Владимир, Сын Волка 4

Глава вторая. Безумный президент

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, во дворе у Сенатского дворца, 26 августа 1991 года*

Уже повечерело, поэтому жара на улице спала, что позволило Жириновскому покинуть кабинет и прогуляться по двору, чтобы подышать свежим воздухом.

Но прогуливается сегодня он не один — с ним Роберт Страусс, новый посол США в СССР, прибывший всего два дня назад. Джек Мэтлок, с которым у Жириновского сложились хорошие отношения, был заменён планово, потому что отслужил послом четыре с лишним года и пришла пора возвращаться домой.

Страусс, пока что, непонятен Владимиру, потому что КГБ знает о нём очень мало — только то, что всю Вторую мировую он служил специальным агентом ФБР, а также руководил избирательной кампанией Джимми Картера, после которой работал торговым представителем США.

— Что я должен знать о вас, мистер Жириновский? — спросил посол.

— Вам должны были дать мою полную характеристику, — с усмешкой ответил Владимир. — Там должно содержаться всё, что сумели накопать на меня ФБР и ЦРУ, а также пакистанская ISI и британская MI6. Но не советую читать мою биографию авторства того недоумка… как же его там зовут? Ах, да — Константин! Лукьянов Константин…

Это сотрудник советского посольства в Греции, бежавший вместе с семьёй в США — сбежал он 11 июля прошлого года, когда началось сокращение штатов посольств, в рамках оптимизации. Оказалось, что Лукьянов работал на ЦРУ, что стало известно от Олдрича Эймса, исправно функционирующего в «советском» отделе ЦРУ.

Лукьянов, уже год как завербованный ЦРУ, подумал, что его отзывают в Москву, чтобы арестовать, осудить и казнить, но о нём просто не знали. Он мог бы работать годами, сливая информацию разной степени полезности американцам, но не выдержали нервы.

— Почему не советуете? — заинтересованно спросил Страусс.

— Потому что там написана сплошная ложь, — заявил Жириновский. — В Афганистане он был по дипломатической линии, чуть меньше полугода и мы с ним никогда не контактировали, я о его существовании узнал, только когда он сбежал к вам! Так что, вся эта бредятина о том, что я лично пытал, допрашивал и расстреливал пленных душманов — это его фантазии. И о расстреле некоего мирного кишлака батареей РСЗО по моему личному приказу — это поклёп! У меня в ОКСВА не было таких полномочий, чтобы я кому-то там приказы отдавал! Тем более артиллерии! Я служил в политотделе штаба 40-й армии, обычным лектором!

— Интересно… — произнёс посол.

— Спрашиваете, чего вам ждать от меня? — посмотрел на него Жириновский. — Да ничего необычного — спросите вашего коллегу, Джека Мэтлока — пусть поделится опытом.

— Я могу быть откровенен с вами, мистер Жириновский? — спросил Страусс.

— В суд я на вас подавать не буду, — улыбнулся Владимир. — Обещаю.

— Меня попросили уточнить у вас вашу позицию по Афганистану, — после короткой паузы, сообщил посол. — Моё руководство очень недовольно тем, что военнослужащие ДРА оказались в Ираке — это опасный прецедент для эскалации конфликта.

— Наверное, неплохим решением было бы восстановить дипломатические отношения с ДРА и задавать такие вопросы афганскому послу, а не мне? — приподнял бровь Жириновский. — Не думаете? Или думаете?

— Мы все прекрасно понимаем, что без участия Советского Союза никакие войска Афганистана не смогли бы… — начал Страусс.

— Ещё раз — это обсуждать нужно с представителями ДРА, а не со мной, — перебил его Владимир. — Это независимая страна, которая сама решает, как вести свою политику.

Американцы сейчас очень сильно не хотят эскалации, потому что она неизбежно приведёт к росту цен на нефть, что усугубится прямыми последствиями эскалации, то есть, локальными конфликтами, которые Жириновский точно может устроить.

