Владимир, Сын Волка 4

Глава двадцать вторая. Взгляд извне

*СССР, РСФСР, город Москва, ТТЦ «Останкино», 31 января 1993 года*

— Хотите посмотреть на президента — смотрите! — заявил Жириновский, ткнув себя большим пальцем в грудь. — Это я к вам в студию прихожу редко, но меня всегда можно увидеть на многих открытых заседаниях Верховного Совета, а также на всех, без исключения, заседаниях Съезда народных депутатов СССР!

— Не все наши телезрители смотрят Политическую программу, — ответил ему Владислав Листьев, ведущий сегодняшний выпуск «Взгляда».

На проведение довольно редко случающегося интервью с президентом претендовали постоянный ведущий Игорь Кириллов, прорвавшаяся в штат «Взгляда» небезызвестная Владимиру Елена Масюк, а также второй постоянный ведущий Александр Любимов.

Только вот Листьев, очень влиятельный на советском телевидении человек, решил, что он самый достойный, а Жириновскому без разницы, кто именно будет озвучивать заранее согласованные вопросы.

— А вот надо смотреть, уважаемые товарищи телезрители! — призвал Владимир, требовательным взглядом уставившись на работающую камеру. — На заседаниях обсуждаются вопросы, влияющие на жизнь страны — вы сами выбрали депутатов, которые теперь ответственны за это! Надо следить за тем, что они делают, следить за моими действиями и всем остальным, что происходит в стране! Депутаты должны выполнять свои мандаты, а я должен выполнить предвыборные обещания — и я выполняю их! А депутаты? Кто проследит, кроме вас, товарищи?

— Полагаю, у народных депутатов и без того очень нервная работа… — произнёс Листьев.

— Так это же хорошо! — воскликнул Жириновский. — Пусть нервничают — может, будут от этого лучше работать?! Депутатский мандат — это не привилегия, а честь, оказанная им советским народом! На них лежит великая ответственность — они обязаны оправдать её! Пусть думают лучше, пусть тщательнее взвешивают свои решения и пребывают в тонусе всё своё рабочее время — это минимум, который советский народ должен ждать от них! И следить, чтобы никто не расслаблялся! Я не расслабляюсь — я в отпуске был уже не помню когда!

— Если не считать ваш визит на Олимп… — не сдержался Листьев.

Владимир уставился на него твёрдым, как сталь, взглядом.

— Прошу прощения, Владимир Вольфович… — сразу же извинился ведущий.

— На первый раз прощаю, — кивнув, ответил Жириновский. — Но если вы отдыхом называете то, что случилось в Барселоне — у вас очень странные представления об отдыхе, Владислав Николаевич. Это был огромный стресс — люди погибли! Олимпийская деревня горела — я был рядом и видел всё своими глазами! Террористы очень дорого заплатят за это…

Ведущий сделал паузу.

— Вы можете поделиться с нами статусом охоты на организаторов теракта? — спросил он, спустя несколько десятков секунд.

— Не могу делиться секретной информацией, — ответил на это Жириновский. — Но могу заверить, что охота идёт полным ходом, и Комитет Государственной Безопасности сидит на хвосте у этой сволочи. Спрашивайте что-то ещё — мне не хочется говорить о мерзавцах и подонках!

— У нас есть информация, что вы посещали премьеру фильма «Удивительный волшебник из страны Оз», — сказал Листьев. — Как вам фильм?

— Замечательный фильм, — похвалил картину Владимир. — Мне понравилось то, как бережно отнеслись создатели к первоисточнику — практически буквальное следование сюжету книги. То, что им удалось реализовать подобное, заслуживает особого уважения. И я выражаю своё особое уважение Георгию Николаевичу Данелии и остальным причастным к картине — это была роскошная работа, заслуживающая высших наград.

— А что вы можете сказать о диссонансе, который картина вызвала в США? — поинтересовался ведущий.

— Вы о том, что коренные жители вышли на митинги с требованием запретить прокат? — уточнил Жириновский.

— Именно об этом, — подтвердил Листьев.

— Я понимаю, что они не очень рады тому, что говорил покойный Лаймен Фрэнк Баум, но какое отношение они имеют к нашей отечественной экранизации? — спросил Жириновский. — Почему они ничего не говорят о том, что книги Баума до сих пор печатаются в США и рекомендованы в качестве школьной литературы? Почему их негодование вызывает только советская экранизация?

