Владимир, Сын Волка 4

Глава пятнадцатая. Нужды обороны

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Кремлёвский дворец съездов, 24 августа 1992 года*

— Последнее, что нам всем сейчас нужно — это война на Ближнем Востоке или в Азии! — продолжил вещать Жириновский. — Мы не хотим войны и приложим все наши силы, чтобы не допустить их! Я уже предпринял меры, чтобы не допустить эскалации между Афганистаном и Пакистаном — мною проведены переговоры с президентом Ватанджаром и президентом Ханом, в ходе которых я и добился отвода войск обеих стран от границы!

На него направлены десятки камер, а также сотни пар глаз народных депутатов Верховного Совета СССР.

— Террористический акт на Олимпиаде в Барселоне, осуществлённый террористами-смертниками — это не повод обвинять друг друга во всех бедах! — заявил Жириновский. — Подонки, мерзавцы и выродки, организовавшие это, очень дорого заплатят за свои действия — это я вам обещаю, товарищи! Но сначала нужно выяснить, кто именно это сделал! Международные СМИ распространяют версию, будто это организовали какие-то конкретные государства, но у нас, в настоящий момент, нет подтверждающих или опровергающих эти заявления данных!

На самом деле, эти данные уже есть — КГБ проделал отличную работу и достоверно установил имена арабских шейхов, финансировавших боевую подготовку тех террористов-угонщиков, включая и лётные курсы, что указывает на знание этими шейхами некоторых подробностей будущего теракта. А со стороны Пакистана есть девять имён разных граждан, пребывающих сейчас в стране, так или иначе участвовавших в подготовке террористов. И среди них есть трое завербованных агентов ISI, о которых сообщил ХАД.

То есть, ISI знала о планируемом теракте и, возможно, опосредованно участвовала в его подготовке.

Также теперь известно, что всё это организовала и исполнила террористическая группировка «Джунд ат-Тавхид» — в этом признался её лидер, Аднан аль-Хамади, во время интервью панарабскому каналу MBC.

КГБ подтвердил эти данные, через отработку саудовских шейхов — установлено даже то, что без их участия не было бы никакой «Джунд ат-Тавхид».

Есть три конкретных саудовца, отваливших на дело мирового терроризма суммарно около 2 миллиардов долларов: шейх Абдулла бин Абдул-Азиз аль-Тувайджри, шейх Сафар бин Абд ар-Рахман аль-Хавали аль-Гамди, а также принц Турки ибн Фейсал Аль Сауд, начальник Общей службы разведки Саудовской Аравии. Последний — это самое плохое для Саудовской Аравии, так как предыдущих двоих можно, при желании, очень легко списать, но вот Турки — это член правящей династии и с ним всё очень и очень непросто.

Пока что, раскрывать эти подробности Жириновскому невыгодно, ведь это лишь выступление перед Верховным Советом и гражданами Советского Союза, а такая информация имеет потенциал в тротиловом эквиваленте и лучше «взорвать» её на заседании Совета безопасности ООН, после чего выдвинуть предложение о введении международных санкций против Пакистана.

А информацию о саудовских шейхах и принце Владимир решил придержать ещё дольше, до наиболее благоприятного момента.

Американцы прекрасно знают о саудовских террористических делишках, но будут молчать, как рыбы в воде, потому что цены на нефть должны сохраняться на нынешнем уровне — чем дольше, тем лучше, но они не знают, что обо всём этом знает КГБ.

— Я не хочу обвинять никого, до тех пор, пока не удостоверюсь в обоснованности обвинения! — заявил Жириновский. — На поиски доказательств выделены все силы нашей внешней разведки, поэтому виновники террористического акта — я обращаюсь к вам! Спасайтесь, прячьтесь в самые глубокие норы, потому что возмездие грядёт!

Схема с Пакистаном проста и понятна — уничтожить экономику дипломатическими методами и остановить ядерную программу. Для Жириновского это личное — он никогда не забудет, что именно из-за Пакистана стала возможна Афганская война. Без плацдарма за границей душманы бы смогли, откровенно говоря, мало что, поэтому ключевую роль в длительности и характере этой войны играл именно Пакистан.