Из-за «Бури в пустыне» цена за баррель нефти марки Brent ненадолго подскочила до неплохих 57 долларов, но уже наметилась тенденция к спаду. Ожидается, что, несмотря на планомерное сокращение добычи со стороны СССР, не удастся удержать цену выше 40 долларов за баррель, поэтому держать планку Жириновский не будет и возобновит добычу, чтобы заработать на разнице.

Это значит, что рецессия на западе будет успешно преодолена, а затем начнётся период крайне дешёвой нефти, что обеспечит Западу резкий экономический подъём.

«Саддам преступно медлит», — подумал Жириновский. — «Да дай ты уже ответ, подонок!»

— Но какова ваша позиция по вопросу участия ДРА в Кувейтской войне? — спросил Страусс.

— Однозначная — так делать было нельзя, — ответил Владимир. — Всё-таки, операция Коалиции была санкционирована ООН — надо было уважать это решение. Осуждаю…

— Я вас понял, — кивнул посол.

К ним деликатно приблизился один из сотрудников американского посольства, который шепнул что-то на ухо Страуссу.

— Прошу прощения, мистер Жириновский, — произнёс посол. — Но я вынужден прервать нашу познавательную беседу и убыть в посольство.

— Разумеется, — улыбнулся Владимир. — До встречи.

Вероятно, причиной для срочного убытия Страусса является получение нового пакета инструкций из Вашингтона — американцы до сих пор не выработали окончательной линии поведения с СССР.

Всё-таки, Горбачёв был многократно более предсказуем…

А Жириновский с самого начала придерживается амплуа «безумного президента», что чувствуют все участники международных отношений. Никто не знает, что он выкинет в следующий раз, потому что он никому не раскрывает своих истинных целей, а также не даёт никому понять, что он знает, а чего не знает.

Например, на прошлой неделе, в ходе встречи с иностранными журналистами, он проанонсировал усиление Вооружённых Сил СССР новой ракетой — «Ока-УН», разработкой Сергея Павловича Непобедимого.

«Вот такие люди нам особенно нужны — скрупулёзные профессионалы и гении», — вспомнил Жириновский главного конструктора Конструкторского бюро машиностроения.

Благодаря тому, что Горбачёв обиделся на американцев за то, что они поддержали Иран в войне против Ирака и использовали иранский Белуджистан в качестве опорной базы для душманов, Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности так и не был подписан.

Жириновский ничего подобного согласовывать и подписывать не собирается, потому что это критически подорвёт его «безумное» амплуа, а американцы больше ничего и не предлагают, так как прекрасно знают это.

«Любопытный факт: несмотря на то, что „Ока“ не попадала под так и не состоявшийся запрет ракет средней и меньшей дальности», — задумался Жириновский, — «на встрече с нашим дебилом в Рейкьявике американцы настаивали, чтобы „Ока“ была ликвидирована, но теперь это уже неважно».

И к концу этого года должны состояться финальные испытания нового детища КБМ — ракеты «Ока-УН», дальность которой превышает 650 километров, а круговое вероятное отклонение сокращено с 30 до 5-7 метров. Последнее достигается за счёт интеграции наведения по ГЛОНАСС.

Это высокоточное оружие, которое будет производиться массово — Жириновский поставил цель: к 1994 году на вооружении у Советской армии должно быть не менее 200 комплексов, чтобы создать на западе и юге расширенную «запретную зону».

Жириновский, получив на руки результаты испытаний новой модификации ракеты, поручил Генштабу проработать новую концепцию, которая пришла ему на ум в связи с этим: они должны осмыслить понятие «зона запрета доступа».

Что-то такое было в воспоминаниях Директора, но тот мало интересовался ракетными технологиями, поэтому подробностей из его тускнеющих воспоминаний о будущем, которое уже не наступит, выудить не удалось.

