Королева скалистого берега 2. Возлюбленная берсерка.

Глава 20

Рассвет разгорался, постепенно заливая белые облака своим алым пламенем.

Хаук, страж стены Каттегата, сладко зевнул, прикрыв ладонью рот, чтобы туда ненароком не влетел кто-то из темных альвов — злых духов, что, набедокурив ночью, с рассветом ищут укрытие, и вполне могут выбрать в качестве такового человеческое тело. Один неосторожный зевок на рассвете, и замучаешься потом выгонять из себя вредоносного духа, нося подношения лесной ведьме-вёльве, чтоб избавила от ломоты в костях, которые любят забавы ради крутить в разные стороны вселившиеся в человека альвы.

Впрочем, частенько кости ломило по утрам и без альвов.

Хаук уже давно перешагнул рубеж в шестой десяток весен, и с тревогой подумывал о том, что может и не получиться у него погибнуть с мечом в руке. И тогда, умерев от старости, придется вечность таскаться по ледяному Хельхейму, страдая от того, что гигантская змея Нидхёгг и ее выводок периодически сжирает твое тело... Конечно, оно потом восстанавливается, но, наверно, это очень больно, когда змеиные зубы рвут тебя на части.

Хаук поёжился от таких мыслей. Уж лучше б Гуннар взял его с собой в великий поход на Скагеррак, где была возможность погибнуть с честью в бою, и, как положено, вознестись в Вальгаллу, к пиршественному столу героев-эйнхериев. Но правитель Каттегата предпочел оставить стариков и подростков охранять город, сам же забрал всех, кто способен держать оружие, и отправился за славой и знатной добычей.

Старый воин горько усмехнулся в седые усы.

Никогда не признается себе Гуннар, что не надуманные предлоги, а приближающийся голод погнал правителя Каттегата грабить богатых соседей. Вместо того, чтобы весной сеять ячмень, а летом и осенью ловить рыбу, жители города с одобрения его правителя тратили время на веселье, ярмарки и соревнования в воинской удали. А с наступлением холодов вдруг обнаружилось, что ямы с провизией не заполнены и наполовину.

Надо же, какая неожиданность!

Ну и придумал Гуннар простой план, надежный, словно отсчитывающая время солнечная доска, как те ямы заполнить доверху, и заодно добавить звонких монет уважения в кошелек своей славы. Эх, не дал О̀дин этому выскочке ума такого же, как у дроттнинг Скагеррака. Той королеве Снотра, богиня знаний и верных решений, вложила в голову самый настоящий драгоценный камень. А с нашим Гуннаром поневоле приходит на ум старая норвежская пословица: «не смотри, что сундук большой, смотри чем он наполнен...»

Подслеповатые глаза пожилого воина отметили какое-то движение на неширокой полосе белого снега, простиравшейся от стены Каттегата до кромки близкого леса.

Человек?

Интересно, кто бы это мог быть? Может враг?

Рука Хаука по привычке легла было на рукоять меча...

Но потом старый воин подумал, что лучше сначала разобраться, а уже после хвататься за оружие если в том возникнет надобность — и пихнул кулаком в бок напарника, который спал стоя, опершись на копье. Вот что значит молодость! Прижив восемнадцать весен дрыхнуть можно где угодно, не проснувшись даже если змея Нидхёгг обгрызет тебе ноги по самые причиндалы.

— Эй, Гарди, — рявкнул старый воин. — Глянь, кого это там Хель несет в Каттегат? А то у меня глаза-то уже не те, что раньше.

Гарди, едва не упав от мощного тычка воина, потерявшего остроту зрения, но не силу, наспех протер глаза.

— Это... кто-то... на лыжах, — проговорил он, с силой несколько раз сжав и разжав веки, чтобы прогнать остатки сна. — Бежит быстро, и у него лицо замотано шерстяным шарфом.

— Ну, это понятно, — кивнул Хаук. — На таком морозе пробежишь с десяток полетов стрелы, а потом кожу с лица можно будет снимать, словно пергамент, что привозят наши воины из виков в страну англов...

— А еще он несет белый щит Гуннара, — добавил юноша. — И из оружия при нем только меч...

— Что? — Хаук поднял кверху седые брови. — Ты уверен? Именно щит Гуннара?

— Да провалиться мне в Хельхейм, если я ошибся! — воскликнул окончательно проснувшийся Гарди. — Я сам по приказу хёвдинга красил его щит свинцовыми белилами, мне ли не знать?

— Не может быть! — в замешательстве проговорил Хаук. — Неужто победа? И такая быстрая!

Словно в подтверждение его слов, воин со щитом подъехал к воротам и заорал:

— Радуйтесь, жители славного города! Гуннар послал меня с вестью, что Скагеррак пал под натиском наших славных воинов, и теперь им нужны все сани, что найдутся в Каттегате, чтобы вывезти добычу!

— Победа! — во весь голос радостно заорал Гарди — и ринулся было вниз по лестнице.

— Стой! Ты куда? — рявкнул Хаук.

— Как куда? — изумился юноша. — Открыть ворота вестнику, отвести его к огню, напоить, накормить.

— Погоди! — нахмурился старик. — Не знаю я этого вестника, не наш он. Да и говор у него какой-то странный...

— Так небось он из Эресунна, — выкрикнул юноша, готовый со свойственной его возрасту запальчивостью отстаивать свою правоту. — Оттуда по зову Гуннара отправилось с ним в поход четыре десятка мечников. Так у этих лесовиков такой говор, что сам хранитель источника мудрости Мимир не разберет их бормотания.

— Может и так, — пожал плечами пожилой воин. — Понабрал Гуннар всякий сброд в помощь...

И, возвысив голос, крикнул:

— Эй, вестник! А ты сам-то откуда?

— Из Малого Бельта, а что?

— Что Эресунн деревня деревней, что Малый Бельт, — хихикнул Гарди. — И не забывай, что Гуннар отдал вестнику свой щит, который отнять у нашего вождя можно лишь оттяпав ему руку. А это, сам знаешь, не так-то просто, особенно при наличии под его началом войска, набранного из четырех поселений.

— Ладно, — махнул рукой Хаук. — Впусти вестника. Если что, с одним-то проходимцем мы уж как-нибудь в десяток мечей справимся.