И Жириновский хочет нейтрализовать эту страну не меньше, чем Ватанджар, а может и больше — слабый Пакистан равнозначен сильному Афганистану, а сильный Афганистан равнозначен долгосрочной стабилизации всего региона.

Но силовой метод — это напрашивающаяся ошибка, которой следует избежать. Гораздо больше можно сделать международными экономическими санкциями ООН, которые обяжут всех членов ООН прекратить любые поставки чего угодно в Пакистан.

А вот с Саудовской Аравией придётся действовать грубее. Нужно будет плавно и ненавязчиво портить её международную репутацию, параллельно накачивая Сирию, Ирак и Южный Йемен оружием, боеприпасами и техникой.

Западу останется только держать в Саудовской Аравии свои войска, чтобы обеспечить её безопасность, но само по себе наличие американских войск ничего не гарантирует, потому что к тому моменту, когда начнётся основное действо, то есть, война Сирии, Ирака и Южного Йемена против Саудовской Аравии, три этих страны будут обладать высоким военным потенциалом.

С Народной Демократической Республикой Йемен ситуация сложна и неоднозначна — страна в разрухе, есть затяжной конфликт с Йеменской Арабской Республикой, также известной, как Северный Йемен, а внешний долг перевалил за отметку 2 миллиарда долларов США.

В Йеменской Арабской Республике всё тоже не очень хорошо, но там есть серьёзная финансовая поддержка от Саудовской Аравии, поэтому как-то переманить её на советскую сторону не удастся, если, конечно, не начать платить больше, чем саудовцы…

Но Жириновскому нужен хороший плацдарм с боеспособной армией, а не «дорогой друг» на Аравийском полуострове, поэтому он решил ограничиться Южным Йеменом, в котором уже давно трудятся советские специалисты, которые недавно, к слову, полностью решили проблему с питьевой водой для населения, а также обнаружили в недрах новое месторождение нефти.

Вообще, только благодаря советским специалистам, южные йеменцы узнали о том, что у них есть нефть. И у Жириновского, опробовавшего методику на Ираке, появилось не очень выгодное, но зато очень интересное предложение для Южного Йемена…

В сутки в Южном Йемене добывается 150 тысяч баррелей нефти, которая теперь целиком уходит в пользу СССР, а тот, взамен за это, инвестирует в йеменскую инфраструктуру, строит школы, поставляет оружие и технику, а также проводит реформы в обществе. Также, в качестве дружественного жеста, СССР выплатил внешний долг Южного Йемена, но на условии запрета взятия внешних займов до полного восстановления экономики.

У Али Салема аль-Бейда, президента НДРЙ, просто не было выхода — по состоянию на 1991 год он находился в "интересном" положении: он усиленно обсуждал с властями Северного Йемена перспективу объединения страны и пытался выбить себе условия получше.

Но пришёл Жириновский и «спас положение» — теперь НДРЙ вынуждена постепенно готовиться к войне, которой никто не хочет, но она неизбежна.

Уничтожение Саудовской Аравии — это не вариант, потому что последствия такой войны несложно предсказать. Это практически гарантированная Третья мировая война, НАТО против СССР, без шансов на победу ни у одной из сторон.

Но уничтожить Саудовскую Аравию и создать угрозу для неё — это две разные вещи. И создание этой угрозы способно повлиять на котировки нефти. ГКО всё посчитала — если удастся обеспечить цену марки Brent 120-150 долларов США за баррель и удерживать её хотя бы 5-6 лет, то это с солидной лихвой окупит все вложения в Сирию, Ирак и Южный Йемен.

«Да, это можно сделать ради нефти», — решил Жириновский, на многое готовый ради улучшения экономического положения СССР.

Ему очень понравилось то, что он получил в Ираке — Советский Союз обрёл там не только 80% от всего объёма добываемой нефти, но и западные технологии нефтедобычи, которые существенно продвинули советскую нефтедобычу и грозят новой программой модернизации.

