Владимир, Сын Волка 4

Глава двадцать четвёртая. Дорогой космос

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 31 мая 1993 года*

Владимир открыл пришедший на почту документ и начал очень внимательно изучать его.

В документе содержатся сведения об итогах очередного запуска «Бурана».

Это уже четвёртый пилотируемый полёт, в ходе которого было осуществлено размещение четырёх новых спутников на геостационарной орбите.

Предыдущие два полёта занимались тем же — суммарно на геостационарную орбиту были выведены шесть новых спутников, а также осуществлено обслуживание двух военных спутников.

Но основная задача «Энергии-Бурана» — это станция «Мир-2», которую решено не отменять, потому что отмена слишком сильно расслабит американцев, которые сейчас всерьёз раздумывают об отмене проекта международной космической станции «Freedom».

Такое Владимир им позволить никак не может, поэтому решительно финансирует проработку станции «Мир-2», обещающую стать крупнейшим искусственным объектом на орбите.

Самым главным компонентом станции будет орбитальный док, который позволит захватывать спутники и осуществлять их ремонт и модернизацию, что продлит срок их существования, потенциально, на десятилетия.

Орбитальный док будет оборудован тяжёлыми манипуляторами, которые позволят осуществлять сборку конструкций прямо на орбите, с перспективой самосборки станции из прибывающих с земли модулей.

Помимо функции ремонта и модернизации спутников, орбитальный док будет иметь отсеки для экспериментов — будет испытываться производство материалов в стерильных условиях и в невесомости, а также отрабатываться технологии для лунных и марсианских миссий.

«Вот тут-то американцы и европейцы обалдеют…» — с предвкушением подумал Жириновский. — «Они вмиг выделят максимум средств на свои лунные и марсианские программы, лишь бы не признавать наше безусловное лидерство».

Он реалист, поэтому не верит, что удастся отправить что-то на Марс или на Луну в обозримом будущем, но вот навязать гонку и заставить Запад тратить на это деньги — вот что очень реалистично.

Билл Клинтон, новый президент США, инаугурация которого прошла 20 января этого года, уже начал вести иные внутреннюю и внешнюю политики, больше напоминающие рейгановские, нежели бушевские.

Он не видит особой проблемы в дефиците бюджета, но, тем не менее, пытается урезать расходы и уже анонсировал повышение налогов для богатых — всё это делается ради повышения оборонного бюджета.

В отличие от Буша, Клинтон, к великому удовлетворению Жириновского, считает, что Холодная война не закончилась и сейчас, именно сейчас, начался её кульминационный виток.

У Владимира давно не было такого же хорошего настроения, как после прослушивания инаугурационной речи Клинтона. Он громко и заливисто рассмеялся, когда услышал слова о необходимости демонстрации национального престижа, об американских космических достижениях, а также о важности расширения американского военного присутствия в Европе и по всему миру.

Всё это обойдётся США в огромные траты, от которых сильно не поздоровится американской экономике.

Клинтон прямо в первый месяц реанимировал ранее закрытые Бушем оборонные проекты — у КГБ и ГРУ нет полного списка, но им известно, что речь идёт о десятках проектов.

Также Клинтон льёт воду на мельницу Жириновского, когда заводит разговоры о необходимости расширения международного военного вмешательства в Югославии и ЮАР — Владимир говорит об этом с самого начала.

Он дошёл в документе до раздела с анализом повреждений эвакуированного с орбиты спутника Космос-2165. Его задел какой-то очень мелкий кусок алюминия, пробивший насквозь солнечную панель.

«Досадно, но бывает», — подумал Владимир, листая документ дальше.

Благодаря тому, что удалось вернуть с орбиты уже четыре вышедших из строя спутника, а также привести очень много деталей от обслуживаемых спутников, советские учёные узнали массу информации о деградации материалов и электроники под действием космической радиации.

В том числе и на основе этой информации, были разработаны новые спутники.

Например, ближе к осени начнутся запуски новых спутников для глобальной навигации — «Глонасс-М», которые не прибавят точности, сохранив её на нынешнем уровне, но зато продержатся на орбите не менее 9 лет.

«Глонасс» — это официальное наименование модели спутников, но Жириновскому больше нравится конструкторское наименование — «Ураган», поэтому он, про себя, называет эти спутники «Ураган-М».

