Владимир, Сын Волка 4

Глава двадцать первая. Религиозное единство

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 14 января 1993 года*

— Вы что, думали, что я буду удивлён? — с недоумением уставившись на Орлова и Варенникова, спросил Жириновский. — Я вообще не удивлён!

— И всё же, нужно что-то делать с этим, — сказал Геннадий Орлов, врио председателя КГБ.

Владимир Крючков уехал в Крым, в Евпаторию, в ведомственный санаторий, вместе с женой — там он собирается провести минимум два месяца, а затем, отдохнувшим, отправиться на дачу, догуливать оставшийся месяц отпуска.

— Да что мы можем? — всплеснув руками, спросил Владимир. — Пусть приезжают и умирают, подонки несчастные!

Новая проблема в Боснии и Герцеговине — туда, мотивируя это защитой мусульман, начали съезжаться исламисты со всего света.

Ещё не обнаруженный нигде Аднан аль-Хамади выскочил ненадолго в эфир и очень коротко сообщил, что объявляет очередной джихад против неверных, в связи с чем призывает всех желающих присоединиться к боснийским боевикам в их непримиримой борьбе.

Его активно ищут почти все спецслужбы мира, потому что никто не забыл 30 июля — имеются сведения, что он залёг на дно в Пакистане, который это яростно отрицает.

Президент Гулам Исхак Хан провёл демонстративные судебные процессы над козлами отпущения, набранными из действующих членов движения душманов, всё ещё делающих вид, что они отчаянно борются с кровавым режимом Ватанджара, но в это никто не поверил.

Санкции никто не снимет: США абстрагировались от Пакистана, так как в нём больше нет смысла, поэтому педалировать подобную инициативу в Совбезе ООН не будут, но вот официальный Пекин уже аккуратно готовит почву для разговоров о том, что виновные уже наказаны и можно снять хотя бы часть санкций.

— У нас имеются данные, кто снабжает всех этих боевиков оружием и боеприпасами? — спросил Жириновский.

— Именно импортным? — уточнил Орлов.

— О местном оружии я и так всё знаю, — раздражённо поморщившись, ответил Владимир. — Конечно же, об импортном!

Будто специально, чтобы увеличить тяжесть гражданской войны, руководство Югославии распределяло всё устаревшее оружие по складам территориальной обороны, (1) которые, после начала отделения республик, были частично разграблены.

ЮНА пыталась вывезти эти склады на территорию Сербии, чтобы не допустить вооружения сепаратистов, но успех был частичным, потому что сепаратисты оказали сопротивление, а Милошевич, в тот момент, не рискнул применять насилие.

По оценкам КГБ, суммарно ЮНА удалось вывезти до 40% от общей массы лёгкого вооружения, зато у боевиков практически нет бронетехники и артиллерии, которые ЮНА оперативно эвакуировала, что ощутимо облегчает работу миротворческого контингента.

«Сейчас, наверное, сильно жалеет о том, что не начал сразу жёстко изымать оружие у населения, — предположил Жириновский. — «Хотя, это бы всё равно ничего не изменило».

— Есть следы террористических группировок Ближнего Востока, — сказал Геннадий. — Помимо этих следов, имеются очень неявные следы ЦРУ и MI6. Относительно последней — они слишком неявные, на грани исключения.

— Любопытно… — произнёс Жириновский, а затем встал из-за стола. — В курилку.

В помещении, которое бывший президент США Ричард Никсон, посещавший Кремль перед самым Новым годом, назвал сигарной комнатой, Владимир занял массажное кресло и включил на нём массаж области шеи, после чего закурил.

Массажёры с тихим механическим дребезжанием начали отбивать чечётку по его шее, вызывая физическое и психическое расслабление.

— Мы не сможем остановить это, — сказал он, выпустив дым из лёгких.

— Не сможем, — согласился с ним Орлов, севший на обычное кресло. — Но сможем сократить поступающие объёмы. Есть методы.

— Если это не вызовет международного скандала — валяйте, — разрешил Жириновский. — Ладно, тема Югославии, на сегодня, исчерпана. Переходи к ЮАР. Что удалось нарыть на Инкату?

Боевые действия, после вмешательства международного миротворческого контингента, свелись к минимуму — были зафиксированы пять попыток атаковать миротворцев, но без тяжёлого вооружения они были заведомо обречены на провал и провалились.

— Точно установлено, что между бантустанами идёт наркотрафик, — ответил Орлов. — Инката осуществляет поставки наркотиков, прибывающих из «Золотого треугольника», по всем бантустанам.

