Возвращение

Ом

Конструктивные вопросы, связанные с устройствами Элохимов, выходят за рамки нашего понимания основных технических данных. Прежде всего, следует помнить, что секта почти навязчиво использует артефакты Ушедших. Каждый захваченный ими корабль подвергается своеобразной трансформации. Их корабли лишь внешне похожи на одобренные Согласием и произведенные ОКЗ. Такое вмешательство означает, что секта не может рассчитывать на гарантию; они также не в состоянии провести базовый ремонт на обычной верфи, принадлежащей Согласию или Приграничным княжествам. В конце концов, я рекомендую проявить некоторую сдержанность в юридической оценке этой ситуации. Как и в случае со стрипсами, нетипичные технологические решения могут лечь в основу нашего исследования.

Отрывок из старого внутреннего послания Научного клана,

адресованного Ивонне Хабат, старшему советнику Научного клана

Педагог Сильвия Трат наслаждалась именно этим моментом, когда входила в учебный корпус номер пять на окраине Прима.

Ступив в коридор, она услышала, как хихиканье в зале в двадцати метрах от нее стихло и сменилось шепотом, полным трепета. Эдукаты прекрасно слышали ее: она была на жестких, почти средневековых шпильках, издававших громкий металлический звук касаний об пол — вроде выстрела из пушки физическим снарядом. Один, второй и третий выстрел. Ее великолепно сохранившееся, подтянутое лицо с каждым последующим шагом превращалось в мертвую маску.

Эдукаты знали, о да, они знали, кто идет. Идет Госпожа Машина, дорогая гатларская маргиналка. Может, прозвище и было дурацким, но оно оказалось точным. Хотя Сильвия, держа в руке голопланшет, не чувствовала себя Машиной. Она была ближе к староимперскому солдату, вступившему на враждебную территорию.

Еще несколько метров, и она стояла перед автоматическими дверями в комнату, которые с тихим шелестом распахнулись перед ней. Это был единственный звук, не считая ее уверенных шагов, когда она направилась за электронную стойку.

Эдукаты спокойно сидели за своими голопартами. Некоторые из ребят уже включили плоские экраны, прикрепленные к рабочим столам, и те мерцали мрачным зеленым светом. Их включение было частью ритуала, но самая важная часть была еще впереди. Трат встала за стол, подтвердив свое появление неприятным писком, и отложила голопланшет. Она посмотрела на стоящих детей.

— Приветствуем вас, педагогиня Трат!

— Приветствую вас, воспитанники. Пожалуйста, садитесь и подключайте персонали. Лиам?

— Да, педагогиня Трат?

— Опустите шторы.

Как только команда была выполнена, над электронным столом и детьми появилась многорукая звездная спираль.

— Выжженная галактика, — начала Госпожа Машина своим холодным, лишенным эмоций голосом. — Остаток Млечного Пути, безвозвратно опустошенный во время исторической войны с Машинами. Цивилизованные внутренние системы простираются в ней от Ядра, которое представляет собой крупнейшее скопление звезд вокруг Стрельца А — сверхмассивной черной дыры. В Ядро также входят системы, расположенные в Ближнем и Дальнем рукавах Трех Килопарсеков. В Ближнем рукаве находится Лазурь: самая большая терраформированная планета, известная человечеству, дом Лазурного Совета, также известного как Совет Согласия. Лазурь известна как галактическая столица, хотя у нее есть и другие названия: планета-столица, центр или лазурный центр… Я тебе не надоела, Блум?

Вопрос был задан небрежно, но он вымел из комнаты остатки забытых шепотков и вздохов. Безумная Блум снова взялась за свое. Это могло быть весело.

— Я задала тебе вопрос.

Девушка, которой он был адресован, сидела за одной из последних голопарт. Казалось, она дремала. От порта ее персонали отходил кабель, разветвлявшийся на несколько других, поменьше, с помощью портативного хаба, не одобренного педагогами Научного Клана. Это, как и многое другое в коротко стриженной миндалеглазой девушке, особенно раздражало Госпожу Машину.

— Нет упоминаний, что Лазурь была терраформирована, — заговорила Блум. Ее голос казался немного отсутствующим, но эдукаты, равно как и педагог, слышали каждое слово.

— Правда? — ледяным голосом спросила Трат. — Насколько я помню, в учебных материалах совершенно другое содержание.

— Материалы ошибочны, — невозмутимо сообщила Блум. — Возможно, Лазурь не была терраформирована. Ее открыли еще до Напасти. Это была одна из немногих планет, так называемых Жемчужин или Эдемов, которые являлись почти полной копией Терры. То есть она оказалась в так называемой зоне обитания… то есть она не только идеально кружила вокруг своего солнца, но и двигалась по правильной орбитальной траектории на нужном расстоянии, чтобы получить наилучшие физические показатели. Благодаря этому… и другим вещам, ее атмосфера была почти полной копией атмосферы Терры.

