Королева скалистого берега 2. Возлюбленная берсерка.

Глава 37

Один за другим горящие светильники, раскрученные на веревках, разбивались об стены Большого Бельта — и практически негасимая горящая смесь из нефти и топленого китового жира мгновенно растекалась по бревнам.

Такого страшного и быстрого эффекта защитники крепости не ожидали. Некоторые даже не успели спуститься со стены, и рвущееся кверху пламя перекинулось на них... Несколько человек спрыгнули вниз, в сугробы, надеясь снегом сбить огонь — но лучники Кемпа своими стрелами быстро прекратили их мучения.

...Большой Бельт был обречен.

Многие горящие светильники пролетели над стеной, разбившись об стены и крыши домов, которые занялись почти мгновенно. Город был старый, и здания из хорошо просушенной древесины, вдобавок крытые соломой, оказались просто прекрасным топливом для всепожирающего огня. Викинги свои хозяйственные пристройки возводили преимущественно впритык к жилым длинным домам, и если загорелось одно строение, значит, сгорали и остальные...

Это поняли и жители города.

Открыв горящие ворота, воины Большого Бельта выбежали наружу и попытались построиться в стену щитов, но им навстречу полетели горящие светильники и стрелы, выпущенные из шестифутовых луков. На коротком расстоянии такой выстрел пробивал насквозь и щит, и человека за ним, потому в строю защитников города сразу появились бреши — а несколько удачно брошенных светильников окончательно деморализовали противника. Когда видишь, как рядом с тобой корчится твой товарищ, объятый пламенем, поневоле станет как-то не по себе...

А вот мои воины были очень мотивированы! Меня подхватили и отнесли назад Ульв с юным Альриком, а остальные, обнажив оружие, уже бежали в атаку...

И началась битва, которую я бы не хотела видеть...

Но смотрела.

Потому что никогда никакой режиссер не снимал подобного, и через много веков тоже не снимет. Ибо кинематографическая цензура не пропустит максимально детализированную человеческую голову, срубленную ударом меча и летящую по воздуху, разбрызгивая алые капли. Как и воина, стоящего на коленях, пытаясь засунуть себе обратно в живот выпущенные кишки. И валяющуюся на снегу отсеченную руку, все еще рефлекторно шевелящую пальцами, никогда не увидят на экранах зрители будущего. Просто потому, что не нужно смотреть на такое обычному человеку...

А мне, королеве викингов, было необходимо.

Дабы знать и понимать, что ждет меня и моих людей в случае, если я приму неверное решение, проявлю малодушие, или пожалею врага, не знающего жалости. И, что ни говори, всё-таки лучше смотреть, как твои люди, побеждая, убивают врагов, чем видеть, как враги уничтожают твоих людей. Увы, в любом бою есть только два варианта развития событий, и выбор, какой из них предпочтительнее, думаю, очевиден...

Битва длилась недолго. Мои люди были слишком злы из-за той подлой стрелы, что прилетела в меня со стены Большого Бельта, потому те, кто не сгорел в городе, сейчас лежали мертвыми на снегу, обильно политом кровью...

А потом, когда всё было закончено, мои люди не стали собирать трофеи с убитых, как это было принято во все времена. Вместо этого они окружили меня, наперебой спрашивая:

— Как ты, дроттнинг? Тебе очень больно?

Последнее было особенно трогательно, так как некоторые из моих людей тоже были ранены — но они думали не о своей боли, а о моей... Которая, кстати, подутихла — если не трогать то, что торчит в ноге, то тело меньше реагирует на раздражитель, проткнувший бедро наполовину...

Кемп склонился надо мной, покачал головой:

— Плохо дело, королева. Стрела застряла в ноге, и если попытаться ее вытащить, то наконечник соскочит и останется внутри. Тормод рассказывал мне, что он умеет выреза̀ть наконечники из живого мяса так, что человек не истекает кровью и остается в живых. Но старик остался в Каттегате...

— Дай мне свой нож, Кемп, — перебила его я.

— Зачем он тебе? — удивился лучник, доставая из ножен требуемое и протягивая мне. — У тебя же есть свой.

— Иногда для решения проблемы нужно именно два ножа, — невесело улыбнулась я...

...Бывают в жизни моменты, когда нужно сделать что-то очень сложное.

Перешагнуть черту, отделяющую тебя от той, в кого ты превратишься после своего свершения.

Потому, что это будет абсолютно точно другой человек, сделавший то, что сейчас тебе кажется невозможным.

Я и правда не была уверена, что смогу...

Да, можно было попросить помощи — и может даже кто-то помог бы, не сочтя меня безумной.

Но в то же время у меня вдруг возникла уверенность: я сумею.

Должна суметь.

И не только потому, что сейчас на мне скрестились взгляды моих воинов, которым нужно постоянно доказывать, что я та самая дроттнинг, ради которой не жалко расстаться с собственной жизнью.

А еще и потому, что я чувствовала: оттуда, из далеких глубин космоса сейчас за мной наблюдают те, от чьих решений зависят судьбы всех людей на этой планете...