— В завершение хочу сказать ещё кое-что, — произнёс Владимир. — Мною предлагается заведение списка государств — спонсоров терроризма. И если мы узнаем, что какие-то страны поддерживали террористов, совершивших террористический акт в Барселоне, то они будут внесены в этот список. А что будет после этого — узнаете.

*СССР, РСФСР, Московская область, город Климовск, ЦНИИточмаш, 31 августа 1992 года*

— А эти патроны точно не будут разрываться в стволе? — уточнил Жириновский, держащий в руке странное изделие.

Внешне — это патрон 5,45×39 миллиметров, но отличительной особенностью его является гильза, которая большей частью сделана из некоего пластика, но «стакан» днища его изготовлен из стали.

— Это экспериментальный образец, — сообщил Николай Васильевич Забелин, автор этого сомнительного, по мнению Жириновского, боеприпаса. — Но испытания показали, что при соблюдении технологического процесса производства, отказы при стрельбе не чаще, чем у патронов со стальной гильзой.

Жириновский поднял патрон к глазам и попробовал поцарапать пластик ногтем.

— Вот так с ним лучше не делать, — предупредил его конструктор.

— А вы наших бойцов не знаете? — с усмешкой спросил Жириновский. — Если что-то необычное попало в руки, то надо это пощупать, поцарапать, обнюхать и облизать! Даже у меня этот армейский рефлекс сработал, несмотря на то, сколько лет я уже не на службе!

— Благодаря значительному облегчению гильзы, мы смогли добиться уменьшения массы патрона до 7,6 грамм, при сохранении тех же баллистических характеристик, — продолжил объяснять ему преимущества инновации Николай Васильевич, не став отвечать на его пассаж. — Стандартный патрон 7Н6 весит 10,3 грамма, то есть, экономия веса составляет 26,21%. Из этого следует, что боец сможет взять с собой почти на 30% больше боекомплекта, без изменения нагрузки.

Вариант, чтобы бойцы брали тот же объём боекомплекта и наслаждались лёгкостью груза, даже не рассматривается, потому что Жириновский хорошо помнит Афганистан — тогда старались брать как можно больше боеприпасов, даже ценой перегруза, потому что от этого напрямую зависит жизнь.

Забелин знает это не хуже него, поэтому и говорит, что на бойца можно будет нагрузить больше боекомплекта.

— Что об этом говорит маршал Язов? — поинтересовался Жириновский.

— Он сильно сомневается в необходимости такого патрона, — ответил конструктор. — По его мнению, это слишком нетрадиционно и он не доверяет полимерам, пусть и термостойким.

— Значит, точно надо брать, — улыбнувшись, сказал Жириновский. — Идея-то хорошая и красивая — вместо 360 патронов можно будет выдавать 450…

В условиях реальной войны, конечно, будут грузить на бойцов по 600-700 патронов. Сам Жириновский, трижды участвовавший в затяжных рейдах в «душманских» провинциях, однажды нёс на себе 840 патронов. Это было очень тяжело, но и он тогда был совсем в другой форме.

— Ради этого и велась наша инициативная разработка, — кивнув, произнёс Забелин.

— Но полимерная гильза уменьшает модернизационный потенциал патрона, — сказал Владимир.

— Да, уменьшает, — согласился конструктор. — Но стандартный патрон, насколько мне известно, никто отменять и снимать с вооружения не собирается, поэтому Советская армия только выиграет от снижения массы патрона.

— И всё-таки, я считаю, что это слишком преждевременное решение, — покачав головой, сказал Жириновский. — Отрабатывайте технологию — деньги вам выделят, но серийное производство нового патрона мы, пока что, придержим на паузе.

Перевод производственных линий на полимерный патрон — это миллиарды рублей расходов, которые заведомо не окупятся никогда, поэтому вопрос сейчас несвоевременный.