Из-за этого Владимир доработал эту концепцию в рамках своего понимания: согласно ей, противник не сможет безопасно перемещаться или дислоцироваться в зоне действия нового высокоточного оружия. То есть, если противник размещает какие-либо силы в зоне досягаемости «Оки-УН», то ему стоит сразу же начать готовиться к неприемлемым потерям.

КВО 5-7 метров при массе боевой части в 715 килограмм — это высокоточное оружие, от которого не спрятаться ни в танке, ни в железобетонном бункере…

А для того, чтобы такая точность обеспечивалась бесперебойно, на Байконуре очень часто стартуют ракеты «Протон-К», поднимая на орбиту спутники «Ураган», которые формируют зону покрытия ГЛОНАСС. Благодаря тому, что «Ока-УН» способна принимать спутниковый сигнал, она корректируется на конечном отрезке пути и поражает цель с заявленной точностью.

Но Непобедимый не останавливается и сейчас активно разрабатывает новую ракету, получившую название «Таруса», в честь левого притока Оки.

«Предлагал же им хорошее название — Вобля, в честь правого притока Оки, но не послушались…» — подумал Жириновский с лёгким расстройством. — «От альтернативы, сволочи, тоже отказались…»

Второе предложенное им название — Убля, в честь левого притока реки Оскол. Непобедимый назвал эти предложения мальчишеским хулиганством и пригрозил, что напишет жалобу в Верховный Совет СССР, если Жириновский продолжит педалировать эти названия, пришедшиеся по душе военным…

«Теперь у меня есть новая возможность для политического шантажа — передача новых оперативно-тактических ракетных комплексов ГДР», — пришла в голову Жириновского мысль. — «Надо, чтобы эти суки сильно не расслаблялись — Красная угроза никуда не делась. Пусть больше денег вкладывают в оборонку!»

Неизвестно, что думают в ЦРУ, но известно, что думают в Белом доме: сейчас не время для обострения международной напряжённости — проблемы с экономикой назрели и созрели. Буш пытается сократить дефицит бюджета, созданный непомерными тратами Рейгана, причём у него даже что-то получается.

Дефицит государственного бюджета США сейчас составляет 296 миллиардов долларов, но Буш смог замедлить его рост — он выполняет сейчас практически те же задачи, что и Жириновский, но для США.

Буш избрался с обещанием, что не будет повышать налоги, чего боялись высшие слои общества, но почти сразу же нарушил своё обещание и поднял налоги для богатых, чтобы стабилизировать дефицит бюджета.

Он повысил налоги для высших слоёв с 28% до 31%, а также ввёл акцизы на бензин, алкоголь и табачные изделия и назначил новые сборы. Это резкое повышение цен на всё, что нужно каждому рядовому американцу, не понравилось никому, но мнение рядовых американцев менее важно, чем мнение нерядовых — богатые теряют от повышения налогов многократно больше, если считать в абсолютных числах.

Очень сомнительно, что Буш сумеет выиграть на выборах 1992 года, потому что богатые очень недовольны — он подорвал доверие финансовых элит и вызвал раздражение рядовых граждан.

Но хуже всего то, что дефицит бюджета до 3% от ВВП он не сократил, безработица выросла до 7,34%, а рецессия обещает пойти на спад уже при следующем президенте.

У СССР же, в это время, дела с экономикой всё ещё устойчиво печальны, потому что реформы ещё далеки от завершения, ведь промышленные учреждения до сих пор подключаются к единой информационной системе ГКО, что идёт медленно и болезненно.

«Снизу» оказывается сопротивление, потому что подключение к ЕИС ГКО — это, по нынешним меркам, практически микроконтроль, который пусть и эффективный, так как отчёты прибывают в вычислительные центры в течение 30-60 минут, но советские предприятия так работать не привыкли.

Целенаправленное понижение хозяйственной самостоятельности не нравится никому, но ни Жириновского, ни ГКО, ни остальной Совмин такие подробности не волнуют, потому что уже есть первые результаты.

