого, в среднем, гибло около 900-1200 человек в сутки, в настоящий момент это число сократилось до 200-300 человек. А самое главное — сильно изменился «качественный состав» жертв, ведь убитые, большей частью, являются подтверждёнными боевиками, что задокументировано фотографиями и видеозаписями.

Ради последнего, в каждой роте советского контингента есть штатные фотографы и операторы — это позволяет ответить на обвинения в каждом зафиксированном эпизоде «военных преступлений».

И Бутрос-Гали всё это знает, но боится за себя, поэтому легко поддался давлению западных СМИ, которые в каждом действии советского контингента видят признаки военного преступления.

Впрочем, на реальность их заявления влияют мало, так как юридически всё безупречно — фиксируются данные с БПЛА, затем фиксируется ход непосредственного боестолкновения, а после и его результаты.

Да и сложно обвинить миротворцев в том, что они поступили неправомерно, когда уничтожили группу боевиков, вторгшихся в советскую зону контроля, с намерением пересечь границу и убить и изнасиловать побольше мирных жителей…

БМПТ-80 проехали, и Жириновский увидел едущие Т-80УМ, красивые и футуристичные на вид, имеющие даже свою линию игрушек — лёгкая промышленность производит стальные миниатюры, стреляющие из пушек резиновыми снарядами и управляемые проводным пультом.

«Хотели изготавливать из алюминия, но решили, что из стали проще», — припомнил Жириновский. — «Ну и из-за размеров электродвигателя на аккумуляторе танк получился огромным — 1:15».

Один такой танк есть у него дома — он купил его Игорю, но тот им не особо заинтересовался. Зато Владимир может иногда походить по дому и поуправлять стальной бронемашиной, оборудованной встроенным в башню магазином на пять снарядов…

35 рублей за игрушку — это неприлично дорого, но он не пожалел ни об одном рубле.

Есть более дешёвая версия, из алюминия и без электродвигателя — она стоит всего 11 рублей.

Кооператоры изготавливают игрушки в виде всех известных науке моделей военной техники, но качество разное, а завод «Детская игрушка», расположенный в Красноярске, производит ограниченную серию, но зато массово и по единому стандарту. Во всяком случае, Владимир стал ярым поклонником именно красноярского завода…

— Замечательный парад, товарищ Жириновский… — оценил действо Эгон Кренц.

Кренц — новый Генеральный секретарь ЦК СЕПГ, а также новый Председатель Государственного совета ГДР, то есть, транзит власти в ГДР осуществлён планово и Эрик Хонеккер может спокойно лечиться от рецидива рака.

Германское общество восприняло изменение положительно, потому что Кренц сравнительно молодой и твёрдо заявивший о том, что общество будет реформироваться в сторону развитого социализма. Оно такое любит, особенно из уст сравнительно молодых.

— Благодарю вас, — кивнув, ответил Жириновский. — Как только парад закончится, ожидаю вас в Большом Кремлёвском дворце — нам нужно обсудить нюансы дальнейшего сотрудничества.

— Разумеется, Владимир Вольфович, — с улыбкой ответил Эгон Крэнц. — Товарищ Хонеккер предупредил меня, что этот разговор состоится после парада в честь Октябрьской революции.

Жириновский лишь ещё раз кивнул и продолжил наблюдать за парадом.

Настал черёд парадных колонн союзных государств — Германии, Афганистана, Сирии, Ирака, Кубы, Анголы, Мадагаскара, Конго, Кореи, Шри-Ланки и Вьетнама.

Это нынешний просоветский Соцблок, оставшийся после «парада революций», в ходе которого из советской сферы влияния отторглись все страны Восточной Европы.

И Владимиру эти страны гораздо ценнее, чем исчезнувшие союзники, потому что, в отличие от стран Восточной Европы, у этих союзников есть либо очень большие запасы различного сырья, либо очень ценное географическое положение.

А некоторые страны соседствуют со странами, в которых есть очень большие запасы различного сырья.

Например, сегодня, ближе к вечеру, у Жириновского встреча с Дени Сассу-Нгессо, президентом Народной Республики Конго, соседствующей с Республикой Заир, которая раньше называлась Демократической Республикой Конго.

Последняя, пока что, не славится наличием крупнейших в мире запасов кобальта, германия, алмазов и тантала, а также очень солидными запасами урана, меди и вольфрама.

