Возвращение

Персональ

Факт, что они поддержали нас в борьбе с Чужаками и раньше, в уничтожении апокатастатического существа, которое осмелилось назвать себя Предком человеческого рода. Но разве не правда, что этот Безымянный был воскрешен ими? Разве не их учения вдохнули жизнь в Того, Кто Ушел? Может быть, Напасть родилась в нем по их приказу. Еще не как Единство, а как маленький замысел, они поддержали создание Трансгреса, чтобы расти благодаря аду, который он породил.

Так что не верьте им. Не позволяйте механическим подражателям стать равными своим создателям, потому что вы разрушите будущее человечества. Мысли Машин холодны и мертвы, а их планы никогда не меняются. Поэтому Единство нужно уничтожить.

Секретный императорский приказ,

изданный сразу после окончания Ксеновойны

Путешествие предстояло долгое, даже с учетом дыр и глубинных искр. Отлетев от Звездной Щели — точнее, от окрестностей h Персея, открытого скопления NGC 869, — они должны были преодолеть более тридцати тысяч световых лет, чтобы достичь Лазури. Они направлялись к границе скопления Мессье 62, известного также как NGC 6266, которое находится в созвездии Змееносца. И именно там, за границей восьмидесяти девяти звезд типа RR Лиры, Лазурь плыла в Mare Stellaris — настоящем море звезд Ближнего рукава Трех Килопарсеков, окутывающем ядро Выжженной Галактики.

Из двух зол это было гораздо лучше, чем первая: лететь вместе с К-флотом к одному из наспех созданных пунктов сбора, условно названных Глубинными Путями. Вместе с синхронизацией потока «Единство» передавало данные своей галактической карты, которая уже впитала все галактические кристаллы и херувимы, дрейфующие над галактикой и принадлежащие человечеству. Таким образом, они смогли определить количество и расположение дыр и искр, которые должны были стать первыми стратегическими точками во время Второй Ксеновойны, уже неофициально известной как Война Консенсуса, Конфликт Понимания или Натиск.

— Это единственное, что я могу предложить, — объяснил им Пикки во время последней встречи. — Транспортировка Джареда и всех вас на Лазурь или немедленная милитаризация прыгуна «Лента» и его экипажа. Нет нужды говорить, что эта … милитаризация может означать приказ о транспортировке Джареда на Лазурь. — добавил он, слегка улыбнувшись. Грюнвальд не ответил улыбкой на улыбку. — Что ж… возможность лететь в столицу Согласия, не подвергаясь допросам, гораздо лучше, чем отправка на линию фронта. Вы согласны, господин капитан?

Миртон не ответил. Он не сомневался, что — теоретически — они летели в самое охраняемое место в Выжженной Галактике, за десятки тысяч световых лет от контролируемого пришельцами Внешнего Обода… а его экипаж заслуживал длительного, пусть и вынужденного отдыха. Полет на полностью отремонтированном и модернизированном прыгуне мог бы обеспечить им такой отдых, тем более что выходить из стазиса им придется довольно часто — учитывая необходимость обычного освещенного полета к локационным буям, разбросанным по маршруту.

Кроме того, было кое-что, что делало вариант путешествия к Лазури более привлекательным. На протяжении примерно трех с половиной тысяч световых лет им предстояло лететь в компании поврежденных кораблей К-флота, которым было поручено добраться до ближайших военных верфей. Однако оставшуюся часть пути им предстояло преодолеть в одиночку.

Надежды сорваться с поводка быстро развеял Тански — чуть более неразговорчивый и ворчливый, чем обычно.

— Шансов на это нет, — уточнил он, медленно вдыхая неоникотин. — Все дело в синхронизации Потока. Подозреваю, что «Лента» в настоящее время является самым наблюдаемым кораблем во всей Выжженной Галактике… причем в реальном времени без задержек. Они узнают о нашем местонахождении быстрее, чем мы сами.

— Всегда остается импринт, — пробормотал Грюнвальд. Хаб неохотно кивнул.

— Да, но я бы не стал особенно на это рассчитывать. Капитан может управлять кораблем… или даже Машиной. Но вы не можете управлять Потоком… по крайней мере, синхронизированным. — Он громко хмыкнул и затянулся сигаретой. — Никто не сможет этого добиться. Теоретически.

— Что: теоретически?

— Ну, может быть, какая-то возможность сорваться с поводка существует … но мне нужно время, чтобы обдумать эту проблему.

— Оно у вас будет, — пробормотал Грюнвальд. — Полет займет некоторое время.

— И снова за работу, — вздохнул Хаб, на мгновение впадая в свою обычную прежнюю веселость. — Бедный старый Тански…

— Ты справишься, — заявил Миртон и, к своему собственному удивлению, протянул руку и похлопал Хаба по плечу. Компьютерщик замер, но никак не отреагировал. Он просто вдохнул воздух, уставившись куда-то в пространство. — Ты справишься, парень.

***

Уже на третий день путешествия они напились.

После прыжка к GSC OB6 — небольшому скоплению звезд в туманности Синдбада с нестабильной глубинной искрой — Миртон позвал всех, включая выздоровевшего Месье, в капитанскую каюту, открыл обширный бар и вручил каждому по бутылке миндального виски. Сначала пили за капитана. Затем за все еще больного астматика, которого Миртон намеревался передать лучшим специалистам на Лазури. Потом — к некоторому удивлению для себя — за капитана Пикки Типа, который, в конце концов, сдержал данное им слово. А потом — за Кайта Тельзеса, который спас их от нападения стрипсов. После Кайта как-то полетело, и они даже не поняли, когда выпили за экипаж «Драконихи» — что было не слишком удачной идеей, потому что это их немного угнетало, — и снова выпили за действия, которые Харпаго совершил на станции Палиатива. После этого они пили за все и всех, и, откровенно говоря, их это вполне устраивало.