— Наш контингент пресёк уже девятнадцать попыток провоза крупных партий, — кивнув, сообщил Варенников. — Конфискованные наркотические вещества были сожжены в присутствии международных наблюдателей. Но наркоторговцы перешли на передачу мелких партий курьерами.

— Меня не волнуют какие-то там наркотики, — пренебрежительно отмахнувшись, сказал на это Владимир. — Я думал, что это будет что-то серьёзное.

Мангосуту Бутелези, возглавляющий «Партию свободы Инкаты», пользуется поддержкой Великобритании и Израиля, благодаря чему у него есть доступ к каналам по поставке лёгкого вооружения и боеприпасов, но, как оказалось, ничего не бывает бесплатно.

Раньше Жириновский полагал, что Монгосуту поддерживают в кредит, за перспективу, но теперь стало ясно, что он оседлал наркотрафик и оплачивает всё за его счёт. Или же, его поддерживают в долг, но ему мало, поэтому он создал стабильный дополнительный источник дохода.

— Тогда нам не удалось нарыть ничего серьёзного, — сказал Геннадий. — Это возможно использовать, чтобы продемонстрировать нечистоплотность Инкаты и выставить её в неблагоприятном свете.

— Больше, чем уже есть? — с усмешкой спросил Владимир. — Британцы и евреи, уж будь уверен, знают о его делах всё, куда больше, чем мы. И их не смущает даже то, что он и есть главный инициатор этой гражданской войны. Они будут поддерживать его, даже если он будет есть младенцев.

— А может, устранение? — предложил Орлов.

— Вместо него племенным вождём станет кто-то другой, — не согласился Жириновский. — И вообще, наша главная задача — не обеспечить перевес коммунистам Хани, а добиться стабилизации страны. Пусть окончательно разведутся и потом уже выясняют между собой отношения, кто прав, кто виноват, надо сходиться обратно, не надо — но уже без ввода миротворческого контингента.

У него позиция по ЮАР точно такая же, как и по Югославии — необходимо предотвратить гражданскую войну и дать странам разойтись, с минимумом материальных и людских потерь.

А уже потом, после того, как установятся границы, сформируются регулярные армии, пусть занимаются, чем хотят, ведь в таком случае можно рассчитывать на то, что следующие войны будут конвенционными, с соблюдением традиций войны, а не то, что происходит сейчас.

Что в Югославии, что в ЮАР, мирное население было застигнуто врасплох и оказалось прямо посреди поля боя, а у всех противоборствующих сторон нерегулярные подразделения, с отсутствующей дисциплиной и поразительно единодушной любовью к военным преступлениям…

— В кабинет, — выключив массажное кресло и встав с него, сказал Жириновский.

Уже в кабинете он вновь уселся в своё рабочее кресло и уставился на генерала армии Варенникова пристальным взглядом.

— Какая обстановка в войсках? — спросил он.

— Если вы спрашиваете о ходе реформы — она идёт по плану, — ответил Валентин Иванович, устроившись на стуле поудобнее. — Осуществляется плановый переезд частей на Дальний Восток, а также проводится пополнение штата профессиональных подразделений за счёт добровольцев, прошедших срочную службу.

Жириновский продолжил смотреть на него ничего не выражающим взглядом.

— А если вы хотите услышать общую оценку обстановки, то у меня нет замечаний, — добавил министр обороны. — По итогам прошлого года, частота случаев неуставных взаимоотношений снизилась до исторического минимума, а общий уровень боевой готовности возрос, не побоюсь этого слова, беспрецедентно. Если сравнивать это с последними десятью годами, конечно же.

Жириновский имеет объективную оценку боеспособности Советской армии — действительно, даже Группа генеральных инспекторов восторгается тем, как изменилась армия за последние три года.

Сокращение общей численности войск позволило улучшить оснащённость подразделений, а проведение строгой переаттестации позволило исключить из действующей армии худших, оставив и, в ряде случаев, повысив лучших.

Помимо этого, произошло резкое снижение частоты случаев неуставных взаимоотношений, что было достигнуто не только за счёт сокращения срока службы до одного года и сепарации призывов друг от друга, но и за счёт более качественной подготовки нового офицерского состава.

А ГКО ещё и «усугубила» ситуацию введением своей системы контроля над материально-хозяйственной частью армии, внедрив электронный учёт и встроенные в Министерство обороны контролирующие службы, что позволило значительно сократить коррупцию, путём выявления давно существующих схем и преступных группировок внутри армии.

