Возвращение

Лед

Транскрипция микрочипа.

Разрыв потоковости.

Аксиомы квантового аттрактора.

Редитум. Редитум. Редитум!

О, теперь я вижу! Вижу!

Транскрипция. Необходимость.

Я есть. Я есть. Я есть.

Книга Элохима, записи последних

человеческих передач после введения Отвара

аколиту Элохима в генотрансформере

Империум был планетой-сиротой, вытолкнутой из галактического Ядра тысячи — а может, и миллионы — лет назад.

Центр Галактики с его сверхмассивной черной дырой Стрелец А — настоящим морем звездной пыли и звезд — когда-то был ее аристократическим сердцем, далеким от исторической Терры. Именно там, в скоплениях Арки и Пятиугольника, вращающихся совсем рядом с черной дырой, плыли планеты Великих Семейств и располагался легендарный Эдем, также называемый Новой Террой, — Имперская столица со Звездным Троном, на котором восседал Император и который, как говорили, даровал своему владельцу частичное бессмертие.

Все эти чудеса превратились в пыль, когда Машины применили Оружие — сначала на колыбели человечества, а затем направились к Ядру, чтобы после уничтожения Терры нанести удар по административному центру Галактики. Хотя их армады не испепелили звездные системы, планеты в большинстве своем превратились в огромные кладбища, полные призраками и колебаниями самой реальности, а Эдем стал планетой-призраком: жуткой гробницей былой красоты, которую с опаской обходят стороной даже самые жадные пиратские эскадры.

История Империума, кстати, была достаточно загадочной. Поначалу считалось, что она сошла со своей орбиты в результате использования Оружия. Также утверждалось, что ее исчезновение произошло гораздо раньше — еще во время Ксеновойны или, возможно, во время Напасти. Неизвестно, была ли она подвержена заселению или терраформированию. Известно лишь, что она вращалась вокруг горизонта событий Стрельца А, став планетой, запертой в застывшем времени черной дыры и вечной тьмы, пока — по необъяснимым причинам — не выскочила за пределы Ядра так быстро, словно породила свою собственную глубинную дыру.

И, возможно, именно это и произошло. Империум покинул Галактику, словно шар лазурного льда. Огромный и одинокий, он плыл в водовороте Глубины, пока не оказался далеко за NGC 5286, открытым скоплением, известным также как Колдуэлл 84, лежащим почти в девяти парсеках от Ядра и, таким образом, вращающимся вокруг галактического ореола. Оттуда он отправился в свое тысячелетнее путешествие по Внешнему ободу, став самым быстрым внешним спутником Выжженной Галактики. В конце концов, он был бы темной, застывшей глыбой, если бы не таинственный, мерцающий свет, излучаемый его атмосферой. Образуя ее внешнюю оболочку, нерассеянные газы, вихри и облака окружали Империум, как лазурный полупрозрачный пузырь, создавая чудесную смесь кислорода, аргона и азота при температуре всего минус тридцать градусов по Цельсию.

Небесное тело, которому не нужно солнце. Скрытое за галактическими границами. Плывущее по глубинным волнам.

Империум. Око Мира. Ледяной Пограничник.

Неудивительно, что он был вожделенным для Элохимов.

***

Кирк Блум впала в черную, глубокую депрессию.

Она не сопротивлялась, когда элохим проводил ее в комнату с чаном, который она занимала ранее. Она шагала вперед, одетая как темная фея, не обращая внимания, где она и куда идет. Дважды спотыкалась, а затем выравнивала шаг, ступая так, словно ее обезглавили.

Что ж, она и вправду себя так чувствовала. У нее было ощущение, что внутри нее что-то умерло, а сам процесс уничтожения был всего лишь формальностью.

Ом, кастрированный искусственный интеллект корабля Элохимов, предположил, что процесс ее генотрансформации в Элохим уже начался и будет продолжаться. Эти… существа, намереваясь превратить ее в себя, изменят ее гены настолько, что она потеряет свой прежний облик и личность. Они изменят ее генетическую структуру, превратив ее в нечто совершенно иное, в то, что больше не будет Кирк Блум. И сделают они это практически вопреки своим принципам. Ведь для того, чтобы стать Элохимом и испытать «вознесение ксеноса», человек проходил долгую инициацию. Однако Элохимы решили, что на этот раз они будут вести себя как Стрипсы, похищающие людей, или как Жатва, которая была известна своей техникой промывания мозгов. Они решили, что не оставят ей выбора.