— Этот засранец выглядел точно так же, — бормотала Пинслип, прислонившись к кивающей Эрин, которая уже в шестой раз слушала то же самое, что с маниакальным упорством повторяла Вайз. — Прекрасно… Маленький принц, Напасть его матери. Точно так же. Выглядит. Он дума… ты знаешь, что я… но я нет. Машшшина.

— Да, — согласилась Хакл и сделала солидный глоток миндального виски. — Конечно… Конечно. Конечно. Ну, да.

— Я сделал это… я! — ревел в углу совершенно пьяный Месье, поддерживаемый не менее пьяным Миртоном. — Не сдел… не сделал. Он был бы мертв. Я должен был…!

— Тише, — бормотал Миртон. — Не кричи…

— Из-за меня… меня… идиот! Кретин…

— Да ладно… мир. Выпей.

— Я выпью, — бормотал Месье. — Я буду пить.

— Тогда пей.

— Я выпью, — согласился механик, повернувшись к сидевшему неподалеку Джареду. — Пей, машина.

— Спасибо, — ответил Джаред, единственный разумно трезвый человек во всей компании. До этого он также влил в себя целую бутылку и обнаружил, что это вызывает загадочное «запутывание логических путей». — Я пью. У меня загадочное…

— Ты уже говорил.

— Я пью. У меня загадочное запутывание логических путей. Это понятно. Во мне содержится биологический элемент, соединенный с…

— Ты уже сказал! Чертова машина. Пей, Маш, — бормотал Месье, впихивая ему в руку очередную бутылку из открытого бара. — И не говори мне, что ты… что я не… не давал.

— У меня загадочное, — начал Джаред, опрокидывая бутылку, — запутывание. Путей. Логических.

Единственным молчаливым человеком во всей компании был Тански. Компьютерщик пил медленно, словно не участвуя в самом процессе. Он вливал в себя миллилитры жидкости, как дозы дурманящего яда. Наконец он встал и очень неуверенным шагом направился к Сердцу.

Там он уселся с опустевшей на три четверти бутылкой и выбрал последний список отчетов, который высветился корявыми буквами на выпуклом зеленом мониторе.

АНАЛИЗ НЕОБХОДИМОСТИ ВМЕШАТЕЛЬСТВА ЗАВЕРШЕН

АСТРОЛОКАТОР ВАЙЗ — 15 %

ПЕРВЫЙ ПИЛОТ ЭРИН ХАКЛ — 13 %

БОРТОВОЙ МЕХАНИК МЕСЬЕ — 18,5 %

КОМПЬЮТЕРЩИК ХАБ ТАНСКИ — 100%.

— Сто процентов, — пробормотал он про себя, опрокидывая бутылку. — Сто процентов дерьма. Хорошо.

Он склонился над клавиатурой и добавил:

ПРЕДОСТАВЬ АНАЛИЗ НЕОБХОДИМОСТИ ВМЕШАТЕЛЬСТВА ПО ПОВОДУ: ДОКТОР ХАРПАГО ДЖОНС/КАПИТАН МИРТОН ГРЮНВАЛЬД/ОРУЖЕЙНИК ДЖАРЕД.

ПРОСЬБА УТОЧНИТЬ ЗАПРОС, — высветила система. Тански почесал подбородок. Он совсем забыл о палочке.

— Все-таки они связаны, — пробормотал он, отставляя бутылку. — Машина, капитан и, наверное, доктор. Сканирование. Да, персональное сканирование. Хорошо. Подожди, червячок.

Он начал искать записи о недавних подключениях — как через порты доступа, так и через стазис-инъекции, связанные с компьютерной системой «Ленты». Под влиянием импульса он также ввел данные из АмбуМеда — правда, с избытком, поскольку не представлял, как отреагирует аналитическое программное обеспечение Стрипсов. Только увидев надписи ДАННЫЕ ПРИНЯТЫ и АНАЛИЗ В ПРОЦЕССЕ, он откинулся в кресле и достал палочку.

Глядя на медленно растущую шкалу прогресса, он даже не замечал, что его рука дрожит.

***

Вайз вырвало только после четырех часов вечеринки, в уединении собственной каюты, прямо в слив душевой микрованны.

Все вовремя переместились в столовую, расставив на большом столе алкоголь, закуски, кофе, настойки, флюид и напитки. Месье откуда-то наколдовал музыку, и по внутренней связи полетели новейшие мелодии, всасываемые Потоком. Не было недостатка и в голо. Голоэмиттер столовой показывал дюжину анимаций: эротические сообщения, покрытые золотым конфетти из вспыхивающих голограмм, призраки танцующих женщин и раздетых мужчин, фрагменты развлекательных программ и гипнотизеров, превращающих «Ленту» в одно большое место для вечеринок.

После жалких попыток механика, затащившего Эрин Хакл на танцпол, Вайз поняла, что — по крайней мере, на данный момент — с нее хватит. Такой концентрации спиртного не выдержала бы даже персональ. Поэтому после короткого танца с Миртоном, который так сильно прижал ее к себе, что она едва не потеряла сознание, она пробормотала невнятные извинения и эвакуировалась за пределы столовой, но не с вечеринки — накладывающиеся друг на друга потоки голо и звуков заполнили весь корабль, включая коридоры. Она стремительно пронеслась по ним, в последний момент добравшись до своего уединения.

— Напасть мать, — бурчала она, расстегивая верхнюю часть комбинезона и засовывая голову под душ. Тщательно прополоскала рот, вымыла лицо и выключила душ только когда микрованна сообщила ей, что она полностью освежилась. — Я больше никогда не буду пить. Я собираюсь спать, — сказала она себе и кивнула в знак подтверждения. — Спокойной ночи.

— Все в… в… в… в порядке?

Она вздрогнула и быстро обернулась. Увидела стоящего в дверях Джареда. Ну да, она не закрыла дверь. Покачала головой.