— Напоминаю, уважаемые телезрители, что Фрэнк Баум проявил высшую степень шовинизма к коренному индейскому населению Соединённых Штатов, — посмотрев в камеру, сообщил Листьев. — После печально известной Бойни на ручье Вундед-Ни, состоявшейся 29 декабря 1890 года, Фрэнк Баум написал в своей газете «Абердинский субботний пионер», цитирую: «Пионер» уже заявлял, что наша безопасность требует полного уничтожения индейцев. Притесняя их в течение веков, нам следует, чтобы защитить нашу цивилизацию, ещё раз их притеснить и стереть, наконец, этих диких и неприручаемых тварей с лица земли».

— Всё, что нужно знать о великом наследии США, — с усмешкой прокомментировал Жириновский. — Но решительно непонятно, почему они молчали до сих пор и накинулись только на советскую экранизацию. Не исключаю, что эта экранизация просто стала последней каплей в чаше терпения многострадального индейского народа, но столь ярое возмущение сильно удивляет меня…

Он прекрасно понял, для себя, что это одно из первых проявлений «повесточки» — как только эта новая сила наберёт достаточно влияния, так сразу же начнутся попытки модерации общественного мнения.

КГБ очень много делает для продвижения «повесточки» в США: через благотворительные фонды финансово поддерживает чернокожих активистов, феминисток, гомосексуалистов (1), а также учреждает специализированные фонды по правовой защите всяких прочих меньшинств.

Индейцев Комитет тоже поддерживает деньгами, чтобы они начали пробуждаться и расшатывать нетрадиционные ценности, привезённые на их земли мигрантами с востока.

Не будь эта «повесточка» закономерным процессом, ставшим результатом тяжёлого и травматичного поражения США во Вьетнамской войне, Жириновский бы не одобрил выделение денег на это дело, так как оно бы не имело никакого смысла.

А всё, что будет потом, Владимир связывает именно с поражением США во Вьетнамской войне — 28 января 1973 года, после подписания Парижского мирного соглашения, окончательно умерла Старая Америка, но на её месте ничего не выросло, так как власти продолжили и продолжают держаться за старое.

Более того, при Рейгане произошёл консервативный откат, обостривший и без того острые социальные противоречия.

Единственный выход из этой ситуации — пытаться следовать политике соглашательства и попустительства, чтобы молодёжь отвлекалась на всякое нетрадиционное и экстравагантное, но не задумывалась о том, что происходит в реальности.

И в этом Жириновский увидел отличную возможность вмешательства в жизнь Америки — форсировать процесс, задать ему неконтролируемый масштаб, чтобы события происходили быстрее и аукались сильнее.

Радикализацию молодёжи и активных меньшинств не стоит недооценивать, поэтому Владимир оценивает её очень высоко и готов ей всецело содействовать.

— И всё же, не сочтите это за рекламу, но я советую сходить на этот фильм в кино — это выдающееся произведение, которое в будущем имеет все шансы стать классикой, — произнёс он.

В Европе у киноленты успех, несмотря на то, что её выпустили в начале года — возможно, это и стало причиной успеха, так как всем заведомо известно, что зима нового года является мёртвым сезоном и никто не делает в это время никаких значимых премьер.

Но власти Великобритании запретили прокат советской ленты, поэтому права на неё не купил ни один британский прокатчик — сходство Злой Ведьмы Запада с Маргарет Тэтчер усмотрено слишком явным…

— А вы можете рассказать нам, как обстоят дела с нашим миротворческим контингентом? — спросил Листьев. — Всё-таки, многие наши граждане волнуются о его судьбе и полемизируют о том, нужно ли было вообще отправлять в Югославию и ЮАР наши войска…

— Совет безопасности ООН счёл, что это необходимо, — разведя руками, ответил Жириновский. — После этого я проконсультировался с Президиумом Верховного Совета СССР, а также побеседовал с членами Совета обороны СССР — после этих консультаций и было принято решение об отправке миротворческого контингента.

— А как же слухи о том, что наши миротворцы активно участвуют в боевых действиях? — нахмурившись, задал Листьев не согласованный вопрос.

Жириновский вновь уставился на него холодным взглядом.