Троекратное увеличение живучести спутников достигнуто совершенствованием позиционирования, а также добавлением усовершенствованного механизма коррекции орбиты, предусматривающего также обслуживание с помощью «Бурана». При условии своевременного обслуживания, спутник может держаться на орбите вдвое дольше, а затем своё слово скажет деградация электроники.

Ввиду того, что на орбите находится группировка из 33 основных и 6 резервных спутников «Глонасс», замена их всех на «Глонасс-М» обеспечит солидную экономию средств — ежегодные траты сократятся примерно на 610 миллионов, до 300 миллионов рублей, а на горизонте десятилетий экономия составит десятки миллиардов.

Но реальная экономия будет гораздо больше, потому что описанное касается исключительно затрат на замену спутников, а есть ведь и коммерческое применение ГЛОНАСС — американская GPS, в настоящий момент, не способна дать гражданским потребителям точность 20-30 метров по вертикали и 40-60 метров по горизонтали.

У западноевропейских стран нет даже близкого аналога, поэтому они вынужденно покупают услуги ГЛОНАСС, чтобы получить беспрецедентную точность для гражданских авиации и флота.

С европейскими авиакомпаниями заключены договоры на общую сумму 137 миллионов долларов США в год, но настоящие деньги поступают от судоходных компаний — 369 миллионов долларов США в год.

Это стабильные полмиллиарда долларов в год, в твёрдой валюте, которые европейцы вынуждены платить СССР, так как Минобороны США не стали развёртывать дополнительные спутники, ведь им нужна их GPS не ради коммерческой выгоды, а ради оборонных задач.

А Владимир изначально видел коммерческую выгоду от спутниковой навигации, поэтому и позиционировал её, как предмет для выгодных сделок.

И теперь корабли почти всего цивилизованного мира получают сигналы от советской ГЛОНАСС, тогда как американские военные довольствуются нынешней точностью своей навигации, которой вполне достаточно для выполнения их нынешних задач.

Даже более того, в GPS сейчас применяется «выборочная доступность», которая округляет точность геолокации неавторизованных пользователей до 100 метров, чтобы разного рода недружественные страны не могли задарма пользоваться высокоточным инструментом, предназначенным для Вооружённых сил Соединённых Штатов Америки.

Они временно отключали «выборочную доступность» на время проведения операции «Буря в пустыне», потому что произошла накладка с военными приёмниками, которых перестало хватать и пришлось задействовать гражданские приёмники.

Но стоило операции закончиться, как «выборочную доступность» снова включили, поэтому гражданские пользователи успели порадоваться очень недолго.

Правда, достаточно долго такая ситуация на рынке международной спутниковой навигации не продержится — частные компании уже оказывают давление на власти США, чтобы спутниковую группу расширили до 33 спутников, а также дали авторизованный доступ гражданским пользователям.

Государство делится подобными технологиями крайне неохотно, но сейчас на орбите находятся советские спутники, дающие точную геолокацию за вполне разумные деньги, поэтому Клинтон, наверняка, расчехлит мошну, чтобы «не ударить в грязь лицом».

«А ведь мы только на середине пути к сверхприбылям», — подумал Жириновский. — «Ещё далеко не все авиационные и судоходные компании подключились к ГЛОНАСС».

ГКО прогнозирует ежегодную прибыль в пределах 800 миллионов долларов, что частично окупит содержание и совершенствование спутниковой группировки.

Ввиду того, что это надёжный источник валюты, сотрудники профильных НИИ сфокусированы на увеличении долголетия спутников, что должно помочь сэкономить существенные средства на плановой замене выбывающих спутников, а это сотни миллионов рублей.

«А уж военная выгода…» — подумал Жириновский и улыбнулся.

В Анголе, где Гражданская война всё ещё только близится к финалу, были впервые применены бомбы ФАБ-500М-62 с модулем планирования и коррекции.

Круговое вероятное отклонение составляет 10-15 метров, что совсем не критично для 500-килограммовой бомбы, но главное даже не то, что они очень точны, хотя это тоже важно, а то, что тактические бомбардировщики Су-24М запускают их с дистанции 35 километров.

Это только первая версия модуля планирования и коррекции, с классическими «детскими болезнями», поэтому ведётся разработка следующей версии, с увеличением дальности запуска до 50 километров.