— Это ты? — ошарашено спросила она, глядя на оружейника, который выглядел, пожалуй, не столько пьяным, сколько явно потерявшим координацию.

— У ммменя путаница, — объяснил он. — Биологический элемент. Логические пути. Загадочно.

— Ты — Джаред, — сказала она ни с того, ни с сего, прищурившись, чтобы лучше разглядеть посетителя. — Ты… — добавила она и, не помня себя, подошла ближе, чувствуя, как неестественная красота оружейника накатывает на нее, словно волна, которую трудно сдержать: попеременно горячая и холодная. — Ты…

— Все… — начал он, но Пинслип привстала на цыпочки и поцеловала его в губы.

Потрясение, сопровождавшее это, было настолько сильным, что она застонала и схватила оружейника за комбез. Губы Джареда были такими, о каких она всегда мечтала, даже не признаваясь себе в этом, — сладкими и прохладными, пронизанными легким гулом скрытого внутри напряжения.

— Пиннслип, — проговорил он, но она не дала ему закончить. Втащила его в каюту и почти толкнула на кресло. Дрожащими руками начала расстегивать молнию его комбинезона, и когда наконец коснулась его обнаженной кожи, что-то полностью овладело ею.

— Джаред… — прошептала она, снова целуя его в губы. — Джаред…

Только тогда он притянул ее к себе. Она схватила его за шею, а другой рукой неловко стянула с себя комбез. Вскрикнула, когда он стал помогать ей, освобождая от одежды. Сам был уже наполовину обнажен, когда нежно подхватил ее и начал ласкать, осыпая поцелуями шею, губы и грудь.

— Быстрее, — стонала она. — Быстрее, пожалуйста… сейчас…

Джаред был полностью обнажен, когда открытая дверь наконец-то сработала и автоматически закрылась, отрезав их от остального мира.

***

В отличие от Пинслип Вайз, Эрин Хакл понятия не имела, чего хочет.

Желание, которое росло в ней, нельзя было легко проанализировать или определить. Она чувствовала себя потерянной и в то же время странно беспомощной. Поэтому она сидела за столом, потягивая миндальное виски и пытаясь разобраться в себе. Сама не зная почему, она была в ярости на себя и в то же время не могла больше смотреть на Миртона Грюнвальда.

Он раздражал ее, и даже больше, чем она могла предположить. Наблюдая за тем, как он пьет с Месье, который, вероятно, уже находился на грани алкогольной кататонии, ей все больше и больше хотелось подойти и устроить ему разнос. Он, клянусь могильной Напастью, не имел права! Он не имел права! Не имел…!

На что?

Он не имел права внушать мне доверие. Он не имел права вмешиваться! И все же вмешался. И не раз. Еще в Тестере, когда приказал ей войти в стазис, а сам пролетел через дыру… и потом. С Токкатой.

Какой Напасти он суетился?! Это было не его дело! Почему он пришел в мою жизнь в сапогах и все так… перепутал? Я поговорю с ним, — решила она, наклоняя бокал. Я скажу ему… Покажу ему, что он должен… расскажу ему… только что?

Что я должна ему сказать? Этого она пока не знала, но была уверена, что расскажет то, что ему нужно знать, пункт за пунктом. Он не имел права быть таким, какой он есть, потому что… один черт! Он просто не имел права! Этого было достаточно.

Возможность отчитать его появилась раньше, чем она думала, — в тот момент, когда Месье, напившись до бессознательного состояния, наконец захрапел за столом, а Миртон подошел и выключил музыкальную систему. Он слегка кивнул ей и, улыбнувшись, покинул столовую. Оставил ее наедине с бурей мыслей и не дающей покоя тревогой.

Она была трезва — эмоциональное потрясение не позволило ей как следует напиться — и в ярости, когда несколько минут спустя двинулась за ним и постучала по незапертому генозамку двери капитанской каюты.

Она сразу заметила, что Миртон был не один.

Он стоял в нескольких метрах, но не видел ее. Ее заслоняло густое женское голо, шептавшее что-то о том, чтобы он оставил эту затею. Хакл резко подалась вперед, заслонила проекцию и заставила сообщение погаснуть. Дверь каюты закрылась за ней с тихим шелестом.

— Миртон, — нервно начала она, — послушай. В смысле… капитан. Вы можете меня выслушать?

Он молчал. Просто смотрел на нее.

— Вы не должны этого делать, — добавила она более уверенно. — Вы не можете… не можете так поступать, понимаете?

Грюнвальд слегка кивнул и подошел ближе. Он стоял уже слишком близко, но она сдержала рефлекс отступить. Смотрела ему прямо в глаза.

— Я хочу сказать, — начала она, — что вы не можете просто… — Ее голос дрогнул, но она взяла себя в руки и сказала: — Вы не можете продолжать в том же духе. Почему вы хотели, чтобы я вам доверяла? Даже тогда… Даже перед Оком. Знаете, чем заканчивается такое доверие? От доверия… люди умирают. Он… Токката отдал мне приказ. Я доверилась ему, ты понимаешь?

— Да, — ответил он. Все еще смотрел на нее, но она не позволила сбить себя с пути.

— Ваш экипаж, — подхватила она. — То, что сказал Палиатив, — правда? Ты прыгнул в Глубину, хотя знал, что у тебя испорчена Белая Плесень. Твои люди… доверяли тебе, верно? Я просто хочу знать, знал ли ты тогда… Знал ли ты, что можешь пройти через Глубину и выжить.

— Нет, — ответил он. — Я не знал.

Она нахмурила брови, продолжая смотреть ему в глаза. Нет, он не лгал. Была уверена в этом. Не мог лгать ей. Только не в этом деле.

— А если бы вы не прыгнули? — спросила она.

— Они бы нас убили, — тут же объяснил он. — «Кармазин»… и Анна.

