Королева скалистого берега 2. Возлюбленная берсерка.

Глава 10

Рауд давно на меня засматривался, и понятно было, кого он имел в виду, говоря о будущем муже.

Что ж, пусть мечтает. Это не вредно, тем более, что меньше всего сейчас я думала о замужестве. Почему-то казалось мне, что скандинавские боги не успокоились, и моё Великое Испытание только началось.

Верила ли я в них?

Не знаю...

Сейчас я уже не могла сказать однозначно, что мои сны о Вальгалле — это только сны, и ничего более. Слишком уж связными они были.

Слишком детализированными.

И запоминающимися...

Я никогда не помнила своих снов. Вроде видела что-то ночью, и даже почти помнила, что именно... Но проходила минута-другая после пробуждения — и всё. Словно не было тех снов, будто ластиком начисто стерли из моей головы даже малейшие воспоминания о них.

А вот сны о скандинавских богах я помнила детально. Даже ярче, чем воспоминания о реальных событиях отпечатывались они в моей голове — и поневоле приходила мысль, что может они действительно реальны... Конечно, как человек, родившийся в цивилизованном обществе, я гнала от себя подобные размышления, но от очевидных фактов не отмашешься. Ибо они, как верно замечено в народе, вещь упрямая.

— Так где будем строить твой дом, дроттнинг? Может быть там?

Голос Рауда вывел меня из неожиданно подкравшейся задумчивости. Рыжебородый викинг указывал пальцем на западную стену Скагеррака.

— По-моему, отличное место! — проговорил он. — Его почти не накрывает тень от сторожевых башен, и ты всегда будешь видеть из окна, как встает солнце над нашими скалами.

Я была уже готова согласиться, но тут вмешался подошедший Тормод.

— Нет, Рауд, — проговорил старик. — Дом для нашей королевы следует строить вон там, на месте старого дровяного сарая, который давно пора разобрать.

— Да этот сарай еще мой прадед строил! — возмутился Рауд. — Он сто лет простоял, и еще простоит столько же!

Не обращая внимания на возгласы рыжебородого, Тормод наклонился к моему уху и прошептал несколько слов. После чего я решительно произнесла:

— Рауд, я считаю, что Тормод прав, и дом нужно строить там, где он указал.

— Воля твоя, дроттнинг, — недовольным голосом проговорил Рауд.

И ушел по своим делам.

— По-моему, он обиделся, — проговорила я.

Тормод усмехнулся.

— Многие мужчины остаются мальчишками до тех пор, пока их борода не поседеет. Мне ли не знать. Впрочем, и после этого большинство из них сохраняют мальчишеские амбиции, задиристость и обидчивость, свойственные детям, еще не пережившим свой первый десяток зим.

— Это точно, — вздохнула я. — Хотя, признаться, я бы очень хотела, чтобы Рауду никогда не пришлось признать, насколько ты был прав, указав сегодня на это место для постройки моего дома...

Жители Скагеррака с энтузиазмом взялись за дело, и меньше, чем через месяц из заранее заготовленных бревен был сложен весьма впечатляющий дом, похожий на небольшую крепость внутри крепости. От общей территории его отделял высокий трехметровый забор из бревен, врытых вертикально и заточенных на верхних концах. Изнутри к забору были подведены мостки для перемещения вдоль стены, а также широкие лестницы, ведущие к тем мосткам. Ворота собрали из стволов вековых деревьев с расчетом на то, что в мирное время их запирать не придется, а случись беда, после того, как их закроют, далеко не всякий таран сможет разбить тяжеленные створки.

Сам дом представлял собой нетипичное для скандинавов девятого века двухэтажное строение с узкими окнами, из которых удобно было бы стрелять по нападающим, всё-таки прорвавшимся через забор или ворота. Ну и наблюдательная башня у дома имелась, которая получилась даже выше сторожевых башен Скагеррака.

Жители общины постарались обставить этот дом внутри с максимальными удобствами. Кровать собрали вдвое шире, чем моя старая лежанка в длинном доме. Подарили мне стол со стульями, сделанными из кедра и украшенными традиционной норвежской резьбой. На стены повесили тканные панно с вышитыми на них сценами охоты или войны, а в углу поставили деревянную стойку с мечами, как классическими скандинавскими, так и трофейными европейскими. В общем, всего и не перечислить. Каждый житель Скагеррака старался порадовать свою королеву — и им это удалось на славу!

Точнее, почти каждый житель...

Рагнар по-прежнему не замечал меня, хотя в строительстве дома принимал самое деятельное участие. Когда же он был закончен, дан засобирался на Большую охоту, которую затеял одноглазый Ульв. В лесу снег лежал уже довольно плотно, на нем отлично читались звериные следы, к тому же он прекрасно выдерживал вес человека на лыжах — можно было на скорости лавировать между деревьями, не боясь, что тонкий наст провалится под весом викингов, вес каждого из которых зачастую превышал сотню килограммов...

Я знала, что Большая охота продлится не день и не два. Примерно дюжина мужчин уходила в лес на пару недель, после чего они возвращались назад с волокушами, доверху гружеными глухарями, тетеревами, рябчиками, куропатками, зайцами, белками, оленями... А если повезет, то и хозяина леса, медведя притащат, шкура и жир которого весьма ценились у северных народов.

Я удивилась, когда обнаружила, что ожидаемое долгое отсутствие Рагнара меня немного расстроило. Казалось бы, не обращает на тебя парень внимания — ну и фиг с ним, вместе проведенная ночь не повод для каких-то взаимных обязательств, и уж тем более чувств...

Ан нет, как говорится, сердцу не прикажешь. Слегка кольнуло его при мысли — а вдруг отчаянный парень не вернется с охоты? Такое бывало, когда на пути добытчиков вставал медведь-шатун, либо большая стая голодных волков настигала викинга, слишком далеко отошедшего от основной группы охотников...

В таких вот не очень веселых размышлениях я пребывала, когда ко мне подошли два брата, Пиан и Хун. Те самые даны, что примкнули к нам после эпичной битвы на берегу Скагеррака, а после убили Айварса, осмелившегося попытаться ограбить меня и нашу общину.

— Прости, что прервали твои думы, дроттнинг, — почтительно поклонился Пиан. — Просто мы с братом решили отважиться вновь предложить тебе постоянную охрану. Не хотелось бы, чтоб если кто-то вновь попытается напасть на нашу королеву, рядом с ней не оказалось пары парней, готовых защищать ее хоть ценой собственной жизни.