Жириновскому нужен доступ к этим ресурсам, но там всем заправляет президент Мобуту Сесе Секо, который крепко дружит с США и КНР. По мнению Бессмертных и КГБ, с Мобуту никак не удастся договориться, поэтому возможен только один сценарий — экспорт революции через реку Конго…

Именно перспективы этой акции и будут обсуждаться на ужине с президентом Дени — Жириновский мыслит стратегически и готов ждать хоть десять лет, для того, чтобы заполучить ресурсы Заира.

Их, в любом случае, кто-то получит — либо Запад, либо СССР. Третьего исхода нет — КНР ещё не того полёта птица, чтобы принимать решения по таким серьёзным вопросам.

Жириновский смотрит в будущее и видит там огромную ценность редкоземельных металлов, солидная часть которых лежит в толще заирской земли.

Против Заира у него есть лояльные ему Ангола и Конго, которые, в нынешнем виде, не потянут полномасштабную войну, но всё может измениться в будущем.

Вот в этот проект Владимир готов вкладываться очень серьёзно, потому что стоимость кобальта и тантала будет только расти, но это, само по себе, ерунда. А что не ерунда — только тот сможет конкурировать в информационной сфере, кто будет получать эти элементы очень дёшево.

Впрочем, гораздо ценнее редкоземельные элементы, но с ними безусловным лидером является КНР, контролирующая 40% мировых запасов. Второе место по запасам редкоземельных элементов уверенно удерживает СССР, но стоимость добычи в тех краях, где они содержатся, гораздо выше, чем у КНР.

Важнейшие месторождения в СССР — лопаритовые руды Ловозерского месторождения и апатит-нефелиновые руды горного массива Хибин на Кольском полуострове. Там зона локальной вечной мерзлоты, глубиной до 100 метров, что очень серьёзно осложняет добычу. Но добыча возможна и ведётся, пусть и ценой дополнительных расходов — в любом случае, это менее рискованно, чем покупать редкоземельные элементы на внешних рынках.

Также геологи сейчас шерстят Казахскую ССР — память Директора содержит сведения, в рамках информационного шума, якобы запасы РЗЭ были обнаружены там в будущем.

В любом случае, геологические группы сейчас шерстят уже ранее разведанные участки — все эти десятилетия в СССР проводилась массированная геологическая разведка, есть карты, благодаря которым не нужно носиться по всем республикам вслепую, а можно уточнять разведданные в перспективных местах.

Это была огромная работа, которую Жириновский счёл недостаточной и лишь интенсифицировал процесс, чтобы геологи носились по всему Союзу, как проклятые, и уточняли данные в хороших местах, чтобы у государства сложилось чёткое понимание, сколько, чего и где лежит. А уже на основе этого понимания ГКО и будет разрабатывать план по освоению недр.

И эта грубая оценка сэкономила те самые десятилетия — основные капиталовложения ещё впереди, но зато сэкономлена прорва времени.

Он рассчитывает, что к тому моменту, когда все эти редкоземельные элементы реально понадобятся в огромных количествах, стартуют горнодобывающие комбинаты, которые дадут их в нужном объёме.

Собственно, в том числе для этого и проводилась вся эта беспрецедентная по масштабам геологическая разведка — не для отчёта, не для достижения ради достижения, а с прицелом на будущее.

Парад, планово, подошёл к концу — Владимир зачитал пламенную речь, в которой коротко «пробежался» по новым достижениям народного хозяйства и заверил советский народ, что дальше будет только лучше.

Народу, как отчётливо видно с Мавзолея, больше пришлась по душе демонстрация военной мощи Советской армии, но и речь Жириновского понравилась.

А после парада Владимир, вместе с Эгоном Кренцем, поехал в Кремль.

— Итак, товарищ Кренц… — заговорил Жириновский, усевшись в кресло-вертушку.

Торжественный обед в честь 75-летия Октябрьской революции состоится через два часа сорок минут, чего достаточно для обстоятельного разговора.

— Товарищ Хонеккер ознакомил вас со списком моих предложений? — поинтересовался Жириновский, вытащив из кармана пиджака пачку «Ростова».

— Да, ознакомил, — подтвердил новоиспечённый руководитель ГДР. — И по нескольким пунктам у меня есть вопросы.