К тому же, Жириновский прекрасно знает о том, что время патрона 5,45×39 миллиметров сочтено. В современных Директору конфликтах его бронепробиваемости было уже недостаточно, так как класс индивидуального бронирования существенно возрос и показал тенденцию к стремительному развитию всё дальше и дальше от предельного рубежа модернизации патрона.

Поэтому в том же ЦНИИточмаш, в соседних отделах, кропотливо подбирают новый калибр, отвечающий требованиям будущего. Владимир посчитал, что лучше заняться этим сейчас, чем потом, впопыхах и в отчаянии.

Возможно, конструкторам не удастся выработать что-то приемлемое и тогда придётся разрабатывать оружие под перспективный патрон 6×49 миллиметров. Это не очень хорошая идея, потому что мощность его избыточна для штурмовой винтовки, но у «западных партнёров» есть опыт разработки и серийного производства винтовок FN FAL и HK G3, под чуть более мощный патрон 7,62×51 мм, поэтому всё возможно.

Выигрыш от перевооружения под единый винтовочно-пулемётный патрон очевиден: не будет разнобоя в калибрах внутри взвода, прямо как во времена Великой Отечественной, когда пулемёт Максим и винтовка Мосина питались одним и тем же патроном. Это радикальное упрощение логистики, что обеспечивает экономию.

А потребность в пробивании высокопрочной индивидуальной брони появится через каких-то 20-30 лет, что для боеприпасов вообще не возраст, как показывает опыт патрона 7,62×54 миллиметра…

Но Жириновский, тем не менее, склоняется к тому, чтобы разработать новый промежуточный патрон, который будет способен уверенно пробивать вражескую индивидуальную броню на расстоянии до 300 метров, а 6×49 миллиметров оставить снайперам и пулемётчикам, которые скажут ему большое спасибо за более настильный и лёгкий патрон.

Забелин, как видно по выражению его лица, разочарован итогом разговора.

— Не нужно расстраиваться, товарищ конструктор, — попросил его Жириновский. — Время вашей модификации патрона, если так сложатся обстоятельства, придёт в ближайшем будущем. Не будет разработано альтернативы 5,45×39 миллиметров — будем думать, как его улучшить.

*СССР, РСФСР, Самарская область, город Тольятти, Волжский автомобильный завод, 4 сентября 1992 года*

Цех мерно гудит, поточная лента движется и в автоматическом режиме производит выполнение алгоритмов изготовления деталей новой модели автомобиля.

ВАЗ модернизировали в числе первых заводов — на нём установлено 25 гибких поточных линий, 3500 станков с ЧПУ, а также 7500 роботов-манипуляторов.

Роботы-манипуляторы, преимущественно, импортные — была произведена массовая закупка у фирмы Fiat, причём не обошлось без скандалов с КОКОМ, которая попыталась остановить сделку, так как роботы-манипуляторы потенциально могут быть использованы в оборонной промышленности.

«А ВАЗ — это и есть оборонная промышленность!» — подумал Жириновский. — «Он производит технику, которую я использую для обороны от своего населения, которое просто сметёт меня, если я не смогу обеспечить его отечественными автомобилями!»

Но с КОКОМ удалось договориться — Бессмертных согласовал условия систематических инспекций от этой сомнительной организации на заводы ВАЗа, чтобы они пересчитывали каждого робота-манипулятора и всякий раз удостоверялись, что они не уехали на Уралвагонзавод, чтобы массово прикручивать башни к танкам Т-72…

Успешное обретение нужных комплектующих и их установка на заводе позволила довести его до коэффициента 0.74 индекса автоматизации, по стандарту, утверждённому ГКО СССР. Но план предполагает, что в течение следующих двух лет и трёх месяцев индекс автоматизации будет доведён до коэффициента 0.9.

И даже на промежуточном этапе модернизации, на сегодняшний день, удалось высвободить 58 784 квалифицированных специалиста, которые разъехались по разным автомобильным заводам, а производительность, после «притирки» уцелевших сотрудников к техпроцессу, возросла на 55%.