Тактическое преимущество от применения МПК переоценить крайне сложно — пусть у ангольских повстанцев слабо развита ПВО, у них есть, чем сбивать самолёты, поэтому возможность бомбить цели, не заходя в потенциальную зону действия вражеской ПВО, просто бесценна.

После успеха в Анголе, Советская армия хочет получить версию МПК под 1500-килограммовые и 3000-килограммовые бомбы, желательно, запускаемые с дистанции не менее 50 километров, а лучше, чтобы сразу с 70 километров.

Насколько известно ГРУ, в США уже знают о применении некоего нового оружия в Анголе, поэтому наблюдается активизация ЦРУ, которое старается выведать все подробности о новинке.

Зазвенел телефон.

— Да? — поднял Владимир трубку.

— Владимир Вольфович, к вам генерал Гаськов, — сообщила секретарь. — Ему назначено.

— Запускайте, — сказал Жириновский. — И чай, пожалуйста, обеспечьте.

Спустя десяток секунд, в кабинет вошёл Константин Эдуардович Гаськов, вопреки обыкновению, одетый в деловой костюм, а не в форму.

— Здравия желаю, товарищ президент! — приветствовал он Владимира.

— Ну, здравствуй, Эдуардыч… — встал Жириновский из-за стола и протянул ему руку. — Как добрался?

— Хорошо добрался, — ответил Гаськов, пожав руку.

— Садись, — указал Владимир на кресло. — Сейчас Екатерина Георгиевна принесёт чай с десертами.

— Могу закурить? — спросил генерал.

— Идём в курилку, — сказал Жириновский и указал на дверь.

В курилке он с комфортом устроился на массажном кресле и включил режим массажа всего тела.

— Ц-ц-ц… — поцокал Гаськов с притворным неодобрением.

— Купил на свои деньги, — ответил ему Жириновский и прикурил сигарету. — И тебе советую — расслабляет мышцы и, одновременно, держит их в тонусе.

— Наверное, дорого, — с сомнением произнёс генерал и прикурил сигарету.

— Уж тебе-то по карману, — с усмешкой сказал Владимир. — Итак, как обстановка в Ираке?

— Проблем хватает, но ничего критического, — ответил Гаськов. — В основном, проблемы создают местные кланы…

— Восток — дело тонкое, — произнёс Жириновский. — Как наш Саддам поживает?

— Вовремя кушает и хорошо спит, — заулыбавшись, ответил генерал. — У него, в последнее время, практически нет поводов для нервного напряжения. Зато вот у меня…

— Ну, рассказывай в подробностях, — попросил Жириновский.

И Гаськов начал фактический рапорт о положении дел в Республике Ирак.

— Главный треплющий мне нервы фактор — курды, — заговорил он. — Рабочая партия Курдистана не признаёт нас, потому что мы сотрудничаем с режимом Хусейна, который с ней в контрах. Это создаёт почву для глубокого взаимного непонимания, несмотря на то, что я сделал серию демонстративных шагов им навстречу, открыто предложив, при этом, диалог. Но…

— Что не нравится этим подонкам? — возмущённо спросил Жириновский.

— В основном, им не нравится персона Саддама Хусейна, — ответил Гаськов. — Слишком много между ними обид, а ещё курды хотят полной независимости — у них есть мечта о Народной Демократической Республике Курдистан. Мечта несбыточная, в нынешних реалиях, но стойкая в умах курдских коммунистов.

— Надо как-то договариваться с ними, — произнёс Владимир. — Какие шаги сделаны?

— Расширенную автономию мы им предоставили, места в парламенте они получили, наше снабжение доходит до их региона в том же объёме, что и в остальные, — перечислил генерал. — Но им мало — требуют большего. А я не знаю, что ещё им можно предложить. Мы даже разрешили переезд курдов из других стран — никто на Ближнем Востоке не имеет таких же привилегий, как курды в Ираке.

— Я слышал, что турки что-то хотели обсудить с тобой… — припомнил Жириновский.