Но ведь выбор у нее все же был, не так ли? Выбор есть всегда — каким бы окончательным он ни казался.

Когда много лет назад Кирк взломала свою персональ и извлекла из нее некий ИИ, превратив его во внешнюю программу под названием «Тетка», она получила доступ ко многим скрытым функциям планшета. Реагируя нужным образом — прикосновением либо одним лишь напряжением мышц, — она научилась вводить команды, ранее не доступные в персонали. Эти устройства, бывшие частью человеческих организмов с незапамятных времен, позволяли нормально функционировать в Выжженной Галактике и предлагали людям множество удобств. Защищали от большинства болезней. Вносили небольшие автоматические генетические поправки по прибытии на планету, чей атмосферный — или гравитационный — состав немного отличался от Лазурного стандарта, эквивалента мифической Терры, и удаляли эти поправки, когда в них отпадала необходимость. Они дозировали дофамин, адреналин и другие гормоны, заботясь о правильном функционировании внутренних органов. Подключенные к Потоку, обеспечивали сбор основных данных и несколько шизофренические — потому что беспосреднические — контактные вызовы, во время которых собеседник «одалживал» голосовые связки пользователя для общения. Они помогали с определением местоположения, адаптируя вагус к рефлексам тела в вакууме. И так далее. Достаточно сказать, что человек с поврежденной персональю по сути являлся калекой или даже чем-то похуже — цивилизационным изгоем.

Человек, способный использовать свою персональ в полной мере, — становился генохакером.

Он получал множество возможностей. Способность проникать в программы без компьютерных накладок, рассчитанных на обычного пользователя. Возможность программировать без контакта, используя только персональ, подключенную через нервоконнектор. Влиять на запрограммированную генную структуру других персон, а также на устройства, в которых размещались их двойники, — то есть сплав машин и биологии, как в случае с самыми совершенными из известных человечеству компьютеров, эволюционными генокомпьютерами. Самые продвинутые из них, непостижимым даже для их создателей образом, превзошли так называемый последний рубеж компьютерных систем, то есть смогли преодолеть ограничения, вытекающие из несовершенства материи и возникающих в ней электромагнитных импульсов. В своей простейшей структуре программа всегда представляет собой импульс — ноль или единицу, напряжение или отсутствие напряжения, — а скорость этих напряжений определяется самой материей, над которой программе приходится работать.

Будучи настоящим генохакером, Кирк Блум могла покончить с собой в любой момент.

Для этого, конечно, требовалась решимость, но Кирк знала способ, позволяющий сделать это безболезненно. Теоретически она могла сделать это даже связанной, впадая в состояние, похожее на сон или каталепсию. Конечно, нормальная персональ защитила бы от такого решения, но персональ Блум была полностью нейтрализована, а ее ИИ извлечен из системы в виде Тетки. Так что Кирк могла это сделать. Могла прекратить свое существование.

Проблема заключалась в том, что она по-прежнему не чувствовала никаких изменений.

Элохимы напугали ее — это было правдой, — но Кирк не ощущала, чтобы в ней что-то изменилось. Она не замечала ни трансформации тела, ни искривления мыслей. Не чувствовала необходимости постоянно заверять себя в расшифровке микрочипов, и все еще не могла понимать сектантский ксеноязык. Поэтому она балансировала на грани полного ступора, а хрупкая искра надежды мерцала внутри нее. Надежды выжить, несмотря на полную трансформацию.

— Стазис, — сформулировал Элохим, направляя ее. — Разрыв. Непосредственность вечности.

Все было достаточно просто, чтобы она сразу поняла. Они собираются прыгать, и чугунная ванна, к которой ее подвели, вот-вот выполнит свою главную роль.

— Мог бы вежливо сказать мне, куда мы собираемся, придурок, — прошептала она, но прежняя усмешка куда-то пропала, и это прозвучало так, будто она культурно спрашивает его о маршруте.

Элохим слегка наклонил голову. Она не знала, это был тот же, кто вел ее раньше, или другой. Впрочем, какое это имело значение?

Скоро уже ничто не будет иметь значения.

— Империум, — ответил он, и удивленная Блум слегка приподняла брови. Планета Элохимов? Спрятанная где-то в Выжженной Галактике? И он говорит ей об этом без обиняков?

