Королева скалистого берега 2. Возлюбленная берсерка.

Глава 53

Далия задернула плотный полог детской кроватки и ушла, плотно прикрыв дверь. А нас с Рагнаром обняла темная северная ночь, под сенью которой мы страстно любили друг друга, а потом уснули обнявшись, уставшие и счастливые, словно новобрачные, впервые познавшие взаимные ласки...

Но спала я недолго.

Внезапно мне показалось, будто на край нашего широкого супружеского ложа кто-то сел — осторожно, деликатно, словно опасаясь потревожить наш сон.

Я открыла глаза.

И увидела в неверном свете ночника силуэт мужчины, который и правда сидел на краю кровати и задумчиво смотрел на меня.

У него было узкое лицо, роскошные черные волосы, ниспадавшие на плечи, и глаза, казалось, светящиеся изнутри... Его фигуру скрывал плащ цвета ночи, который то расплывался, сливаясь с ночным мраком, то сгущался — и казалось, будто он соткан не из материи, а из плотных ночных облаков, что порой полностью закрывают луну, не давая ей заливать землю своим серебряным светом...

Я рванулась было к своему мечу, который по ночам всегда пристраивала рядом с кроватью... но тело меня не слушалось. Его словно окутал плотный темный туман, не дающий пошевелить даже пальцем. Мне удалось лишь приоткрыть рот и с усилием прошептать:

— Кто ты?

Человек усмехнулся.

— Я тот, кто вечно творит добро, но при этом люди считают меня воплощением обмана, хитрости и коварства. Им всегда сложно поверить в правду, которая им не нравится, и тогда они просто называют ее ложью.

При этих словах глаза ночного гостя сверкнули потусторонним белым светом, напоминающим блеск снежных вершин при свете луны — и я сразу вспомнила, чей взгляд излучал подобное сияние...

— Локи... — прошептала я.

Догадаться кто пришел посетить меня в столь поздний час было нетрудно, ибо, согласно скандинавским сагам, в Девяти мирах лишь глаза бога лжи и его дочери Хель могут сверкать словно лёд на горных пиках подземного царства мертвых...

— Ты угадала, Лагерта, — усмехнулся ночной гость. — Или Валентина, что правильнее, ибо от бедной скандинавской девушки тут осталась лишь телесная оболочка — а ее фюльгья страдает сейчас, придавленная живым одеялом из мертвых звериных шкур.

Я почувствовала, как по моему лицу потекли слезы...

Что говорить, я просто старалась не думать о судьбе души Лагерты, ибо никак не могла повлиять на ее судьбу. О̀дин и Ньёрд затеяли спор, итогом которого должна была стать моя смерть, либо посмертная свобода Лагерты, либо еще какое-то их обоюдное решение — но при этом боги никак не обозначили, когда закончится моё Великое Испытание. Да, мне было безумно жаль несчастную девушку, чье тело досталось мне, но увы, я ничего не могла сделать для спасения ее фюльгья...

— Я вижу, что ты искренне хочешь освободить бедную Лагерту из плена жестоких богов Асгарда, — произнес Локи. — И это можно сделать, если ты разрешишь мне иногда подсказывать тебе как лучше поступить. Для этого твоему разуму не нужно будет переноситься сквозь преграды миров, чтобы у порога Вальгаллы униженно слушать напыщенные речи небожителей. Достаточно будет лишь мысленно попросить меня о помощи, а после прислушаться к внутреннему голосу, что прозвучит в твоей голове. При этом, конечно, лучше счесть его своими собственными выводами — просто так будет проще не сойти с ума от мысли, что тебя направляет бог коварства и обмана.

— Зачем... тебе... это нужно? — прошептала я.

Локи пожал плечами.

— Просто мне не нравится, когда боги мучают невинные фюльгья, когда отец делает ставки на жизнь собственной дочери, и когда герои, заслужившие почёт и покой после смерти, сначала напиваются, после чего зверски убивают друг друга, воскресают, опять напиваются перед новыми убийствами — и все это продолжается по кругу вновь и вновь, называясь счастьем, к которому нужно стремиться каждому воину. Я тоже житель Асгарда, но, в отличие от остальных богов, мне порой хочется сделать что-то хорошее для людей, которые столь искренне молятся тем, кому на них наплевать. Ну так как, ты согласна?

Я молчала.

Если это сон, то мне невыразимо хотелось проснуться, ибо пытка чужой правдой страшна даже во сне. Ну а если меня и правда посетил Локи, то, наверно, мне разумнее дать согласие на смирительную рубашку и лекарственную психофармакотерапию — но это когда у меня наступит ремиссия, и я смогу поговорить со своим психиатром насчет моих продолжительных и очень реалистичных древнескандинавских галлюцинаций...

— Можешь не отвечать, — улыбнулся Локи. — Люди настолько непривычны к правде, что рефлекторно отшатываются от нее, словно от раскаленного железа. Но знай — если ты мысленно попросишь меня о помощи, и к тебе вдруг внезапно придет в голову правильное решение, просто не сомневайся, и следуй тому, что подсказывает тебе твоё сердце... или тот, кто искренне желает тебе добра.

Фигура человека, сидящего на кровати начала расплываться, и постепенно полностью растворилась во мраке большой комнаты.

А я...

Я просто проснулась, и увидела всё то же, что и во сне — ночной мрак, огонек глиняной лампы в углу, слабо подсвеченный им край моей кровати... И, проведя ладонью по лицу, поняла, что оно мокрое от самых настоящих, не приснившихся слез... Горьких на вкус, как правда бога лжи, хитрости и обмана.