Королева скалистого берега 2. Возлюбленная берсерка.

Глава 33

День прошел в заботах, а ночь — в любви, нежности, и разговорах о нашем будущем. Но, несмотря на это, утром я проснулась полностью отдохнувшей.

Рагнар еще спал.

Я змеей осторожно выползла из его объятий, чтобы не разбудить, тихонько оделась — и вышла прогуляться...

Бревенчатая стена, окружавшая Каттегат, была совсем рядом, и я не отказала себе в удовольствии подняться на нее по удобной, добротно сколоченной деревянной лестнице.

Солнце только-только показало из-за горизонта край своей огненной короны. Пока еще слабые, едва родившиеся лучи красиво подсветили снег, бескрайним пушистым ковром рассыпавшийся по льду фьорда, гораздо более широкого, чем в Скагерраке — словно миллиарды крошечных алмазов сейчас переливались на этом белом покрывале, казалось, раскинувшемся до самого горизонта...

Четыре мощных драккара, вытащенные на берег по случаю зимы, со снятыми носовыми драконами, без весел и мачт, напоминали туши мертвых китов. Любопытно будет посмотреть на них по весне, когда эти ожившие корабли спустят на воду в полной оснастке. А до этого неплохо было бы их немного модернизировать на случай незапланированного вторжения в Каттегат данов, или еще каких-нибудь любителей чужого добра...

— Не помешаю? — раздался за моей спиной надтреснутый голос, который вывел меня из задумчивости.

Я обернулась.

— Конечно нет, уважаемый Фроуд. Я всегда рада тебя видеть!

Мой взгляд невольно зацепился за уверенную походку слепого старика, которому посох, похоже, был нужен скорее для статуса, нежели для реальной помощи при ходьбе. Например, сейчас Фроуд вполне уверенно подошел к краю стены, и, прикрыв веки, подставил лицо восходящему солнцу.

— Я часто прихожу сюда чтобы встретить рассвет, — произнес старик. — Никогда не знаешь, какой из них станет для тебя последним, потому не хочется лишний раз отказывать себе в удовольствии поздороваться с проснувшимся солнцем. Вдруг завтра уже не случится такой возможности...

— Мне кажется, О̀дин еще не скоро призовет тебя к своему пиршественному столу, — проговорила я.

Фроуд усмехнулся.

— Боги забирают к себе людей, которые выполнили свое земное предназначение. Либо просто стирают с лица Мироздания тех, кто стал бесполезен. В моем случае давно произошло и то, и другое, потому я порой недоумеваю почему еще живу на этом свете.

— Может для того, чтобы рассказать одной молодой и неопытной королеве как ты смог пройти сквозь стену Каттегата, когда ворота города были закрыты, — улыбнулась я.

— Как я понимаю, сейчас речь идет о том моменте, когда ты стояла возле трупа Гуннара, и не могла поверить, что несколько мгновений назад билась с ним возле корней Мирового древа в образе медведицы? — хмыкнул Фроуд.

— Откуда ты знаешь? — вырвалось у меня.

— Тому, кто умеет видеть не глазами, доступно многое, — отозвался старик. — Не сложно пройти сквозь стену, если она для тебя не существует — так же, как и наблюдать за тем, что происходит рядом с основанием Иггдрасиля. Когда-то я был известным сейдмадом, колдуном, умеющим общаться даже с богами. Но возгордился, и О̀дин в наказание забрал у меня земное зрение заодно с моим Предназначением. И вот уже много лет я просто никчемный старик, которого люди побаиваются, хоть и делают вид, что уважают...

В словах Фроуда было столько горечи, что я даже растерялась, не зная, как приободрить этого человека — с виду такого сильного и независимого, а по сути глубоко несчастного.

— Вот только не надо жалости, — поморщился старик, хотя я не проронила ни слова. — Подумай лучше о том, куда ведет тебя твоя сила. Боги не дарят ее просто так. Обычно вместе с ней они дают в довесок Предназначение, да такое, что если подумать — то лучше было б обойтись без той силы, и жить размеренной жизнью обычного человека. Кстати, как твоя рука? Не болит?

Я опустила взгляд, посмотрела на свою ладонь...

Признаться, я и думать забыла о том, что Гуннар ранил ее своим когтем, причем довольно глубоко. Но когда я после битвы с ним вернулась в Каттегат, распоротая ладонь уже не кровоточила, и сейчас на месте той раны не было даже малейшего шрама.

— Телесные повреждения берсерков зарастают на глазах, — проговорил Фроуд. После чего добавил еще кое-что, от чего я поморщилась, дав себе слово забыть страшные слова старика как можно скорее...

— Сильные колдуньи-вёльвы, как и сейдмады, умеют управлять своим телом так, как и не снилось простым людям, а также проходить сквозь стены — им достаточно лишь представить, что той стены просто нет, — тем временем продолжал Фроуд. — Люди, обладающие силой, могут разговаривать с богами во снах, а порой даже видеть их наяву. В тебе соединились способности валькирии и медведицы-берсерка — и в довесок ты получила двойное Предназначение. Справишься ли ты с этой ношей, зависит только от тебя. Но скажу честно — я бы точно сломался от такого непосильного груза...

— Сейчас ты говоришь как человек, который сдался под ударами Судьбы, — задумчиво произнесла я. — И я не понимаю, зачем ты это делаешь. Ты очень сильный человек, Фроуд, и мне кажется, ты просто наговариваешь на себя.

Старик вздохнул, тяжело опершись на свой посох.

— Ржавчина точит меч, которым не пользуются, — глухо проговорил он. — Гниль разъедает драккар, брошенный на берегу. А тоска сжирает даже очень сильного человека, который никому не нужен. Уходи, королева скалистого берега. Уходи и помни: человек живет лишь тогда, когда в нем нуждаются люди. В противном случае это лишь оболочка из плоти и костей, которая не живет, а существует, словно бесплотный и бесполезный призрак давно умершего человека...

С тяжелым сердцем спускалась я со стены Каттегата. Кто бы мог подумать, что в душе этого величественного старика скопилось столько невысказанной боли...

Тем не менее, сейчас я получила от него неоценимый жизненный урок. И помимо него — информацию, которую необходимо было хорошенько обдумать...

Но только после того, как я сделаю то, что запланировала совершить в самое ближайшее время!