— Это лживые слухи, — сказал он. — Наш миротворческий контингент занимается обороной собственной зоны контроля — это нельзя назвать, в полном смысле, боевыми действиями. Он обороняется от боевиков и наёмников, пытающихся пересечь зону контроля, чтобы атаковать мирные поселения. Или вы предлагаете нашим воинам-интернационалистам пропускать этих подонков, чтобы они вырезали женщин, детей и стариков?!

— Я просто спросил… — виновато улыбнувшись, ответил ведущий.

— Там идёт худшая из войн — гражданская война! — воскликнул Жириновский. — И в Югославии, и в ЮАР! Там сколачиваются банды боевиков, которые устраивают резню ради резни! У них есть только одна цель — вырезать как можно больше представителей «враждебного» этноса, чтобы физически освободить от них желаемую территорию! И между боевиками и мирными жителями стоят только миротворцы!

— А президент Милошевич… — начал Листьев.

— Президент Милошевич, несмотря на то, какие громкие выражения он себе позволяет в адрес меня и Советского Союза, полностью потерял контроль над ситуацией! — перебил его Владимир выкриком.

Он осознал, что начал кричать, поэтому быстро взял себя в руки. Взяв со стола стакан с гранатовым соком, он сделал несколько глотков.

— Мы вынуждены делать то, что он не смог — я так это вижу, — произнёс он, окончательно успокоившись и поставив стакан обратно на стол.

— А что делается, чтобы конфликт прекратился? — спросил ведущий.

— Ведутся переговоры в Тиране, — ответил на это Жириновский. — Сербо-хорватская часть войны, в первом приближении, близится к завершению — возможно, через три-четыре месяца, объединённому командованию удастся снять миротворческий контингент с сербо-хорватской границы, что позволит ему полностью сфокусироваться на Боснии и Герцеговине.

— А как обстановка в Боснии и Герцеговине? — спросил Листьев.

— Идёт гражданская война — вот какая там обстановка! — раздражённо ответил Владимир. — Благодаря международному миротворческому контингенту, потери среди мирного населения сведены к возможному минимуму, но ситуация сложная. Осложняется она тем, что иностранные радикальные группировки отправляют своих боевиков, многие из которых имеют опыт боевых действий против советских войск. Да-да, это те самые недобитые душманы, которые теперь путешествуют по миру и продают свои услуги всем желающим.

Следы бывших моджахедов обнаружились в Африке — там полно группировок, которым остро нужны квалифицированные солдаты, с богатым боевым опытом.

Но, в основном, они склонны доступными способами попадать в Боснию и Герцеговину, где есть возможность поквитаться за поражение в Афганистане.

«Страна совершенно другая, но почти всё те же люди…» — подумал Жириновский.

— А достигнуты ли хоть какие-то успехи в переговорах по Боснии и Герцеговине? — спросил Листьев.

— Пока что, говорить не о чем, — ответил Владимир. — Все участники конфликта желают продолжить эту бойню, а мы им в этом мешаем. Были уже четыре попытки договориться, но все они закончили провалом.

Вчера ему сообщили, что зафиксировано первое применение боевиками бронетехники — это был самодельный броневик с установленным на него пулемётом ДШК.

В ходе боестолкновения была повреждена американская M3A1 «Брэдли», а боснийская «шайтан-арба» была взорвана. Потерь со стороны американского контингента не зафиксировано.

Но потенциал для эскалации у этого конфликта просто огромный: можно резко усугубить всё добавлением бронетехники, авиации и тяжёлой артиллерии.

— То есть, пока не видно перспектив, что конфликт в Боснии и Герцеговине закончится в ближайшее время? — уточнил ведущий.

— Я таких перспектив, в данный момент, не вижу, — ответил Жириновский. — И это не просто конфликт — это гражданская война.

— Тогда следующий вопрос, — произнёс Листьев. — Касается он ЮАР — меня интересует ваше мнение по поводу перспектив завершения этого конфликта. То есть, этой гражданской войны.

— Там всё одновременно и хуже, и лучше, — ответил на это президент СССР.

— Можете, пожалуйста, объяснить ваше выражение, — попросил ведущий.