Что ж, видимо, он посчитал, что больше нет необходимости скрывать от нее факты, над которыми она все равно не властна. Эти знания скоро станут бесполезными, как и ее способности генохакера. Как и все, чем была и могла быть Кирк Блум.

— Перерыв, — повторил Элохим, указывая на ее ванну. — Вечность.

— Если в ней Отвар, — сказала она, глядя прямо на него, — я туда не войду. Ты уже наливал сюда отвар Элохима. Как я могу быть уверена, что его здесь нет?

Существо неуверенно посмотрело на нее, а затем, к удивлению Кирк, медленно покачало головой. Что ж, Блум была склонна ему верить. Все дело было в глубинном прыжке. Вот только что она знала о напастном Отваре? Не так уж и много. В одном была уверена — они могли поить ее сколько душе угодно, но этого будет недостаточно. Им нужно поместить ее в генотрансформатор. А здесь, на крейсере, его, скорее всего, не было. По крайней мере, она на это надеялась.

Скорее всего, на планете их были сотни.

— Отлично, — пробормотала она, медленно ступая в чан и позволяя своему гротескному черному одеянию пропитаться Белой Плесенью. — Спасибо за сотрудничество, — прошептала она ни элохиму, ни себе, и незаметно сжала запястья в тех местах, где нити персонали могли воздействовать на внутренние блокировки ее собственного тела.

Таким простым способом она накладывала на персональ фильтр, не пропускающий токсичные вещества. Это было довольно распространенное усовершенствование, детище генохакинга, и использовалось оно для блокировки воздействия алкоголя или наркотических веществ. Хотя понятия не имела, достаточно ли этого, чтобы остановить действие Отвара, она надеялась, что сможет хотя бы отсрочить процесс, пока не придумает что-нибудь.

Пока она продолжала думать как человек.

***

Тартус Фим быстро понял, что элохимов не интересует его скромная персона.

Для них, в отличие от стрипсов или Жатвы, он не представлял никакой ценности — кроме, пожалуй, информационной. Здесь, кстати, его положение быстро прояснилось. Он не стал много говорить, ведь что он мог сказать? Да, он видел Возвращение Ушедших. Да, он наткнулся на Терминус, желая передать информацию об угрозе. Пограничников, однако, не заинтересовало сообщение, на котором — как прирожденный торгаш — он хотел заработать немного денег. Видимо, они не хотели верить фактам. С некой Царой Дженис… его связывал, так сказать, бизнес. Бизнес, который трагически закончился. Эта шлюха украла его корабль! Что касается остального… эта маленькая Элохим… ну, он спас ее. Она же ребенок, в конце концов. Что еще он должен был сделать? Она была… одна на Башне связи, к которой он подключился, чтобы подзарядить ядро. Там произошла какая-то баталия, во время которой ее родители или опекуны были убиты, и малышка совсем потерялась. Поэтому он забрал ее, чтобы передать Элохимам. Все ли с ней в порядке? И как долго они собираются держать его здесь? Лично он ничего не имеет против элохимов, пока они не вмешиваются в его дела.

В том, что здесь разгорелся какой-то конфликт, нет его вины. Он сел на корабль той самой Блум, которая, судя по всему, открыла огонь по судам секты, но сам он в этом не участвовал. Да и с чего бы? В конце концов, он с ними не ссорился. Он считает, что в качестве компенсации он должен получить прыгун Блум, тот самый «Темный кристалл». Он должен наконец-то отправиться на поиски своего корабля, украденного этой проклятой сукой!

Он сказал все это почти на выдохе, прямо в маленькую черную коробочку, которую поставил перед ним низкорослый элохим с, как он предполагал, женской внешностью. Устройство для перевода? Скорее всего. Он надеялся, что ничего не перепутал.

Элохим позволила ему говорить, не задавая никаких вопросов. Она заговорила только тогда, когда он замолчал и тишина стала затягиваться.

— Декогеренция структуры, — произнесла она трескучим, трудно идентифицируемым голосом, который сразу же ассоциировался у Фима со стонами какого-то ходозавра. — Распад формы.

— Я ничего не понимаю. — Он пожал плечами. — Декогеренция чего?

Элохим склонилась над коробкой и произнесла десяток ломаных слов, в сравнении с которыми предыдущие высказывания звучали как вполне логичные утверждения, затем нажала кнопку.

— Вопрос об оружии, установленном на «Темном кристалле», — внезапно пояснил ящик. — Оно позволяет разрушать структуру магнитного поля и повреждать корпус. Ты должен рассказать, что это за оружие.