Статистика показывает, что ежегодный выпуск автомобилей разных марок вырос с 750 000 до 1 162 000 единиц. И, при этом, удалось существенно снизить процент брака и повысить качество выпускаемых автомобилей, потому что станки с ЧПУ и роботы не ошибаются.

Замечено, что машины, выпущенные после проведения модернизации завода, ценятся населением гораздо больше, чем всё, что было выпущено задолго до.

— Да что вы мне показываете?! — спросил Жириновский. — Это я и по телевизору видел! Покажите мне готовые изделия!

— Следуйте за мной, товарищ президент, — кивнув, попросил Иван Иванович Гаджиев, относительно новый директор ВАЗа.

Ранее Гаджиев имел очень опосредованное отношение к автомобильной технике — был командиром экипажа БМП-2Д во время службы в составе 70-й гвардейской мотострелковой бригады сначала в Гильменде, а затем в Кандагаре.

Но он, после интенсивного управленческого обучения в Организации, быстро принял дела у ушедшего на пенсию Владимира Васильевича Каданникова и начал дотошно выполнять генеральную задачу по модернизации автозавода.

Сначала руководство и рабочие отнеслись к нему с настороженным пренебрежением, посчитав, что руководить им прислали «квадратную военную пробку», но, со временем, это прошло, из-за результативности этой «квадратной военной пробки».

Жириновский, идя по производственному цеху, внутренне не мог нарадоваться тому, как красиво тут всё устроено: производственная линия выглядит воплощённым триумфом технократии — рабочих тут мало и почти всю работу делают машины.

«Машины делают машины», — подумал Владимир и улыбнулся своей мысли.

Вся прелесть внедрённых гибких поточных систем состоит в том, что они гибкие, то есть, способны, путём ограниченного количества изменений, перенастроиться под производство другой продукции. Это требует лишь настройки имеющегося оборудования, а не производства нового оборудования под каждую конкретную деталь, что повышает гибкость завода и радикально удешевляет переход на выпуск нового модельного ряда.

И сейчас Жириновский идёт на склад готовой продукции, производство которой началось в течение пяти дней — столько времени потребовалось, чтобы перенастроить линии.

Пусть такая скорость перенастройки сильно отдаёт показухой, но она близка к реальности — ГКО утвердила стандарт перенастройки до двух недель, но техническая возможность сократить срок перехода на новую модель до недели имеется.

— Вот это да… — увидел Владимир блестящие в холодном неоновом свете автомобили.

Перед ним около пятидесяти сияющих свежим лаком четырёхдверных седанов модели ВАЗ-3101, окрашенных в стандартный белый цвет.

Это принципиально новая модель, старт производства которой состоялся сутки назад, отличающаяся от всех предыдущих тем, что у неё существенно повышена безопасность, увеличена мощность двигателя и поднят класс комфорта.

Время производства на конвейере занимает всего 45 секунд, но полный цикл сборки длится 8 часов 30 минут, что и обеспечивает повышение объёма выпуска без увеличения производственных площадей. Но и производственные площади тоже расширяются — пока Жириновский ходит по цехам, по соседству сооружаются новые.

Всё это делается на средства, освобождённые за счёт сокращения расходов на оборону, с целью решить проблему с дефицитом автомобилей, а также заработать валюту на зарубежных рынках.

В разработке дизайна ВАЗ-3101 Жириновский участвовал лично: поэтому-то машина и получила двухлитровый двигатель с мощность в 103 лошадиные силы, новую систему безопасности, разработанную НИИ Стали, включающую беспрецедентные в советском автопроме подушки безопасности и кузов с зонами программируемой деформации, а также гидроусилитель руля и усовершенствованную подвеску.

Отпускная цена стандартной модели — 10 000 рублей, то есть, по карману эта машина будет далеко не каждому, но в будущем Жириновский собирается организовать субсидирование, чтобы опустить цену примерно до 6000-7000 рублей. К тому же, начнёт действовать эффект масштаба, что тоже скажется на цене.

