Владимир, Сын Волка 4

Глава четвёртая. Убежище

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 1 октября 1991 года*

В кабинете Жириновского, вопреки обыкновению, не накурено. Он выработал решение, чтобы повысить комфортность пребывания в его кабинете посетителей — в кабинете напротив организовано специальное помещение для курения.

Там установлена инновационная вытяжка, разработанная специально под задачу, размещена мягкая негорючая мебель, а также столики с пепельницами.

Поэтому в кабинете теперь слегка пахнет ландышами, от нового моющего средства, применяемого уборщиками, а также запахом краски принтера отечественного производства — Электроника МС-6312.

— Сколько хотят, столько пусть и выдвигают — мне всё равно, — отмахнулся Жириновский. — Вето, вето, вето, вето! И пусть утрутся! Но о запрете химического и биологического оружия — это здравое решение, поэтому Александр Александрович, позаботьтесь о том, чтобы эта тема, отдельно, была выдвинута на следующем заседании.

Совбез ООН, по инициативе США, предложил ввести контроль над военной промышленностью Ирака, чтобы наказать Хусейна и точно знать, сколько и чего у него производит оборонная промышленность.

Это невыгодно Жириновскому, поэтому он приказал накладывать вето на все подобные предложения.

— Сделаем, Владимир Вольфович, — кивнул Бессмертных. — Но что именно от нас требуется по упомянутому оружию?

Идея о запрете химического и биологического оружия, которое есть и разрабатывается в Ираке, действительно, заслуживает внимания и позволит выставить Хусейна в чуть лучшем свете перед мировой общественностью.

— Я хочу чётко обозначить, что все образцы химического и биологического оружия будут уничтожаться под контролем СССР и в присутствии экспертов от ООН, — потребовал Владимир. — США, если захотят, тоже могут прислать своих экспертов.

Химическое и биологическое оружие в следующей войне Ирака против НАТО не потребуется, потому что любое применение будет чревато ассиметричным ответом со стороны агрессора. Из этого следует, что лучше Хусейну не тратить бюджетные средства на недешёвые разработки, а израсходовать их на что-то более полезное — например, на подготовку расчётов ПВО.

А в целом, сделка с Хусейном скоро начнёт приносить в бюджет СССР сумму в эквиваленте около 13 миллиардов долларов США в год — такова оценочная прибыль с продажи 80% добываемой нефти, при условии, что цена за баррель удержится на отметке 20 долларов.

Выигрыш для СССР абсолютный, потому что большая часть этих денег останется в советской экономике: поставки продовольствия, медикаментов, гражданской техники и иного оборудования будут оплачиваться в рублях, а доллары, вырученные с продажи иракской нефти, направятся на внешнюю торговлю.

Ситуация с Ираком — это уникальная возможность, которую нужно было просто не упустить. США сами поставили Хусейна на грань выживания и, буквально, толкнули его в тёплые, но цепкие, объятия СССР.

Вторжение Хусейна в Кувейт — это практически фантастическое событие, в основном по уровню глупости и необдуманности, потому что всё было понятно с самого начала и возможные последствия легко читались, но Саддам всё равно сделал это.

В воспоминаниях Директора нашлось утверждение, будто бы в 2020-е годы политики все разом отупели и начали совершать предельно глупые поступки, но так могут говорить только те, кто не знает историю. Случай с вторжением в Кувейт, рейганомика, политика Тэтчер, политика Горбачёва — это только 80-е и 90-е годы…

Жириновский не собирается пополнять этот список идиотов у власти, поэтому действует обдуманно и решительно. Он знает, что политика вторична, а экономика первична, поэтому руководствуется, в первую очередь, экономическими интересами Советского Союза.

И вот один из плодов верности взятого им курса: Хусейн, до ужаса боящийся потерять власть, принял невыгодное предложение и теперь вынужден довольствоваться жалкими 2-3 миллиардами долларов в год.

Саддам долго колебался, склонялся отказаться или серьёзно пересмотреть условия, но затем началось то, что уже назвали интифадой Шаабания — восстали мусульмане-шииты на юге, а также иракские курды на севере.

Восстание уже подавляется на юге, но в самом разгаре на севере, поэтому Хусейн растерялся, отчаялся, прошёл все стадии принятия и согласился на условия Жириновского.

Гаськов, уже прибывший в Багдад, назначен на пост главного советника президента Ирака и принимает дела. В первом рапорте он сообщил, что ведёт переговоры с курдами о даровании им расширенной автономии, так как военной силой их подавить видится невозможным.