— С кем я разговариваю?

— Я — искусственный интеллект этого корабля. Отвечай.

— Я ничего не знаю ни о каком оружии, — ответил он. — Спроси об этом Блум.

— Такой вопрос, — заявил ящик, — будет задан в свое время. Пока же нас интересуют твои знания по этому вопросу. Оружие, о котором идет речь, не существует ни в одном известном Элохиму реестре. Им также обладают прыгуны Пограничников. Разве твои коммерческие интересы, Тартус Фим, не включали в себя торговлю оружием? Имеешь ли ты отношение к незаконному вооружению прыгунов Стражи?

— Я не имею отношения к торговле оружием!

— Записи Потока о тебе свидетельствуют обратное, Тартус Фим.

— Это было очень давно… и это, к тому же, никогда не было доказано, — пробормотал он, снова склоняясь над коробкой. — Если вы имеете в виду прыгунов Стражи, то… то, скорее всего, именно появление Чужаков сняло блокировку с установленного на них оружия. Так сказала Блум, а не я! Я ничего об этом не знаю и не имею к этому никакого отношения! — закончил он свое заявление криком.

Он отошел от коробки и попеременно смотрел то на нее, то на наблюдающих за ним элохимов.

— Я не имею к этому никакого отношения, — прошептал он про себя. Никогда не имел.

— Ты предполагаешь, что на прыгунах Стражи, — заговорил ящик, — установлено оружие, активированное Возвращением?

— Не знаю, — пробормотал он. — Может, и так. Откуда мне знать? Я же сказал, спросите Блум! Она знает. Это ее корабль, в могилу Напасть! — Он вдруг замер, выпалив: — Она все это начала! Поговорите с ней… — стонал он, не понимая, насколько жалко и безнадежно звучит его просьба. — Оставьте меня в покое! Разве вы не помните, что когда-то мы занимались бизнесом! Разве я вас тогда подвел? Послушайте… — он сделал отчаянный вдох, — послушайте… вспомните, подвел ли я вас тогда!

— Мы еще вернемся к этому, Тартус Фим, — пообещал ящик, и торговец увидел, как элохим встает и берет в руки устройство. — А пока войди в стазис. В этой комнате есть упряжь. Мы вот-вот войдем в Глубину, — услышал он, прежде чем Элохим ушла, забрав с собой аппарат.

Они собираются убить меня, — внезапно осознал Тартус Фим, глядя на закрытую дверь. Мне конец. Они никогда не выпустят меня.

И впервые за очень долгое время это понимание принесло ему не страх, а покой.

Наконец-то все было кончено.

***

Сон был не таким, как обычно

Во-первых, осознала она почти с ужасом, сон вообще не должен был ей сниться. Ведь они вошли в Глубину. Разум человека в стазисе мало чем отличается от сознания мертвеца, так же как и состояние стазиса мало чем отличается от смерти. Еще сто лет назад была популярна теория о том, что пассажиры, подвергшиеся воздействию Белой Плесени, по сути, мертвы, и когда их воскрешает антистазис — ионизированная Белая Плесень, называемая для удобства Черной, — они, по сути, перестают быть собой. Если смерть — это действительно конец, как утверждалось, то не должно быть возвращения из стазиса, так похожего на него, и, по сути, воскресшие — это живые мертвецы, которых давно покинуло духовное бытие.

Эта теория, как и многие другие, со временем развеялась в потоке других верований. Тему решили не продолжать, когда один из ученых Научного клана подсчитал, что в Выжженной Галактике практически нет ни одного человека, который бы сам — или его предки — не совершил хотя бы один глубинный прыжок.

Поэтому Кирк Блум не должна была видеть сон.

Однако он снился.

Все началось как обычно — очередная копия кошмара, повторяющегося каждые несколько ночей. Здание Центра Жатвы на окраине гатларского технологического мусорника — города Прим. Припаркованный антигравитационный скутер и медленные шаги к холодному, серому зданию. На этот раз галлюцинация затянулась до ужаса — каждый шаг был тяжелым и мучительным, а обычно пустые окрестности наполнились холодом и ветром.

Это Пустота, невольно подумала она. Пустота хочет высосать весь мир.

