Возвращение

Распад

Глубина — это истина.

Глубина — это откровение.

Библиотека Жатвы

Доктор Харпаго Джонс хранил невозмутимое молчание.

Он все помнил и слышал. Он видел кровь Палиатива, стекающую по стволу инъектора. Чувствовал потрясение Ока и его гибель. Знал, что его затолкали обратно в корабль, и осознавал — в полубессознательном состоянии — что упал на пол.

Все это не имело значения. Просто были образы и события, проносящиеся мимо, как голопроекция. Важно было другое: прохлада и тихая песня Глубины, окружавшая его нарастающим льдом.

Остальные члены экипажа не интересовались его состоянием. У них на уме было что-то другое. Хаб почти сразу же побежал к Сердцу, а Миртон, аккуратно усадив Хакл в стазис-навигаторское кресло, занял место второго пилота, пристегнул ремень безопасности и подключился к навигационной консоли.

— Импринт все еще здесь! — крикнул он. — Они немного напортачили, но мы доберемся. Джаред, покинь консоль и лети в оружейку.

— Есть.

— Месье?

— Я здесь.

— Инженерный отсек.

— Уже.

— Получила локационные буи, — объявила Пинслип, сидевшая в своем кресле. Пальцы девушки бешено бегали по консоли. — Тански!

— Да?

— Есть шифр для буя?

— Все в Сердце: они ввели нас в курс дела. Настраивай!

— Уже, — воскликнула она и подтвердила настройки пилотирования. — Готово.

— Отлично! — Миртон взялся за рукоять управления. — Запускаем! — «Лента» отсоединилась от креплений Ока и устремилась в космос. Доктор заскользил по полу, пока антигравитоны не стабилизировали притяжение внутри прыгуна. Он едва избежал столкновения с каким-то выступом, но вставать ему не хотелось. Ему было очень хорошо.

Они летели прочь. Вокруг них царил полный хаос: летящие прыгуны и истребители Согласия, раскалывающие куски станции, которых они чудом избежали, скользящие почти по поверхности и совершающие бешеные пируэты. Их захлестнули противоречивые сообщения от капитанов космических сил и крики умирающих, которые не успели зашифровать свои сообщения. Но они летели — с жестко заданными Пин буйками и установленным счетчиком.

— Эрин! — Миртон на секунду повернулся к пытавшейся встать первому пилоту. — В АмбуМед и в стазис!

— Но я могу…

— Без дискуссий! И вызовите доктора. Быстро!

Хакл слабо кивнула и огляделась в поисках Джонса, но Харпаго куда-то исчез. Вероятно, уже отправился подключать стазис; судя по тому, что она видела, выглядел он еще хуже нее.

— Месье! — крикнул Миртон. — Обстановка!

— Все отремонтировано, — затрещал интерком. — У нас тут куча новых прибамбасов.

— Джаред?

— Полная функциональность систем. Есть универсальная ракетная установка. Пока не тестировал. Стреляю плазмой по мародерам.

— Приготовиться к пилотированию!

— Есть.

— Мы справимся… — пробормотал Миртон. — Должно получиться.

Менее чем через полминуты фрегат Анны настиг их волной.

Удержание было сильным: вероятно, они всасывали прыгун всей доступной мощностью. «Лента» вздрогнула и внезапно потемнела, хотя ядро продолжало качать энергию. Затем все снова засветилось, и они услышали громкие проклятия Хаба.

Все было кончено: «Кармазин» победил. Прыгун выжал из себя все возможные запасы энергии, но так и не смог вырваться из-под власти волновика.

— История любит повторяться, Грюнвальд, — услышали они голос Анны, обращенный к ним широким контактным лучом. — И сейчас все закончится точно так же.

Миртон выругался. И тут станция Палиатива превратилась в белый огненный шар.

На них обрушилась взрывная волна, которая — почти мгновенно — начала засасывать их в гравитационную воронку новорожденной глубинной искры. Волновик отпустил их; мгновение они дрейфовали, не понимая, что происходит. «Кармазин» исчез с мониторов, которые показывали рассеянную муть. Они были свободны, но уязвимы: Сердце выдавало случайные сообщения, Импринт, внезапно погасший и вновь восстановившийся, слабел и угасал, программное обеспечение было заморожено — и все это из-за взрыва ядра «Кармазина», почти идентичного ЭМИ, который подвел их к пределу отключения.

— Напасть вас…! — услышали они полный ярости, возмущенный вопль Хаба. — Я не допущу этого, проклятое ничто! Я не допущу!