— Они доверяли тебе, — уточнила она. Миртон слабо кивнул.

— Да, — охрипло признал он. — Они доверились мне и погибли.

Когда он произнес эти слова, она поверила ему до конца, чувствуя, как что-то тяжелое падает с ее сердца, словно возросшая тяжесть уже давно тяготила ее.

— Не говори так, — сказала она, внезапно рассердившись на себя за то, что заставила его сделать это признание.

— Почему? Ведь это правда.

— Потому что я тоже тебе доверяю, — сказала она и замерла. Все должно было пойти не так, он не должен был ничего узнать. Однако слова были сказаны, и она не могла взять их обратно. Внезапно она ощутила странный, пронзительный страх, словно потеряла последний щит.

Грюнвальд приблизился на полшага.

— Я тоже доверяю тебе, Эрин, — сказал он.

Она ничего не ответила. Стояла молча, а потом, спустя мгновение, показавшееся ей очень долгим, она жестко кивнула и повернулась, чтобы выйти из каюты, почти бегом покинув Миртона.

Выходя, она поняла, что Грюнвальд все еще смотрит на нее. Чувствовала этот взгляд все время — болезненное, тяжелое напряжение, которое ослабло только тогда, когда она вошла в свою каюту и позволила себе наконец заплакать. Однако эти слезы были приятными — гораздо лучше, чем прежняя тишина.

***

Согласно расчетам местоположения Вайз, менее чем через лазурную неделю «Лента» отделилась от сил К-флота и начала одиночный полет к сложной сети взаимосвязанных дыр и глубинных искр.

Обновленный благодаря данным Машины и синхронизации Потока Галактический кристалл позволял Пин вносить собственные коррективы в маршрут. Плюсом было то, что он был значительно оптимизирован, минусом — необходимость дюжины остановок и обычных перелетов, самый длинный из которых должен был занять почти месяц.

В окрестностях сектора, куда они направлялись, — CYG 0B3 в Рукаве Ориона — имелись две отмеченных Единством глубинных дыры, ведущие либо на дальний восток, либо на галактический юг — вглубь Внутренних систем и самой Лазури. Если они хотели сбежать и укрыться где-нибудь в Выжженной Галактике, то именно это место давало им наилучшие шансы. Но пока до CYG 0B3 было еще далеко, и им не нужно было принимать никакого решения.

Потенциальное поведение Джареда тоже имело значение: Миртон не знал, останется ли машина с импринтом верна ему или подчинится приказу Лазурного Совета — а значит, и самого Единства, — обратившись к Совету Согласия, чтобы поддержать переговоры человечества с машинами. С этой точки зрения лучше всего было бы отпустить Джареда, предварительно организовав для него удобный транспорт — хотя бы ТрансЛинию до Среднего рукава Трех Килопарсеков.

Что касается остальных, то на «Ленте» царила довольно своеобразная атмосфера.

Во-первых, было заметно, что уже почти уверенная в Джареде Пинслип вдруг начала избегать его, причем больше обычного. Кроме того, казалось, что Джаред с большим успехом тоже избегает ее. Время от времени Пин покрывалась непонятным румянцем при виде оружейника, который несколько раз безуспешно пытался завязать с ней разговор. Пикантности ситуации добавлял тот факт, что Вайз бросала взгляд на Джареда, когда была уверена, что он ее не замечает; бывало и так, что она слонялась у оружейной, но уходила, как только Джаред выходил за порог. Джаред, впрочем, вел себя точно так же.

Во-вторых, Месье стал гораздо чаще, чем обычно, тянуться к алкоголю. Казалось, он забыл о своем влечении к Пин — или, скорее, его желания по отношению к ней поутихли. Вместо этого он садился с полной бутылкой рядом с измученным Харпаго, полушепотом бормоча про себя обрывки предложений, утверждений и монологов, которые невозможно было расшифровать даже с помощью программ и прослушек, имеющихся в Сердце.

В-третьих, заинтересовавшийся всем этим Хаб Тански становился странно бесхарактерным. Если раньше он изредка сидел в Сердце, но при этом заглядывал в СН или столовую, то теперь он редко выходил из своей каюты, хотя там ему почти нечего было делать, кроме как подтверждать автоматизацию полетов. Компьютерщик молчал чаще обычного и не отпускал своих ироничных замечаний — или, по крайней мере, делал это реже, укутавшись в плащ мрачного молчания.

Наконец, в-четвертых, Эрин Хакл выглядела гораздо спокойнее и увереннее. Казалось, она вновь обрела юмор, и по ее лицу начала блуждать легкая, все еще застенчивая улыбка. Странное спокойствие в СН и долгий, скучный полет, похоже, пришлись ей по душе: она полностью сосредоточилась на работе по пилотированию в соответствии с указаниями Вайз.

И полет действительно был скучным: пока что они не встретили ни пиратов, ни даже обычных транспортов, двигаясь по малопосещаемой линии. Она воспользовалась этим обстоятельством, зная, что скоро их ждет настоящая серия коротких прыжков, не считая проходов через дыры и глубинные искры.

Кто знает, может быть, это был их последний спокойный полет?

По данным синхронизированного Потока, который Согласие успело назвать Синхроном, Консенсус завершал захват Приграничных княжеств и ксеноформирование тамошних планет. Большая часть потерь, не считая флотов самих княжеств, пришлась на долю Пограничной Стражи, которая благодаря Синхрону сумела собрать свои разрозненные силы в некое подобие сети сопротивления, прикрывающей стратегические точки Внешнего Обода. Хотя и многочисленные, они все же оказались слишком слабы, чтобы остановить Вернувшихся. Утверждалось, что армада машин вот-вот отправится навстречу волне Чужаков, но здесь все было неясно — переговоры между человечеством и Единством все еще продолжались.

Так или иначе, война разгоралась всерьез.