— Задавайте, — закурив сигарету, разрешил Жириновский.

— Насколько целесообразно так радикально перестраивать государственную систему управления промышленностью и сельским хозяйством? — спросил Кренц.

— Максимально целесообразно, — ответил на это Владимир и стряхнул пепел в стеклянную пепельницу. — Ваша нынешняя система, полагающаяся на рабочее самоуправление, пусть и очень хороша, но неспособна в полной мере решить проблему инерции плана. Мы оцениваем её, как неплохую, но не отличную. Предложенная система управления позволит раскрыть потенциал германской экономики и существенно упростит её взаимодействие с советской экономикой, что выгодно всем нам. У нас проработаны механизмы быстрой реакции на спрос — технология совершенствуется непрерывно и скоро, в ближайшие пять-шесть лет, такой проблемы в нашей системе планирования просто не будет. Чтобы не отставать, вам следует сокращать разрыв — потом это будет происходить гораздо болезненнее.

Почти полное подчинение одного из аспектов хаоса рынка было осуществлено и доказано транснациональными корпорациями из прошлой жизни Директора, реализовавшими сложные алгоритмы, которые не только реагировали на спрос, но и использовались для его перенаправления или даже формирования.

Но подчинить хаос рынка полностью они не могли, потому что действовали внутри рынка, подчиняясь его законам, а у СССР особая ситуация — он строит государственный капитализм, вернее, его более глубокую вариацию, на аналоговом плановом исходнике.

ГКО, высшее руководство которой прекрасно знает, что именно сейчас строится в Союзе, пришла к выводу, что незачем следовать бессмысленным условностям и можно сразу устремиться к чему-то, что уже видно на горизонте, но что ещё беспрецедентно в человеческой истории — к цифровому государственному капитализму.

Это предполагает максимально возможную интеграцию народного хозяйства в цифровую систему, с автоматическим учётом на всех производственных этапах — добыча сырья, его обработка, производство продукта и его распределение, с цифровыми платформами, собирающими данные о предпочтениях граждан, гораздо быстрее, чем это может рынок, с модульной структурой управления, а также многокритериальной оптимизацией с постоянным совершенствованием систем.

Описанное — это то, к чему нужно стремиться, это конечная цель, после исполнения которой в руках у Жириновского будет сверхэффективное государство, не расходующее мегатонны сырья напрасно и способное динамически адаптироваться к изменяющейся окружающей среде.

Для этого нужны огромные вычислительные мощности, но если Amazon смог позволить себе такое, то СССР точно сможет.

К тому же, алгоритмы для машин будущего разрабатываются и совершенствуются уже сейчас — в некоторой степени этому поспособствовали математические модели системы «Aladdin», но её не следует переоценивать, так как в СССР и без того крайне мощная математическая школа, в которой нашлись зачатки в перспективе даже более продвинутых и эффективных математических моделей.

В это вкладывают огромные деньги, потому что это задел на будущее — его нужно сделать уже сейчас. Идеально было бы, чтобы его упорно нарабатывали с 1930-х, как в случае с геологической разведкой, но ещё не слишком поздно.

К моменту, когда вычислительные мощности позволят полноценно развернуть принципиально новую систему управления народным хозяйством, теоретическая база будет готова и апробирована на локальных испытательных проектах.

— А я могу ознакомиться с подробным описанием этих механизмов? — уточнил Кренц.

— Можете, — улыбнувшись, ответил Жириновский. — Более того — я настаиваю на этом. Когда вы ознакомитесь с тем, как именно работает Совмин СССР, вы сами захотите, чтобы у вас появилось нечто подобное. Быстродействие может потрясти вас, но я уверяю — это только начало.

Когда Владимир наблюдает за метриками быстродействия нынешней системы управления народным хозяйством, он кривится, как от зубной боли — это очень медленно, но примерно в шестнадцать раз быстрее, чем аналоговая плановая экономика.

Ускорение может кого-то впечатлить, ведь шестнадцатикратное увеличение быстродействия — это феноменально, но вся проблема в том, что это эффект низкой базы и всё легко и точно объясняется массовой цифровизацией экономики.

Но цифровизация, в конце концов, будет завершена, а дальнейший прирост быстродействия может быть обеспечен либо эволюционным увеличением вычислительных мощностей, либо совершенствованием применяемых алгоритмов.