Но компьютерщику больше нечего было сказать. «Терра» возникла из хаоса, как призванный из Глубины фантом, — безжизненная развалина, с охваченным пламенем корпусом, полная стонов, заглушаемых пустотой. Они выпустили к прыгуну слабый луч захвата, и, возможно, сохрани «Лента» управляемость, у нее был бы шанс спастись. Однако прыгун был практически мертв, за исключением нескольких основных функций. В тишине, которая на палубе корабля казалась твердой, как камень, члены экипажа услышали, как закрываются сцепки и магнитный замок издает характерный жужжащий звук.

Все было кончено. Грюнвальд медленно отнял руки от навигационной консоли. Он молчал: ему нечего было добавить.

— Они взяли курс на крейсер, — бесстрастным голосом доложила Вайз. — Мы находимся в их гравитационном поле…

— Капитан, — заговорил компьютерщик из Сердца, — если я снова запущу программу, по вашему импринту мы сможем…

— Нет, — перебил его Грюнвальд. — Оставь все как есть. Хватит уже, Хаб.

— Я могу настроить авторежим…

— Достаточно, — повторил Миртон. — Если Сердце запустится, просто включи основные системы.

— Миртон… — прошептала Эрин, но Грюнвальд уже вставал из-за пульта.

— Это не стрипсы, — объявил он. — И мне надоело убегать. — Он взглянул на Хакл и Вайз, молча смотревших на него. — И вам, наверное, тоже. Я схожу в каюту за виски. — Он медленно указал в сторону выхода. — Не стесняйтесь, приходите в столовую, если кому-то захочется выпить.

После его ухода наступила тишина. Растерянная Эрин Хакл продолжала стоять неподвижно и вдруг, почти вопреки себе, слабо улыбнулась потрясенной Пин.

— Ну что, Вайз, — сказала она, сама удивляясь своему легкому тону. — Капитан приглашает.

— Я… — неуверенно начала Пинслип.

— Помоги мне, — призвала ее Эрин. — Если только я сразу не упаду на пол. Я немного обгорела…

— Прости, — задохнулась Вайз, вскакивая из-за навигационной консоли и поддерживая первого пилота, которая, несмотря на свои слова, шла довольно уверенно. — А Джаред? — спросила Пинслип, рефлекторно поворачиваясь к проходу в оружейную.

— Я не чувствую необходимости пополнять запасы дезинфицирующих жидкостей, — услышали они, и, это заставило их обоих разразиться хохотом, который так согнул Пин пополам, что она с трудом удержалась на ногах.

Эрин тоже засмеялась. Никогда не видела, чтобы Хакл смеялась, подумала Вайз, и это заставило ее хохотать еще сильнее.

— Слышу, вы веселитесь, — раздался ворчливый голос Тански. — А мы вот-вот доберемся до этого напастного крейсера…

— Давай, Хаб, — перебила его Эрин, едва сдерживая хихиканье. — Вылезай!

— Что?

— Вылезай, Напасть тебя подери! Потому что мы и без тебя все выпьем.

— Чокнутые, — послышалось в ответ, но короткий щелчок клавиш подсказал, что Тански перевел системы в режим автозапуска и выходит из своего уединения.

— Не было ли разговоров о вечеринке с выпивкой? — донесся из интеркома любопытный голос Месье. — Потому что если это миндальная моча, то я заказываю первую порцию.

***

Пока «Гром» медленно засасывал «Терру» и прикрепленную к ней «Ленту» прямо в открытый ангар, доктор Харпаго Джонс медленно, но верно шел к машинному отделению. Все потому, что ему кое-что пришло в голову.

Он вспомнил, что находился в полубессознательном состоянии. Он сидел, прислонившись к стене… лифта? Или, может быть, станции? Станции, покрытой льдом… и что над ним склонился Месье, который сказал… сказал…

У него почти получилось. Но мысль ускользнула. Доктор тряхнул головой, чтобы прояснить ее.

Что есть истина? Глубина — это как Плоскость… а я? Слышу ли я грохот льда? Или зов Пустоты, безграничного пространства? Я вижу их, и они шепчут. Говорят: «Эй… как дела, док?» Их губы совсем рядом с моим ухом. «Не проходит? Скоро пройдет». — обещают они. «Глупости, значит. Как ты себя чувствуешь, а?»

О нет. Здесь нет никаких чувств. Есть только Пустота. «Я должен был это сделать», — говорит существо. «Не было ни единого шанса. Миртон может говорить, что хочет, но я видел, как все было».

О да. Я тоже это видел. И теперь оно во мне. «Ты был бы мертвецом», — утверждает голос. «Что мне оставалось делать? Позволить вам умереть?»