С шиитами он тоже предпочёл договориться — связь с восставшими удалось установить через Иракскую коммунистическую партию, играющую в восстании далеко не последнюю роль.

Гаськов предлагает гарантии, амнистии, а также места в новом парламенте, который будет учреждён после завершения боевых действий.

Шииты думают, а курды уже согласны, но при условии, что будет принята новая конституция, на что Гаськов легко согласился.

Хусейн недоволен и даже звонил Жириновскому, чтобы обсудить «необдуманные» действия генерала. Владимир велел ему терпеть и не переживать, дал гарантии, что его власть не пострадает, а также заверил, что вся эта демократия — это лишь ширма, чтобы успокоить народ.

Президент Ирака слегка успокоился и отпустил ситуацию, в основном потому, что его власть сейчас висит на волоске и всё может рухнуть в бездну гражданской войны.

А американцы, тем временем, подзуживают иракский народ на полномасштабное восстание: Буш сыплет на страну агитационные листовки, а также выступает перед камерами с призывами свергнуть диктатора, но реально влияющее на что-то население Багдада повело себя крайне пассивно, поэтому восстание не приняло всеиракского масштаба.

Тем не менее, ситуация, действительно, висит на волоске — Хусейн может взбрыкнуть и начать действовать так, как он привык, курды и коммунисты с шиитами могут выйти из переговоров, а ещё американцы могут вмешаться. Вариантов развития событий очень много, поэтому Гаськов работает в очень напряжённых условиях…

— Какова наша позиция по вопросу Эфиопии? — сменил тему Бессмертных.

— А какая у нас может быть позиция? — развёл руками Жириновский. — Не получилось — обидно.

Гражданская война в Эфиопии, наконец-то, завершилась. Поддержка режима Менгисту Хайле Мариама обходилась СССР в копеечку, причём никаких видимых результатов не наблюдалось, поэтому Жириновский только вздохнул с облегчением, когда, 13 сентября, президент Эфиопии прилетел в Москву и заселился в гостиницу «Украина».

Менгисту, вместе со своей семьёй и ближайшими родственниками, до сих пор живёт в гостинице и дожидается, когда ему подготовят апартаменты в Белеутово-7, массиве элитного жилья для Героев Советского Союза, Героев Социалистического Труда и матерей-героинь.

— Новое правительство требует, чтобы мы выдали беглого президента, — сказал Александр Александрович.

— Перебьются! — отрезал Жириновский. — Не для того Комитет проворачивал эту непростую спасательную операцию, чтобы мы потом отправили нашего Миньку обратно, на верную смерть!

— Асрат Вольде предупредил, что в случае отказа, Эфиопия разорвёт с нами дипломатические отношения, — сообщил Бессмертных.

— А вот тут уж мы как-нибудь перебьёмся, — ответил на это Жириновский. — Передача нашего Миньки этим подонкам даже не стоит на повестке! Минька останется в Москве — точка! И Володька хорошо устроился, подлец! В посольстве сидит, требования передаёт — перешёл на сторону контрреволюции, получается?!

Асрат Вольде — это действующий посол Эфиопии в СССР, назначенный Менгисту ещё в середине 80-х годов.

— Зная ваш возможный ответ, он просит политического убежища, — ответил на это министр внешних отношений.

— Удовлетворить, — без раздумий ответил Жириновский.

Это компонент его политики по обращению с дружественными режимами — в случае провала, любой государственный деятель из дружественной страны может с уверенностью рассчитывать на то, что его спасут и доставят в Москву, где ему гарантирована достойная жизнь.

Из-за этого в Москве и Подмосковье собрался целый «зоопарк» из бывших президентов, председателей и иных должностных лиц, ранее союзных или дружественных стран, по тем или иным причинам вынужденных бежать.

— Забудь об Эфиопии — это провальная партия, — сказал Владимир. — Лучше давай подумаем о нашей позиции по восстанию в Латвии…

Прибалтика, как и ожидалось, начала переживать тяжелейший экономический кризис. Вызван он тем, что независимые Латвия, Литва и Эстония стремительно лишаются некоренного населения, которое спешно переезжает в СССР, вслед за передаваемыми в счёт долга промышленными предприятиями.

Жириновский только на прошлой неделе награждал аж двадцать четыре строительные бригады государственными наградами за стахановские темпы возведения жилых домов в десятках городов Союза.

В строительстве участвует практически весь СССР — и профессионалы, и армия, и добровольцы, решившие неплохо заработать на масштабном государственном проекте.