Но есть также модель за 18 000 рублей, оборудованная первым в истории СССР бортовым компьютером «Электроник-Б», предназначенным для мониторинга двигателя, топлива и основных узлов, с выводом предупреждений, а также с усовершенствованным гидроусилителем руля, автоматическими подъёмниками стёкол и салоном из более дорогих материалов.

За рубеж будут продаваться обе модели, с отпускной ценой за основную версию — 6000 долларов и за премиум-версию — 10 000 долларов.

Это только первый качественный шаг по реализации давно имеющегося потенциала советского автопрома — всерьёз конкурировать с западными автопроизводителями не получится, но можно занять свою нишу, которая будет приносить предсказуемый доход.

— Они уже на ходу? — спросил Жириновский.

— Да, — подтвердил Иван Иванович Гаджиев. — Ключи на водительском сиденье.

Жириновский выбрал случайный автомобиль, залез в него, вставил ключ в замок зажигания и завёл двигатель. Раздался мощный рык, который очень понравился Владимиру.

Он быстро проверил работу всех немногочисленных кнопок, отвечающих за разные системы, после чего дождался, пока в машину заберётся директор ВАЗа.

— Что ж, поехали… — сказал Жириновский и начал выезжать из ряда.

При езде всё ещё чувствуется, что это отечественный автомобиль, уступающий западным аналогам, но чувствуется это сильно меньше, чем в относительно новом ВАЗ-21099, старт производства которого начался в 1990-м и прекратился в 1992-м году.

Жириновский выехал со склада и повёз Гаджиева на испытательный автодром, который сейчас пустует — недавно прошёл дождь, что было очень кстати для проверки стандартных покрышек.

Добавив газу, он начал набирать скорость, чтобы проверить поведение машины на скорости 90-100 километров в час и остался удовлетворён результатом. Далеко не самый лучший результат, но видно, что его требования по шумоизоляции были удовлетворены и в салоне можно разговаривать спокойным тоном.

— А это хорошо! — воскликнул Жириновский, сбавляя скорость. — Я доволен! Очень доволен! Первая же модель при тебе, Иван Иваныч, и сразу же не говно! Поразительно!

Возможно, это связано с тем, что для испытаний прототипов задействовали военную приёмку — ВАЗ произвёл десять экземпляров и отправил их на танковый полигон, где специально обученные шофёры занимались их физическим изнасилованием, как принято при войсковых испытаниях бронетехники.

Прототипы пережили настоящий автомобильный ад: езда с перегрузом, по бездорожью, без длительного обслуживания, в условиях экстремальных температур, в зимнее время в Заполярье, марафоны с ограниченным обслуживанием на дистанцию 1000, 5000, 10 000 километров — десять переданных прототипов такого не пережили, поэтому ВАЗ прислал ещё десять, но уже с устранёнными недостатками.

На конечном этапе тестирования, прототипы подвергли опрокидыванию, ударам другими машинами, а также проверили размер преодолеваемого рва и максимальную глубину преодолеваемых водных преград.

Разработка производилась с учётом случившихся отказов и сбоев, а также пожеланий военных шофёров-испытателей, которые жаловались на замеченные ими неудобства при эксплуатации.

Благодаря этому, моторесурс автомобиля был повышен до 450 000 километров без капитального ремонта, а машина получилась чуть тяжеловатой, но зато очень проходимой.

Всё это нужно для одной цели — Гаджиев хочет улучшить репутацию марки и позиционировать её, как крайне надёжную машину, которая точно не подведёт в тяжёлых условиях.

Испытания обошлись дороговато, потому что заняли часть танкового полигона, на котором военные построили специальную площадку для испытаний, а затем возили прототипы на крайний юг и крайний север, но зато результаты многократно оправдывают не очень высокие ожидания Жириновского.

— Вы уже начали отгружать машины на авторынок? — спросил он, подъехав к складу готовых изделий.

— К концу недели отгрузим первую партию, — ответил директор автозавода.

— Жди Героя Социалистического Труда, — пообещал ему Жириновский.