— Да, был такой инцидент, — кивнув, ответил Гаськов. — Ныне покойный президент Тургут Озал хотел наладить контакт по «курдскому вопросу» — ходят слухи, что имели место тайные переговоры с РПК, с целью мягкой и окончательной интеграции Северного Курдистана. Но сначала загадочно погиб его самый главный советник, Аднан Кахведжи, а теперь и Озал неожиданно скончался от инфаркта — это значит, что военные получают власть и будут решать «курдский вопрос» по-своему…

— Вот оно, — произнёс Жириновский. — Озал ведь умер больше месяца назад?

— 17 апреля, — ответил Гаськов.

— Похоже, что у иракских курдов, до недавнего времени, была надежда на что-то с турками, — убеждённо заявил Владимир.

Он специализируется на Ближнем Востоке в силу образования: ему очень хорошо известны процессы, происходящие в Турции и вокруг неё, в основном потому, что тематика ему очень интересна и он пристально следит за политической ситуацией в регионе.

— Озал ведь заявлял что-то о том, что Хусейн — это главная угроза для Турции? — уточнил Жириновский. — Ну и вёл переговоры с иракскими курдами, а также поддерживал их оружием и боеприпасами во время недавнего восстания. Значит, они были уверены, что если что, их поддержит Турция с лояльным к ним руководителем. Это положительный расклад для них. Но теперь это в прошлом.

К власти в Турции пришёл президент Сулейман Демирель, о котором ему известно только две вещи — он не верит в возможность мирного урегулирования, а также утверждает, что курды никогда не были отдельным этносом и являются горными турками.

А раз не будет дипломатического диалога, то скоро нужно ждать начала военных операций турецкой армии в Северном Курдистане.

— Демирель скоро выбьет почву из-под ног иракских курдов, — сказал Владимир. — Когда им в спину начнёт упираться штыком турецкая армия, я полагаю, с ними станет гораздо легче договариваться.

— Я рассматривал ситуацию с этой точки зрения и склонен согласиться с тобой, Вольфыч, — кивнув, ответил Константин Эдуардович.

— А в остальном? — спросил Жириновский. — Как идут реформы?

— Они идут медленнее, чем шли в Афганистане, — пожаловался генерал. — Сопротивление иракских элит до сих пор сильно, несмотря на меры, предпринятые Хусейном. За время моего пребывания в роли главного советника президента, было раскрыто одиннадцать заговоров, три из которых грозили перерасти в государственный переворот.

— Об этом я читал, — сказал Жириновский. — Правда, тогда речь шла о семи заговорах…

— А они не устают пробовать, — улыбнувшись, ответил на это Гаськов. — Уже казнено восемьдесят два заговорщика — у Хусейна с ними разговор короткий, но вот не перестают — очень хотят вывести его из-под «советского манипулирования» и вернуть контроль над нефтью.

— Вот мерзавцы… — пробурчал Владимир и потушил бычок в пепельнице. — Идём в кабинет.

На письменном столе уже стоит поднос с чаем и десертами, поэтому они вынуждены были взять паузу на угощение.

— Кхм… — кашлянул Жириновский и вытер рот салфеткой. — Значит, никак не угомонятся, да? Как спецслужбисты справляются?

— Неплохо справляются, — ответил Гаськов, промакнув губы салфеткой. — К ним уже давно нет никаких вопросов — они исправно ловят мышей и без моего пристального контроля. Я больше занят армией и гвардией. Но реформа идёт полным ходом — к концу 94-го года, по моим оценкам, всё закончим.

Этого времени хватит с запасом — американцы точно не сунутся в Ирак так скоро, но то, что они сунутся — это даже не обсуждается.

Ещё при Буше в обществе началась демонизация Хусейна, который, конечно же, не подарок, как личность и правитель, но точно не представляет такой угрозы, какую рисуют перед американским обществом профессиональные пропагандисты.

Но для американской попытки ликвидации режима Хусейна должны сложиться специфические условия — просто так, без повода, войны начинать нельзя.

Жириновский специально, чтобы дать американцам повод, ведёт «ядерное заигрывание» — КГБ создаёт видимость, будто Ирак получает какие-то данные для разработки ядерного оружия.

Естественно, никто и ничего Хусейну не передаёт, но советско-иракское сотрудничество по перспективам строительства АЭС, всё же, существует, пусть и на стадии разговоров.