Это обусловлено тем, что население практически бежит из Прибалтики, так как там феноменально быстро падает уровень жизни — без тех, кто обречён был стать негражданами, экономика отказалась работать, из-за чего всё начало рушиться.

Европейское экономическое сообщество шлёт сотни тонн гуманитарной помощи, чтобы спасти своих новых союзников, но это никак не способствует сохранению хотя бы лёгкой промышленности, а, скорее, наоборот.

Жириновский знал, что так будет. Его даже не удивило то, что все страны Прибалтики объявили всех некоренных жителей равноправными гражданами, чтобы прекратить отток населения. Но старт исходу уже был дан, а государственная машина пропаганды непрерывно и во всеуслышание вещает населению Союза, что Прибалтика обречена стать вторым Сомали, третьей Намибией или даже четвёртой Эритреей…

Это подстёгивает людей, чьи родственники проживают в странах Прибалтики, действовать косвенной пропагандой и призывать своих родных поскорее бежать из этих обречённых стран.

Примерно 550 000 человек уже переехали из Прибалтики в РСФСР — мужчины, женщины и дети, целыми семьями.

В Литве ситуация тяжела, но далека от критической, но это почти полностью парализовало экономику Латвии, потому что в Риге численность населения сократилась на 31%, а в Даугавпилсе на целых 44%.

Эстонию тоже лихорадит от происходящего оттока населения, но не так, как Латвию.

Жириновский, считающий себя великим гуманистом, убеждён, что делает всё правильно: это ведь 550 000 человек, спасённых от унижений и ущемлений.

Но также он считает себя прагматиком, что лишь укрепляет его убеждение в правильности действий: остальные союзные республики внимательно следят за опытом Прибалтики.

Всё это лишь укрепляет Советский Союз, так как все убедились, что слова Жириновского не расходятся с действиями, поэтому нечто подобное он легко организует для любой другой республики, которая захочет выйти из состава Союза.

Но это не всё, что происходит в Прибалтике: глубокий экономический кризис не мог ударить только лишь по экономике — в Латвии сформировалось движение за возвращение в состав СССР, которое обрело значительную силу и начало выводить народ на улицы. Правительство отреагировало чрезмерно остро — в города введены лишь недавно сформированные войска, занявшиеся подавлением восстания.

В Риге начались уличные бои, несколько раз применялась бронетехника, в незначительных количествах оставшаяся после вывода советских войск, с первыми жертвами.

В Литве и Эстонии сразу же объявили подсудными призывы к возвращению в состав СССР, после чего выпустили на улицы крупнейших городов армию и полицию. Им удалось не допустить сценария Латвии, но недовольство просто перешло в подпольную форму…

— Мы хотим, чтобы Латвия вернулась в состав СССР? — сразу же спросил Бессмертных.

— М-м-м… — Жириновский сделал вид, что задумался. — Нет, мы этого не хотим.

У него нет планов принимать ещё какие-то страны в состав Союза — существует слишком много нерешённых проблем, чтобы вешать себе на шею ещё кого-нибудь.

Разрыв с Прибалтикой был болезненным, но он уже произошёл. Демонстрация последствий выхода прошла с наглядным эффектом, а большего Жириновскому и не нужно.

— Тогда вам следует сделать официальное заявление, — сказал министр. — Возможно, это поспособствует прекращению огня.

— Что тебе известно о реакции Запада? — поинтересовался Владимир.

— В происходящем обвиняют нас, но вы это и так знаете, — ответил Бессмертных. — ЕЭС собирает гуманитарную помощь, а также ищет средства, чтобы поддержать экономику прибалтийских стран — это вам тоже известно. Также делаются заявления с осуждением наших действий.

— А именно США? — уточнил Владимир.

— Президент Джордж Буш больше занят Ближним Востоком, поэтому уделяет Прибалтике мало внимания, — ответил министр.

Стратегическая ценность прибалтийских стран, учитывая существование в регионе дружественной к Союзу ГДР и вынужденно нейтральной к нему Польши, околонулевая. Наоборот, включение их в НАТО создаёт огромную проблему на пустом месте — Сувалкский коридор является признанной территорией СССР, в рамках заключённого с Литвой договора, но через него разрешено перевозить в Литву иностранные грузы.

Прибалтика уже сыграна и возня с ней принесёт Западу крайне сомнительную пользу в виде трёх проблемных стран с острым дефицитом рабочей силы, только набирающим обороты экономическим кризисом и трагическим падением уровня жизни.