— В материалах нет ничего подобного, — отрезала Трат так, что некоторые из детей, сидевших ближе к ее столу, заметно вздрогнули. — Это какая-то сфабрикованная ерунда. Блум, ты получаешь три отрицательных балла.

— Этого нет, потому что это закрытая информация, — объявила Кирк. — Однако ее можно найти в Потоке. Он защищен протоколами Согласия, но я прорвалась.

— Что ты сделала?

— Это слабые системы безопасности, — объявила, не теряя самообладания и не до конца понимая, что говорит, Блум. — Там есть выдержка из заявления, сделанного старшим советником Клана Науки перед Советом Согласия. Что-то о необходимости скрывать эту информацию, а также некоторые другие сведения, связанные с технологиями Старой Империи.

— Дитя, что за чушь ты несешь?

— Это не чушь. Речь идет о запланированном проекте терраформирования, на который были потрачены огромные суммы джедов и который, похоже, провалился. Вот почему… люди продолжают говорить о возвращении к терраформированию, восстановлении выжженных территорий и так далее. Людей нужно успокоить, сказав, что у Согласия снова есть эта технология, как у Старой Империи. Тот факт, что Лазурь была терраформирована, должен подтвердить это… — Девушка открыла глаза шире, и внезапно Трат поняла, что Кирк все это время читала какие-то внутренние, закодированные файлы — психоло… психологически.

— Блум, — сказала она дрожащим голосом, — ты должна немедленно отключиться от того, во что ты вошла. Ты поняла?

— Но педагогиня Трат… там есть и другие интересные вещи…

— Отключись, и немедленно! — крикнула Госпожа Машина так громко, что какой-то ребенок в комнате вдруг начал плакать. Ушедшие! Эта глупая девчонка сейчас обрушит на нас Контроль! — Ты слышала, что я сказала?!

Кирк без слов, все еще глядя на педагогиню, чье лицо вдруг приобрело совершенно неприкрытый красный цвет, отсоединила персональ от Потока. Она вздрогнула, возвращаясь в реальный мир.

— Еще раз так сделаешь, — хриплым голосом произнесла Сильвия Трат, — и я запрещу тебе даже подключаться к системе образования, ты поняла?!

— Да…

— Да, что?!

— Да, педагогиня Трат. — Девушка подняла голову, глядя прямо в глаза Госпоже Машине, которая отдала бы голову на отсечение, что на долю секунды по ее лицу промелькнуло что-то вроде гневного отблеска.

— И?!

Девушка сглотнула слюну.

— И мне очень жаль, — наконец сказала она, хотя для Сильвии это прозвучало не особенно извинительно. Она подошла к ребенку, наклонилась к ней и понизила голос:

— Ты должна помнить, что случилось с твоим отцом, — сердито прошептала она. — Я не хочу, чтобы на моих уроках происходили подобные вещи. — Она опустилась еще ниже и приблизила свой рот к уху Кирк. — Ты слишком много хочешь знать, Блум, — шипела она. — Слишком много. Из-за этого у тебя будут неприятности. Это не моя проблема. Однако я не хочу, чтобы ты навлекала их на мой Корпус, — она закончила, выпрямилась и вернулась за свой стол. — Программа анализа, — более спокойным тоном приказала она воспитанникам. — Сегодня мы анализируем галактические границы различных Ободов и Приграничных княжеств.

Она снова повернулась к карте и через мгновение почесала затылок, слегка зудящий от неохотного взгляда встревоженной девушки.

Что ж, придется усмирить ее. Для ее же блага, заключила она, и впервые на ее лице появилась легкая улыбка.

Если бы кто-нибудь спросил ее об этом, она бы ни за что не призналась… но закалять непослушную воспитанницу может быть очень приятно.

***

Она лежала в чане.

По крайней мере, он выглядел как чан. Вернее, как небольшая ванна, наполненная белой плесенью и закрытая прозрачной крышкой. Все тело онемело от охватывающего ее стазиса. Кроме того, она была обнажена, и помимо удивления, это вызывало где-то на фоне гнев.

Если уж надо было раздеться, то решать должна была она сама, а не…

Элохимы.

Ужас обрушился на нее, как ледяной поток. Она дернулась, выдергивая при этом концы инъекторов на руках, спине и ногах. В затылке тоже что-то затрещало: неужели они подключились к ее порту доступа? Они, конечно, ввели ей стазис, но, полагаю, не ожидали, что генохакер позволит загрузить какие-то программы в свою персональ? Она была защищена от подобного, так что если они намеревались изменить ее восприятие или установить вирус, их ждало жестокое разочарование.

В любом случае, что-то было не так.