Пилотные проекты, проведённые на ряде заводов Москвы и Подмосковья, показали существенный прирост производительности, исключительно за счёт цифровизации, а затем начался перевод на новую систему ближайших к Москве областей, после чего ЕИС начала распространяться, как сибирская язва в стаде коров.

Заводские руководства в некоторых городах устраивали митинги и забастовки, чтобы остановить цифровизацию, потому что она повышает прозрачность процессов и после её внедрения станет нельзя сотрудничать с цеховиками и подставными кооперативами.

Митинги и забастовки, естественно, безжалостно подавляются силами милиции и внутренних войск, а по телевизору и радио интенсивно разжёвывается официальная версия, которая раскрывает суть этих явлений — желание директоров скрыть хищения и коррупцию.

В Советском Союзе Жириновскому принято верить, поэтому население относится к происходящему с пониманием — несознательные рабочие, конечно, иногда присоединяются к забастовкам и незаконным митингам, но организованного рабочего сопротивления реформе нет, и всё это имеет спорадический, быстро затухающий характер.

Но «Голос Америки» называет это «борьбой Жириновского против рабочего класса» и призывает свергнуть незаконно избранного диктатора, сидящего в Кремле, на троне из штыков, и попивающего рабоче-крестьянскую кровь…

Это однозначно можно трактовать, как стойкую неприязнь Запада к персоне Жириновского.

«Но наши нефть и газ, подонки, покупают!» — подумал он. — «Какие же двуличные мерзавцы — ненавижу!»

«Голос Америки» как прекратили глушить при Горбачёве, так и не глушат до сих пор. Благодаря изощрённой стратегии контрпропаганды, с трактовкой транслируемых текстов, эффект от западной пропаганды получается обратный.

По Центральному телевидению даже начали трансляцию программы «Голос Америки», в которой Трофим Михайлович Лапо, ведущий, выбранный только за то, что его голос и дикция напоминают Николая Николаевича Дроздова, зачитывает лучшие моменты и открыто глумится над работой целого коллектива зарубежных авторов-агитаторов.

Рейтинги телепередачи растут, а собранная статистика показывает, что зрителям больше всего нравится то, что голос Лапо поразительно похож на голос Дроздова и обзор западной пропаганды воспринимается, как выпуск программы «В мире животных».

Сейчас сотрудники Главного управления по телевидению и радиовещанию, входящего в состав Министерства науки, образования и культуры, ищут по всему Союзу человека с голосом и дикцией, похожими на Василия Пескова. Предполагается, что новый ведущий будет вести программу по очереди с Лапо, чтобы повторить очерёдность Дроздова и Пескова.

Но, несмотря на то, что советский «Голос Америки» выпускается еженедельно уже третий месяц подряд, нарративы американских трансляций остаются прежними — Жириновский считает, что это инерция Госдепа, который требует от радиокомпании выполнения оплаченной программы. Высока вероятность, что со следующего года вещание будет изменено, чтобы попробовать что-то сделать с этим изощрённым издевательством и обесцениванием чужого труда.

— Владимир Вольфович, вас вызывают из ГКО! — выглянула из окна Екатерина Георгиевна, его бессменный секретарь.

— Скоро буду! — ответил Жириновский и направился обратно в Сенатский дворец.

«Надо что-то делать с мобильниками — Моторола уже выпустила первую раскладушку, а наши телятся с развитием „Алтая“ и всё без толку», — подумал Жириновский, бросая бычок в урну у входа. — «Нужно полностью полупроводниковое решение, а с этим, как всегда, проблемы».

Советские технологические процессы полупроводникового производства сейчас находятся на уровне 3 микрометров, тогда как Запад уже уверенно переходит на уровень 0,8 микрометров.

Это не значит, что в СССР нет разработок техпроцесса под 1-1,5 микрометра — такие имеются, но всё это на уровне экспериментов в профильных НИИ. Там нет стабильности воспроизведения результатов, но именно на этих разработках и делается упор — нужно «перескочить» через несколько этапов и пускать сравнительно передовой продукт в серию и массы.