Благодаря этим решительным действиям, армия разительно преобразилась и в обществе начало восстанавливаться почти утраченное за последние полтора десятилетия положительное мнение о Вооружённых Силах СССР.

— Хотите сказать, что Советскую армию хоть сейчас в тотальную войну? — с усмешкой уточнил Жириновский.

— Она не ударит в грязь лицом, — заверил его Варенников.

— Армия-то не ударит, — сказал на это Владимир. — Но вот экономика не просто ударит в грязь, а шмякнется в неё. И не лицом, а всем телом…

Советский Союз, в настоящий момент, не готов к полномасштабной войне — ещё идут интенсивные реформы, а также накопилось слишком много до сих пор нерешённых проблем в обществе и экономике.

Жириновский не питает иллюзий — в настоящий момент, шансы на войну против НАТО низки, но совсем не равны нулю.

Возможно, законы военного времени, общий воодушевлённый настрой населения, снова верящего в положительные перемены, помогут стране мобилизоваться и достойно встретить врага, но страна ещё не готова.

Слегка успокаивает Владимира только то, что НАТО тоже не готова, как и не готова КНР. Вероятно, в случае тотальной войны, экономика стран НАТО рухнет раньше, но практически сразу, прямо на её труп, рухнет советская экономика…

— Учения «Восток-93», — произнёс Жириновский. — Мы должны знать, что могут наши войска при отражении угрозы на Дальнем Востоке.

Это один из актов амплуа «безумного президента» — полномасштабные общевойсковые учения на Дальнем Востоке, которые, действительно, преследуют цель проверки боеготовности войск.

Он понимает, что проблемы с западного направления решены на ближайшие 20-25 лет, благодаря манёвру с Восточной Европой. А это значит, что остались проблемы с восточного направления.

Есть КНР, в которую Запад не только вливает десятки миллиардов долларов, с перспективой вливания сотен миллиардов, но ещё и ограниченно делится с ней военными технологиями.

Это убедительное свидетельство того, что всё уже решено.

Анти-СССР был избран и утверждён на высшем уровне, поэтому тут же началась его накачка средствами и военными технологиями, чтобы превратить в мощный таран, на случай возникновения совершенно непримиримых противоречий.

Потенциал Китая огромен, он может стать настолько большой проблемой, что на его фоне Третий Рейх покажется чем-то скоротечным и неубедительным.

1,18 миллиарда человек, рождаемость 21 миллион в год, 800 миллионов трудоспособного населения — а теперь на всё это посыпались безумные деньги, которыми управляет сравнительно разумное руководство.

И всё это уже начало работать, чтобы стать достойной анти-СССР.

На Западе совершенно не думают о том, что если КНР нельзя полноценно контролировать, то не пройдёт десятилетия, как придётся «прощать» ей различные «мелкие шалости», такие, например, как аннексия Тайваня или присвоение каких-нибудь спорных островов в Жёлтом море или где-то ещё…

«Проблемы Запада», — подумал Владимир. — «Наша проблема — это сама КНР».

— Учения будут начаты по графику, — уверенно заявил Варенников. — Логистические проблемы решаются, а также утрясаются последние детали с министром обороны МНР.

— Это радует, — улыбнувшись, ответил на это Жириновский.

Генеральный секретарь ЦК Монгольской народно-революционной партии, Жамбын Батмунх, был совершенно не рад перспективе проведения части учений на территории своей республики.

У него достаточно своих проблем — экономика находится в упадке, народ жаждет реформ, о чём сообщает эпизодическими незаконными митингами, но советские войска, дислоцированные в МНР, вынуждают недовольных соблюдать приличия.

Монголию Владимир потерять никак не может, ни в коем случае — его очень сильно интересуют разведанные ещё в 70-е годы залежи редкоземельных элементов, которые добывать будет легче, чем те, что лежат под локальной вечной мерзлотой Кольского полуострова.

В Союзе много где можно прокопаться к редкоземельным элементам, но Жириновскому нужен масштаб — потребность будет расти стремительно и безостановочно. Что-то делать с этим нужно было ещё в 70-е годы, а сейчас почти нет времени.

Электронная отрасль уже готовится к наращиванию масштаба и для этого есть всё, кроме достаточного количества сырья…

— А что у нас с Монголией, кстати? — обратился Владимир к Геннадию.

— Фабрикуется связь нескольких групп оппозиционеров с иностранным благотворительным фондом, — ответил Орлов. — В течение следующего полугодия всё будет запущено и начнётся кампания по дискредитации.