Кирк не дышала. В этом она была уверена. Должно быть, в ее венах был полный стазис, но она оставалась… в сознании. Тело не должно функционировать — и все же она двигалась. Осознав это, она попыталась сесть в чане; подняла крышку, которая откинулась с тихим гулом сервоприводов.

Когда приняла сидячее положение, ее начало тошнить белой плесенью.

И откашливаться: кислород возвращался в легкие. Попыталась встать, но была слишком слаба для этого. Вместо этого начала яростно вытаскивать оставшиеся инъекторы и кабели, торчащие в ней. В какой-то момент, охваченная необъяснимым ужасом, приложила руку к груди. Успокоилась только когда почувствовала, что ее сердце бьется.

Что бы ни случилось, она была жива. А это всегда было плюсом.

Вытерла лицо от белой плесени и попыталась вылезти из чана. С тихим стоном сползла прямо на черный пол. Только прислонившись спиной к чугунной ванне, начала вытирать остальные части тела, избавляясь от стазиса и обнажая свои татуировки, чем-то напоминающие побеги растений-компьютеров. Большинство из этих тонких, точно нарисованных кругов, эллипсов, захватов и извилистых линий имели практическое значение — рисунки служили обходами для некоторых функций персонали или являлись частью электронного интерфейса на теле. Прохладные на ощупь, они могли слегка нагреваться и даже обжигать, когда она нервничала, была счастлива или возбуждена. Учитывая свое положение, она подозревала, что речь идет только о первом варианте.

Кирк Блум находилась на «Оме». На напастном крейсере элохимов.

Происходившее ранее помнилось как в тумане. Отчаянные маневры, во время которых она пыталась убежать от всего флота секты — к сожалению, уже без помощи Ната. Испуганный крик Тетки, сообщившей ей о рекордном падении магнитного поля. Проклятия Тартуса Фима. Неразборчивое бормотание Покраки. Взрыв энергетической трубы и озадаченное лицо торговца. А затем неожиданное увеличение гравитации, когда «Ом» ударил их мощным втягивателем, а может, волновиком, засасывая корабль в голодные глубины ангара.

Она не знала, что произошло дальше. Подозревала, что их обработали каким-то бесцветным газом без запаха, потому что последнее, что она помнила, была стремительно приближающаяся поверхность навигационной консоли, в которую она, вероятно, врезалась лбом, театрально потеряв сознание.

А теперь она застряла в маленькой комнате с чаном, наполненным белой плесенью, голая и замерзшая. Было ли это что-то вроде стазисной комнаты? И пережила ли она только что воскрешение?

Она понятия не имела.

Если это было состояние стазиса, то «Ом», должно быть, совершил глубинный прыжок. Кроме того, она наконец-то проснулась, а это означало, что кто-то вот-вот должен прибыть. Кто-то, кого, если повезет, она сможет ударить по голове.

Да, а потом этот кто-то снесет ей голову. Не будь глупой, Кирк, подумала она. Ты проиграла. Они поймали тебя. Теперь все кончено.

Ну хорошо. Тогда почему они оставили ее в живых? Все, что им нужно было сделать, — это сбить ее «Темный кристалл», и все.

Почему я жива? А что с остальными? С Тартусом и… маленькой Элохим? А с кораблем? И Теткой? И котом? Что с моим напастным котом?! Если они посмели что-то сделать с Голодом…!

Она встала. В отличие от обычного воскрешения из стазиса, она чувствовала странную слабость в ногах. Помнили ли элохимы, как следует вводить Белую Плесень людям? Ушед… Вернувшиеся, — поправила она себя, — если я видела Глубину из-за этих мутантов, клянусь историческим микрокомпьютером, я повырываю им ноги из задниц…

Она рефлекторно огляделась по сторонам в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать как зеркало, но ничего не нашла. Как долго глубинные бельма держатся на глазах? Час? Два? Целый лазурный месяц?

Ну я и попала.

Снова закашлялась, чувствуя, что выплевывает остатки стазиса из легких. Опираясь ладонями о край чана, совершенно неожиданно для себя она начала испытывать страх. Тревога, ранее отодвинутая на второй план из-за шока, начала вырываться на поверхность. Она стиснула пальцы.

— Ну же, напастные уроды, — прошептала она. — Ну же, ну же.

Что-то загрохотало, как по команде. Внезапно в одной из стен блеснул прямоугольник — прорисованный контур, выталкивающий дверь. Блум нахмурилась, наблюдая за тем, как внезапно открывшаяся дверь слегка подалась вперед, чтобы наконец-то быть поднятой невидимой балкой.

В дверном проеме стоял Элохим.

Он был мужского пола — она не знала почему, но не сомневалась в этом. Лысый и неестественно худой, одетый в черную, плотно облегающую мантию, он был похож на скелет, на который злобный идол натянул до предела резиновую копию тела. Его лицо выглядело настолько гладким, что даже контуры носа исчезли.