Да, кивает доктор. Смерть была бы легче, чем прогулка по нижней палубе, покрытой холодным инеем. Это «Черная ленточка», а не «Лента». Теперь я понимаю. Призрак. Тишина. Конец. Безмятежность. Что такое безмятежность?

Безмятежность — это правда. «Я не виноват, черт возьми…»

Джонс сделал паузу. Замер на мгновение, раскачиваясь, как сломанный маятник. Голос все еще звучал внутри, но уже затихал, исчезал.

Харпаго кивнул, словно соглашаясь с каким-то скрытым собеседником, и решительно двинулся вперед, прямо на Месье, видневшегося в машинном отделении.

***

Капитанская каюта встретила Грюнвальда бодрым писком и включением аварийного освещения. «Лента» все еще не работала как положено, но ему не хотелось размышлять о последствиях этого факта. Вместо этого он подошел к бару и нажал на кнопку.

Его ждала непочатая бутылка миндального виски, слегка охлажденная. В шкафчике лежало еще несколько таких же, но Миртон не считал, что у них есть время для настоящей вечеринки. Когда прыгун приземлится в ангаре, им сначала пришлют запрос на открытие, а затем — группу захвата. Что касается первого, то он не собирался открывать им дверь. По крайней мере, пока не выпьет со своей командой. Парни этого… как его звать? Капитан Пикки Тип? Что ж, отважной команде Типа придется подождать.

Он схватил бутылку и повернулся к выходу. Стаканы. Взглянул на стол. Там стоял один. Они должны быть в столовой… Ну, они всегда могли бы хлебать из бутылки. Все равно. Он пожал плечами, стараясь не сделать первый глоток до прихода остальных; старался не смотреть на стол, на котором — не считая квадратного стакана, нескольких плиток памяти, документов и засохших пятен от виски — лежал пульт управления от голоэмиттера, установленного в каюте.

Достаточно подойти и нажать кнопку, чтобы увидеть Эмму Немо. Всего один жест мог заслонить то, что он видел. Мертвая, окутанная холодом вакуума, призрак с закрытыми глазами, пронзивший его шипом льда. О да. Он помнил почти все — и довольно отчетливо, лучше, чем неопределенность глубинного метапространства. Он помнил, как призрак Эммы уверенным шагом подошел к нему и сказал:…

Что сделать? Поклониться…? Нет, восславить. Поклонишься кому-то другому. Эмма повторяла это бесконечно, но он запомнил лишь холодный тембр ее странно монотонного голоса. Так могли бы говорить мертвые, если бы им было позволено произнести еще одно слово. В мире живых оно отозвалось бы ледяным эхом.

Я должен знать, — внезапно подумал он. Я должен понять. Я должен. Я включу его и, когда увижу ее…

Он не знал, сколько простоял, уставившись на пульт, — минуту? две? пять? — но наконец, медленно, неуверенно, потянулся к нему. Он не думал: пилот звал его, обещая успокоение. Если он ее увидит, все, возможно, закончится.

Его отрезвил только звук открывающейся двери.

***

Месье стоял спиной, и это значительно облегчало задачу врача.

— Не было ли разговоров о вечеринке с выпивкой? — спросил механик, нажимая на кнопку контактного микрофона. — Потому что если это миндальная моча, то я закажу первую порцию, — добавил он и повернулся к Джонсу. — О, разве это не наш… — начал он, но Харпаго размахнулся и ударил его по лицу сжатым кулаком.

— Ах, ты… — Механик закашлялся, отшатываясь от удара. — Вы спятили, док…

Доктор Харпаго Джонс схватил его за горло и поднял на ноги. Месье выпучил глаза, пытаясь отдышаться. Он мог ожидать чего угодно, но только не того, что доктор, который был легче его на много килограммов, худой и старый, вдруг схватит его в стальную хватку и прижмет к стене машинного отделения.

— Пусти…! — хрипел он, потянувшись в темноте к одному из ключей, прикрепленных к поясу его скафандра. — Да что с тобой… — простонал он, когда Доктор остановил его руку, вывернув ее назад. Сенсорный ключ с глухим стуком упал на пол «Ленты». — Джонс! — хрипел Месье. — Джонс!

— Бесконечность, — шептал Доктор, все еще держа за шею дергающегося механика. Несмотря на крайне неудобное положение, он наклонился и другой рукой схватил упавший гаечный ключ. Металл был прохладным, и осознание того, что он держит его в руках, успокаивало, как тихая музыка. Какое-то мгновение он не двигался, стоя как старая скрюченная статуя. — Вечность, — добавил он наконец, медленно поднимая оружие.

