Королева скалистого берега 2. Возлюбленная берсерка.

Глава 4

Правда, судя по движению факела сверху, на стене уже кто-то двинулся на шум, да и из темноты в глубине крепости слышались удары подошв о землю — похоже, ночной патруль всполошился...

Но тут в полосу лунного света вышли те мечники, что метнули копья — и у меня немного отлегло от сердца.

Это были не строители Айварса, как я сперва подумала, а те два дана, что примкнули к нам после битвы. Бывшие враги с звучными именами: Пиан, что по-датски означает «Медведь», и его брат Хун, что в переводе значило «Пёс».

— Это мы, дроттнинг, — проговорил Пиан. — Услышали возню, подошли.

— А потом разобрали что тебе говорил этот корабельный червь, и поняли, что нужно тебя спасать, — добавил Хун.

Корабельные черви со времен изобретения человеком первой лодки были для моряков объектом лютой ненависти. Эти моллюски, имеющие длинное червеобразное тело, питаются древесиной, и способны меньше чем за год превратить обшивку драккара в подобие пчелиных сот. Потому не было хуже оскорбления в Скандинавии, чем назвать человека «корабельным червем».

Хотела я сказать, что и сама бы себя прекрасно спасла — но язык не повернулся. Судя по лицам братьев, они были очень горды тем, что выручили свою королеву, и сейчас отнять у них радость победы мне показалось неудобно...

— Благодарю вас, достойные воины, — кивнула я.

А больше ничего сказать и не успела, так как к нам подбежал Рагнар с топором в руке, и со стены спустился дозорный с факелом и коротким копьем наготове.

— Я слышал, что ты вышла из дома, — проговорил Рагнар. — Хотел тебя проводить, но, как назло, в темноте потерял сапог. Пока нашел, пока обулся... Этот мерзавец не успел ничего сделать с тобой?

— Всё обошлось, — проговорила я. — Просто неприятно в очередной раз разочаровываться в людях.

— Айварс никогда нам не нравился, — заметил Пиан. — Дроттнинг, может ты разрешишь нам охранять тебя постоянно? Не хотелось бы, чтоб подобное повторилось.

— Посмотрим, — сказала я. — Всё решим утром. А пока нам нужно хорошо выспаться — завтра нас ждет трудный день.

...Тело Айварса даны положили возле стены, предварительно выдернув из него свои копья, после чего я отправилась в длинный дом и плотно заперла за собой дверь своей каморки. После чего улеглась на лежанку, положив рядом с собой Небесный меч и засапожный нож, отнятый у Айварса. При этом я сама себе дала мысленную клятву больше вообще нигде и никогда не расставаться с оружием. Даже в бане пусть рядом ножик лежит на всякий случай.

А еще я задумалась о том, что сумка с серебряными монетами, называемыми здесь «марками», просто валяется у меня под лежанкой. Кто захочет стащить казну общины — украдет без проблем. Просто в Скагерраке до недавнего времени не знали, что такое воровство, ибо любое имущество было коллективным, если только человек не отделялся от общины, решив жить отдельной семьей. Но сегодняшнее ночное происшествие явно наталкивало на мысль, что этот вопрос следует пересмотреть...

Но думать уже сил не было. Усталость взяла своё, и хоть я была уверена, что от пережитого стресса не смогу заснуть, меня срубило почти сразу, как только я улеглась на одну мягкую шкуру, накрывшись второй...

Ну а утром мы провожали строителей.

Те, хоть и не были ни в чем виноваты, прятали глаза, явно ожидая претензий с нашей стороны — а может и стрел от лучников Кемпа, выстроившихся на стене во всеоружии со своими длинными шестифутовыми луками.

Думаю, отдай я приказ, и строителей просто убили бы прямо здесь, во дворе — настолько мрачными взглядами смотрели на них члены моей общины...

Но, разумеется, такого приказа я не отдала. Просто сказала:

— Берите что заработали — и уходите.

На лицах строителей я увидела облегчение — они явно ждали другого. При этом один из них, осмелев, заикнулся:

— А подарок можно забрать?

Я хотела ответить что-то вроде «забирайте и проваливайте уже», но меня опередил Рагнар, как и многие викинги общины, опоясавшийся мечом, словно собрался на битву. Не излишняя предосторожность с учетом того, что строители были вооружены. Но наших воинов всё-таки было больше, и я надеялась, что до кровавого побоища дело не дойдет.

— Мое слово в силе, — проговорил Рагнар. — Я выкупил у общины для вас быка и телегу. Но теперь вам придется выбрать что вы на ней повезете — подаренную вам бочку китового жира, или же тело Айварса, который этой ночью пытался ограбить и убить нашу королеву.

Строители замялись...

Большая бочка китового жира в эти времена являлась целым состоянием, но катить ее несколько десятков лиг до воро̀т своей общины было не вариантом — по любому разобьется о камни и неровности дороги.

— А нельзя похоронить Айварса на вашей земле? — поинтересовался тот же ушлый строитель.

— Ну уж нет, — нехорошо усмехнулся Рауд. — Мы эту падаль даже нашим рыбам во фьорде не скормим — жаль травить морскую живность подобной поганью.

Строители посовещались, и, с явным сожалением загрузив на телегу мертвое тело Айварса, покинули Скагеррак. После чего Ульв одобрительно хлопнул Рагнара по плечу:

— А ловко ты отжал у них обратно подарок, которого они не заслужили!

На что Рагнар невесело усмехнулся.

— Его-то они, может, на самом деле и заработали. Но я уверен, что все эти прохиндеи знали о том, что задумал Айварс. Но не остановили его, надеясь заграбастать еще и деньги нашей общины — за что и поплатились.

— Что ж, справедливо, — кивнула я. — И такой хитроумный поступок на благо общины не может остаться без награды. Думаю, никто не будет против, если я скажу, что эта бочка с китовым жиром теперь по праву твоя. Либо можешь забрать ее стоимость серебром.

— Благодарю, дроттнинг, — улыбнулся Рагнар. — Только я бы, с твоего позволения, обменял то серебро на хороший хауберг, а то мои кожаные доспехи скоро развалятся от старости.

— Отличный выбор, — одобрил Ульв. — А я от себя еще добавлю новый шлем в подарок, ибо не дело справному воину ходить с незащищенной головой.

— А я — кольчужные перчатки и годный меч, — добавил Рауд. — У меня как раз два запасных образовалось, а у меча Рагнара оба лезвия в зазубринах, того и гляди клинок сломается.

Светловолосый конунг данов широко улыбнулся.

— Спасибо, друзья. От всей души спасибо!

Улыбка у него была очень заразительная. Глядя на Рагнара, один за другим заулыбались люди общины, и я почувствовала, как напряжение минувшей ночи и сегодняшнего утра понемногу растворяется в этих улыбках...