— Транскрипт микрочипа, — отозвался он модулированным голосом, немного напоминающим голос сонного ребенка. — Десинхро редитум.

— Что ты, Напасть, говоришь, — скривилась Блум.

***

— Тише, Ягодка, — прошептала Кирк, но прыщавый подросток с сальными волосами, сопровождавший ее, завизжал, прислонившись спиной к стене здания. — Не устраивай сцену!

— Напасть, Блум, — простонал он, хмурясь и с опаской посматривая на плитки памяти, зажатые в его потных ладонях. — Они поджарят наши порты…

— Ты сам этого хотел, не хнычь теперь. Ты собираешься подключаться?

— Это слишком далеко, — прохрипел он, с опаской поглядывая на коридор Образовательного центра, разделенного на отдельные блоки, главную штаб-квартиру гатларской системы образования. — Придется подойти…

— Так подойди.

— Кирк, — прошептал он, и на мгновение Блум снова увидела его маслянистые, веселые глаза. — Пожалуйста… Ты знаешь, что они со мной сделают, если поймают?

— Ну? Что?

— Они отправят меня в столицу. А ты знаешь, каково там. Ноль компьютеров, даже «Поток» слабый…

— Еще минуту назад ты верил, что они все равно поджарят наши порты, — фыркнула она. Ягодка покраснел.

— Да ладно… Кирк, — произнес он, с некоторым трудом выговаривая ее имя. — Ты же сама знаешь, что на Гатларке можно жить только в Приме.

— Да, пока ты хочешь как-то жить, — ответила она. — Среди электронного хлама. В разрушенном Сообществе Башни.

— Даже это потеряем, если…

— Перестань, Ягодка, — перебила она его. — Здесь никого нет. Я прожгла голокамеры.

— Когда?

— Они мертвы уже несколько минут, — бодро объяснила она. — Весь этот сегмент заморожен.

— Тогда почему ты не сказала об этом?

— Потому что ты здорово вспотел.

Ягодка шмыгнул носом. Еще раз посмотрел на девушку. За свою короткую жизнь он не встречал никого, похожего на нее. Кого-то, кто не смотрел бы на него с презрением только потому, что он провел не менее трети своей жизни, подключившись к Потоку, анализируя структурные схемы кастрированных ИИ и всеми силами пытаясь перцептивно проникнуть сквозь графические накладки и системные блоки, чтобы добраться до программного ядра. Чтобы стать генохакером… как она.

Она показала ему это в один дождливый, ленивый день — когда он скачивал полулегальное ПО из-за пределов системы. Он всасывал его со гатларского спутника несколько дней — тонкая нить Потока не позволяла большего. Он понятия не имел, что это за софт, пока Блум не села и не подключилась к его консоли нервоконнектором.

Он сидел рядом с ней, в полумраке, и смотрел на полубессознательную, подключенную к сети девушку, окутанную зеленоватым свечением голомонитора. Она была прекрасна — он и сам уже не знал, потому ли, что так было на самом деле, или потому, что в этот самый момент он понял, что влюблен в нее. Осторожно придвинулся ближе и — совершенно испугавшись — поцеловал ее в уголок прохладных губ.

— Корабли, — сказала она, не замечая его жалких попыток. — Корабли! Ягодка, вот система дистанционного управления для эсминца, а может, и крейсера! Что-то из гатларского флота… Да напасть! — Она отцепила кабель от порта на затылке и посмотрела на него сверкающими миндалевидными глазами.

— Откуда ты можешь знать? — прохрипел он. — Там есть зашифрованные графические накладки, иконки и затвердевшие сегменты, как в блоках. Нет никакой программной структуры…

— Подключайся, — приказала она. Слегка испугавшись, он подключился к системе, почувствовав, как Блум схватила его за руку, которая моментально вспотела.

— Смотри, — сказала она, снова подключаясь к системе и назначая его вторым пользователем. — Видишь? — добавила она уже внутри системы. И вдруг он увидел, как все вокруг распадается и упрощается. Они левитировали среди строк нулей и единичек и сверхматематических программных структур, касаясь ядра программы, ее базового ядра.

Кирк усмехнулась.

— Видишь? — Повторила, но он уже не смотрел. Только чувствовал, что держит ее за руку.

И к чему это его привело? К тому, что они проскользнули под стеной, а затем по коридору, за которым обычно следят голокамеры и простые дроны. И попали в пасть Клана. Гатларк может быть отсталой приграничной системой — историческим княжеством, остатком мертвой Империи, — но когда речь идет о Клане или структурах Контроля, гарантированных параграфами Согласия, присутствующих на планете как нечто искусственное, можно было ожидать, что они будут эффективно защищены современными решениями.

Как она их прожгла? Использовала ЭМИ?