Хуже всего тут то, что Сувалкский коридор может быть перекрыт решением Жириновского, как и морское сообщение с Прибалтикой.

В таком виде эти три страны совсем не нужны НАТО, но могут быть полезны будущему ЕС, поэтому страны ЕЭС сейчас шлют собранную в складчину гуманитарную помощь и страшно ругают Жириновского в СМИ.

Но происходящее в Прибалтике не может перебить то, что творится сейчас в Югославии и на Ближнем Востоке, поэтому обеспокоенный взгляд мировой общественности направлен в другую сторону.

— Сделаем официальное заявление, — произнёс Жириновский. — Я недвусмысленно проясню, что денонсации заключенных с Литвой, Латвией и Эстонией договоров не будет. Также я сообщу, что будет послана гуманитарная помощь, чтобы ослабить последствия кризиса.

— Мне составить текст? — спросил Бессмертных.

— Пришлите мне на почту черновой вариант, — кивнул Владимир.

*СССР, РСФСР, Астраханская область, полигон «Капустин Яр», 13 октября 1991 года*

В командном пункте, оборудованном в крытом блиндаже, собрались два десятка человек — конструкторы, военные, а также первые лица и приближённые к ним.

Все столпились перед столом с загадочного вида оборудованием.

— Вот эта точка — это «Пчела»? — уточнил Жириновский, ткнув в экран.

— Да, Владимир Вольфович, — ответил Ардалион Ардалионович Растов, главный конструктор. — Но следует иметь в виду, что это идеальные условия, а также не совсем то, что написано в вашем техническом задании.

— Какие высота и расстояние? — спросил нахмурившийся Жириновский.

— Высота — тысяча семьсот метров, расстояние — семь тысяч двести метров, — ответил оператор.

— То есть, если бы у нас была требуемая зенитная ракета, мы могли бы взять «Пчелу» в захват и отработать по ней? — посмотрел Жириновский на Растова.

— Да, но это не совсем… — начал тот отвечать.

— Значит, чутьё меня не подвело! — уверился Жириновский. — ФАРы и допплеровские радары — вот оно, решение!

Он поставил перед советскими учёными из НИИП имени В. В. Тихомирова, НИИРП, НПО «Алмаз» и НИИ «Фазотрон» амбициозную задачу — разработать РЛС, способную обнаруживать корректируемые снаряды калибром 155 миллиметров.

Под эту задачу разработано специальное техзадание, подробности которого показались учёным чрезмерно амбициозными и граничащими с фантастикой.

Идея в том, чтобы оснастить войска зенитно-ракетными комплексами, которые будут способны вовремя фиксировать вражеские ракеты и снаряды, а затем, в автоматическом режиме, сбивать их программируемыми снарядами и зенитными ракетами.

Предлагалось внедрить снаряды с радиовзрывателями, но выяснилось, что они слишком легко подавляются уже имеющимися средствами РЭБ, поэтому лучшим решением стали снаряды, автоматически программируемые на нужную дистанцию подрыва.

Но сбивание корректируемых «Копперхэдов» — это лишь официальное назначение разрабатываемой системы.

Неофициальное и истинное назначение — создание зенитной установки, способной бороться с бесчисленными дронами: как с дронами-камикадзе, так и с дронами-разведчиками.

И вот, первый результат — «новая» РЛС, представляющая собой радикальное упрощение и ослабление оригинальной РЛС с С-300П.

РЛС обладает низковысотным обнаружителем 76Н6, оснащённым доплеровской РЛС, очевидно, предназначенной для обнаружения целей, а также радиолокатором подсвета и наведения 30Н6, предназначенным для сопровождения и наведения на цель.

Последний — это фазированная антенная решётка, очень дорогая, но зато крайне эффективная для наведения на цели с низкой эффективной площадью рассеяния.

У Пчелы-1У эффективная площадь рассеяния — 0,05 квадратных метров, что делает её невидимой для стандартных РЛС, но это обусловлено её малой размерностью.

РЛС метрового диапазона видят Пчелу, но очень слабо, что роднит её с F-117A "Nighthawk", а вот у РЛС сантиметрового и дециметрового диапазона имеются с этим проблемы, потому что 0,05 квадратных метров — это слишком мало.

Впрочем, у ЗРК С-300ПМ, стоящего на вооружении Советской армии, никаких проблем со «стелсами» нет, потому что сочетание допплеровского радара и фазированной антенной решётки позволяет очень быстро и точно обнаруживать цель и отправлять в неё хоть десяток зенитных ракет, хотя такое количество было бы избыточным.