От нее можно было бежать — что они и делали, — но невозможно бежать вечно. Поэтому «Лента» проглатывала все больше парсеков, и от всасываемой информации настроение у них становилось все хуже и хуже. И именно это настроение привело Миртона Грюнвальда к решению.

— Я говорил с Джаредом, — сказал он во время короткой встречи с экипажем в капитанской рубке. — Как вы знаете от Вайз и Хакл, мы собираемся начать серию прыжков, ведущих к CYG 0B3. Что мы будем делать после этого, зависит не только от меня, но и от вас. В данной конкретной ситуации мы введем немного демократии. Мы вместе решим, пойдем ли мы с Джаредом на Лазурь или отпустим его и перережем поводок Согласия.

Он посмотрел на них, но никто не выдал никаких комментариев.

— Хорошо, — признал он. — Тогда пора отдать последний капитанский приказ, прежде чем мы вместе примем решение. Вот он: мы все переходим в стазис. Пилотировать «Ленту» будет Джаред, который при необходимости возглавит наше воскрешение. Его дело, — твердо добавил он, заметив, что и Хаб, и Месье открыли рты, — на данный момент и наше дело тоже. Когда мы доберемся до дыр в CYG 0B3, мы подумаем, что делать дальше. Но я уже сказал, что не стану удерживать Джареда, если мы решим бежать, а он захочет уйти. Я также попытаюсь отменить импринт… если у меня получится. Единство теперь наш союзник. Так что заложники нам не нужны.

Он снова сделал паузу, вглядываясь в их лица. Спокойная Эрин, слегка нервничающая Пинслип, угрюмый Месье и Хаб, который молчал, словно под заклинанием. И, наконец, Джаред, чьи прекрасные черты, казалось, ничего не выражали.

— А теперь приказы, — наконец объявил он. — Мы установим таймер через десять часов, как только выйдем на траекторию полета к бую. Эти десять часов будут напряженными, никаких пуков в табуретку. Месье, управление машинным отделением, Тански, системы. Хакл, я хочу, чтобы навигационная консоль была чистой и переведенной в режим полета. Вайз, проверь разработанный маршрут на симуляторе кастрированного ИИ. Джаред, помоги Эрин и Пинслип. Это все. Приступайте к работе. И никаких сюрпризов, — добавил он, когда они покидали каюту. — Все должно пройти красиво и гладко. Когда я выйду из стазиса, я хочу улыбаться.

Но ему было очень далеко до улыбки.

***

Ей показалось, что ее воскресило серебро.

Она видела их: тонкие сверкающие нити, напоминающие звездную пыль. Моргнула — первый рефлекс. Слегка приоткрыла рот, почувствовав, как из ее портов выскользнули стазис-инъекторы, как раз после введения «Черной плесени». Закашлялась.

Вот мы и на месте, подумала она. CYG 0B3. Конец.

Она медленно и тяжело села в кресле. При таком длительном перелете не было необходимости в стазисе экипажа в СН, тем более что прыгун пилотировал Джаред. Она подняла холодную руку и потерла лицо, пытаясь вспомнить, кто она такая после столь долгого стазиса.

Я — первый пилот «Ленты», — поняла она. Эрин Хакл. И я… я спокойна.

Я уже и забыла, каково это. Спокойствие. И облегчение.

И серебро.

Она покачала головой. Откуда взялась эта мысль? Проблемы со стазисом? Нет… Она чувствовала себя прекрасно, панель показывала полную функциональность, глубинный прыжок был безупречен, тело в норме… Другое дело, что если бы глубинную болезнь можно было так легко диагностировать, у капитанов кораблей стало бы гораздо меньше проблем.

Перестань, Эрин. Ты становишься параноиком. И это всего лишь еще один побочный эффект процесса воскрешения. Я должна радоваться, что у меня еще не было коллапса — очевидно, риск возрастает после большого количества прыжков, накопленных за короткий период времени. Как бы то ни было…

— Миртон.

Голос Джареда. Эрин стояла у микродушевой, приводила себя в порядок и надевала свой обычный комбинезон. Наверное, доклад о ситуации, подумала она. Черт возьми, они воскресили меня последней? Абсурд. Первый пилот должен…

— Надеюсь, вы уже в сознании, — услышала она странно тяжелый голос Машины. — Я бы хотел, чтобы вы пришли в стазис-навигаторскую. На самом деле было бы хорошо, если бы вы все пришли сюда. — Джаред тяжело вздохнул, что само по себе казалось неестественным: вздыхает Машина? — Я оставил свою плазменную винтовку на пороге, — добавил он через мгновение. — Не стреляйте, пока я не закончу. Я буду… благодарен.

Эрин замерла, не в силах поверить в услышанное. А потом выбежала из каюты.

***

Они были не в CYG 0B3.

Сразу за нанитовым неостеклом полыхала гигантская бордовая сфера сверхгиганта Стрелец-9, название которого пульсировало в верхней части голограммы. Красное сияние заливало стазис-навигаторскую и Джареда, сидевшего за капитанским креслом, повернувшись к ним спиной.

— Не подходите, — четко произнес он. — Всего несколько шагов. Но не слишком близко. Не знаю, выдержу ли я. Видите винтовку?

— Да, — пробормотал Грюнвальд, стоя на пороге.

— Возьмите ее. Она снята с предохранителя и установлена на максимум. Все на месте?

— Да.

— Это хорошо. Я думал, мне удастся… Я думал, мне удастся вовремя установить стазис-воскрешение, — объяснил Джаред странно слабым, поникшим голосом. — Но это было сложно. Хотя и не так сложно, как подготовить оружие. Нелегко, когда действуешь против самого себя.

— Где мы находимся? — спросила Эрин, медленно входя в СН, как и потрясенный Тански, испуганный Месье и притихшая Пинслип. Грюнвальд поднял винтовку и перекинул ремень через плечо. Джаред даже не шелохнулся.