Он подполз к центральному серверу и с явной опаской начал вставлять плитки памяти в три предназначенных для них слота. Затем, сильно дрожащими руками, подключил порт доступа.

Устройство сначала не признало в нем педагога, но через мгновение заурчало, и перед ними открылась дверь в Сердце образовательного центра. Кирк тихо пискнула и проскользнула внутрь, где подошла к широкой консоли, раскинувшейся вдоль стены. Ягодка должен был оставаться подключенным к сети — система таким образом фокусировала на нем внимание и воспринимала его как единственного посетителя.

Педагоги, подумала девушка. Психологическая и дисциплинарная оценка непокорной Кирк Блум, перечеркивающая ее шансы на дальнейшее компьютерное образование. Совсем рядом, на плитках памяти. И другие очень интересные вещи… Возможно, программа на следующий год? Вместе с тестами? Их она в любом случае пройдет, но что касается всего этого сегмента оценки личности…

Она подключилась к сети, тихо посмеиваясь. Изменяя данные, она не услышала оглушительного треска, доносившегося из коридора. Однако Ягодка услышал его, причем более отчетливо, чем ему хотелось бы.

— Стоило оно того?

Голос донесся до нее, несмотря на подключение к сети. Она отключилась, наложив на данные заранее подготовленное покрытие, скрывающее то, что она делает.

— Я спросил, стоило ли оно того.

Блум подняла голову и криво улыбнулась, посмотрев на охранника, стоящего рядом с ней.

— Мальчик ранен, — сказал он, стирая улыбку с ее лица. — Сервер, к которому он подключился, сгорел. Он был поврежден. Ты не проверила, да?

— Он не должен был… — начала она, но охранник уже наклонился и схватил ее за руку. Хватка была крепкой.

— Это поджарило порты парня, — объявил он. — И, вероятно, часть персонали. Он уже никогда не подключится так, как раньше.

— Ягодка? Где он?!

— Врачи забрали его, — объяснил он, яростно дергая ее за руку. — Я не знаю, что ты там делала, — добавил он, ведя ее по коридору. — Надеюсь, ты не просто любопытствовала. Было бы нехорошо, если бы этому щенку пришлось страдать только из-за того, что ты суешь свой нос куда не надо.

***

Она понятия не имела, чего ожидать.

Корабль Элохимов, в конце концов, не был кораблем пришельцев. Секта иногда использовала те, что предлагала ОКЗ, в конце концов, потратив много джедов на старые имперские корабли и построив новые суда на основе артефактных компонентов Ушедших. «Ом», как и истребители и некоторые прыгуны, должен был быть собственного изготовления, по крайней мере, Кирк еще не приходилось сталкиваться с подобным интерьером.

Коридоры были узкими, переходящими в залы, казалось, не занятые компьютерными станциями. И все же там стояли элохимы — слившиеся воедино в нишах и подключенные персоналями к внутренностям корабля. Белая плесень или какая-то другая жидкость, неизвестная Кирк, капала из труб, подключенных к портам доступа, и некоторые видимые части того, что казалось машинным отделением, тоже были покрыты ею.

Она что-то слышала об этом. Может быть, это знаменитый Отвар элохимов? Если им придется продолжать оставаться в нем, то, похоже, процесс генотрансформации никогда не будет полностью завершен… Она неохотно взглянула на своего гида.

— Может, мне одеться, а? — спросила она. — Моя задница замерзла. Ты понимаешь, что я говорю? Или тебя это заводит?

Элохим остановился и обернулся. Его глаза выглядели слепыми и какими-то тусклыми, как будто генотрансформация лишила их не только цвета, но и жизни.

— И где «Темный кристалл», а? — спросила она. — И мой кот, не считая того усатого торгаша… И маленькая Элохим? Ты собираешься отвечать? Посмотри на мой рот. Кот. Ты понимаешь? Кот! Может быть, ты соблаговолишь ответить?

Элохим не стал отвечать, а повернулся к одному из низких, стройных элохимов. На этот раз Блум могла только предполагать, что это была женщина. Или, по крайней мере, она на это надеялась, когда поняла, что проводник начинает стягивать с нее причудливую черную мантию, частично облегавшую ее тело. Значительная часть наряда выглядела как полотняное платье какой-то сумасшедшей птицы.

— О нет, — отмахнулась она, поняв, что он задумал. — Я не буду надевать этот поросячий костюм. Мне нужен мой комбинезон!

— Разрушение, — объяснил Элохим. — Поверхность безупречной ясности трансцендентности, — добавил он, но Блум уже не слушала его.

Она в ужасе уставилась на обнаженное тело раздетой элохим. Оно было белым и полным отверстий, которые выглядели естественно. Оно также было испещрено шрамами, хотя невозможно сказать, были это травмы или генетически выработанные борозды. У девушки — а она поняла, что та, скорее всего, когда-то была ею, — оказалась почти плоская грудь без сосков. Из нескольких отверстий на ее теле сочился отвар — если это был отвар; он напоминал белую плесень, но с оттенком красного и синего. Наряд, переданный ей проводником, был покрыт этим веществом и казался скользким.