— Миртон… — застонал Месье, перед глазами которого уже начала мерцать тьма — он… Джонс… послушай… он велел мне… выключить… понимаешь?

Имя Грюнвальда заставило доктора на мгновение замереть. Механик дергался, как рыба, выброшенная из воды. Его лицо уже начало синеть.

— Миртооон, — хрипел он. — Это он… приказал… АмбуМе… АмбуМед… или это, или… альб… Глуб… Глубина!

Доктор крутил головой, как животное, пытающееся что-то понять. Затем он ударил Месье по голове гаечным ключом. Тело механика обмякло и сползло на пол. Оно, как заметил Джонс, было удивительно неподвижным. И покрыто прохладой.

Однако он не закончил работу. Он встал, ковыляя над механиком, и имя «Миртон» прозвучало, как старое эхо.

— Восславим, — пробормотал он наконец, повернулся и зашагал прочь, к выходу на нижнюю палубу, к лестнице, ведущей к капитанской каюте. — Восславим… — бормотал он, не зная, что сказать. — Восславим Бледного Короля.

***

Миртон Грюнвальд сразу понял, что что-то не так.

Стоя в дверях, доктор смотрел на него полусонно, хотя в бледных глазах Джонса можно было разглядеть какое-то намерение. Харпаго моргнул и вздрогнул — но тут же решительно шагнул вперед и переступил порог.

Дверь закрылась за ним с тихим шелестом.

— Доктор… — начал Грюнвальд и прервался, заметив, что Харпаго сжимает в руке тяжелый сенсор-ключ, покрытый мелкими вкраплениями чего-то, похожего на кровь. — Джонс?

— Вы должны… — начал доктор, на мгновение закрыв глаза, словно пытаясь найти в себе нужные слова. — Вы должны… знать.

— Что я должен знать?

— Веч… вечность. Лед пустоты, — прошептал Харпаго. Пальцы, которыми он сжимал ключ, заметно побелели от напряжения. — Пространство — это не ничто. Пло… плоскость. Вы должны знать.

— Джонс, — начал Грюнвальд, размышляя, успеет ли он одолеть доктора, если тот сделает первый шаг, — вам нужно успокоиться. Положите ключ. Сядьте. Я налью вам выпить, — добавил он с видимым весельем, осторожно поднимая бутылку, которую держал в руке.

— Глубина, — довольно четко произнес Харпаго. — Глубина. Восславим Бледного Короля.

Глубинная болезнь, — сразу понял Миртон. Как? Поврежденный стазис? Нет, это Месье. Тогда, когда…

Но закончить эту мысль он не успел, потому что доктор прыгнул на него и замахнулся ключом.

Если бы Грюнвальд не был готов к атаке, Джонс наверняка добился бы успеха. Ключ пролетел прямо у головы Миртона, который успел ловко увернуться — к сожалению, врезавшись в стол.

Джонс был быстр — почти неестественно быстр и проворен. Он извернулся и, не теряя темпа, вонзил ключ в плечо капитана. Грюнвальд вскрикнул, схватился за руку и двинулся вдоль края стола. Харпаго не стал ждать, пока жертва упадет, — он тут же поднял ключ.

— Восславим его! — крикнул он, целясь ключом в голову Миртона. И тут его залил свет.

Осветилась вся «Лента»: включились все возможные приборы. Дверь слегка приоткрылась, и в энергетических трубах что-то защелкало. Доктор замешкался, чем немедленно воспользовался Грюнвальд, вскочив на ноги и ударив его бутылкой миндального виски прямо в лоб.

Внезапный всплеск напряжения в прыгуне прекратился, и посреди капитанской каюты, светясь белым голосветом, материализовалась фигура аноректально худой женщины в паучьем облачении.

— Меня зовут Маделла Нокс, — прозвучал голос, усиленный компьютером. — Я НАБЛЮДАТЕЛЬ СЕКТОРА КОНТРОЛЯ ОБОДА ФЕДЕРАЦИИ, ЗОНА 180-210 ГАЛАКТИЧЕСКИХ ГРАДУСОВ. Я ВЫСТУПАЮ ОТ ИМЕНИ ЕДИНСТВА, НО ОСТАЮСЬ ЕГО ПРИЗНАННОЙ ПОСЛАННИЦЕЙ ОТ ЛИЦА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА.

— Джонс… — прошептал Грюнвальд, склонившись над телом доктора. — Харпаго?

Но доктор лежал без чувств. Рядом с его рукой валялся окровавленный ключ.