— А реальные связи не нашли? — нахмурившись, спросил Жириновский.

— А эта связь и станет, в скором времени, настоящей, — пожав плечами, ответил Геннадий. — Реальные связи тоже есть, но ЦРУ начало гораздо серьёзнее маскировать каналы финансирования, после инцидентов с МДГ.

То, как ЦРУ финансировало межрегиональную депутатскую группу — это был грандиозный провал, который раскрутился в профессиональное унижение.

Все замешанные члены группы были задержаны примерно через полгода после президентских выборов, включая Бориса Ельцина, который пусть и умер, как политик, но имел отношение к «благотворительным» деньгам, а это значит, что он тоже финансировался извне.

А так как МДГ финансировалась ЦРУ с прицелом на дестабилизацию СССР, то это измена Родине.

Чтобы не создавать резонанс на Западе, Жириновский запретил применять к бывшим депутатам смертную казнь и приказал заменить её максимальными сроками в колониях строгого режима.

— Подонки… — охарактеризовал Владимир ЦРУшников. — Ладно, это всё неважно — фабрикованная или настоящая связь поможет вам их дискредитировать. Важно, чтобы власть Жамбына окрепла и больше никто не мог пошатнуть её.

— Это я могу обещать, — кивнув, ответил Геннадий. — Оппозиция в МНР малочисленна и не очень хорошо организована, поэтому мы сможем быстро разбавить её проправительственными и ложными антиправительственными формированиями.

«Придётся вкладывать огромные деньги в инфраструктуру Монголии…» — скривившись, как от зубной боли, подумал Жириновский.

Директор, когда был молод, всегда возмущался тому, что СССР вкладывался деньгами в своих союзников, и мыслил в духе «лучше бы пенсионерам раздали».

Жириновский, до тех пор, пока не начал управлять страной, тоже придерживался подобного мнения.

Но реальность быстро отрезвила его и прояснила все непонятные моменты: Союз не может позволить себе западный подход, потому что с ним согласны взаимодействовать только слаборазвитые страны, многие из которых только позавчера перестали быть колониями.

Развитым странам гораздо приятнее получать доллары, фунты стерлингов, франки и марки, а не советские рубли, на которые в мире практически ничего не купишь, кроме советских товаров. Но даже это не самое плохое — если будешь покупать, то попадёшь в «чёрный список» Запада, что отрежет тебя от его технологий и денег. Следовательно, из чувства самосохранения, развитые страны с СССР если и взаимодействуют, то очень ограниченно.

Значит, у СССР остаётся лишь один вариант — взаимодействовать с неразвитыми странами, а у них нет ничего. Вернее, у них есть ресурсы, которые нужно как-то начать добывать.

А налаживание добычи ресурсов — это инвестиции сначала в инфраструктуру, а затем непосредственно в добычу.

И на это тратятся деньги, не розданные пенсионерам…

Это не какая-то прихоть, не блажь парафиновых старичков, засидевшихся у власти, а суровая необходимость.

Советский Союз, нравится это кому-либо или не нравится, противостоит Западу просто по причине своего существования. А Запад контролирует большую, и самую развитую, часть мира — это факт, с которым ничего не поделать.

США, Западная Европа и Япония создают до 80% мирового ВВП — это ещё один факт. То есть, на весь остальной мир, включая СССР, приходятся лишь 20% мирового ВВП.

Как можно противоборствовать странам, совокупно создающим 80% ВВП? По законам здравого смысла — никак.

Но есть единственное, что удерживает Владимира от немедленного сжигания своего кабинета и бегства в тайгу, к волкам и медведям — Запад уже достиг пика своей эффективности. Он просто не может стать существенно эффективнее, чем есть сейчас, потому что откатился в своём системном развитии на ступень назад — в неолиберализм.

Воспоминания Директора демонстрируют крайне неприглядную картину, которая сложилась к 2025 году, сложившуюся даже после полного уничтожения СССР — и эта картина вселяет во Владимира робкую надежду.

Надежду, что Запад можно банально пережить.

А для этого не нужно рвать жилы, как во время индустриализации 30-х годов и не нужно выигрывать в мировой войне.

Производственная база для того, чтобы пережить Запад у СССР есть — её создали поколения советских рабочих и крестьян.

Нужно лишь модернизировать промышленность, развивать ключевые отрасли и не сильно отставать от Запада технически.