Прошла еще несколько метров, чтобы — следуя логике сна — внезапно оказаться в белом коридоре, омываемом тихим гулом голокамер, наблюдающих за ней. Мигнула зеленая линия, указывающая направление, и Кирк, как обычно, вошла в одну из комнат Центра. Сон следовал сценарию: в комнате ожидала адептка секты, одетая в слегка потрепанный белый халат. У адептки, как всегда, было старое, костлявое лицо, укутанное белыми волосами. Смотрела она так же: холодно и безучастно, похлопывая рукой по одной из папок, набитых документами.

— Это все о тебе, — ответила она в соответствии с проживаемой Кирк реальностью. — Мы всегда проверяем потенциальных кандидатов. Присаживайся. — Она указала на стул.

В этот самый момент Блум почувствовала чудовищную тяжесть сна. Она попыталась вырваться, но в итоге лишь пожала плечами, как и во многих кошмарах до этого.

— Я просто хотела провести исследование, — произнесла она.

— Конечно, — согласилась адептка, наклоняясь, чтобы взять разъем тестировочной машины. Сейчас, поняла Кирк. Сейчас все начнется. Опять то же самое.

Она не хотела проходить через это.

Женщина выпрямлялась, и Блум слышала ее голос. Говорила: «Не делай этого», и пока Кирк пыталась узнать подробности, женщина указала пальцем прямо в пустоту — пространство Выжженной галактики, заполненное умирающими звездами. Каждая звезда угасала, все рушилось в Черноту. «Не делай этого, Кирк», — повторяла адептка. «Не выпускай его».

Но в этот раз было по-другому.

Сон полностью остановился. Удивленная и испуганная, Блум решилась сделать один, потом другой шаг к столу.

Пол вокруг него, как и сама адептка, был покрыт льдом.

Это был не обычный лед, Кирк сразу поняла. Это была настоящая выморозь, квинтэссенция мертвого холода.

Лед был мертвым: он не состоял из воды, которая, в конце концов, сама по себе является источником жизни. Это был лед пустоты: замороженный и трансмутированный свет, концентрированная энтропия, холод Вечности.

Это конец, поняла она. Ничего больше — просто конец, не имеющий шансов на возвращение.

— Не выпускай его, — услышала она. — Не делай этого, Кирк.

— Кого? — спросила она. Сон снова претерпел метаморфозу: адептка стояла перед ней, а позади нее Выжженная Галактика рушилась в Черноту. — Кого?!

В этот самый момент сон должен был оборваться и исчезнуть, но он продолжался, и Блум почувствовала внезапный острый страх: тот самый страх, который сопровождает каждого человека, когда ему собираются открыть секрет жизни и смерти или столь же чудовищную тайну, проникающую в душу и изменяющую ее.

Они больше не находились в центре Жатвы. Они стояли на огромном плато, покрытом зеленовато-голубым льдом, в свете гаснущих звезд. Навстречу им дул вихрь, разящий, как морозное дыхание. Белая мантия развевалась над адепткой и застывала, превращаясь в бесформенные, распластанные крылья. Женщина закрыла глаза, и Блум отступила назад, видя, как подобие жизни начинает исчезать с ее лица. Она стала безжизненной — мертвой и холодной, застывшей во льду вечности, не имеющей ни начала, ни конца.

— Он приближается, — прошептала аколитка. Ее голос был похож на эхо, последний отзвук и аккорд предсмертного вздоха. — Он приближается.

Отступающая Кирк споткнулась и упала на лед. Поверхность была твердой и холодной. Все-таки это сон, подумала она. Я не должна это чувствовать.

— Он видит тебя, Кирк, — прошептала адептка. — Он видит тебя. Он видит тебя.

— Кто меня видит? — спросила она, и аколитка Жатвы одним резким движением указала на покрытую льдом землю.

— Не выпускай его, — сказала она, и Блум услышала в ее голосе странную печаль и покорность. — Не выпускай его.

— О ком вы…

— Хвала Бледному Королю, — произнесла адептка, и Кирк увидела, как все тело женщины начало покрываться инеем. За три секунды ее фигура застыла, превратившись в твердый полупрозрачный кристалл, но голос все еще звучал, вибрируя в затухающем ритардандо. — Хвала Бледному Королю.

И на этом все закончилось.

Блум открыла глаза, и ее вырвало Белой Плесенью.

***

— Ты похожа на одного из этих уродов, — язвительно заметил Тартус Фим. — Тебя обратили в веру? Записалась в эту мерзкую секту?