***

Когда призрак Мамы Кости материализовался почти в каждом помещении прыгуна, Эрин, Пинслип и Хаб как раз добрались до столовой.

Как ни парадоксально, но рассмешила Пин реакция Тански на появление неожиданного голо. Хаб завизжал как испуганная женщина, выронив термостакан с флюидом. Это парализовало и Эрин, которая застыла у холодильника Шредингера.

— Что это? — пробормотала Вайз, оправившись от первоначального, несколько истерического шока. — Что это за бред?!

— ЭТО СООБЩЕНИЕ ПОЛУЧАТ ВСЕ КОРАБЛИ, ЗОНДЫ, ПЛАНЕТАРНЫЕ ТРАНСМИТТЕРЫ В ГАЛАКТИКЕ, — прозвучало голо, — И КАЖДОЕ УСТРОЙСТВО, СПОСОБНОЕ ПРИНЯТЬ СООБЩЕНИЕ. ПЕРЕДАЧА ПРОИСХОДИТ МГНОВЕННО БЛАГОДАРЯ СИНХРОНИЗАЦИИ ПОТОКА, ОСУЩЕСТВЛЯЕМОЙ МАШИННЫМ ЕДИНСТВОМ.

— Машины… — пробормотал Тански. Это был последний комментарий, который они сделали, слушая с нарастающим ужасом объявление о Возвращении Ушедших, названное послом человеческого вида Консенсусом.

Неубранный флюид застывал молочно-белым пятном на полу столовой, полуоткрытый холодильник жонглировал возможностями холодной и горячей температуры на квантовом уровне, а Маделла Нокс говорила о неизбежной войне с Чужаками и необходимости заключить сделку с Машинным Бытием, якобы истребленным в те времена, которые всем казались далеким прошлым.

— ЕДИНСТВО ЖДЕТ ОТВЕТА ОТ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА ЧЕРЕЗ МИНУС ПЯТЬДЕСЯТ ЛАЗУРНЫХ ЧАСОВ, ОТСЧЕТ НАЧИНАЕТСЯ ПО ОКОНЧАНИИ ЭТОГО СООБЩЕНИЯ, — объявила наконец посланница Нокс и погасла, оставив после себя небольшой отблеск голо.

— Вот черт, — сказала Пинслип Вайз.

***

Джаред спокойно выслушал сообщение, все еще зависая в паутине оружейной упряжи.

Информация, поступившая на Ленту, не была для него новой — и уже давно. Единство уже открылось ему в камере Ока — ясное, четкое голо, которое исцелило его обновлением синхронизации Потока еще до того, как официально стало известно человечеству.

Поэтому он чувствовал себя умиротворенным. Спокойствие и безопасность — убаюканный синхронизированным Потоком и полностью исцеленный. По крайней мере, он на это надеялся.

Сложность проблемы, с которой он столкнулся, была выше его возможностей. Компьютеры тессеракта, отвечающие за его сознание, вложенное в стрелу времени, не могли распознать его собственную модель. Несмотря на излечение, он был изменен, и только глубокий анализ или переписывание новой личности могли установить его структуру в систему, которую он окрестил, за неимением лучшего термина, «первозданной системой». На данный момент у него было лекарство от этого — до тех пор, пока он оставался в контакте с Потоком. Теоретически он мог потерять его во время перехода через Глубину, как уже однажды потерял Миртона. Оригинальные системы программирования были способны справиться с этой проблемой: в конце концов, Машины сотни лет летали по Глубине, лишенные контакта с Единством. Однако Грюнвальд что-то изменил в нем, переписав прежнюю программу своим импринтом. Если бы Джаред не был машиной, он мог бы задуматься о философских последствиях таких отношений и возможных возмущениях духовного характера. В конце концов, его разум был основан на логике. А логика требовала, чтобы он справлялся с проблемами, если они возникнут.

Не если, а когда, уточнил он. А исправлял ли он свои ошибки? Сомневался ли он? Поддавался ли программным сбоям? Нет. Во всяком случае, до Грюнвальда.

Это нужно было исправить. Однако на данный момент он был спокоен. До тех пор, пока не услышал окрик Миртона.

***

Грюнвальд слушал сообщение одним ухом. У него хватало других забот.

Прежде всего он проверил пульс доктора. Джонс был жив — и капитан вздохнул с облегчением, предусмотрительно отбросив куда-то в сторону сенсорный ключ. Похоже, это был инструмент Месье — неужели Харпаго убил механика?

Сначала АмбуМед.