Всё необходимое для этого Владимир уже делает — в этом его генеральный план, главным компонентом которого является выстраивание устойчивой и эффективной системы управления.

«Нет, я, почему-то, уверен, что Запад мы точно переживём», — прислушавшись к чувствам, пришёл к выводу Жириновский. — «Но что делать с КНР?»

Китай просто пережить не получится, потому что он имеет куда больший запас прочности, чем СССР.

Плана, как переживать КНР у Жириновского нет — здесь у него тоже имеется в наличии только надежда.

— Йемен! — вдруг вспомнил он. — Как обстановка с исламистами, Гена?

— Изучение инцидента показало, что президент аль-Бейд сильно переоценил степень угрозы от этих исламистов, — с готовностью ответил Орлов. — Это завербованные радикалами бедняки, устроившие несколько не очень успешных террористических актов, а не полноценная ячейка крупной группировки. Но аль-Бейд так боится, что у него появится «своя» террористическая группировка, что сразу поднял напрасную панику.

Али Салем аль-Бейд, ещё при первой встрече, показался Владимиру нервным человеком и перестраховщиком — он ведь, когда начало казаться, что всё, надежды больше нет, устроил переговоры с Северным Йеменом, чтобы объединиться и решить проблемы вместе.

Ему даже успели пообещать пост вице-президента Объединённого Йемена, но Владимир сделал переговоры бессмысленными, пообещав аль-Бейду посильную поддержку.

— Никогда не надо недооценивать повстанцев, — посоветовал Жириновский, посмотревший на Орлова с осуждением. — Занимайтесь каждыми с полной серьёзностью, будто противостоите движению душманов. Из маленького вырастает большое, поэтому надо давить радикалов, пока они ещё чайники…

— Мы уже занимаемся этими повстанцами, — ответил Геннадий.

— В остальном, в Йемене всё спокойно? — уточнил Владимир.

— Там, в целом, после наращивания объёма нашей помощи, стало гораздо спокойнее, — с улыбкой ответил Орлов.

НДРЙ — это тоже стратегически важная для СССР страна.

Она позволяет контролировать Баб-эль-Мандебский пролив, а это путь на Суэцкий канал. Ещё под контролем НДРЙ находится вулканический остров Перим, расположенный посреди пролива и пригодный для размещения на нём противокорабельных ракет и артиллерии, что позволит надёжно перекрыть его, если в международных отношениях что-то пойдёт не так.

Предыдущее советское руководство выиграло настоящий джекпот, когда марксисты взяли власть и в Нижнем Йемене, и в Эфиопии — это обеспечивало двусторонний контроль за проливом.

Но в Эфиопии произошёл полный провал, который, всё же, не обесценивает стратегическое значение НДРЙ, за которую Владимир будет держаться изо всех сил.

— Главное, чтобы Алик держался… — произнёс Жириновский с тревогой. — Без Алика и Йемен не Йемен…

Примечания:

1 — О территориальной обороне Югославии — после операции «Дунай» 1968 года, когда советские войска вошли в Чехословакию, президент Иосип Броз Тито начал сильно переживать, а не провернёт ли Советский Союз подобное с Югославией, так как неожиданно трезво оценил шансы ЮНА против Советской армии. В итоге, после напряжённого брейншторма, было решено, что надо опираться на югославский опыт Второй мировой войны. Результатом стала доктрина тотальной народной обороны, основанная на партизанской войне. Во всех республиках были учреждены силы территориальной обороны, которые и должны были, в случае вторжения кого-либо, вести партизанскую войну против вторженцев, видимо, вплоть до полного захвата Москвы или Вашингтона. Содержание своих подразделений территориальной обороны лежало на каждой республике СФРЮ, поэтому, де-факто, у каждой республики был такой хреновый прототип собственной армии, тогда как Югославскую народную армию содержала вся федерация. Ввиду того, что доктрина была выбрана партизанская, всю территорию Югославии усеяли складами с оружием и боеприпасами. Фигурально выражаясь, Тито заложил бомбу под фундамент Югославии, а затем, будто этого было мало, обмотал её пакетами с готовыми поражающими элементами. Когда начались Югославские войны, эти национальные армии, созданные на базе территориальной обороны, а также оружейные склады, разбросанные по всей стране, внесли свой вклад в количество жертв. Кстати, насчёт Тито есть хороший советский анекдот: Хрущев поехал в Югославию мириться, а затем Тито приехал с ответным визитом. Когда он проезжал мимо колхоза, его вышли встречать с плакатом «Да здравствует клика Тито!»