Кирк пожала плечами. После своего воскрешения она около часа сидела в чугунном чане, со страхом ожидая появления какого-нибудь Элохима. Запомнившийся кошмар все еще клубился под ее веками. Она не могла успокоиться, никогда еще видение не было таким четким.

Это ее пугало.

Когда один из элохимов наконец пришел, Блум позволила увести себя в отдельную комнату, занятую, как оказалось, торговцем. Там было что-то вроде каюты или камеры, лишенной оборудования, не считая информационного голоэкрана. Здесь отсутствовали даже стазисные жгуты, и сам Фим подтвердил, что его привели сюда недавно. Он также успокоил Кирк: вывести их из комнат было, по его мнению, типичным поведением элохимов.

— Мы причалим или приземлимся, — сообщил он. — Прыжков больше не будет. Комнаты стазиса будут очищены после нас.

— Что ты говоришь? После чего они должны их очищать?

— После нас. — Он пожал плечами. — Если ты садишься на корабль элохимов, они всегда так делают. С точки зрения этих уродов ты «нечист». Думаю, они имеют в виду остатки генов, эпидермис или что-то еще. Теперь они собираются химически очистить все комнаты, в которых мы побывали.

— И как ты об этом узнал?

— Я не в первый раз на корабле элохимов, — неохотно признался он. — Однажды я руководил частичным сканированием пространства за Рукавом Креста, в Ободе Штатов. Я предоставил им несколько десятков световых лет сканирования, но они не захотели получить его с помощью обычной дистанционной передачи. Мне пришлось состыковаться с их кораблем… насколько я помню, это был эсминец, и встретиться с ними лично.

— Но почему ты прыгнул с ними?

— Это была часть сделки. Они хотели доставить данные на станцию элохимов, вращающуюся на орбите восточной галактической границы, в нескольких парсеках от нас. Тогда они настояли, чтобы я остался на их корабле. Они всегда выполняли свои договоренности, так что… — Он снова пожал плечами, и Кирк слегка кивнула. Но для нее проблема еще не была исчерпана. Нужно было объяснить еще кое-что.

— Подойди, Тартус, — сказала она, не обращая внимания на удивленно поднятые брови торговца.

— Ради какой Напасти? — спросил он, но шагнул ближе. Блум скривилась и приблизила свои губы к его уху.

С трудом сдержала рефлекс отвращения, чувствуя, как от него исходит кислая вонь пота и грязи.

— Так слышно? Я буду говорить тихо, — пояснила она, понизив голос до едва слышного шепота. — Они могут нас подслушивать.

— Если так, то шепот не поможет, — заметил торговец, но придвинулся ближе, так что губы Кирк почти касались его уха. Без лишних слов она закрыла часть лица руками, чтобы элохимы не смогли ничего понять по движению ее губ. Сглотнула слюну.

— Слушай, Фим, — начала она, стараясь, чтобы ее шепот не сорвался внезапно в стон, полный тревоги. — Ты прав. Они собираются обратить меня в свою веру.

— Что ты…

— Заткнись и слушай! — шипела она. Тартус вздрогнул и слегка отступил назад, но она не отпустила его. — Это правда, — прошептала она. — Они никогда не делали этого раньше, но теперь сделают. Им плевать, хочу ли я принадлежать им. Им настолько важна моя информация, что дерьмового допроса для них недостаточно. Они хотят определенности… и они получат ее, если я стану одним из них.

— Что ж… — прошептал он. — Прости, но это не моя проблема.

— Ты ошибаешься, — сердито ответила она. — Думаешь, они тебя отпустят? Нет. Они либо убьют тебя, либо сделают с тобой то же, что и со мной.

— Откуда тебе это знать?

— Не будь дураком. По-твоему, куда мы прилетели? Мы на Империуме, тупица, — добавила она чуть громче, не в силах удержаться от придания шепоту злобного удовлетворения. — Ты знаешь, что такое Империум? Это напастная планета элохимов, скользкая от Отвара и кишащая гребаными генотрансформерами. Там они превратят нас обоих. А чтобы убедиться, что со мной все получится, они, скорее всего, начнут с тебя.

— Какого хрена…

— Закрой рот, — добавила она резче, видя, что ее слова, хотел того Фим или нет, возымели действие. — Подумай об этом, Тартус. Чтобы присоединиться к Элохимам, требуется долгий процесс инициации. Годы подготовки и сложных операций, сбрызнутых Отваром. Генотрансформированные люди должны действительно этого хотеть. Но Ушедшие вернулись. У Секты нет времени суетиться и заморачиваться со всем этим процессом. Они будут действовать хитро. Именно поэтому они везут нас в Империум.