Также, некоторый прирост даст повышение качества входных данных и скорости принятия решений, но это тоже исчерпаемый задел, который, к тому же, даст прирост на проценты и закончится.

Следовательно, доступные СССР способы увеличения быстродействия, обещающие оставаться актуальными в долгосрочной перспективе — увеличение вычислительной мощности и совершенствование алгоритмов.

«Железо и софт», — вспомнил Жириновский сленг из прошлого Директора.

Но ему всё ещё обидно, что теорией не занялись хотя бы начиная с 60-х — сейчас у него в распоряжении имелись бы зрелые алгоритмы, предусматривающие если не все случаи жизни, то хотя бы их часть. Это бы очень сильно помогло сегодняшней советской экономике — только вот их нет…

И самое ужасное в этой ситуации — попытки были, но не было руководящей воли, а наоборот, было сильное сопротивление со стороны руководства.

— А теперь по поводу вашего предложения о создании Союза Экономического Сотрудничества, — продолжил Эгон Кренц. — В чём отличие его от СЭВ? Я изучил пояснительную записку, но совершенно запутался — тогда я обратился к своим специалистам и они сказали, что фундаментально это одно и то же, но в деталях очень много отличий.

— Если предельно упрощённо, то это углубление интеграции экономик стран-участниц, — ответил Жириновский. — Я вижу в СЭС некий аналог того, что смогли построить европейские капиталистические страны — ЕЭС, но даже его интеграция не настолько глубока, как та, которую я планирую реализовать в СЭС.

— В чём именно выразится эта глубина интеграции? — с беспокойством спросил председатель Госсовета ГДР.

— В конечном счёте, я вижу единое экономическое пространство, с возможностью взаимного пользования ресурсами и производственными мощностями, — ничего не выражающим тоном ответил Жириновский. — Цифровизированная плановая система экономики уже требует как можно большей интеграции всех сегментов, а уж полностью цифровая… В этом почти нет политики — это целиком экономический вопрос. Эрих охарактеризовал вас, Эгон, как человека, стремящегося к совершенству — я предлагаю вам экономическое совершенство.

Кренц ничего не ответил, а лишь застыл с каменным выражением лица. Он увидел в этом не экономику, но политику.

— Вы должны понимать, что наши экономики, в настоящий момент, находятся в не очень завидном положении, — потушив бычок в пепельнице, продолжил Владимир. — Но экономика СССР, в отличие от экономики ГДР, демонстрирует первые признаки экономического роста. Напоминаю, если вы забыли — впервые за два года. Как думаете, могла ли советская экономика, летевшая в пропасть, вдруг начать набирать высоту просто сама по себе?

— Я ознакомлен с этим вопросом, — поправив галстук, произнёс Эгон Кренц. — Результаты ваших усилий, действительно, впечатляют. Но каким образом будет сохранена политическая самостоятельность Германии, при подобном уровне интеграции экономики?

— Тут необходимо подробно остановиться на модульной системе устройства будущего СЭС, — начал объяснять Жириновский. — При реализации СЭС нами установлено, что необходим высший координирующий орган, который будет управлять экономиками всех стран-членов Союза. Его состав будет избираться из кандидатов от всех стран-членов, а задачей его будет координация государственных координационных организаций. То есть, это будет надгосударственный координационный орган — всё останется, как прежде, вы — у себя, я — у себя, но план экономического развития будет спускаться нам из Союзной Координационной Организации.

— Вы хотите поставить над всеми нами кого-то ещё? — нахмурившись, спросил Кренц.

— Да откуда вы взяли это «над всеми нами»? — раздражённо спросил Жириновский. — В непосредственное управление страной СКО лезть не будет — из-за отсутствия таких полномочий. Смысл её существования — координация! Объединение экономик для совместного выполнения задач, которые не по плечу отдельным экономикам! Политически всё останется точно так же, но вот экономически — это будет совершенно другой ландшафт.

— Мне следует обсудить это со своими специалистами, — не очень уверенно произнёс Кренц.

— Я предвидел, — с улыбкой сказал на это Жириновский. — Подробную документацию получите в самолёте. Рекомендую тщательно изучить её, вместе с вашими специалистами, а затем не менее тщательно обдумать. Это проект, выполнение которого займёт годы, поэтому лучше начать сейчас, пока мы на самой заре информационной эры, товарищ Кренц…