— Мне нехорошо, — сообщила Кирк, но тем не менее начала надевать причудливый клубок застежек, квазирезинок и разъемов. Ее прежний комбез, из-за его муфт и компьютеризированных соединений, можно было считать довольно экстравагантным, но эта… эта вещь выглядела как воплощенная мечта сексуального маньяка, увлеченного средневековой готикой эпохи ДЭИ. Даже обувь выглядела неправильно — простая, но пронизанная чем-то вроде серебряных проводов. И это странное «платье»… Кирк скривилась и начала одергивать ткань.

Часть псевдоплатья удалось оторвать, но из-за этого на спине распустились причудливые тканевые веера, напоминающие маленькие зазубренные крылышки. Каким образом? Неужели эта напасть была живой и самосоздающейся?

— Я напастная темная фея, — хмыкнула она в конце своего переодевания, обращаясь к ожидавшему ее Элохиму. — Дай мне еще волшебную палочку, и я проткну твой перепрошитый мозг…

— Строгость, — объявил он, показывая ей слабую линию, тянущуюся по полу, которая начала пульсировать слабым бледным светом. Направление, догадалась она. — Матрица. Диалект, — с заметным усилием произнес он субвокально, словно пытаясь вспомнить забытую форму человеческого общения.

— Отлично, — пробормотала она, хотя он, вероятно, не понял иронии. Двинулась первой. Теперь, когда у нее было направление, она не хотела ждать его.

Все еще чувствовала тревогу, которую едва удавалось скрывать. В нескольких метрах от себя она увидела карликового Элохима — возможно, еще одного ребенка? — И вдруг что-то внутри нее оборвалось. Неужели из-за этого проклятого Тартуса и того, что он сделал, когда их чуть не сбили с ног? Она почувствовала, как по щеке потекла слеза, которую она быстро смахнула холодной рукой.

— Целеустремленность, — усмехнулся ее проводник, подойдя к одной из стен и прикоснувшись рукой к темной, невидимой кнопке.

Дверь, под которой исчезла белая линия, бесшумно открылась, издав неприятный лязг. Элохим стоял чуть в стороне, но не переступал порог. Он наблюдал за ней.

— Иду, — без всякой необходимости произнесла она. — Иду. Уже иду.

Зал отличался от комнат, к которым она уже привыкла. Во-первых, он был круглым, точнее, сферическим по форме. Чем-то напоминал стазис-навигаторскую, ведь одна из стен представляла собой ничто иное, как огромное неостекло, усеянное миллиардом звезд. Навигационные консоли, расположенные под ним, были похожи на обычное оборудование, используемое на кораблях Согласия, только не хватало стазисных кресел. Стоящие рядом элохимы выглядели непосредственно подключенными к сети и находились в полубессознательном состоянии. Они молчали, копошась над столешницей компьютерного стола и пупырышками тактильного голо неизвестной ей графической структуры.

Посреди комнаты висела Матрица Элохимов.

Обнаженная и полностью андрогинная. Большая часть ее тела была покрыта инъекторами и трубками, протиснутыми в отверстия в теле, образовавшиеся в результате генотрансформации. Она висела на них, как марионетка на ниточках.

Слабо двигалась, и каждое движение вызывало вокруг серию непонятных узоров. Не голограммы, убедилась Кирк. Микроскопические частицы были похожи на наномашины, освещающие Матрицу снопами красного света и испускающие череду файловых всплесков.

Поток, поняла Блум. Поток, заключенный в оболочку. Физическое воплощение программы.

Зерно Элохимов.

— Она не говорит, — огляделась, но голос не исходил из какого-то конкретного места. Казалось, он звучал отовсюду. — Я буду переводить.

— Кто… — начала она, но в тот же момент прямо перед Матрицей материализовалось голо. Маленький расплывчатый силуэт.

Лицо продолжало тасоваться, физиономия напоминала размытое пятно, наконец остановившись на изображении, вероятно, скопированном с Потока: лицо Персеи Блум.

— Может такое? — спросил кастрированный ИИ крейсера «Ом».

— Нет, — прошептала Кирк. — Убери его.

— Ты уверена, Кирк Блум?

— Убери. Немедленно.

— Хорошо, — согласился ИИ. Лицо снова начало тасоваться. — Кто же тебе нужен?

— Никто.

— Хорошо. В таком случае… — На смену выцветшему подобию матери Кирк пришла гладкая поверхность лица без глаз, со слабыми очертаниями носа и рта, — это и есть «ничто». Тебе это подходит?