— Они могут лететь туда, чтобы передать информацию…

— Подумай об этом, Фим, — посоветовала она. — Конечно, ты можешь быть прав… Но почему бы не отправить данные по Потоку? Или не отправить зонд? Они должны лететь туда лично? Целым флотом?

— Так будет быстрее…

— Нет, если у них есть глубинный зонд, — возразила она. — Ничто не может быть быстрее зонда. Здесь у них зондов точно больше одного, так зачем лететь? Но они не доверили это зонду. По какой-то причине они хотят доставить нас на эту планету… А это значит, что мы, скорее всего, кандидаты на полное превращение.

— Прекрати нести чушь. — Он отодвинулся от нее. — И даже если ты права, — откровенно начал он, явно уже не заботясь о подслушивании, — как ты хочешь это решить? Как мы вообще отсюда выберемся? И как ты можешь быть уверена, что мы летим туда, куда ты говоришь? Никто понятия не имеет, где находится эта планета! А ты вдруг знаешь, что мы летим туда?

— Мне сказал Элохим, — призналась она.

— Ради какой Напасти это делать?!

Теперь настало время Кирк пожать плечами.

— Понятия не имею, и мне все равно, — ответила она. — Ты же знаешь, что они мыслят не как люди. У них есть что-то вроде… ментального извращения, — констатировала она, в душе гадая, когда и будет ли она наблюдать нечто подобное у себя. — Они действуют нелогично… Или их логика отличается от нашей. Или им просто все равно. Зачем им скрывать этот факт, если они уверены, что вердикт уже вынесен и наша судьба предрешена?

— Твоя, возможно, — холодно заметил Фим. — Но не обязательно моя.

— Именно это ты скажешь себе, когда тебя, извивающегося, засунут в генотрансформатор, — выпалила она. — Или когда снесут твою тупую башку!

— Послушай, Блум! — яростно шипел он. — Не впутывай меня в это дерьмо! У тебя есть проблема, и большая. Но ты не знаешь, есть ли она у меня!

— И как прошел твой допрос? — спросила она. Удар был точным, она сразу заметила: Фим немного побледнел. — Ты не поладил с ними, да? Неудивительно. А можно ли вообще поладить с элохимами? Или ты думаешь, что поладил, и они тоже так подумают, а потом, все еще улыбаясь и преисполненные понимания, устроят тебе напастную генотрансформацию!

— Они этого не сделают, — уже спокойнее сказал он. — Не устроят.

— Да, конечно, не сделают. — Она скривила губы и придала своему голосу настолько ироничный тон, насколько могла. — Конечно, не сделают. Они спасут Тартуса Фима, его потный комбинезон и драгоценные усы. Обязательно спасут.

— Ты понятия не имеешь, на что это будет похоже, — сказал он через мгновение. — И даже если это случится… Тогда знаешь ли ты, как разведать стыковочный отсек, пройдя мимо десятков элохимов? И вернуть свой корабль обратно? У тебя есть идея, — закончил он таким же злобным тоном, как и она, — как выбраться отсюда?

Как раз в тот момент, когда он прервался, на стене появился отчетливый прямоугольник двери, который мгновение спустя выдвинулся наружу и был поднят скрытой балкой. Кто-то собирался войти внутрь.

Вот и все, подумала Блум, смиренно закрывая глаза.

Она знала, что произойдет дальше: если они уже приземлились, то прибывшие элохимы приведут их к какому-нибудь транспортному кораблю, возможно, предварительно обезвредив шокером. Их перенесут на поверхность планеты, чтобы доставить в печально известные Лаборатории Элохимов, и там проведут операцию, полностью стерев их прежние сущности. Они перестанут существовать.

Но когда она открыла глаза, в открытом дверном проеме стоял не инопланетный Элохим, а Покрака. Она уставилась на Тартуса.

— Фугам, — совершенно отчетливо произнесла она, подойдя и схватив торговца за руку. — Фугам — повторила она с более четким акцентом. — Распад целостности. Транскрипция… Фугам. Фугите!

— Что она говорит? — неуверенно спросила Кирк.

— Не знаю, как ты, Блум, — прорычал Тартус Фим, — но мне кажется, нам просто пора сваливать.