Хакл подумала, не подбежать ли ей к пульту и не заблокировать ли управление. Это всегда лучше, чем опасный выстрел, который может повредить неостекло.

Сфера Стрельца-9 росла: неужели он собирается лететь прямо в звезду? В любом случае они были слишком близко; Эрин вовсе не была уверена, что столь близкое соседство со сверхгигантом выдержат магнитные поля.

— Это сектор Трех планет, — тихо ответил Джаред. — Сингулярность в Рукаве Стрельца. Скопление NGC 6530.

— Мы в Рукаве Стрельца?

— Да. Рядом с множественной призрачной планетой B612. Туманность Лагуна. Именно здесь Единство когда-то победило Напасть, что привело к созданию этого … разлома. Не подходите ближе, пожалуйста, — неожиданно твердо произнес он. — Приготовьтесь к стрельбе. Я постараюсь… Постараюсь не двигаться.

— Через минуту, — сказал Грюнвальд. — Сначала объясни, как мы сюда попали.

— Таков приказ Единства, — пояснила Машина. — Я нахожусь в постоянном контакте с ним с момента создания Синхрона… и даже немного раньше… С того момента, как оно связалось со мной на Оке. Тогда оно привело меня к обновлению.

— Какому обновлению?

— Данных. И команд. Теперь я знаю все. Не знаю только, как долго я смогу… удерживать себя.

— От чего?

— От того, чтобы не отвести вас к нему, капитан.

Наступила тишина. Слышно было только гудение механизмов «Ленты» и писк систем отчетности. Джаред молчал, по-прежнему сидя неподвижно. Он не смотрел на них, словно примиряясь со всем, что должно было произойти.

— Почему… — медленно начал Миртон, — почему ты должен был отвести меня к нему?

— Потому что вы опасны, капитан, — ответил Джаред. — Вы как вредная аномалия, которая может разрушить все, что было создано за последние столетия. Поэтому вас нужно доставить к нему и тщательно проанализировать. Быстро, пока все не развалилось как карточный домик, — добавил он, и Пинслип, слушавшая его слова, вдруг почувствовала, что холодеет. — Прежде чем они погибнут.

— Почему они должны погибнуть? Почему все должно рухнуть?

— Из-за знания. Знания о Выжженной Галактике. О войне. Обо всем, во что вы когда-либо верили. Вас нужно проанализировать, прежде чем откроется правда о человечестве. Тебя нужно вернуть, — сказал Джаред, и его голос вдруг зазвучал очень похоже на машинный, как будто симуляцию молодого человека на мгновение приглушили оригинальной программой. — А также всех, кто вступал с тобой в контакт. Тебя нельзя… остановить, — добавил он несколько бессвязно, и Грюнвальд заметил, что по телу Машины пробежала легкая дрожь. — Единство — это… Миртон.

— Импринт, — шипел Тански. — Его удерживает импринт.

— Да, — согласился Джаред. — Но это ненадолго. Приготовь винтовку. Стреляй в меня.

— Это рискованно, — пробормотала Эрин. — Если ты двинешься, мы попадем прямо в неостекло.

— Я не буду двигаться. Сделай это до того, как я доберусь до дыры.

— Какой дыры? — удивился Пинслип.

— Впереди нас, — объяснил он. — Это в районе Стрельца-9. Глубинная червоточина окружает этот сверхгигант, как плащ. Ее недавно реконструировали. Она ведет прямо на Терру.

— Куда?

— На Терру.

— Терра была уничтожена! — Месье не мог этого вынести. — В самом начале Машинной войны. Вместе с Солнечной системой и пятнадцатью световыми годами вокруг нее. Какого ты…

— Терра была уничтожена, — перебил его Джаред. — Она была выжжена. Но она не подверглась полному уничтожению. В то время применение Оружия было значительно сокращено, и большая часть ее городов, урожаев и территорий была спасена. Единство взяло верх и со временем довело ее до полного исцеления. Теперь вся Солнечная система окружена самой большой концентрацией Выгорания в известной Вселенной. Оно подобно щиту. Ничто не может его пробить. Ничто, кроме глубинной червоточины Немезиды.

— Это бред… — прошептал Месье, но только он позволил себе высказаться.

— У нас нет времени все это объяснять, — подхватил Джаред. — Капитан Грюнвальд. Стреляйте. Не знаю, как долго я смогу… сопротивляться.

— Нет, — медленно произнес Миртон. — Я подключусь обратно, и тогда…

— Не получится. Единство не удалило импринт. Оно не может сделать это с помощью Синхрона. Но повторный импринт в мои цепи приведет к перегрузке. Я буду отключен. Сознание будет заморожено. Компьютеры тессеракта умрут. Не получится.

Грюнвальд подошел ближе. Он видел, что Хакл готовится к какому-то прыжку: видимо, у нее были свои планы по остановке Машины.

— Я не верю в это, — сухо заявил он. — Должен быть какой-то способ…

— Нет другого способа, — отрицал Джаред. — Не подходите! — крикнул он, видимо, почувствовав, что Миртон приближается к капитанскому креслу. — У меня «Лента» на форсаже! Одно мое движение — и мы влетим в дыру Немезиды с таким ускорением, что выживешь только ты… остальные не успеют войти в стазис.

Грюнвальд остановился. Повернулся к Эрин и медленно покачал головой.

— Хорошо, — сказал он. — Но прежде чем я это сделаю… Нам нужно знать, Джаред. Что это за правда, которую собираются раскрыть. И чем я якобы мешаю Единству. Понимаешь? Мы должны знать.

— Он знает, — сказал Джаред, медленно поднимая руку и указывая на Хаба, стоящего где-то в углу СН. — Он уже знает.

— Что знает?

— О персоналях.

***

На самом деле Пинслип Вайз понятия не имела, что делать.