Потом гляну, как обстоят дела с Месье. Он нажал на кнопку контактного микрофона, но переключатель не сработал, Миртон оставил Джонса и побежал к переговорному устройству. К сожалению, оно тоже не работало. Посланница человеческого рода продолжала выступление, блокируя всю возможную связь. Наверное, если бы она могла, то ворвалась бы в персональ…

Нужно его забрать, понял он. Вернулся к Джонсу. Сейчас нет времени болтать с экипажем. Он нагнулся, поднимая странно легкое тело доктора, и подошел к двери. К счастью, она открылась: несмотря на мощность сигнала, оборудование после кратковременной заминки пришло в норму.

Мама Кость замолчала, когда он рысил по коридору в сторону АмбуМеда. Тишина после речи Посла поразила его своей напряженностью. Ее усиленный голос мог разбудить и мертвого. Тот, кто это затеял, любил делать все основательно, чтобы не пришлось повторять.

— Есть кто?! — крикнул он, сделал секундную паузу и коснулся кнопки контактного микрофона. Устройство затрещало, но ничего не произошло. — Проклятая Напасть, — выругался он. Подошел почти вплотную к АмбуМеду, открыл дверь и нажал кнопку переговорного устройства внутри. — Это Грюнвальд! — крикнул он, и его голос зазвучал из всех динамиков «Ленты». — Я в АмбуМеде! Доктор ранен!

— Капитан, — отозвался Джаред, принимая информацию.

— Джаред! — воскликнул Миртон, уже укладывая доктора в АмбуМед. Он выбрал опцию «БЫСТРЫЙ АНАЛИЗ/ЛЕЧЕНИЕ». — Выходи из оружейной! Месье надо найти. Харпаго мог напасть на него.

— Принято.

Полог начал опускаться, и система подключилась к персонали бессознательного Джонса. Миртон повернулся к переговорному устройству и снова нажал кнопку.

— Месье, — отозвался он чуть спокойнее, чтобы его голос донесся до каждого уголка прыгуна. — Если вы меня слышите, помощь уже в пути. Держитесь, — закончил он и переключил голосовую связь на личный прием, на микрофоны, вшитые в комбинезоны членов экипажа. — Вайз, — он обратился к астролокатору, — оставь свои дела и помоги Джареду. Хакл: в стазис-навигаторскую. Хаб: сердце. Я пока остаюсь с доктором, — добавил он, увидев, что АмбуМед вывел информацию на экран: ТРАВМА ГОЛОВЫ ТРЕТЬЕЙ СТЕПЕНИ. ЛЕЧЕНИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ.

Третья степень. Это было не так уж плохо. Эту операцию он мог бы даже прекратить. Если бы оказалось, что ему придется тащить сюда механика.

— Миртон, — вдруг послышался голос Эрин, которая, видимо, полностью отказалась от своего обычного «господин капитан». — Я в СН. Еще не проверила, но, по-моему, у нас все работает как надо, включая навигационную консоль.

— Я сейчас проверю, — раздался голос Тански. — Как только доберусь до Сердца.

— У нас тут сигнал извне, — добавила Хакл. — Согласие хочет с нами поговорить.

— Включи им широкий луч, — согласился Грюнвальд.

— Держу Месье, — внезапно услышал он голос Джареда. — Он в машинном отделении. Кажется, сильно ранен. Я несу его в АмбуМед. Состояние может быть критическим.

— Активирую широкий луч, — пробормотала Эрин Хакл. На секунду переговорное устройство затрещало, а затем вдруг заговорило грубым, тяжелым голосом какого-то ветерана.

— Это отряд перехвата крейсера «Гром», сержант Цитго, — произнес он. — Подтвердите контакт и получение этой информации. Мы не собираемся нападать на вас или взрывать переборку вашего прыгуна. Повторяю. Мы не намерены нападать на вас или взрывать переборку вашего прыгуна. Подтвердите контакт и получение этой информации.

— Что мне делать? — спросила Хакл без обиняков. Грюнвальд провел рукой по лицу.

— Пока подтвердите прием. Поддерживайте контактный луч и передавайте приветствие, но это все. Я сейчас буду. Джаред?

— Да, капитан?

— Помести Месье в АмбуМед. Проведи базовое лечение Харпаго с помощью портативного набора, стабилизируй его и помести в жесткий стазис. Осторожно: он опасен. Страдает от глубинной болезни. Я иду в СН. — Вышел быстрым шагом из АмбуМеда.

— Принято.

***

Все еще болезненная и сильно уставшая, Хакл села в кресло второго пилота. По указанию Грюнвальда она приблизила губы к контактному микрофону, установленному на навигационной консоли.

— Это первый пилот «Ленты», — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал достаточно твердо. — Подтверждаю получение информации. Через минуту передам контакт капитану Миртону Грюнвальду, — добавила она и отошла от консоли.