Из этого следует, что отставание не такое существенное, какое было у Российской Федерации в 2000-е и позднее, поэтому ещё возможно сократить отрыв японцев и американцев, чтобы твёрдо держаться на один-два шага позади.

Для преодоления отставания Верховный Совет СССР принял программу «Электроника-90», которая ставит целью достижения уровня техпроцесса в 1 микрометр в серийном производстве к концу 1995 года, для чего ГКО разработала подробный план.

На программу ежегодно выделяются 5 миллиардов рублей, то есть, суммарно предполагается потратить 25 миллиардов — 7,6 миллиардов уже потрачено за 1990-й год и первое полугодие 1991-го года, но видимого «выхлопа» нет.

Основная масса этих денег потрачена на модернизацию и строительство инфраструктуры, а остальное на НИОКР и фундаментальные исследования. Но уже в следующем году, когда вся инфраструктура будет готова, подавляющая часть выделяемого бюджета будет расходоваться непосредственно на НИОКР и фундаментальные исследования, а остальное на поддержание инфраструктуры и опытное производство.

Серийный 1 микрометр в конце 1995 года — это критерий выживаемости советской полупроводниковой индустрии. Это будет старт по-настоящему отечественной электроники, которая пусть и будет отставать от западной, но получит шанс развиваться самостоятельно. То есть, это будет снятие смертельного тормоза, который тормозил развитие СССР в сфере информационных технологий.

Владимир прекрасно понимает, что догнать и перегнать Америку в этом направлении не получится, поэтому ставка должна быть сделана на другое.

Ему нужны массовые полупроводники, а не передовые — Советский Союз, в конце концов, должен прийти к насыщению международных рынков доступной и приемлемой микроэлектроникой.

— Жириновский у аппарата, — поднял Владимир трубку у себя в кабинете.

— Владимир Вольфович, — раздался из трубки голос Виктора Петровича Штерна. — У меня для вас хорошая и не очень хорошая новости.

— Порядок выкладки — на ваше усмотрение, — произнёс Жириновский.

— Не очень хорошая новость — массовая забастовка на Днепропетровском комбинате пищевых концентратов, — сообщил руководитель ГКО. — Рабочие, возглавляемые заводским руководством, требуют немедленной отмены внедрения цифровизации и возвращения прежней формы управления.

— Подключите МВД и КГБ, а также, если потребуется, специалистов из Управления безопасности, — дал приказ Жириновский. — Никаких переговоров, компромиссов и прочей ерунды.

— Территория завода уже оцеплена силами внутренних войск и милиции, — сказал Штерн. — В течение полутора часов ожидается прибытие подразделений ОМОН из Киева. Но уместно ли применение ведомства товарища Чебрикова?

При Управлении безопасности ГКО сформировано военизированное подразделение под условным обозначением «Тантал», предназначенное для силового подавления мятежей.

В настоящий момент, личный состав набирается исключительно из ветеранов Афганской войны, но в будущем это изменится.

Во время подавления волнений «Тантал» действует параллельно с подразделениями МВД и КГБ и имеет задачу расколоть толпу на части, а также найти и задержать зачинщиков. Осуществляет он это с применением продвинутых нелетальных спецсредств, разработанных для СпН МВД и КГБ.

Последнее применение «Тантала» произошло 14 мая 1991 года, в Грузинской ССР, в городе Поти, в ходе ликвидации местного ОПГ, решившего вызвать народные волнения, чтобы отменить реформу местного МВД.

Поти является главным узлом снабжения Армянской ССР, поэтому неудивительно, что там сформировалась обширная и стойкая криминальная сеть.

Грузинские воры в законе сидели на трафике грузов в Армянскую ССР, в кооперации с армянским криминалом, а вся связанная с этим официальная власть обеих республик была насквозь коррумпирована и имела с этого сверхдоходы.

Министр внутренних дел, Борис Карлович Пуго, получил разрешение на ликвидацию воров и их ОПГ, но сил МВД оказалось для этого недостаточно, так как СпН были заняты подавлением мятежей на шести заводах в Калуге.