Ее не волновало, что скажет Джаред. Она привыкла к этому. Всю свою жизнь она выслушивала секреты и пустые обещания открыть правду. Выстрел… ну, это другое дело. Во-первых, прыгун изнутри не был защищен никаким магнитным полем. Они, конечно, стреляли и раньше — но тогда винтовка была настроена только на оглушение. Во-вторых, она понятия не имела, что будет делать, если Миртон действительно выстрелит.

Если это случится, думала она, глядя попеременно то на него, то на Джареда, я сойду с ума. Окончательно сойду с ума. Я знаю это. Просто знаю.

Она не могла этого допустить.

— У меня есть доступ к данным концентратора, — объясняла тем временем Машина спокойным, ровным голосом. — Подключившись к Прыгуну, мое сознание проходит через некоторые системы, а также некоторые данные из Сердца. Поэтому я могу подтвердить анализ, к которому пришел компьютерщик, хотя и не понимаю, как он это сделал. Я также не знаю, кто на самом деле вмешался в ваши контракты, и не понимаю, что именно означает сама фраза «необходимость вмешательства», хотя могу предположить, что это как-то связано с уровнем «персонализации» каждого из вас. В конце концов, анализ указывает на то, что мне известно: единственный человек в экипаже, у которого нет персонали, — это капитан Грюнвальд. Остальные имеют лишь десяток или около того процентов ее вклада в биологический элемент, что, как я теперь знаю благодаря Синхрону, является беспрецедентным исключением в Выжженной Галактике. Тански, с другой стороны, совсем другой. Он не человек. Он — ходячая персональ.

— Что? — удивился Миртон.

— Я не знаю, что он из себя представляет, — признался Джаред. — Возможно, он и сам этого не знает. Он не Машина, это точно. В конце концов, персональ — это его основной структурный компонент. Вот почему Единство всерьез заинтересовалось им. Оно находит его интересным. Оно желает его почти так же сильно, как и вас, капитан. Оно хочет тщательно… проанализировать его.

— Никто не будет управлять мной, — пробормотал Хаб.

— Как я и говорил: Тански знает, — заметил Джаред. — Или, по крайней мере, догадывается.

— О чем догадывается? О том, что он… персональ? — неуверенно спросила Эрин.

— Не только. Если он знает о персоналях, то наверняка знает и о том, что вы так и не выиграли Войну Машин.

— Нет. Она завершена… — начал Месье, но Джаред еще не закончил.

— Подумай об этом, — внезапно сказал он холодным, жестким голосом. — Посмотри на это с более широкой точки зрения. Понимаете ли вы, как мыслит такая развитая сущность, как Единство? Можете ли вы понять, что значит неограниченное планирование во времени… планирование с точки зрения сознания, достигшего трансгрессии? Как вы думаете, воспринимает ли оно галактическую войну как точку отсчета или как часть гораздо более широкого процесса?

— Я не понимаю… — начала Хакл. — Что ты хочешь сказать?

— Только то, что вся ваша реальность — ложь, — пояснил он. — Инициированная столетия, а может, и тысячи лет назад, когда персонали, усовершенствованные Единством, стали частью ваших генетических блоков. В конце концов, Единству не нужно больше стрипсов. Оно хочет эволюции. Хочет, чтобы персоналии составляли не менее пятидесяти процентов вашего тела, чтобы биологический элемент можно было безопасно устранить или сдержать. И это работает.

— Как это работает? — прошептал Месье.

— Большинство людей в Выжженной Галактике достигли высокого уровня «персонализации» и уже по сути являются машинами, даже не подозревая об этом, — ответил Джаред. — Почти все представители вашего вида — прототипы машин будущего. Этот процесс уже невозможно остановить: передавая нанитам персональные данные вместе со спермой, вы участвуете в создании новой сущности практически на уровне клеточной активации. Это размножение продолжается уже сотни лет. И даже Возвращение, рассчитанное Единством много веков назад, не сможет помешать его планам. Оно тоже, как явление, было введено в аналитическую оперативную структуру. Стало предвестием финальной стадии, когда война и необходимость синхронизировать Поток, а значит, и персонали, ускорят весь процесс.

— Ты лжешь, — сказала Эрин.

Первый пилот стояла неподвижно, уже забыв о своем желании подойти к навигационной консоли. В сущности, все они выглядели так же, как и она: застывшие, неспособные понять, что открывает им Машина. Единственной, кто выглядел достаточно осведомленной, была Вайз. Миниатюрная астролокаторша продолжала медленно приближаться к Джареду.

— Вы так думаете, потому что вся ваша цивилизация основана на лжи, — объяснил оружейник, с трудом выговаривая отдельные слова, словно из последних сил защищая себя от захвата Единством. — Вы же не считаете, что Согласие — ваше творение. Еще в самом начале, когда я встретил Вайз в складском отсеке «Ленты», я заметил, что что-то не сходится. Она вела себя не так, как люди времен Галактической империи, и ее язык звучал как воссозданный. Со временем я понял, в чем дело. Вы не похожи на себя из своего прошлого, а данные, собранные в Потоке из Галактической сети, выглядят так, будто они были отфильтрованы и частично изменены Единством.

— Нет, — прошептала Хакл. — Это не может быть правдой…

— Тысячи или, возможно, миллионы лет спустя после открытия глубинного привода и последующей эпохи галактической экспансии, — продолжал Джаред. — Через много веков после взлета и падения Галактической Империи… и вы верите, что спустя столько веков вы все еще пользуетесь старым терранским языком и создаете те же политические структуры, что и раньше, не помня ничего из того, чему вас научил Имперский период? Стали бы вы заходить так далеко, чтобы создать Федерацию в противовес древним торгово-капиталистическим схемам, забытым еще в первом веке Империи? Лигу, как конгломерат исторических, средневековых культурных пережитков древнеримского периода и забытых легенд? Штаты с их восстановленной культурой отсталых стран Терры и философией устаревших политических систем? И ваш древний язык, который, по сути, деградировал вместо того, чтобы развиваться… Вы даже не можете нормально управлять большинством староимперских устройств… — Он сделал небольшую паузу, и Вайз заметила, что он начинает подниматься со своего места. — Вы должны понять, — с явным усилием произнес он, — что живете в запрограммированном застое, порожденном Единством… пока не достигнете Точки Ноль, после чего начнется Эра Машин. И еще кое-что.