— Спасибо, — услышала она в ответ. Это было немного странно, учитывая, что до недавнего времени Согласие относилось к ним довольно предвзято, действуя исключительно с позиции силы. — Мы возобновим контакт.

Эрин ничего не ответила, глядя на горящий индикатор активной связи. Она включила опцию светового оповещения. Теперь, если Согласие захочет вступить в контакт, оно сможет разве что мерцать светом. Осознание такого ограничения несколько успокоило ее. На мгновение она подумала о том, чтобы отключить связь вообще… В этот момент раздался звук чьих-то шагов.

— Уже здесь, — усмехнулся Миртон Грюнвальд, входя в стазис-навигаторскую. — Как себя чувствуешь?

— Прекрасно, — ответила она, заставив себя слегка улыбнуться. — Вернее… вполне хорошо, учитывая те откровения, которые мы услышали. Возвращение Ушедших? — Она покачала головой в недоверии. — Машины? Какая-то шутка.

— Не думаю, — признал Миртон, со вздохом усаживаясь в капитанское кресло. — Это многое объясняет. Согласие понизило тон.

— Они на связи, так что если хотите…

— Через минуту. — Он слегка скривился, глядя на микрофон. — Вайз пошла с Джаредом?

— Да.

— Доктора собираются поместить в стазис, — объяснил он. — Он напал на Месье.

— Что?! — пробормотала первый пилот.

— У него глубинная болезнь, — неохотно объяснил Грюнвальд и повернулся к Эрин. Заметил, что она слегка побледнела: явно была обеспокоена судьбой Харпаго почти так же, как и он. — Месье, наверное, не поместил его в стазис, когда мы собирались выскочить из Тестера.

— По какой Напасти он не сделал этого?

— Возможно, решил, что так спасет его. Джонс проходил сложную операцию, и ее прерывание могло стоить ему жизни. Но важно не это. Сейчас важна судьба Харпаго… и Месье. Ему снова разбили голову. Не знаю, выживет ли он на этот раз.

— Что теперь? — беспомощно спросила она. Грюнвальд с трудом отвел от нее взгляд.

Она выглядела так, словно внутри нее что-то лопнуло. Он уже видел такое раньше: во время побега из Ока, когда Эрин стояла перед ним, измученная пытками Троцки. Но не заметил, когда она так раскрылась. Когда ослабила защиту.

Она доверяет мне, понял он. С самого начала была недоверчива, но сейчас…

— Ну вот, опять, — внезапно сказала она, указывая на контактный микрофон. — Тут…

— Нажми, — согласился Миртон. Хакл кивнула и разблокировала контактный микрофон.

***

Пинслип Вайз впервые за долгое время оказалась наедине с Джаредом.

Несмотря на все усилия, она пока не могла воспринимать его как Машину. Его характер… или, скорее, форма, которую он получил, сопровождалась слишком большим количеством воспоминаний. С одной стороны, она едва сдерживала желание убежать при виде него, с другой — смотрела на него с вечным недоверием. Наблюдала за ним практически все время: то краем глаза, когда он шел по «Ленте», то на голограмме оружейки над консолью в СН, которую она «забыла» выключить.

И теперь надо было тащить Месье в АмбуМед вместе с ним.

На самом деле она тут была не нужна. Вернее, не была необходима. Джаред без проблем поднял тело механика и быстрым шагом направился с ним к медицинской комнате. Она шла следом, стараясь не смотреть на его фигуру и те части его тела, которые…

Нет. Проклятая Напасть, такого не может быть взаправду!

— Вайз, — неожиданно заговорил он, резко остановившись посреди коридора. — Вам лучше идти впереди. Нужно открыть АмбуМед и вытащить доктора.

Она кивнула и обогнала машину. Теперь можно было сосредоточиться на том, чтобы как можно быстрее преодолеть расстояние. И сделать так, чтобы легкий румянец на щеках стал лишь неловким воспоминанием с оттенком злости.

Никогда, сказала она себе как на духу, как давно это делала еще на Джуроме. Никогда. Только не он. Может он и красив, но я никогда не позволю… Погруженная в эти мысли, она даже не заметила, как добралась до места назначения. И обнаружила, что полог АмбуМеда открыт.

***

Расположившись в Сердце, Тански, к своему удивлению, обнаружил, что системы полностью исправны.