Владимиру нужно, чтобы США, примерно после 1996-97 годов, начали прорабатывать возможность вторжения в Ирак, чтобы свергнуть Хусейна и завладеть немаленькими запасами иракской нефти.

Самим США эта нефть не особо-то нужна, всё-таки, в мире достаточно крупных нефтепроизводителей, но то, что слишком незначительно для государства, является очень значительным для частного бизнеса.

Если провокация закончится успехом, и США начнут продавливать ООН в сторону формирования коалиции для вторжения, СССР им препятствовать не будет.

— Только к экономике есть некоторые вопросы… — произнёс Гаськов.

— Это совсем не твоя проблема, — покачав головой, сказал ему Жириновский. — У ГКО всё, как всегда, рассчитано. Уже в этом году ожидается плавное выправление ситуации — денег должно начать хватать.

— Но средства на реформы нужны уже сейчас, — сказал Гаськов. — Могу ли я использовать «резервы»?

— М-м-м… — поморщившись, будто от зубной боли, протянул Владимир. — Можно, но очень осторожно.

Под «резервами» понимаются средства, выручаемые ГАУ Орлова — десятки и сотни миллионов долларов тратить совершенно некуда, потому что их солидно больше, чем может «переварить» система по легализации денег.

Правда, передача денег в Ирак потребует хлопотной и затратной процедуры по конвертации долларов во франки, марки, фунты стерлингов и обратно в доллары, чтобы основательно запутать след и сделать невозможным их отслеживание.

Потери, в таком случае, ожидают в пределах 10-12% от общей суммы.

Но эти деньги «заработаны» в американском аналоге казино, коим Жириновский считает биржу, поэтому ему их совсем не жалко.

— Предельно осторожно, — произнёс он. — И только на то, чтобы заткнуть критические дыры. Злоупотреблять и пытаться форсировать процессы не нужно — ты укладываешься в график и спешка неуместна.

— Конечно, — кивнув, ответил Гаськов. — Да и речь не об ускорении, а о сохранении темпов.

— А вокруг Ирака как обстановка? — поинтересовался Жириновский. — Помимо курдов, я имею в виду.

— В Саудовскую Аравию перебрасываются дополнительные силы США, — сообщил Константин Эдуардович. — Это делается в ответ на запрос от короля. Король Фахд ибн Абдул-Азиз Аль Сауд, несмотря на очевидное отсутствие агрессивных планов у Хусейна, всё ещё очень опасается иракского вторжения.

— Да, это я знаю, — сказал Владимир. — Он докатился до того, что готов покупать бронетехнику даже у нас — если ничего не случится, будет сравнительно крупная танковая сделка…

— Хусейн вовремя платит по счетам, поэтому отношения с Кувейтом относительно нормализованы, — продолжил генерал. — Доверия, конечно же, нет, поэтому Джабер III тоже запрашивает у американцев расширение военного присутствия и те, насколько мне известно, негласно удовлетворили его запрос. А вот с персами всё напряжённо…

— А что с персами? — нахмурившись, спросил Жириновский.

— Последние две недели участились случаи пограничных провокаций с иранской стороны, — сказал Гаськов. — Вряд ли аятолла решится на начало новой войны, ведь у него и своих забот хватает, с экономикой и внутренней политикой, а ещё это плохо воспримут западные инвесторы. Но, тем не менее, обстановка напряжённая — население, проживающее в приграничье, на всякий случай, мигрирует западнее, чтобы не оказаться в эпицентре возможного конфликта.

— Не будет ничего, — уверенно заявил Владимир.

— Склонен согласиться, — ответил генерал. — В остальном — всё стабильно и спокойно. Внутри Ирака, за исключением курдов, национальное согласие, а снаружи он изолирован, поэтому не происходит ничего хорошего, но и ничего плохого. Вот…

Повисла пауза.

— Давай, я знаю, что ты хочешь спросить! — подначил его Жириновский.

— По поводу поста председателя КГБ — это ведь не утка? — спросил Гаськов.

— Какие ещё шутки тут?! — возмущённо вопросил Жириновский. — Кроме тебя-то и поставить некого. Ваши комитетские душонки хотят видеть в кресле председателя тебя и только тебя. Поэтому заканчивай с Ираком и, наконец-то, возвращайся в Москву — а то Крючков мне письма пишет, справляется, как у тебя дела…