— Да, — скривилась Кирк. — Как мне к тебе обращаться?

— Я Ом, — пояснил ИИ. — Обычно я контролирую отдельные системы этого крейсера, но также являюсь частью внутреннего потока Элохимов. В настоящее время я использую подпрограмму перцептивно-трансляционного анализатора, разработанную еще в Старой Империи.

— Перцептивно-трансляционный?

— Секта предполагает, что придет время, когда она станет естественным связующим звеном между человечеством и Теми, Кто, как ты уже знаешь, Вернулись. Подпрограмма называется «Завет», что также является ключевым словом для Элохимов. Я использую эту подпрограмму, чтобы донести до тебя вопросы Матрицы и перевести твои ответы. Понятно ли это тебе?

— Да.

— Хорошо. Вот первый вопрос Матрицы: как ты выполнила уничтожение истребителей типа серафим возле глубинной искры с каталожным названием «Живое серебро»?

Кирк задержала дыхание.

— Сначала я хочу получить информацию о своем коте, корабле, человеке по спецификации Тартус Фим и… — она замешкалась на секунду, чтобы закончить: — О той маленькой Элохим, которая была с нами.

— Корабль «Темный кристалл» находится в ангаре «Ома», как и существо по названию кот на его борту, — немедленно ответил ИИ. — Тартус Фим находится в уединенном месте, но его жизни ничего не угрожает. Элохим вернулась в структуру. Удовлетворяет ли тебя этот ответ?

— Не совсем. Мы прыгнули сквозь Глубину? Если мой кот в то время был на «Темном кристалле» и не в стазисе…

— В этом не было необходимости, — объявила Ом. — Судя по имеющимся у нас данным, кошачьей породе никогда не требовался стазис в прыжках через Глубину. Мы знаем это из исторических данных, содержащихся в Гаклактической сети. Кошки — одни из немногих существ, которые не страдают от побочных эффектов Глубины. Если ранее их вводили в стазис, то в этом не было необходимости. Устраивает ли тебя такой ответ?

Генохакер пожала плечами.

— Допустим, — пробормотала она. Факт, Гам наверняка когда-то упоминал об этом свойстве кота, но это не означало, что элохим говорили ей правду.

— Поэтому я повторяю вопрос. Как ты добилась уничтожения истребителей типа серафим в окрестностях глубинной искры с каталожным названием «Живое серебро»?

— Ну, это просто, — начала Кирк, оторвав взгляд от голоэмиссии и посмотрев прямо на парящую Матрицу. — Тебе нужно более глубокое или простое объяснение?

— Давай сосредоточимся на объяснении, которое ты назвала «более глубоким».

Блум закрыла глаза. Они все равно убьют тебя, подумала она. Лучше бы они сделали это быстро.

— В кишечнике человека, — начала она, — в процессе потребления пищи образуется так называемый кишечный газ. Состав этого газа зависит в основном от рациона и бактериальной флоры. Насколько я помню из интересных лекций некой Сильвии Трат, самыми вредными являются так называемые полисахариды, которые служат отличной питательной средой для бактерий. Когда бактерии потребляют полисахариды, они выделяют этот газ. Накапливаясь, он имеет тенденцию выходить через так называемые…

— Кирк Блум, — может, ей показалось, но голос Ома звучал куда менее спокойно и буднично. — Отбрось «более глубокие» объяснения. Матрица просит базового объяснения.

— Конечно, — согласилась она. — Базовое объяснение… ну. В это будет трудновато поверить, но, кажется, я добилась этого с помощью пердежа.

***

— Прошу… помоги мне…

— Зачем мне это делать? — Принц с изумлением смотрел на рассыпавшееся под ногами голо, которого здесь вообще не должно было быть. Перепуганная, окровавленная, короткостриженая девушка с миндалевидными глазами прорвалась через все возможные системы безопасности замка Гатларк.

— Пожалуйста… — прошептало голо. — Пожалуйста…

— Что тебе нужно? — спросил он. Девушка подняла голову.

— Господин… Кодовый ключ, — с трудом выговорила она. — Если я вставлю княжескую персональ в местный поток, то смогу все стереть…

— Что стереть?

— Доказательство того, что я вошла в защищенные файлы Клана Науки в ГПС.

Натриум присвистнул. Главная планетарная серверная!

— Ваше Высочество… — Голограмма замерцала, но изображение тут же стабилизировалось и затвердело. — Они убьют меня…

— Скорее, отправят на планету-тюрьму. И очень быстро. — Он с отвращением посмотрел на трехмерное изображение. — Скоро я сам доложу об этом. Ты совершила преступление, — объяснил он с легкой скукой. — И дело не в том, что ты тратишь время княжеского сына.

— Там есть материал о незаконном проекте, — выпалила она в ответ. — Создан в сотрудничестве с Контролем. Мой отец почти обнаружил его… много лет назад, когда все это началось. Он называется «Синхронизация».