— Лучше — потому что границы бантустанов строго очерчены, поэтому миротворцам стало легче оцепить их, — начал объяснять Владимир. — Хуже — потому что каждая из сторон претендует на лидерство в стране. То есть, это будет очень сложно закончить разделением противоборствующих сторон по контролируемым им территориям. Но всё ещё есть надежда на дипломатию — возможно, удастся договориться о коалиционном правительстве, с равным представительством всех участвующих в войне сторон. Это будет очень тяжело, так как пролито слишком много крови, но всё ещё возможно.

Владислав Листьев посмотрел на часы.

— Наше интервью, к моему большому сожалению, подходит к концу, — произнёс он, качественно изобразив лицом искреннее сожаление. — У нас осталось время лишь на небольшой блицопрос…

— Давайте, — кивнув, разрешил Жириновский.

— Как вы относитесь к идее возвращения прибалтийских республик обратно в состав Союза? — спросил ведущий.

— Отрицательно, — ответил Владимир. — К тому же, это невозможно по ряду причин, о которых мы можем поговорить как-нибудь в другой раз.

— Как вы оцениваете новый виток Гражданской войны в Эфиопии? — спросил Владислав Листьев.

— Негативно! — ответил Жириновский. — А как ещё мне к этому относиться? Радоваться, что ли?!

— Как вы оцениваете начавшуюся в прошлом году Гражданскую войну в Алжире? — спросил Листьев.

— Что за вопросы такие?! — возмутился Владимир. — Негативно отношусь! Исламисты, пытающиеся отнять власть у социал-демократов — это какая-то бесовщина!

Возможно, это десятилетие назовут десятилетием гражданских войн, потому что войны вспыхивают по всему миру. Но на слуху у всех, конечно же, только Югославия и ЮАР — Жириновский считает, что это только потому, что речь идёт о белых людях. А арабы, берберы, эфиопы и прочие «цветные» всю «обеспокоенную мировую общественность» волнуют мало.

В Сьерра-Леоне тоже, в конце апреля прошлого года, началась гражданская война, а на турецко-иракской границе, с августа прошлого года, происходит неясная суета, связанная с курдами, турками и иракцами.

— Вы считаете, что траты на программу «Буран-Энергия» всё ещё оправданы? — спросил Листьев.

— Считаю, — ответил Жириновский. — И с каждым годом её актуальность будет только расти!

— Как вы относитесь к идее об отмене смертной казни? — задал следующий вопрос ведущий.

— Отрицательно, — сразу же ответил Жириновский. — Дальше.

— На этом всё, — произнёс Владислав Листьев. — Благодарю вас, Владимир Вольфович. Мы очень хорошо поговорили сегодня. Надеюсь на скорую встречу.

— До свидания, Владислав Николаевич, — попрощался Жириновский.

*СССР, РСФСР, Подмосковье, Белеутово-7, 6 февраля 1993 года*

— Не ссы, сейчас поправим… — уверенно заявил Игорь и начал искать ошибку.

— А я и не ссу, — ответила ему Екатерина. — Ищи.

— Ты, пока что, последнюю страницу дневника почитай, — попросил её Игорь. — Я с отцом недавно разговаривал, и он подкинул мне несколько новых идей.

Екатерина взяла его дневник и открыла последние записи.

Они учатся в МГУ, на факультете вычислительной математики и кибернетики — Игорь считает, что это была ошибка, так как теперь он не может уделять всё свободное время своему главному увлечению.

По интересующему его предмету материалы дают слишком примитивные — всё это он освоил ещё в 89 году. Но всю учебную программу он опережает даже не на три года, а на все пять.

У него за плечами уже восемь успешных компьютерных игр, только три из которых ему помог разработать отец.

Сейчас половина страны играет в его «Крепости» — игру, которая предполагает противоборство вражеской крепости, при помощи разных видов артиллерии и ракет, с элементами строительства и ремонта фортификаций и отправки солдат и танков, чтобы нанести урон вражеской крепости.

Функционал позволяет играть в режиме «игрок против игрока», как на одном компьютере, с разделением экрана, так и по локальной сети.

Перспектива продажи за рубеж, к сожалению, уже упущена — ввиду того, что игра не была запатентована, так как Игорь вообще не ожидал от неё особого успеха, японская компания Konami обокрала его и быстро выпустила чуть видоизменённую игру «Fortress Strike», на которой уже заработала несколько миллионов долларов.

Это было очень обидно, но это послужило ему уроком и открыло глаза на то, насколько велики перспективы мира разработки игр.