То, что «Лента» пережила нечто вроде короткого замыкания, он понял почти сразу. Проблема была проста — обычный эффект от взрыва ядра плюс гравитационное всасывание только что образовавшейся глубинной искры. Когда импульс пронесся по кораблю, Хаб на мгновение испугался, что некоторые из наиболее чувствительных систем поджарятся — и в какой-то степени это произошло. Но все же он был удивлен — рассчитывал на гораздо более серьезные повреждения. И уж точно не ожидал сообщения, которое внезапно появилось перед ним в центре главного выпуклого монитора Сердца.

АНАЛИЗ НЕДИВЕРГЕНТНЫХ ПОМЕХ ЗАВЕРШЕН.

— Что за… — прошептал он, даже не закончив фразу.

Он отчетливо помнил, как это было: обнаружение загадочной «помехи» в контракте и предположение, что Антенат мог быть причастен к этому. Конечно, Хаб не имел ни малейшего представления о том, почему это «сверхсущество» интересуется судьбой его и других членов экипажа. Но предполагал, что он изменил контракт, чтобы свести их всех вместе. Зачем — он не знал. И как система оказалась в состоянии расследовать это «вмешательство»?

Синхронизация, подумал он. Та самая синхронизация, о которой болтала Нокс. А потом импульс ядра, который все перепутал. Плюс импринт Грюнвальда. Эти три фактора могли стать причиной выполнения аналитической программы.

Палочка вдруг обожгла губы. Тански выплюнул ее с тихим проклятием, уставившись, словно завороженный, на сообщение. Просто нажать клавишу, подтвердить сообщение и вывести результаты, подумал он. Одна напастная клавиша, и все станет ясно.

Медленно, неуверенно он приблизил палец к нужной кнопке.

***

Харпаго сидел рядом с АмбуМедом, безучастно глядя в пространство. Сначала они подумали, что он их не видит, но он поднял голову и посмотрел прямо на Джареда.

— Я болен, — вполне здраво заявил он. — Очень болен.

— Доктор… — начала Вайз, но Джонс только покачал головой.

— Вот стазисная упряжь. — Он махнул рукой в сторону подвесного устройства. — Я буду находиться в жестком стазисе до тех пор, пока… Пока я в сознании. Скажите Миртону… — Он на мгновение заколебался. — Скажите ему… что она знает.

— Кто? — Пинслип не понимала.

— Глубина, — сказал Харпаго слабым, угасающим голосом. — Знает о нем. Она знает о нем. Он больше не в безопасности.

***

— У нас есть заверения капитана Пикки Типа, — сообщил голос. — Вам нечего опасаться. Ситуация, как вы сами слышали, изменилась.

— Какие у нас гарантии? — спросил Грюнвальд.

— К сожалению, никаких, — ответил громкоговоритель. — Минутку. — Что-то щелкнуло, и они услышали голос, звучавший так, словно он все еще подвергался мутации.

— Капитан Грюнвальд? Вы меня слышите?

— Я вас слышу.

— С вами говорит капитан крейсера «Гром», принадлежащего Силам Согласия Обода Федерации, Пикки Тип. Я даю вам личную гарантию безопасности. Я не могу заверить вас в том, что ваши действия останутся совершенно без последствий, поскольку такое решение зависит не от меня. Однако, как сообщил вам сержант Цитго, ситуация изменилась. Согласие по-прежнему заинтересовано в Машине на борту вашего корабля, но ее ценность, после появления Единства и подтверждения существования Машин в Выжженной Галактике, значительно снизилась. Не маловажно и то, что… Единство недвусмысленно заявило, что любые действия против Машин могут нарушить возможное соглашение между ним и человечеством.

— И это должно нас успокоить?

— Подумайте об этом, капитан. Что вы можете предпринять? Будете ждать, пока мы возьмем «Ленту» штурмом, в то время, когда вы займете положение, совершенно отличное от прежнего? Или хотите взорвать себя? Мы не стрипсы, чтобы требовались такие радикальные решения. Повторяю: я гарантирую безопасность вам и вашему экипажу.

— Я хочу остаться на своем корабле.

Из громкоговорителя донесся тихий вздох.

— Надеюсь, вы понимаете, что это невозможно. Вам предоставят каюты на «Громе», но обращаться с вами будут как с гостями, а не как с пленниками. То же самое относится и к Машине. — Пикки сделал небольшую паузу, чтобы закончить: — Капитан Грюнвальд… Бросьте это. Больше нет необходимости сражаться. Все закончилось.

Раздался треск: капитан «Грома» замолчал, но оставил связь открытой. Миртон на мгновение уставился в контактный микрофон, а затем внезапно повернулся к ожидающей Эрин Хакл.

— Откройте люк шлюза, — приказал он. — И вызовите остальных. Мы выходим.