— Меня не интересуют планы Клана и Контроля, — сказал Нат. Девушка прищурилась.

— А это вас заинтересует, ваше кастовое высочество, — шипела она удивленному Натриуму, не привыкшему к оскорблениям. — Эта «Синхронизация» должна заменить Поток или, по крайней мере, перепрограммировать его. Если это произойдет, ничего нельзя будет сделать без разрешения Контроля. Запустить накопители на кораблях. Передавать информацию. При необходимости можно будет отключать целые системы. Это старая программа Машин! — Она закашлялась, выплюнув немного крови. — Они просто немного переделали ее. Вы уверены, дорогой принц, что это не приведет к войне? Или к рабству под кураторством Согласия и Контроля? Надзор в тысячу раз сильнее, чем в Штатах! Охватывающий всю Выжженную Галактику… Это нужно саботировать!

— Зачем ты лезешь в это… — начал он, но прервался. Мгновение смотрел на мерцающее голо, словно почувствовал, что, отдав ей ключ и войдя с ней в Поток, он вскоре ускорит ход своей болезни и попадание в инвалидное кресло. Однако что, если Ложа сможет узнать об этих откровениях? В конце концов, они уже пытались связаться с ним. Возможно, в конце концов…

Может, все-таки стоит?

Нат глубоко вздохнул и присел рядом с голопроектором.

— Зачем ты это сделала? — спросил он.

— Из-за моего отца. Но я также хотела сделать что-то….. — Она снова кашлянула. — Не из любопытства… не потому, что я умею… просто…

Голос померк, но он хорошо слышал ее. Слова были ясными и чистыми:

— Я хотела хоть раз сделать что-то хорошее.

***

— Элохимы знакомы с концепцией образов, — спокойно сообщил ей ИИ. — Она не чужда им, хотя они и интерпретируют ее как турбулентность на плоскости понимания.

— Правда? Невозможно.

— Понимание — самое важное слово. Понимание необходимо, Кирк Блум. Ушедшие вернулись и теперь сделают все возможное, чтобы добиться взаимопонимания с человечеством. Но для этого не хватит даже самой совершенной программы. Понимание означает полное принятие. Элохимы желают этого. Понимание — их цель. Смысл их существования. Оскорбление — один из видов отрицания понимания.

— Знаешь, куда ты можешь засунуть свое понимание? — презрительно спросила Кирк, но голо потускнело и исчезло.

На мгновение Блум осталась одна, глядя на висящую Матрицу и кружащееся вокруг нее Зерно.

— Эй, — озадачилась она, — это конец нашей беседы? Если да, то верни мне мой напастный корабль… и… и команду, потому что я собираюсь…

— КИРК БЛУМ.

Девушка вздрогнула. Это снова был тот же безличный голос. Видимо, Матрица решила, что культурные беседы с ИИ закончены.

— ТРАНСКРИПЦИЯ. СИНТЕЗ. ТРАНСКРИПЦИЯ МИКРОЧИПА.

— Отлично. Опять эта твоя «транскрипция микрочипа». Ну, что еще ты скажешь?

— ЗЕРНО.

Кирк подняла голову.

Маленькие капсулы с данными устремились к ней. На этот раз в них отображались графические фрагменты генных спиралей.

— Расшифровка микрочипа — это стандартное приветствие Элохим, которое также является простым предложением для трансформации, — услышала она тихий, спокойный голос Ома. — В генетике оно обозначает основной процесс синтеза РНК на шаблоне ДНК с помощью полимеразы. Таким образом, транскрипция означает переписывание генетической информации. Когда генотрансформаторы используются вместе с Отваром, транскрипция распространяется на матрицу: матрицу Элохимов. Однако добиться ксенотранскрипции не так-то просто. Она требует глубокой подготовки и тестирования.

— Что ты имеешь в виду? — шепотом спросила Кирк.

— Исключительная ситуация требует исключительных мер.

— Каких?

— Процесс будет продолжаться, — объяснил кастрированный ИИ. — Он позволит тебе изменить свое отношение к происходящему.

— Продолжаться? Что ты имеешь в виду… — начала она, но прервалась. Почувствовала, как прежний страх, подавленный бравадой, исчезает, а на его место приходит чистый, ледяной ужас. — Что… что ты наделала?!

Она поняла, что это за чан. Чан Элохимов, наполненный Белой Плесенью. Но это была просто белая плесень!

— Нет, — прошептала она. — Нет!

— Необходимость знать правду подразумевает необходимость понимать, — объявил ИИ. — Радуйся, Кирк Блум. Понимание — это свобода. Поэтому с этого момента ты будешь свободна. — Голос сделал небольшую паузу, а затем вдруг добавил с полной убежденностью: — Будешь свободна навсегда.