— Что? — спросил Грюнвальд.

— Что уже слишком поздно, — сказал Джаред спокойным, собранным голосом и нажал на кнопку форсажа «Ленты».

Одновременно произошло несколько событий.

Прыгун дернулся вперед. Гравитация, которая должна была оставаться постоянной даже при резком ускорении, отказала — возможно, ее переключила Машина, — и все полетели назад, кроме самого Джареда, вцепившегося в сиденье. Глубинная червоточина Немезиды вырисовывалась перед ними как предвестник гибели — бордовый туннель, ведущий прямо в ад.

В этот момент на Машину прыгнула Вайз.

Она уже давно, шаг за шагом, приближалась к Джареду. У нее были другие планы, хотя ей было трудно сказать, какие именно. Она не знала, хочет ли спасти его от пули или уничтожить. Впрочем, ее намерения не интересовали физику: миниатюрная девушка ударила Машину, заставив Джареда сорваться с места и полететь прямо на Грюнвальда.

Надо отдать ему должное: даже в момент полета он не переставал логически мыслить.

В полете он протянул руки к плазменной винтовке, которую крепко сжимал Миртон, врезавшийся спиной в стену прямо у выхода из стазис-навигаторской. Удар был мощным. Грюнвальд едва не потерял сознание, сломав по крайней мере одно ребро. Машина убила бы его в тот момент, если бы не Тански. Лежа на полу, компьютерщик протянул руку и ухватился за комбинезон Джареда, что немного ослабило импульс его полета.

Этого хватило Миртону, чтобы перевести дух и выстрелить прямо в грудь Машины. Грохот плазмы смешался с пронзительным криком Вайз и стоном Месье, который в этот самый момент — в очередной раз — ударился головой о порог двери, ведущей в коридор.

Тело Джареда отлетело назад, отброшенное силой выстрела. Оружейник на мгновение замер, борясь с гравитацией и ускорением, и с изумлением уставился на дыру в груди размером с голову. Из нее вытекала жидкость, похожая на голубоватую кровь, а также виднелись остатки сгоревших кабелей и компонентов.

Джаред открыл рот, словно протестуя против такого обращения. Затем он рухнул.

— Эрин! — крикнул Грюнвальд. — Эрин!

— Сейчас! — отчаянно кричала Хакл. Они уже почти коснулись границы дыры, и все неостекло наполнилось бордовым пульсирующим светом. — Уже почти!

— Быстрее!

Первый пилот подползла к навигационной консоли, схватила рукоятку управления и отключила форсаж. Гравитация замерла и вернулась на прежний уровень, но они все равно летели к дыре. Хакл, ругаясь, как старый торговец, забралась в кресло второго пилота, схватилась за рукоятки и включила реверсивные двигателей на полную мощность.

Прыгун задрожал и замер.

Он завис между пустотой и Глубиной, касаясь их почти эхом, дрейфуя где-то на грани возможного. На мгновение — а может, и на целую вечность — «Лента» превратилась в «Черную ленточку», призрачный корабль-фантом на самой грани существования.

Они не могли улететь. Это было невозможно. И все же они вырвались, хотя корабль уже завывал сигнализацией глубины, а некоторые антигравитоны трещали, не выдерживая перегрузки.

Только когда они отлетели на безопасное расстояние, Хакл убрала потные ладони от приборов и потянулась к носу, из которого потекла красная струйка крови.

— Мы в безопасности… — начала она и прервалась, изумленно глядя на дисплей навигационной консоли. — То есть… Подождите…

— Что происходит? — спросил скривившийся от боли Грюнвальд, подойдя к потерявшему сознание Месье и проверив его пульс.

Рядом с ним лежала Вайз, свернувшись в клубок. Астролокатор выглядела так, словно впала в кататонию. Хаб подполз к стене и, прислонившись спиной, смотрел на них, не произнося ни слова.

— Это должен быть сектор Трех планет, — неуверенно сказала Эрин. — А здесь только одна. Только что было три… Должны были быть.

— О чем вы говорите? Что значит: одна планета?

— Все выглядит по-другому, как будто что-то изменилось. — Она прервалась, широко раскрыв глаза.

Посреди СН вставал Джаред.

На самом деле это вряд ли можно было назвать вставанием. Он поднимался медленно и как-то криво, словно пытался преодолеть гравитацию в крайне неестественной позе.

Наконец он выпрямился и посмотрел на них совершенно осознанными глазами.

Его грудь начала медленно сжиматься. В ней запрыгали искры, к ним потянулся холодный порыв и шум, будто стазис-навигаторскую заполнил ледяной ветер. Пинслип пришла в себя и тихо вскрикнула; она, как и Тански, подползла к стене. Прислонилась к ней спиной, как компьютерщик, и судорожно искала руками какой-нибудь выход.

— Тело — услышали они. Голос дышал странным эхом. — Биологический элемент, Машина. Структурно идентичны, пределы нормы. Отлично.

Оружейник слегка наклонил голову, наблюдая за экипажем «Ленты». Его рана полностью затянулась. Он поднял руку, разглядывая ее с явным любопытством. Затем он посмотрел на Пин.

— Привет, Вайз, — сказал Антенат голосом, пропитанным легкой иронией. — Давно не виделись, дорогая. Ты скучала по мне?

Конец второй части