Они с Екатериной уже зарабатывают умопомрачительные деньги со своего кооператива — копии их игр распространяются в специализированных магазинах и приносят доход до 97 тысяч рублей в год.

— Вавилоняне? — нахмурившись, спросила Екатерина, читая записи.

— Да, он говорит, что будет здорово сделать побольше древних цивилизаций, — кивнув, ответил Игорь. — Костя посидел в библиотеке и накопал кое-что на шумеров, хеттов, аккадцев и прочих. Вообще, на следующей сходке надо будет обдумать кое-что. Может, мы неправильно выбрали тематику? Средневековье — это хорошо, но Античность — это тоже классно. Может, первую игру выпустим по Античности, а следующую уже про Средневековье?

— На сходке всё обсудим, — сказала Екатерина и продолжила читать записи. — Древние египтяне, древние римляне… Осадные башни — что это такое?

— Это штука, которую строили при осадах укреплённых городов, чтобы штурмовать стены — там дальше есть объяснение от Кости, — объяснил ей Игорь, продолжая внимательно изучать код. — Ещё не поздно всё переиграть — мы только начали.

Они, в коллективе из 13 студентов, состоящих в кооперативе «Софт-ЖС», разрабатывают стратегию в реальном времени, которая должна взорвать мир игр.

Основная идея принадлежит отцу Игоря — игра о войне цивилизаций в четырёх разных эпохах: Тёмная эпоха, Феодальная эпоха, Эпоха замков, а затем и Имперская эпоха.

На основе этой концепции с эпохами, Игорь и придумал название для игры — «Эпоха империй».

Но если они изменят концепцию, то нужно будет позаботиться о том, чтобы эпохи назывались как-то иначе — речь ведь будет идти об Античности…

— А это всё влезет в одну игру? — спросила Екатерина.

— Должно, — ответил Игорь. — Нашёл… Ох, мать моя женщина…

Екатерина вчиталась в строки кода.

— И кто это сделал? — спросил Игорь. — Я это сделал… Работы на шесть часов — минимум…

— Может, отдохнёшь? — предложила Екатерина. — В понедельник коллоквиум по численным методам, если ты забыл.

— Да я готов уже давно, — отмахнувшись, ответил Игорь. — Отвлекают только со своей хернёй — физра эта ещё…

— Поможешь мне? — спросила Сапожникова.

— Сегодня? — уточнил Игорь.

— Если можно, — кивнув, ответила Екатерина.

— Ладно, — согласился Игорь. — Но надо сперва исправить вот этот срач — включайся.

В НИИ, после учёбы, они работать не собираются — у них с Екатериной есть план по развитию их ИТ-кооператива, чтобы выйти на более серьёзный уровень.

В отличие от многих других кооперативов, ГКО не может выдать адекватную государственную альтернативу ИТ-кооперативам, поэтому есть шанс прорваться и потом выйти в международную сферу — а там и доступ к более передовой технике, и возможность посещать западные государства…

Но для того, чтобы Игоря и Екатерину воспринимали серьёзно, необходимо получить образование. Хотя, на самом деле, он поступил в МГУ, чтобы не идти в армию — после университета отслужить придётся, но зато он успеет сделать очень многое.

Отец прямо-таки настаивает на том, чтобы он пошёл служить срочку — причём он хотел, чтобы Игорь отслужил до поступления в ВУЗ, но потом как-то понял, что после армии он точно никуда не будет поступать.

Это всего один год, а не два, как раньше, поэтому Игорь почти готов морально — такая пауза в профильной деятельности откинет его на несколько лет назад, но уклонение от службы приведёт к тому, что он потеряет уважение отца.

«Придётся», — подумал Игорь. — «У бати столько отличных идей — не зря же он почти сто патентов оформил. Надо узнать, сколько денег принесли „Королевство магии“ и остальные».

Три своих последних игры, в качестве пробы, он отправил в МВО, чтобы там посмотрели их коммерческий потенциал и рассмотрели возможность их реализации в западных странах.

В этом деле точно не обошлось без отца, потому что Министерство внешних отношений очень быстро обработало его электронный запрос и дало ответ о принятии трёх игр на реализацию за рубежом.

Но слать запрос о том, как и кому продались его игры и продались ли вообще, он постеснялся, поэтому ждёт.

На всякий случай, он проверил электронную почту.