Тогда Жириновский разрешил применить подразделения «Тантала», которым выдали боевое оружие.

Задача была выполнена, но не обошлось без жертв — 38 бандитов погибли, а ещё 126 получили ранения разной степени тяжести и были госпитализированы. Мирное население тоже пострадало — не меньше 18 человек получили ранения. Среди оперативников «Тантала» было убито двое, а ранено девятнадцать.

Борис Карлович отметил в рапорте, что «тантальцы» действуют слишком жёстко, иногда общественно опасно, нередко без учёта возможных жертв среди мирных жителей, поэтому чудо, что никто из мирного населения не погиб.

— Поэтому я и сказал «если потребуется», — ответил на это Владимир. — Оцените ситуацию самостоятельно и примите решение, Виктор Петрович.

— Хорошо, Владимир Вольфович, — сказал Штерн.

— А теперь хорошая новость — порадуйте меня, — попросил Жириновский.

Начатый в 80-е процесс дезинтеграции советской власти не прекратился, а лишь перешёл в скрытую форму. Это обусловлено тем, что перехватить административный контроль у номенклатурщиков удалось не везде, поэтому в некоторых регионах и союзных республиках слишком велика автономия, из-за чего сопротивление агрессивным реформам там проходит гораздо эффективнее, чем в полностью подконтрольных регионах.

— Хорошая новость небольшая, но приятная, Владимир Вольфович, — чуть повеселел руководитель ГКО. — Сегодня состоялся полный переход всех предприятий Белорусской ССР на цифровой учёт.

«Я просто обожаю белорусов!» — подумал Жириновский. — «Пока остальные качают права и требуют возврата старых времён, в Белоруссии все, единым порывом, бросились переходить на цифру. Но в этом немалая заслуга Витязя…»

Председателем Верховного Совета Белорусской ССР стал Алексей Семёнович Витязь, подполковник в запасе, бывший член ОСпН «Вымпел», сразу после Афгана ушедший из КГБ и взявшийся организовывать Дом воинов-интернационалистов города Минск.

— Это отличная новость! — воскликнул обрадовавшийся Жириновский.

— Но из этой хорошей новости исходит также и плохая… — произнёс Штерн. — Дефицит импортной техники обостряется — у нас есть потребность в сотнях тысяч единиц оргтехники, но по каналам поступает лишь чуть больше половины.

— Я уже решаю эту проблему, — заверил его Владимир. — Мне нужно не больше года и положение с оргтехникой станет кратно легче.

Советские компьютеры в значительной степени не соответствуют современным требованиям ГКО, а ещё их производство оставляет желать лучшего, поэтому Союз зависим от внешних поставок.

А поставки осуществляются через Сирию, Швецию, Финляндию, ГДР и Индию — в случае Сирии и Индии применяется сложная сеть подставных компаний, закупающих технику якобы для стран третьего мира, а в случае со Швецией, Финляндией и ГДР, поставки идут почти официально.

Западным производителям, по большому счёту, всё равно, кому продавать, лишь бы платили долларами, франками, фунтами стерлингов или марками, но есть COCOM, Координационный комитет по экспортному контролю, специально созданный, чтобы контролировать экспорт в СССР и другие социалистические страны.

На СССР санкции накладывать, как стало ясно ещё в 20-е годы, не очень продуктивно, поэтому COCOM действует иначе — он накладывает санкции на западные компании, рискнувшие сотрудничать с любой соцстраной.

Компьютерная техника, естественно, попадает в перечень запретных товаров, поэтому покупать её приходится через третьи и четвёртые страны, что требует грандиозных многоэтажных схем.

Но, в отличие от Горбачёва, Жириновский уверен, что проблему можно решить. Конец 1995 года — вот крайний срок для реализации амбициозной программы по достижению полупроводниковой автаркии.

«А сейчас, похоже, придётся прибегнуть к политическому террору…» — подумал Владимир.