Но против «корректируемых снарядов», то есть, дронов будущего, С-300 — это избыточное и роскошное решение, на которое не хватит бюджета ни одной страны на планете, поэтому нужно что-то сильно дешевле.

Жириновский «залегендировал» разработку на все 100% — во время операции «Буря в пустыне» американцы ограниченно применили корректируемые снаряды «Копперхэд», что подтвердило их эффективность, хотя, по косвенным данным, проскальзывающим в докладах агентуры, командование не впечатлено.

Но вот кто точно был впечатлён — это Генштаб Советской армии, который сейчас активно обдумывает новые данные, полученные в ходе полевых испытаний поначалу обделённого его пристальным вниманием «Краснополя».

Это напрямую связано с тем, что Пчела-1У, разработанная уже при Жириновском, безнаказанно облучает стационарные и подвижные мишени, почти бесперебойно наводя артиллерию и позволяя ей обеспечивать поражение цели за 1-3 попадания. Днём она делает это на дистанции до 25 километров, а ночью — до 13 километров.

НИИ «Полюс» усиленно занимается разработкой более мощного лазера-целеуказателя, чтобы увеличить дистанцию устойчивого облучения минимум на 30%, а Уральский оптико-механический завод разрабатывает новую ГОЭС, специально под дрон-целеуказатель.

У маршала Язова, сличившего результативность «Копперхэда» с «Краснополем», сразу же включилась паранойя: он логично предположил, что «идея висит в воздухе», поэтому американцы уже давно догадались и у них точно есть серийная модель, которую они просто решили не «светить» в Ираке.

Но у КГБ есть надёжные данные, что, несмотря на существование долгоиграющей программы разработки дрона-целеуказателя, до принятия на вооружение дело так и не дошло, поэтому «Копперхэды» корректируются с земли, как и, до недавнего времени, «Краснополи».

— Когда уже снаряды? — спросил Жириновский.

Один из конструкторов связался с артиллеристами по рации.

— С минуты на минуту, товарищ президент, — ответил он.

— Давайте побыстрее — у меня не так много времени, — потребовал Жириновский.

Спустя несколько минут на радаре появилась новая точка, которая двигалась очень быстро, но не гасла ни на секунду. А затем точка исчезла, после чего до командного пункта донёсся едва слышный раскат взрыва.

— Это был «Краснополь»? — уточнил Жириновский.

— Так точно, товарищ президент, — ответил оператор РЛС. — Метрики записаны.

На радаре, тем временем, появились сразу четыре точки, которые быстро полетели в том же направлении, а затем исчезли и отозвались тремя-четырьмя раскатами.

Пчела-1У же продолжала висеть в зоне досягаемости радара и облучать цели.

«Вот же оно — чудо советской инженерной мысли!» — подумал Жириновский с восторгом. — «В Афгане приходилось пешком ходить, наводить целеуказатель, а теперь можно сидеть в блиндаже, попивать чаёк и взрывать душманов».

Лично в практическом применении «Краснополей» он не участвовал, но зато поучаствовали многие члены СпН «Вымпел», орудовавшие в Афганистане до 89-го года, пока их окончательно не вывели.

— Владимир Вольфович, вынужден напомнить вам, что это лишь прототип, созданный для окончательного подтверждения верного выбора направления разработки, — прервал ход мыслей Жириновского Ардалион Ардалионович. — Это не значит, что изделие готово к серийному производству. Впереди долгая и трудная работа…

— Не держите меня за идиота, товарищ главный конструктор, — попросил его Жириновский. — Я всё прекрасно понимаю, поэтому и выделил на разработку нового комплекса такие огромные деньги! Но мы с ГКО ожидаем, что разработка не затянется надолго — к 1995 году в войсках должно находиться серийное изделие, способное уничтожать корректируемые снаряды в 10 случаях из 10!

— Такой результативности, на нынешнем этапе, я обещать не могу, — ответил на это Растов. — Всё зависит не только от нас. Разработка системы управления огнём, снарядов с программируемыми взрывателями — всё это в ведении других НИИ, поэтому я не могу ручаться, что…

— А я и не вменяю вам ответственность за работу других НИИ, — с усмешкой ответил на это Владимир. — Я хочу сказать, что ожидаю, что с вашей стороны у нас провалов не будет, и мы получим высококлассную РЛС, которая защитит наших бойцов от этого нечестного оружия.

— С нашей стороны мы сделаем всё, что возможно, — уверенно заявил главный конструктор.

— Мы на вас рассчитываем, товарищ Растов, — произнёс Жириновский.