— Опаньки! — увидел он письмо от МВО.

— Что там? — приблизилась к монитору Екатерина.

Игорь открыл письмо и начал читать сухой официальный текст.

— Да ну? — не поверив в прочитанное, изрёк он.

— Сколько?! — с восторгом спросила Екатерина.

— Семьдесят три с половиной тысячи долларов… — произнёс Игорь, всё ещё не верящий в реальность. — И это только «Скиталец подземелий»…

МВО сумело реализовать все три игры.

В письме написано:

«Скиталец подземелий» — 73 500 долларов США.

«Моя маленькая ферма» — 23 000 фунтов стерлингов.

«Королевство магии» — 31 700 долларов США.

— А фунты стерлинги дороже долларов? — поинтересовалась уже взявшая себя в руки Екатерина.

— Обычно дают 1,5 доллара за фунт, — пожав плечами, ответил ей Игорь. — Если так, то это 34 500 долларов.

После заработанных сумм написано, что МВО берёт за свою работу 30% комиссии, а всё остальное будет конвертировано в рубли по официальному курсу и начислено на счёт кооператива «Софт-ЖС».

— Значит, «Скиталец подземелий» американцы посчитали более перспективным… — произнесла Екатерина. — А я говорила — стрелялки людям больше нравятся!

В этой игре почти нет сюжета, кроме вводного текста, в котором написано: «Вы не знаете, как и почему оказались здесь, но вам нужно выбраться из Подземелья», а дальше происходит блуждание по коридорам, нахождение мечей, луков, арбалетов и мушкетов, решение пары довольно-таки посредственных головоломок, победа над пятью боссами уровней и, наконец, свет в конце тоннеля и выход из подземелья. Это вся игра.

В Союзе она нашла ценителей, кто-то её ещё покупает, но аудитории больше нравятся стратегии, квесты и нечто очень тупое — «кристаллики» и «вырезалки».

«Вырезалки», в которых нужно нарезать себе куски территории, открывая картинку или ограничивая территорию врага, к счастью, придумал не Игорь, но вот в «кристалликах» есть часть его вины.

Идею подкинул отец — он предложил создать условное поле, в котором появляются разноцветные кристаллы, которые надо менять местами, чтобы создавать комбинации, которые взрываются и дают очки.

Реализовать такое было на удивление непросто, ну, чтобы это было интересно, поэтому Игорь потратил половину 91 года на то, что захватило теперь все госучреждения страны…

— Это на Западе больше любят стрелялки, — парировал он. — У нас больше любят стратегии. Нет, на стрелялки мы переходить точно не будем — надо доделать «Эпоху империй», а дальше посмотрим.

К сожалению, монетизировать «кристаллики» не удалось, так как они очень быстро просочились за рубеж и теперь планомерно захватывают мир. Иностранные разработчики, алчущие заработать на ажиотаже, наклепали видоизменённых подражаний, которые не попадают под авторские права, поэтому кооператив Игоря не имеет с этого ничего.

Зато в СССР, до сегодняшнего дня, это был главный источник их дохода.

С первых крупных денег, вырученных на играх, Игорь купил себе чёрный ГАЗ-3102, а Екатерина приобрела кооперативную квартиру в «Белеутово-7», недалеко от дома Жириновских — в соседнем жилом комплексе.

В МГУ они ездят вместе, так как учатся в одной группе, ну и почти каждый день недели, включая выходные, тоже проводят вместе, поэтому многие в университете считают, что они женаты.

— Может, после практики, рванём на Кубу? — предложил вдруг Игорь.

— На Кубу? — озадаченно переспросила Екатерина. — А зачем?

— Отдохнуть, например, — ответил Игорь. — Ну?

— Ну, да, наверное… — не очень уверенно ответила Екатерина.

— Вот и отлично, — улыбнувшись, сказал Игорь. — Всё, я отошёл от шока — возвращаюсь к работе.

Примечания:

1 — По поводу гомосеков — должен предупредить, что в соответствии с законодательством Российской Федерации, сами по себе гомосеки не запрещены, но запрещена их пропаганда. В тексте произведения не пропагандируются гомосеки и их идеи, несмотря на то, что я очень часто упоминаю Джорджа Буша-старшего, Маргарет Тэтчер, Рональда Рейгана, Джорджа Сороса и прочих видных гомосексуалистических деятелей.